Текст книги "Дикорожденный (ЛП)"

Автор книги: Перри Торани

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 40 страниц)

Глава 13

НОРА

Нора ждала возвращения Айрика, не отрывая взгляда от того места, куда швырнула ожерелье Джо. В конце концов, она скатилась на пол в поисках его. Шарила вокруг на четвереньках, раскачиваясь из стороны в сторону, словно пьяный детеныш жирафа.

Так и не найдя его и совершенно обессилев, она повалилась на спину посреди комнаты. Если бы не обезвоживание, она бы, наверное, заплакала.

Айрик вернулся с ведром, тряпкой и мечом за спиной. Не говоря ни слова, он поставил рядом с ней свежую чашку воды, на мгновение навис над ней, а затем принялся убирать с пола оставленную ею грязь.

Нора сглотнула, осторожно косясь на клинок. Он был прекрасен – той красотой, которой обладают опасные и смертоносные вещи в природе. Хотя по форме это был обычный заостренный меч, металл был черным и блестящим, как обсидиан. Вдоль центра лезвия, от эфеса до острия, тускло-синие письмена переливались в такт движениям Айрика, словно какая-то внутренняя программа отзывалась на него. Это была вовсе не вещь из природы, а инструмент невероятного и пугающего мира, в котором она теперь оказалась.

Он выглядел… особенным. И, как ни странно, его острая красота и светящийся текст напомнили ей ангела из ее снов. Ей захотелось спросить, не планирует ли он убить ее этим мечом. Но он не обращал на нее внимания, сосредоточившись на уборке рвоты.

– Я могу сама за собой убрать. – Она нервно рассмеялась и попыталась встать. Рука подкосилась под ее весом, и она снова упала, опрокинув чашку с водой.

Мужчина остановился и повернулся к ней. Момент для убийства был как нельзя более подходящим.

– И-извини. Я… я не знаю, что со мной не так. Дядя говорил, что лекарство должно помочь, а не вырубить меня вот так. Если ты просто даш мне…

– Оставайся, – сказал он, продолжая убирать. – Я починить.

Закончив, он открыл стену напротив нее, сложенную гармошкой: металлические рейки со щелчком отодвинулись назад, и он скрылся по ту сторону. Нора услышала шум льющейся воды. Должно быть, умывальная комната.

Через несколько минут он появился, к ее разочарованию, всё еще полностью облаченный в костюм, а шлем плотно сидел на месте. Он опустился на колени рядом с ней, пока их головы не оказались на одном уровне.

– Привет. – Ее отражение неловко улыбнулось ей в ответ.

Он промолчал.

Она вздохнула, устав смотреть на себя в его визоре.

– Не мог бы ты снять шлем, пожалуйста?

И снова никакой реакции. Но он подался вперед на какую-то долю дюйма.

Подумав, что он мог не знать слова шлем, она потянулась, чтобы показать.

Ошибка.

Айрик перехватил ее запястье с ошеломляющей скоростью. Он крепко держал ее рукой в перчатке, его длинные пальцы сжимали ее с такой силой, что могли остаться синяки. Одно резкое движение – и ее запястье будет раздроблено.

– Мне… мне больно, – прошептала она.

Он замер – даже грудная клетка перестала вздыматься при вдохе. Его рука дернулась, прежде чем грубо оттолкнуть ее руку, отпуская.

– Нет трогать. – Он отвернулся. – Я не хотеть быстрого движения близко к моему зрению.

– П-прости, – сказала она, пульс бешено колотился. – Я подумала, раз уж мы тут одни и мы разные виды, может, ты не заболеешь, если ты об этом беспокоишься…

– Я не беспокоиться об этом. Я знать, твое тело чисто.

Она напряглась, впервые заметив, что на ней больше нет верхнего костюма. Ее свободная рука метнулась к груди, хотя на ней всё еще была водолазка.

– О-откуда ты знаешь, что я… чиста?

Его шлем склонился, пока он наблюдал за ее жалкими попытками прикрыться.

– Машина читать тебя. Сказать мне, твоя болезнь в… сердце.

