Текст книги "Дикорожденный (ЛП)"
Автор книги: Перри Торани
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 40 страниц)
Глава 14
АЙРИК
Айрик стянул шлем, позволив ему упасть на пол. Он тяжело осел в командирское кресло, прикрывая глаза от первых утренних лучей.
Мне нравится. Айрик никак не мог выкинуть из головы эту ложь, которую он сказал. Поэтому он занял себя попытками починить командный модуль, пока тот не начал выплевывать слова.
Нора спала так крепко, что он несколько раз заходил к ней, чтобы убедиться, что она еще жива. Стоя в дверях, он наблюдал, как едва заметно вздымается и опускается простыня над ней, пока сам не начал покачиваться в такт ее дыханию. Кончик ее косы свешивался с низкой койки, сворачиваясь кольцом на полу. Каждый раз его рука сжималась в кулак, иначе он бы попытался дотянуться до нее. Попытался бы разбудить, чтобы снова услышать мелодию ее голоса.
Каждый раз он отворачивался, повторяя клятву.
Неприкосновенный. Неплененный. Непокоренный. Чтобы быть неубиваемым.
Он закрыл дверь в свою каюту и оставил ее спать, не зная, хочет ли он, чтобы она жила или умерла. В любом случае, больше он ничем не мог ей помочь – оставалось только ждать.
Мне нравится. Вот что он ей сказал.
И это несмотря на то, что он бросился вон из ее комнаты, чтобы прополоскать рот после того, как съел этот ужасный «яблочный пирог», как она его назвала.
Зачем он это сказал? Он впустую потратил почти половину бутылки воды на полоскание, а упрямый привкус всё еще цеплялся за зубы, как проклятие. Прошли часы, прежде чем он снова смог переносить вкус собственного рта.
Возможно, всё дело было в том, как она вытащила батончик из-под бедер – движение настолько необычное и неожиданно эротичное, что ему пришлось прислониться к чему-то, чтобы не потерять равновесие. Он не мог оторвать взгляд от ее бедер, задаваясь вопросом: насколько тепло было бы, если бы он просунул руку между ними.
Он грубо отбросил волосы с глаз и откинулся в кресле. Было всё еще темно, хотя розовый свет утра Эд'уна уже робко пробивался на горизонте. Мерцающие полосы пересекали небо, словно огненный дождь – это падали и сгорали неисправные атмосферные процессоры. Трагически красиво, но недостаточно, чтобы удержать его внимание.
У человека не было обуви.
Как только она сможет ходить самостоятельно, мягкая кожа на ее ступнях будет изодрана в клочья без защиты. Если только он не станет носить ее повсюду на руках, чего он уж точно не хотел делать.
Айрик застонал, открыл свой набор для шитья и принялся за работу, устраняя любую возможную причину, по которой человеку могло бы понадобиться прикоснуться к нему.
Он вырезал подошвы из армированной парусиновой сумки. Нежелательный жар пульсировал в щеках и в паху, пока он прикладывал их к своей руке для измерения, вспоминая, как идеально ее ступни помещались в его ладони. Отогнав эти мысли, он перешел к боковинам, которые выкроил из более мягкой ткани водоотталкивающей униформы.
Проделав отверстия по швам своим клинком – вопиющее использование Меча Уллиэля, заслуживающее клеймения, – он сшил их вместе. Затем он посмотрел на эти кривые, уродливые штуковины, нахмурившись от неудовлетворения. Он разорвал их и собрал заново, более аккуратно. Мягкие тапочки были в числе первых вещей, которые прародительница научила его шить – она любила медитативный процесс ручного шитья.
Твои мысли всё время блуждают. Ты делаешь это для того, чтобы не пришлось повсюду носить этого человека на руках.
Когда тапочки получились именно такими, как нужно, он положил их на панель управления, с мучительной живостью представляя, каково это – надеть один из них на ее ногу. Как кончики его пальцев обогнут ее пальцы на ногах. Улыбнется ли она, делая первые шаги в том, что он сделал для нее.
Уллиэль, похорони меня в самом центре пылающей звезды.
Решив прислушаться к мольбам тела о сне, он набросил тряпку на тапочки и закрыл глаза.
Он не ожидал, что ее голос будет звучать так… приятно. Или что она вообще сможет его понять. Или, что еще хуже, что он поймет ее.
Глаза Айрика резко распахнулись. В сотый раз за ночь он снова попытался настроить связь.
