Текст книги "Дикорожденный (ЛП)"
Автор книги: Перри Торани
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 40 страниц)
Глава 36
НОРА
Айрик привел их к черной металлической стене, преграждавшей им путь и явно обозначавшей опасную зону – с мигающими красными огнями и тихим гудящим сигналом тревоги. Стена тянулась в обе стороны, насколько хватало глаз, и была высотой как минимум тридцать футов.
– Отойди, – сказал он Норе.
Лаки потянул ее за кофту, оттаскивая примерно на дюжину футов назад.
Айрик обнажил меч, постукивая по его светящимся символам и оценивая стену. Он прижал острие к ее отражающей поверхности. Клинок легко погрузился внутрь, словно раскаленный металл, скользящий сквозь лед. Он вырезал проем в форме двери, затем отступил на шаг, чтобы осмотреть свою работу. Удовлетворенный, он приложил клинок плашмя к центру вырезанного куска и положил левую руку поверх него, словно собираясь толкнуть.
Он отдал короткую команду камню, инкрустированному в рукоять. Он толкнул меч вперед. Вырезанный блок разлетелся на мелкие куски, вытолкнутые из проема невидимой силой, расчищая путь. В то же мгновение меч отскочил назад, врезавшись в него. Он крякнул, прижав руку к груди.
Нора вскрикнула и бросилась к нему, едва осознавая боль в лодыжке или чудо, сотворенное его мечом.
– Ты ранен?
Айрик неохотно протянул ладонь. Прямо по центру руки тянулся разрез, из которого сочилась кровь.
Она сердито посмотрела на него.
– Ты знал, что так будет.
– Я выживу, демонические глаза. Но никто из нас не выживет, если мы не продолжим двигаться.
Лихорадочно выбрасывая вещи из рюкзака, Нора нашла антисептический крем и марлю.
Она прижала квадратный тампон к его ладони, чтобы остановить кровотечение. На это ушло всего несколько секунд. Затем она втерла антисептический крем в порез, действуя осторожно, с чувством, что в любую секунду Айрик отбросит то снисхождение к ней, которое позволяло ей это делать.
Лаки фыркнул из-за обломков в центре вырезанного проема. Айрик повернулся, возможно, собираясь уйти.
Она положила руку ему на живот.
– Стой.
Он замер, опустив руки по швам.
– Я еще не закончила с тобой.
Она потянулась вверх, прижав еще один квадратный кусок марли к его груди, вытирая с нее кровь. Айрик мгновенно замер – даже его грудь перестала вздыматься и опускаться. Но она осмелилась поднять взгляд. Его глаза, яркие, как солнца, смотрели на нее.
– Я быстро закончу, – сказала она, стараясь не замечать, как слегка сокращаются мышцы его живота при каждом ее прикосновении.
Чувствуя необходимость отвлечься от бешено колотящегося сердца, Нора спросила:
– Все твои шрамы – от твоего меча?
– Нет. Они от всех тех раз, когда я позволял кому-то прикоснуться ко мне.
– Ох, – сказала она, ее пальцы скользнули по его коже. – По этому признаку я смогу узнавать моразиров? Солдаты со множеством шрамов?
– Ни у одного другого моразира нет таких шрамов. Только у меня. Остальные используют машины, которые исцеляют их лучше.
– Почему ты не можешь использовать исцеляющие машины?
Он посмотрел сквозь проем на ту сторону, поглаживая тонкую серую линию на своей щеке.
– Потому что я… дикий.
Она моргнула.
– Что это значит? В смысле, тебя воспитали волки или вроде того? Или… сета?
Он улыбнулся, кончики его клыков показались из-за губ.
– А что, если бы так и было? Правда не сильно отличается.
Дыхание Норы перехватило. Она была потрясена тем, что жар его взгляда не испепелил ее на месте.
– Честно говоря, в этом было бы много смысла.
В этом не было никакого смысла, и это была величайшая глупость с ее стороны – у него ведь были любящие родители. Неужели после их смерти его швырнули в чудовищную систему, штампующую гладиаторов?
Конечно же, нет – мир, обладающий технологиями исцеления и гравитационным оружием, ставил во главу угла науку и разум. У них не могло быть… детей-солдат.
Пока они разговаривали, на его груди уже несколько долгих минут не было крови, и она больше не могла притворяться, что оказывает помощь.