– Ох, – выдохнула она, выпуская дрожащий воздух. Она опустила руку и улыбнулась, надеясь, что не нанесла ему непоправимого оскорбления. – Прости. Мне не стоило предполагать худшее. Ты спас мне жизнь. Я просто подумала, что если бы ты снял шлем…

– Нет, – сказал он, поднимаясь. – Ты испугана. Лучше тебе не видеть меня. Сейчас время есть. Ложись в мою кровать.

Нора удивленно моргнула.

– Мне и здесь нормально. Я всё еще плохо себя чувствую, и мне не хочется, чтобы меня снова стошнило…

Двигаясь с головокружительной грацией и скоростью, Айрик подхватил ее с пола. Его крепкие руки баюкали ее, как младенца: одна под коленями, другая за спиной.

– Я сказал один раз: я хотеть тебя в моей кровати. – Он опустил ее в центр койки, затем сунул ей пакет с едой, оставшийся с прошлого раза. – Сидеть. Хорошо. Не на твердом полу. Теперь я говорить: ешь.

Она посмотрела прямо на него. Может, он и не собирался ее убивать, но всё равно был слишком груб. И как она вообще могла подумать, что этот мужчина – ангел?

Скрестив руки на груди, он низко склонился над ней, заставляя вжаться в стену.

– Норашоу, ты – моя. Тебе безопасно. В моей кровати ты будешь есть. Твое сердце слабое и голодное. Скажи мне, что тебе нужно. – С каждым предложением он наклонялся всё ближе, и было неясно, осознает ли он, что делает.

Чувствуя, что происходящее не совсем реально и что, возможно, было бы лучше, если бы лекарство ее убило – шанс всё-таки был, – Нора ответила:

– Мне… э-э… мне нужна вода. И всё.

Он принес ей еще две бутылки, так что теперь их стало три, и выстроил их в ряд на кровати.

– Хватит?

– Д-да.

– Тогда используй это, – скомандовал он, ставя перед ней стальной поднос, как в столовой. Когда она не пошевелилась достаточно быстро, он схватил поднос, шлепнул ей на колени и бросил сверху пакет с едой, заставив ее вздрогнуть.

– Подожди…

– Сейчас. Ешь.

Дрожащими руками Нора попыталась разорвать пакет. Она быстро сдалась и пустила в ход зубы. Содержимое вывалилось на поднос. Заметив единственную съедобную часть – питательный батончик с яблоком и корицей, – она зажала его между бедрами, чтобы согреть. Этому трюку ее научил отец, когда они как-то раз ходили в поход, и он работал лучше, чем термопакеты.

Айрик возвышался над ней, склонив голову набок, как собака, пытающаяся понять смысл загадочного человеческого ритуала. Когда он, видимо, убедился, что она продолжит без дальнейшего принуждения, он отвернулся и подошел к небольшому столу в углу комнаты.

Он скрестил руки, потом опустил их.

Отлично. Он напуган так же, как и я.

Он повернул голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как она проливает воду на себя и на его постель. Он резко отвернулся, сжимая и разжимая кулаки. Наконец, он достал с полки небольшую книгу и сел на табурет рядом со столом.

Наверное, он считает ее варваркой: заливает водой его постель, пока смешивает компоненты пайка – отвратительный куриный суп, в котором, она точно знала, будет склизкая лапша. Она рукавом промокнула воду с его одеяла, затем запечатала пакет и положила сверху термопакет, чтобы он согрелся.

Пока она ждала, в животе заурчало. Айрик листал страницы, водя пальцем по строкам. Она была загипнотизирована, наблюдая, как этот длинный серый палец с черным ногтем скользит по странице во время чтения. У мужчины из ее снов тоже были черные ногти.

– Ты тот самый ангел, что был раньше? На тебе не было шлема, когда я впервые очнулась.

Его палец замер на середине страницы.

– Нет, – сказал он. – Не говорить. Плохое слово.

Она фыркнула.

– Это не плохое слово…

– Ешь.

Нора нахмурилась.

– А ты будешь есть? Эти пайки нужно разогревать, иначе они слишком мерзкие…

Он захлопнул книгу и повернулся к ней.

– Я сказать: ешь. Не говори.

Ее охватило раздражение. Он только что сообщил ей, что она потерпела крушение на чужой планете, и ни один из них не знает, как она здесь оказалась. Он хочет, чтобы она заткнулась и съела свою порцию, как хорошая девочка. Да, она умирала с голоду, но дело было не в этом.