Ничего. Он проверил внутреннюю систему – она всё еще была в сети, но с ограниченным радиусом действия, так как не могла получать данные из более широких каналов связи Вейнари.
Мне нравится. Эти слова снова впились в грудь, заставляя его признать необъяснимое желание угодить ей. Она закрыла лицо руками и отвернулась от него. И хотя она не произнесла ни слова, он знал: ее сердце разрывалось.
Поэтому он сказал, что ему понравилось. Поддавшись импульсу, чтобы она снова посмотрела на него. Чтобы она продолжала с ним говорить. Чтобы не смотреть, как ее душит отчаяние, застилая ее темные глаза.
Когда человек говорила, она улыбалась, даже если некоторые слова давались ей с трудом. Он не думал, что она сама это замечает. Он цеплялся за каждую ее фразу. За то, как ее пухлые розовые губы – наконец-то переставшие быть синими – формировали слова.
Но когда пришло время отвечать, Айрик запинался, выдавливая из себя медленные, обрывистые предложения. Потратив больше двадцати из своих двадцати шести жизненных циклов на прослушивание языков Уррта, он спотыкался на словах, когда у него наконец появилась возможность произнести их, и мог выдавить лишь короткие фразы. Должно быть, она сочла его тугодумом.
Тихо застонав, Айрик ударил по значку связи на панели управления в надежде принудительно установить соединение для вызова спасателей. Экран треснул, прищемив ему палец.
Он едва ли это заметил.
Она же сказала ему, что его слова «отличные», верно? Она сама возвела похвалу от «хороших», что само по себе было честью, которую он и не надеялся услышать в этой жизни. Она также смогла прочитать его имя, и, хотя произнесла его неправильно, при этом она улыбнулась…
Неприкосновенный. Неплененный. Непокоренный. Зачем ты вообще назвал свое имя?
Милостью Уллиэля, это будут самые долгие часы – худшие в его жизни – в ожидании прибытия спасательной команды. Сигнал сердцебиения уже давно смолк, что должно было запустить ретрансляцию сообщений по сети Вейнари, оповещая диспетчерскую о том, что что-то пошло не так. За ними пришлют команду, хотя бы ради того, чтобы вернуть корабль и его меч. Пока они остаются на корабле, они в безопасности: сыты и укрыты крепкими стенами истребителя.
Он открыл бортовую сеть, смахнув раздражающее сообщение об автономном режиме, и загрузил общие справочники, предустановленные на каждом корабле Вейнари. Он вставил языковой чип прародителя в интерфейс истребителя, чтобы тот мог извлечь слова и тексты, которые использовал для уроков языка. Будем надеяться, он не слишком поврежден.
– Марс, – тихо произнес он в микрофон.
Запрос загрузился и пискнул об успешном завершении. Маленькое чудо.
– Марс. Четвертая планета в рукаве Ориона Солнечной системы, Млечный Путь, Местная группа, Сверхскопление Девы и Сверхскопление Ланиакея. Поверхность оранжево-красная, покрыта пылью оксида железа. В настоящее время населена роботами земного происхождения. Названа в честь земного древнеримского бога войны. Незаконные термины взяты из человеческих текстов. Включение таких терминов сделано исключительно ради точности и не подлежит повторению или записи без прямого разрешения Вейнари.
Затем он ввел «Вальхалла».
– Чертог павших воинов, царство скандинавских богов. Согласно земной мифологии – огромный зал в Асгарде, куда после смерти попадают души воинов, павших в бою, в ожидании Рагнарека – катастрофической битвы, которая приведет к гибели богов, разрушению мира и его последующему возрождению из пепла. Место для пиров, возлияний, сражений и наслаждений.
Он не сдержал тихого смешка. Вальхалла казалась идеальным местом для Торрена, если бы только для этого ему не нужно было пасть в бою.
Кресло Айрика скрипнуло, когда он повернулся в сторону темного коридора, представляя спящую в его постели Нору. Она сказала, что не «верит», и хотя он не знал, что именно это означает, он предположил, что она отвергает все суеверия. Она с таким рвением сорвала с себя ожерелье, словно ей была невыносима даже мысль о том, что оно касается ее кожи.
Должно быть, у нее было повреждение мозга, раз она думала, что направляется в такое место.
Утренний свет в полную силу прорвался над горизонтом. Кожа зудела от слишком долгого пребывания в костюме.