– Разве мне нельзя задавать вопросы? Я ценю, что ты пытаешься помочь, но я, блядь, немного ошарашена…

– У меня нет слов… ошарашена. И… блядь.

– Ох… забудь. – Она опустила взгляд, уверенная, что даже в темноте он заметит ее румянец.

Он наклонился вперед, опираясь локтями о колени, и повернул голову вбок, словно пытаясь лучше ее расслышать. Указательный палец его правой руки дергался, выбивая неровный ритм по тыльной стороне руки в перчатке.

– Твое сердце всё еще неправильно, – сказал он.

– Ох… ты его слышишь? Ты отстукиваешь то, что слышишь, чтобы показать мне? – Потому что если так, то конец ближе, чем она думала.

Его рука замерла, затем сжалась в кулак. Он откинулся назад, спрятав кисти под мышки и скрестив руки на груди.

– Ты хотеть говорить. Я дам это тебе. Куда ты идти? – Он указал на небо. – До… крушения.

– Марс. Исследовательская колония «Вальхалла». Ты знаешь о ней?

Он молча смотрел на нее.

– Так я и думала. И… мой корабль, который разбился, – он полностью уничтожен?

– Да.

– Я могу на него посмотреть?

– Нет. Слишком близко к воде.

Желудок Норы сжался.

– К какой воде?

– Большая вода… океан.

Ее взгляд метнулся к двери, словно волны уже просачивались внутрь, прямо как в ее кошмарах.

– Он упал в океан? Мы рядом с океаном?

Стул Айрика скрипнул, когда он подался вперед.

– Близко, но не так близко. Твой корабль всё еще там, но я не пущу тебя идти. Твои вещи – я принести сюда.

Она выдохнула, благодарная за его странные, пусть и немного пугающие слова, и за то, что он вернул стене ее первоначальный вид, избавив от риска увидеть хотя бы одну волну.

Еда была еще тепловатой, а питательный батончик пока не стал достаточно мягким.

Нора закрыла глаза, задаваясь вопросом, стоит ли вообще задавать следующий вопрос.

– Что со мной будет? Полагаю, ты не сможешь отправить меня обратно, если даже не знаешь, блядь, где находится Марс. – Она потерла ноющую шею – то место, куда Джо сделал укол. Неужели это снотворное заодно сделало ее еще и до глупости покладистой?

Айрик наклонил голову, обдумывая ответ.

– Теперь ты – моя. Позже тебя заберут – будешь принадлежать Вейнари. Они будут наблюдать за тобой.

Она прижала руку к колену, которое само по себе начало подпрыгивать.

– Вейнари? Это твоя родная планета?

– Нет. Воракон – это мир. Принадлежит Вейнари. Как и здесь. Как и всё.

– А ты принадлежишь Вейнари?

Она услышала, как он резко выдохнул, после чего последовала пауза.

– Да, – медленно произнес он. – Я сказать: всё.

В груди сдавило, но ей удалось сохранить голос ровным. По крайней мере, седативное сдерживало приступы паники.

– И что, они собираются просто наблюдать за мной? Держать под присмотром?

– Да. – Он запнулся. – Я не знать. – И затем, более твердо: – Да. Наблюдать. Изучать.

Нора нахмурилась.

– Звучите не очень уверенно. Они твои работодатели или типа того? Они хорошие? Потому что, буду с тобой честна: эти Вейнари звучат как злодеи, если они всё контролируют, и я ни на секунду не верю, что им интересно просто наблюдать…

Айрик встал, и это резкое движение заставило ее замолчать. Ему хватило двух шагов, чтобы оказаться прямо перед ней, и он схватил ее поднос.

– Не важно, зло или добро. Вейнари – есть. Для тебя нет выбора. Я принадлежать им. И ты будешь. Но сейчас, не забывай: ты – моя.

Она прищурилась.

– Знаешь, ты не можешь постоянно это повторять. Я не твоя. И не Вейнари.

– Я говорю это, Норашоу. Ты – моя. Часть моих вещей. – Он протянул ей пакет с теперь уже горячим супом. – Ешь. – Он тихо вздохнул, и его голос смягчился. – Пожалуйста.

По крайней мере, у него достаточно словарного запаса, чтобы быть вежливым. Она решила, что тот, кто так печется о ее благополучии, не может быть совсем уж плохим. Тот, кто позволил ей отдыхать в своей постели, даже после того как она ее испачкала, и продолжал давать ей воду, словно она была подобранным им бродячим животным. И если он работает на Вейнари – межгалактический альянс, империю или чем бы они там ни были, – то они тоже не могут быть такими уж плохими, раз Айрик – их плод.

Она слегка, искренне улыбнулась и взяла чашку.

– Прости, – сказала она. – Я буду есть. – Она отпила суп, поморщившись от его слишком соленого вкуса.

Айрик сел на пол прямо перед ней, видимо, чтобы не бегать через всю комнату на случай, если она перестанет есть и ее придется заставлять. К сожалению, действие лекарства не смогло притупить чувство неловкости от того, что его голова поворачивалась за ее рукой, когда та тянулась к подносу за крекером, а затем ко рту, когда она ела.

– Значит… я так понимаю, ты никогда раньше не видел человека.

– Нет.

– Ох. – Она тихонько рассмеялась. – Что ж, извини, что не оправдала твоих ожиданий.

Он не ответил.

Теперь, когда она задумалась об этом, это был настоящий ад. Его нежелание говорить давало ей простор для болтовни, а седативное поощряло нести всякую чушь.

– Но почему тогда ты говоришь по-английски, если никогда не видел людей?

Он помолчал мгновение, прежде чем ответить.

– Кое-кто учить меня. – Он выставил руку в нескольких футах от пола. – Когда ребенок.

В ее воображении возник образ крошечного мальчика в костюме – малыша в скафандре. На глаза снова навернулись свежие слезы. Тео даже не дожил до Хэллоуина – первого года, когда он был достаточно большим, чтобы повеселиться. Он увлекался самолетами. Они планировали нарядить его пилотом.

Нора сунула в рот крекер и сделала несколько больших глотков воды. Казалось, будто ей по горлу скребет песок.

– Ты… ты понимать мои слова? Или… неправильно? – спросил он.

Она вытерла глаза.

– Они правильные. Они хорошие – на самом деле, даже отличные. Я всё понимаю. Спасибо, что объяснил. – Она выпила еще воды, чувствуя, как она плещется в животе. – Но почему ты говоришь именно по-английски? Это один из сотен языков на нашей планете. И, насколько я понимаю, не самый простой.

– Вейнари хотеть задавать вопросы людям, – сказал он. – Мы… разделенная жизнь. Очень старая. Мы не мочь помнить, когда мы покинуть друг друга. Английский – это самый язык людей. Но люди… не готовы. Не хотеть говорить. Вейнари нужно больше слов, чтобы объяснять лучше. Чтобы делать торговлю.

– Ох, – протянула она. Еды на подносе казалось слишком много, и тошнота снова подступила к горлу.

– Норашоу? – голос Айрика прозвучал мягко, осторожно.

– Просто Нора, – поправила она, крепко зажмурившись, пытаясь заставить вселенную снова сжаться. – Просто говори Нора.

– Нора, – произнес он, растягивая ее имя. С его акцентом это прозвучало довольно экзотично и важно. В тот же миг ее нервы немного успокоились, а внизу живота разлилось тепло.

– Продолжай есть… Нора. Твое сердце снова болит. – Он постучал себя по шлему. – Я слышу это.

Он смотрел, как она ест, явно не собираясь уходить. На его бедре покоился пистолет – безошибочно узнаваемой формы, что, как она полагала, имело смысл для существа с пятью пальцами.

– Какую работу ты выполняешь? Для Вейнари, я имею в виду, – спросила она.

– Я – моразир.

– Что это значит?

– Я… сильный для Вейнари, – сказал Айрик. – Я помогать им делать то, что им нужно.

Солдат.

– А зачем ты был здесь? Мне казалось, ты сказал, что это место «вызывает мертвый».

– Чтобы сломать планету.

Нора осмыслила его слова, а затем, не подумав, прыснула со смеху.