Айрик тихо проскользнул в свою каюту. Нора всё еще спала; ее губы были приоткрыты, одеяло сброшено на пол. Щеки порозовели, и он вспомнил, как ее лицо заливалось краской во время разговора. Каждый раз, когда это происходило, внизу живота разливалась горячая пульсация. Цвета ее лица завораживали. Даже сейчас он не мог не задержаться взглядом.
Удовольствия плоти не были ему чужды – он был невольно просвещен Торреном, который часто разглагольствовал о своих победах за пределами миров. И Айрик уж точно не нуждался в сексуальной разрядке. Как и все граждане Вейнари, он имел доступ к роботам для биологической разрядки, созданным для удовлетворения более примитивных потребностей тела. Это была обычная и допустимая практика, пользоваться ими разрешалось даже моразирам. Жажду прикосновений и размножения было не так легко контролировать, как слова. Некоторые модели, балансирующие на грани того, что Вейнари могли позволить, не переходя в категорию чистого удовольствия, были неотличимы от человека до тех пор, пока не открывали рот и не выдавали базовые фразы, запрашивая инструкции о желаниях пользователя. Они выпускались во всевозможных вариациях и видах.
Айрик всегда заказывал неприметных: с базовым строением тела и без функции речи. Никаких лиц, никаких систем нагрева. Лишь быстрая, молчаливая разрядка.
Полная противоположность Норе, чье имя даже звучало красиво.
Прежде чем отправиться в душ, он накрыл ее тело одеялом и мимолетно коснулся ее щеки. Просто чтобы убедиться, что она жива, разумеется.
Теплая, сухая. Сердце подпрыгнуло к горлу, почти радостно. Он отступил.
На корабле было не так много вещей, которые она могла бы сделать без него, если проснется до того, как он закончит мыться. Его оружие было заперто в шкафах в коридоре. Он не думал, что она сможет совладать с дверными замками: на ее корабле всё еще были ручные рычаги и задвижки, и она наверняка запуталась бы, пытаясь разобраться с панелями управления.
К тому же он предупредил ее, чтобы она не уходила, и она согласилась, повторив его слова, чтобы показать, что поняла. Земля отравлена. Она умрет. Ни одно существо не стало бы так безрассудно искушать смерть, будучи раненым.
Айрик вошел в душевую кабину. Прохладный воздух овеял зудящую кожу, пока он стягивал костюм, складывал его и помещал в гигиенический шкаф для автоматической очистки. Когда он включил воду, внезапный жар обжег его, напомнив о розовом румянце на щеках Норы. Член наполовину затвердел.
Не лучше дикого зверя, за которого меня и принимают, – тянет к раненой добыче.
Реакция тела спала, и теперь его захлестнуло отвращение к самому себе. Он со злостью ударил по значку холодной воды на регуляторе температуры. Ледяная вода обрушилась на него, пока он тер себя жесткой очищающей мочалкой.
Ты заслужил это.
Мочалка упала на пол, пальцы онемели. Дрожа, он прислонился лбом к металлической стене, позволяя воде смыть всё дочиста.
Ему нужно было лишь сохранить жизнь этому человеку до прибытия спасателей. А потом она станет собственностью Вейнари. Нора больше не будет его заботой. Любые мысли о ней канут в небытие, куда в конечном итоге отправлялось всё хорошее в его жизни.
Глава 15
НОРА
Нора резко проснулась, гонимая острой нуждой опустошить полный мочевой пузырь.
Солнечный свет освещал коридор прямо за дверью.
Имя инопланетного мужчины – Айрик – всё еще светилось на стене перед ней.
Блядь… Значит, всё это не было сном.
Желудок сжался, когда до нее дошло леденящее душу осознание: должно быть, она проспала всю ночь в кровати Айрика. Он спас ее, принес на свой корабль и дал укрытие. А в качестве благодарности она вышвырнула его из его же комнаты и кровати.
Меньшее, что она могла сделать, – это не обоссать ему пол. К тому же, ей не хотелось выслушивать его потусторонние насмешки.
Проглотив смущение, она сползла с кровати и нерешительно перенесла вес на больную ногу. Было больно, но не настолько невыносимо, чтобы она не смогла дойти до уборной.
Нора уже собиралась повернуть задвижку, когда услышала неровное журчание воды из-за двери душевой.
Неужели Айрик принимал душ? Сквозь металлические рейки двери не пробивалось ни лучика света, но вода плескалась с характерным звуком, омывая крупное тело. Наверное, в темноте ему было комфортнее всего. Подгоняемая любопытством, она подошла к двери и подалась вперед.