Она захлопнула рот рукой, осознав – возможно, слишком поздно, – что не очень-то умно смеяться над тем, кто описывает свою работу как «разрушение планет».

– Извини, – сказала она, в ужасе от того, что не может перестать смеяться. – Просто… ты сказал, что ломаешь планету?

Он сидел со скрещенными ногами и руками, выпрямив спину, словно в медитации. Его рука без перчатки сжимала левый бицепс. Навязчивое движение, как она поняла. Если и существовала рука, наделенная мифической силой, способной раскалывать планеты, то, несомненно, это была его рука. Сильная и красивая, словно созданная для того, чтобы учить студентов-художников идеальной форме и анатомии.

Она была недостойна ответа.

Ее взгляд опустился на поднос на коленях, и теперь она испытывала к себе даже большее отвращение, чем к еде, которую ей приходилось впихивать в себя, чтобы успокоить его. Скорее всего, ее дядя был мертв, как и все остальные на «Абеоне». А всё, о чем она могла думать, – это кто скрывается под этим шлемом, после того как он сказал ей, что уничтожает целые миры.

– Но здесь же есть животные, – сказала она.

– Они сломаны. Изменены. Планета иметь яд. В не такое старое время здесь умирать люди. А другие хотеть, чтобы он убивать больше. Я уничтожать планету, чтобы остановить это случаться снова.

Нора сидела как вкопанная.

– Тогда почему мы всё еще здесь? Почему мы не улетаем?

– Нет улетать. Корабль сломан.

Опять это слово – «сломан».

– У тебя нет крыльев, чтобы летать? – Это был не вопрос, а скорее повторение того, что она, должно быть, говорила раньше.

Он запнулся.

– Нет, – сказал он. – Потеряны. В погоне за тобой.

– Ох. – Нора сглотнула. – Мне жаль. – Невыносимое напряжение сдавило грудь. Она пробыла здесь меньше нескольких часов, и уже умудрилась всё испортить и тут.

Должно быть, на ее лице что-то отразилось, потому что Айрик пригнулся, чтобы заглянуть ей в глаза.

– Не страх, – сказал он. – Другой корабль приходить. Когда этот корабль умер, он послать крик о помощи. Недолго. Может, сон, и когда ты проснешься, мы уйти.

После этого Норе не оставалось ничего другого, кроме как сидеть на койке и наблюдать, как он за ней убирает. Он переложил коробки из-под еды и выстроил на полу у койки бутылки с водой, которые он ей дал. Когда всё было расставлено ровными рядами и под прямым углом, он замер посреди комнаты, погрузившись в молчание.

– Я уходить. Проверить вещи.

Пораженная внезапным, непреодолимым желанием не оставаться одной, Нора вытащила из-под бедра батончик с яблоком и корицей. Размягченный ее теплом, он согнулся пополам в своей обертке, как теплая ириска.

– Эй! – Она радостно разорвала упаковку, радуясь, что та не оказала сопротивления. – Ты когда-нибудь пробовал земную еду?

Айрик долго молчал, его взгляд всё еще был прикован к ее бедрам. Он прочистил горло.

– Это обычно – греть еду твоим телом?

Она поерзала, осознав, что его глаза устремлены на нее.

– Н-нет. Это просто такой трюк. – Она отломила кусочек и протянула ему. – Угощайся. Твой первый кусочек земной еды.

Он сделал вдох, и его плечи поднялись и опустились от глубины вдоха.

– Это похоже на яблочный пирог. Тебе понравится – мне вот нравится. – Она помахала рукой, чтобы завлечь его.

Он потянулся к батончику, но тут же резко опустил руку.

– Нет. Запрещено.

От запаха корицы у нее потекли слюнки.

– Я никому не скажу. Это вкусно. Попробуй.

Чтобы показать, что это не попытка его отравить, она откусила кусочек. Вкус был приторно сладким, но гораздо лучше, чем она помнила.

– Обещаю, это тебя не убьет. – Она отломила надкусанный кусок и предложила ему свежий.

Айрик издал тихий звук, почти смешок. Она сжала бедра: при этом звуке между ними вспыхнул неожиданный жар.

Он взял у нее липкий кусочек. Их пальцы не соприкоснулись.

– Это очень вкусно, – снова заверила его Нора, заметив, что он внимательно изучает свою порцию.