Как он выглядит без костюма? Весь ли он каменно-серый, как его рука?
Она осеклась, подавшись вперед, и в горле встал ком стыда. Что, блядь, она творит? Айрик ясно дал понять, что не хочет, чтобы на него смотрели.
Неприятное давление между ног усилилось – мочевой пузырь требовал немедленного опорожнения.
Ты правда хочешь обмочиться на полу у парня, который «ломает планеты»?
Нора отшатнулась от двери душевой и поспешила в узкий коридор. В одном конце стояло большое кресло. Должно быть, кресло пилота, предположила она. Лобовое стекло было разбито, что обнадеживало: значит, воздух здесь пригоден для дыхания. В другом конце находилось большое прямоугольное углубление в стене с еще большим количеством реек – возможно, выходной трап.
Хотя корабль Айрика выглядел куда менее впечатляюще, чем она ожидала от космических инопланетян, каждый из сорока трех шагов к главной двери отдавался мучительной болью.
К тому времени, как Нора добралась до того, что, как она надеялась, было выходом, она едва не плакала от пульсирующей боли. Переведя дух, она коснулась дверной задвижки. Прямо над ней в воздухе спроецировались несколько значков в виде завитков.
– Ну пиздец. – На «Абеоне» был похожий интерфейс. Он был капризным и часто доводил Нору до приступов ругани с обилием «блядь» и «проклятье».
Она провела пальцем над одним из значков. Ничего не произошло.
Она ни за что не станет мочиться на пол Айрика, как невоспитанный щенок. Как обычно делала на «Абеоне», она принялась колотить по значкам и водить руками через все сразу.
Она отскочила назад, когда дверь пискнула. Зашипев, она отъехала в сторону. Из-под днища корабля выдвинулся трап, вытянулся вперед, а затем опустился на землю, сминая высокую пурпурную траву, похожую на пшеницу.
Воздух пах земными океанами. Соленый бриз защекотал нос, пробуждая такие тяжелые воспоминания, что ей пришлось прислониться к двери, чтобы не свалиться с трапа.
Было ярко. Нора стояла в дверном проеме, ожидая, пока глаза привыкнут, а сердце успокоится. Айрик сказал, что океан близко, но не слишком. Всё будет хорошо.
Блядь, как же ярко. В ее размытом зрении солнце двоилось. Или, может быть, дело было в успокоительном: она всё еще была во власти глубокого похмелья.
Носил ли Айрик шлем, чтобы защититься от света? Это объяснило бы бледную кожу на его руке – возможно, результат эволюции на более темной планете. Как-то она смотрела документальный фильм о пещерных существах, которые со временем потеряли любой окрас и зрение.
Хотя было ясно, что Айрик видит. Может, шлем выполнял эту функцию за него. Вполне возможно, что у него вообще не было глаз. Или, может быть, он был маленьким червячком, плавающим внутри гуманоидного экзокостюма, который передавал ему ощущения.
Мочевой пузырь свело спазмом, заставив ее скрестить ноги. Хуже всего было бы описаться и залить пол корабля Айрика – прекрасная вишенка на торте после того, как она дважды выблевала всё нутро прямо у его кровати!
Нора перенесла вес на здоровую ногу, готовясь сойти. Айрик просил ее не уходить, сказав, что случилось что-то «вызывающее мертвый». Но… он также сказал, что выведет ее наружу, когда она проснется, так что то, что было смертельно опасным, вряд ли представляло непосредственную угрозу. Всё, что ей нужно было сделать, – это добраться до деревьев. Это недалеко, может, футах в ста, и ей потребуется всего пара минут, чтобы пописать и вернуться. Ей не хотелось делать это рядом с кораблем – там она была бы слишком на виду.
Приняв решение, Нора осторожно спустилась по трапу. Она поморщилась, когда мягкая трава слишком сильно прогнулась, давая нагрузку на лодыжку. Чем быстрее она закончит, тем быстрее сможет вернуться – возможно, еще до того, как инопланетянин докупается.
Она посмотрела налево и направо, убедившись, что на поле нет ни одного из тех существ, которых она видела раньше. Глубоко вздохнув, Нора нерешительно двинулась к краю леса. Светящаяся граница на земле отделяла лес от поля, а две параллельные пульсирующие линии света уходили вглубь чащи – дорожка. Явно размеченная и ухоженная.