Отвернувшись от нее, он пробормотал что-то – на своем родном языке.

По коже Норы побежали мурашки, а рот приоткрылся от изумления. Неужели она была первым человеком, услышавшим инопланетную речь? Сердце забилось чаще при мысли, что так оно и есть. Как долго человечество вглядывалось в звезды, крича, чтобы кто-нибудь услышал, чтобы сказал хоть что-то в ответ? Она прислонилась к стене, чувствуя головокружение и стыд от того, что такой опыт достался именно ей.

Он отщелкнул нижнюю часть шлема и забросил маленький кусочек в рот.

Она наблюдала за ним, оценивая ширину его спины, длину ног и то, каким могучим он казался под этим костюмом.

– Ну и как? – Она приготовила для него еще один кусочек. – Что скажешь?

Он жевал гораздо дольше, чем требовалось для такого крошечного куска. Подняв руку, он потер горло, а затем снова защелкнул шлем. Она услышала, как он сглотнул, после чего последовало то, что можно было истолковать только как приглушенное хрюканье отвращения.

Желудок Норы ухнул вниз.

– Ох. – Она заставила себя рассмеяться, чтобы он не подумал, что она обиделась. – Всё в порядке. По крайней мере, теперь ты знаешь Землю на вкус. – Она откинулась на спину, закрыв глаза рукой.

К ее ужасу, слезы снова потекли, пропитывая рукав. Это было просто нелепо. Какая разница, если ему не понравились те крохи ее мира, которыми она могла с ним поделиться?

Голова болела. Возможно, у нее было сотрясение мозга, а может, это всё наркотики. К тому же лодыжка была растянута. Меньше всего ее должно было волновать, понравился ли ее инопланетному спасителю этот дурацкий питательный батончик.

– Мне нравится, – неожиданно услышала она слова Айрика. Она почувствовала, как простыни зашевелились, когда он потеребил их, чтобы привлечь ее внимание.

– Мне понравилось… – продолжил он, когда она села, чтобы посмотреть на него, – что он был теплым.

Она улыбнулась. Неужели это его попытка подбодрить ее?

Прежде чем она успела предложить еще, он поспешил к двери, ведущей, как она предполагала, в остальную часть корабля.

Он задержался в дверном проеме. На мгновение ей показалось, что он вернется, чтобы подтолкнуть ей одеяло. Ей хотелось, чтобы он так и сделал.

Она сидела на его кровати, сцепив руки на коленях. То, как быстро она к нему привязалась, было просто смешно. Она была взрослой женщиной, годами жившей в одиночестве.

– Нора, – сказал он, вырывая ее из мрачных мыслей, которые были готовы на нее обрушиться. – Ты не пленник. Но не покидать корабль. Не без меня.

– Окей, – сказала Нора. – Планета ядовитая. Плохая.

Он внимательно на нее посмотрел.

– Когда ты проснешься, я покажу тебе. Со мной, тебе будет безопасно. Ты хотеть увидеть… другой мир?

Такая возможность никогда не приходила ей в голову.

– Окей, да, – ответила она, чувствуя непривычное покалывание любопытства.

Он склонил голову набок, так, чтобы ухо было обращено к ней.

– О… кей… Это плохо?

– Нет – это хорошее слово. Это значит, что я хочу пойти с тобой. – Ее щеки загорелись от этой странной, детской формулировки. – В смысле, что ты можешь показать мне это странное место.

Айрик издал приглушенный звук, который она смогла истолковать лишь как попытку усмехнуться.

– Ты говорить «окей» раньше, но… тебе было не очень хорошо.

Влажные лужицы на его кровати и на полу служили тому напоминанием.

– Ну, это значит «хорошо».

– О-кей, – произнес он, нарочито растягивая слова. – Отдыхай. Я забрать тебя после снов. – Да чтоб ей провалиться, если она не услышала намек на дразнящую улыбку в его голосе.

Он бросил ей чистую тряпку и указал на бутылки с водой.

– На случай, если ты снова будешь «окей». – Затем он оставил ее.

Ну просто пиздец, подумала она, откидываясь на кровать, желая провалиться сквозь землю от стыда. Я застряла с засранцем.