Она обернулась на корабль Айрика. Как он и сказал, крылья были оторваны. Удивительно, но он напоминал старые земные самолеты – с носом, кабиной и небольшим фюзеляжем. Такой примитивный дизайн для цивилизации, утверждающей, что способна разрушать планеты.
Желая найти большее укрытие, Нора перешагнула границу и вошла в лес. Окружавшие ее деревья по форме напоминали земные сосны, только их кора переливалась всеми цветами радуги.
Радужный эвкалипт, – вспомнила она голос очаровательного британца из документальных фильмов.
Она последовала по тропинке вглубь ровно настолько, чтобы корабль Айрика скрылся из виду, давая ей немного уединения. Крошечная часть ее мозга кричала: Ты идиотка. Но более громкая и затуманенная часть разума твердила: Просто пописай и возвращайся. Всё обойдется.
Летающие существа порхали с ветки на ветку вокруг нее, но двигались слишком быстро, чтобы их разглядеть. Ветка хрустнула, когда она перенесла вес. Существа разразились жутковатой песней, тон которой был гораздо ниже, чем у любых птиц на Земле.
Чувствуя, что мочевой пузырь вот-вот взорвется, Нора приметила большой валун, за которым можно было справить нужду. Она выкопала неглубокую ямку, грязь забилась под ногти. Закончив, она немного подождала, чтобы обсохнуть. Ей следовало захватить тот мягкий, плюшевый рулон туалетной бумаги, который дала ей Лоретта.
Грудь Норы сдавило.
На том челноке должна была быть Лоретта. Она заслуживала спасения, и у нее по крайней мере была бы туалетная бумага. Нора, почти ни к чему не приспособленная, даже не собрала тревожный чемоданчик, как велел Джо.
Она натянула штаны чуть агрессивнее, чем следовало, а затем закопала ямку.
Прямо над ней раздался скрежет. Нора замерла, ее руки так и остались на молнии штанов. Она попятилась от валуна.
Из-за края показались два больших заостренных уха и три красных глаза с вертикальными зрачками.
Нора сделала еще шаг назад. Существо показалось целиком. Оно плюхнулось на задние лапы, наблюдая за ее движениями. У него была волчья морда и округлое тело медведя. Пушистое, размером с крупную собаку.
Оно было до нелепости милым.
– П-привет, – сказала Нора.
В ответ существо облизнуло нос, прямо как ее кот Вонючка. Внезапно захотев коснуться чего-то мягкого и осмелев от тумана, всё еще смягчавшего острые углы ее разума, Нора подняла руку, проигнорировав покалывание инстинкта, приказывавшего ей не шевелиться.
Существо, которое до этого лениво за ней наблюдало, напряглось. Оно издало такой громкий рык, что Нора почувствовала его вибрацию в земле через подошвы своих ног в носках.
– Блядь, – прошептала она; ее сердце колотилось так быстро, что в груди закололо. Она отступала дергаными шажками, не обращая внимания на протесты лодыжки, пока не уперлась спиной в дерево.
У Норы была отличная память, даже если иногда она работала с задержкой. Она никогда не позволяла ей забыть, какой ужасной она была, сколько горя причиняла или какие глупости постоянно говорила.
И теперь – слишком поздно – всплыло еще одно воспоминание. Небольшой австралийский примат с огромными глазами и ядовитыми железами на руках. Когда он еще существовал, он мог убить человека одним ядовитым укусом, а затем отпрыгнуть обратно на дерево, выглядя милым как пуговка, пока его жертва умирала.
Существо вскочило, не сводя с нее глаз. Оно издало странное щелкающее мурлыканье, выгибая спину дугой; из его лап выдвинулись когти, похожие на орлиные.
– Тшш. Всё хорошо. Всё в порядке, – сказала Нора самым мягким голосом, на который была способна. – Я сейчас уйду и больше не буду тебя беспокоить. Спасибо.
Существо спрыгнуло вниз, приземлившись на все четыре лапы. Оно встряхнулось от напряжения, а затем двинулось к ней с ленивой грацией льва после сна. Пригвожденная страхом, Нора вжалась в дерево. Зрачки существа сузились в тонкие щелочки. Пасть приоткрылась, слюна закапала между двумя рядами зазубренных зубов.
Ужас скрутил ее внутренности – даже ее кости знали, что она в смертельной опасности.
Она сползла по стволу вниз, опустив глаза, чтобы случайно не бросить ему вызов. Может быть, если она сделается как можно меньше, оно не сочтет ее угрозой. Поймет, что она просто слабая, глупая человеческая особь, которая не послушала того, кто знал лучше.
Существо напряглось, и краем глаза она увидела, как из его шерсти вырвались десятки шипов, превратив его в шипастую собаку-помпон из ада. Хруст его шагов стал мучительно медленным. Слезы покатились по ее лицу, когда она услышала, как оно облизывает губы.
Хруст листьев прекратился. Как и ее сердце.
Гортанный рев разорвал тишину леса. Рев существа. Тошнотворный запах ударил в нос – его дыхание, – заставив ее содрогнуться от рвотного позыва.
Смирившись с тем, что это конец, но не желая видеть точный момент его наступления, Нора закрыла лицо руками. В голове стало пусто, словно занавес опустился слишком рано, оборвав выступление актрисы на полуслове.
Прости, Джо, я не стоила того, чтобы меня спасать. Я ведь постоянно тебе это говорила.
Прекрасное лицо ангела заполнило ее мысли. Она надеялась, что именно он придет забрать ее душу. Не в силах сопротивляться этому порыву и удивившись, что вообще подумала о нем, она улыбнулась.
Резкий порыв воздуха ударил Норе в лицо, раздув волосы сквозь ее пальцы.
Она услышала глухой удар. Неистовый визг. Затем жалкое скуление.
Выглянув, она увидела возвышающегося над ней мужчину в костюме – там, где всего секунду назад стояло существо; он сжимал толстую ветку, как бейсбольную биту. Из нее торчало несколько окровавленных шипов.
Айрик.
Существо заскребло когтями, пытаясь выровняться. Айрик замахнулся для нового удара. В левой руке он держал свой погасший пистолет, постукивая рукоятью по бедру. Его заклинило? Когда существо бросилось на него, оно скрутило тело, выставив шипы наружу, превратившись в сплошную массу колючек.
Он ударил прямо в его центр.
Существо развернулось, вонзив когти в его незащищенную руку. Другой лапой оно обхватило его спину. Его зубы вцепились в ветку, раздробив ее на разлетевшиеся во все стороны щепки.
Айрик издал кряхтение, его правая рука задрожала. По ней потекла кровь, пока существо отчаянно билось. Он всадил пистолет – теперь уже со светящимися индикаторами – в его разинутую пасть. Глаза существа широко распахнулись, когда оно сомкнуло челюсти. Не в силах пробить металлическую обшивку костюма, его зубы заскрежетали по материалу с мучительным визгом. Из затылка существа вырвался залп. Вооруженная рука Айрика пробила дымящуюся дыру в черепе твари.
Айрик издал нечленораздельный звук, а затем грубо отшвырнул существо от себя. Его тело рухнуло, превратившись в груду дымящейся плоти и шерсти.
Нора смотрела, чувствуя жуткую резь в животе, как потускнели глаза существа. На какое-то краткое мгновение она увидела невинное животное, которое не сделало ничего плохого, кроме того, что просто существовало и пересекло ее путь.
– И-извини, – выдохнула она. – Мне так жаль. – Она попыталась встать, но ноги не слушались.
– Кому жаль? – спросил низкий, напряженный голос.
Две стальные руки вздернули ее на ноги, словно тряпичную куклу.
– Жаль передо мной или перед ним? – Он пригвоздил ее к дереву. – Тебе должно быть жаль перед нами обоими. – Он осмотрел ее тело, касаясь каждой части и оставляя темные, кровавые отпечатки.
– Мне жаль…
– Не говорить! – Его голос был густым от ярости.
Нора смотрела на себя в его шлеме, пока он осматривал ее, позволяя ему поворачивать себя то так, то эдак. Он потянулся к ее рукам и замер. Она услышала, как он резко втянул воздух. Он провел большим пальцем по ее грязным ногтям, забитым грязью с тех пор, как она справляла нужду.
Он спросил низким, зловещим тоном:
– Ты копать?
– Д-да, мне нужно было…
Мир Норы погрузился в хаос, когда он перекинул ее через плечо. Ее голова свешивалась вниз по его спине, бедро плотно прижималось к его уху.
Он побежал обратно к кораблю, и она не стала сопротивляться.
Вместо этого Нора просто обмякла на его крепкой спине, безвольная и мертвая.
Теперь он должен был понять, насколько она бесполезна. Что ее не стоило спасать. Может быть, он наконец убьет ее. Или, решив, что она не стоит таких хлопот, выбросит ее вместе с остальными сломанными деталями своего корабля, оставив ее здесь совсем одну.