– Я всё, – сказала она, отстраняясь от него.
Айрик и Лаки помогли ей собрать вещи обратно в рюкзак. Позволив ей держаться за свою перевязь, Айрик провел ее через проем, где их встретили всё те же поля и река по левую руку.
Когда они прошли уже какое-то расстояние, Айрик, к радости Норы, заговорил сам.
– «Дикий» означает, что я неизмененный, – он ослабил перевязь, чтобы ее руке было удобнее держаться, пока они шли по гравийной дорожке. – Когда мои родители стали парой, я оставался внутри матери до самого рождения.
– Разве это… не необычно?
– Нет. Обычно после того, как ребенок создан, сразу после того, как клетки родителей соединились в одну, его извлекают и делают лучше, переписывая язык в его теле. Удаляя… бесполезные вещи и вредные болезни. Добавляется… код, который называется тагион; его должны считывать машины Вейнари, чтобы технология реагировала, – он взглянул на нее, проверяя, понимает ли она. – После всего ребенок, всё еще такой маленький, что его нельзя увидеть, помещается обратно в мать до рождения. А затем, когда дети рождаются, их воспитывают в группах вместе с остальными.
Нора напряглась, узнав в его странном, но точном описании генную инженерию.
– Всех на Вораконе делают… лучше?
– Большинство, – сказал он. – Но не всех, – он пригнулся, чтобы быть с ней на одном уровне, и посмотрел на нее неуверенным взглядом. – Ты понимаешь, что я такое, Нора? Я не… лучше.
Она понимала его абсолютно и полностью. Понимала, что он жил в мире, который требовал от него быть одновременно исключительным и одиноким – элитный воин, вынужденный носить каждую свою ошибку на собственном теле, не имеющий возможности пользоваться технологиями, благами которых наслаждались все остальные.
– Я прекрасно понимаю, кто ты, – сказала она, улыбаясь, иначе бы расплакалась. – Ты дикорожденный.
Уголок его губ пополз вверх.
– Слово получше, чем мудак.
Она рассмеялась, но смех угас, как только до нее дошел смысл остальных его слов.
– Твоих родителей подобрали с помощью того «двигателя», который решает всё?
Опустив взгляд, он провел пальцем вдоль своей раны, подправляя неровные края крема.
– Да.
– А что, если тебе не нравится твоя пара?
– Для симпатии нет выбора. И это не имело бы значения – пара вместе только до тех пор, пока ребенок не будет помещен в мать. Еще один долг, который нужно исполнить.
Он сжал и разжал кулак. Разрез на его ладони уже серел рубцовой тканью. До нее внезапно дошло, что под «долгом» он подразумевал приказ. Еще один способ, которым система, которую он защищал, использовала его, не отдавая ничего взамен.
– Всех в твоем мире подбирают в пары? – спросила Нора.
– Большинство.
– А тебе подбирали пару?
– Нет.
– Ох, – выдохнула она, чувствуя странное облегчение.
Глава 37
НОРА
Нора сидела на скалистом выступе, а Айрик по пояс в воде бродил по реке внизу. Он пытался поймать черных угрей, которые то и дело показывались на поверхности. Они остановились на ночлег в месте, напоминавшем некое подобие парка, с деревьями в радужной коре и цветущими кустами.
Лаки расхаживал взад и вперед по выступу рядом с ней, наблюдая за Айриком. Его морда сморщилась в выражении, которое можно было назвать только раздражением и разочарованием, словно Айрик всё делал не так.
– А ты бы справился лучше? – спросила Нора, игриво дернув Лаки за хвост.
Существо резко обернулось, и Нора замерла, когда в ее голове прозвучал голос: Еще бы.
– Что?
Лаки расплылся в зубастой ухмылке, его хвост радостно выскользнул из ее руки.
Да быть такого не может…
Нет. Абсолютно исключено. Она покачала головой – избыток кислорода на этой планете явно действовал ей на нервы – и снова повернулась к Айрику.
Для солдата, утверждавшего, что он разрушает планеты, этот мужчина был ужасен в убийстве всего, что не пыталось немедленно убить их. Хотя острой необходимости в охоте пока не было – запасы Джо исправно их кормили, и Айрик умудрился сжать и уместить всё в своем рюкзаке, – он всё же пытался. Ранее в тот день, когда он потребовал сделать привал, она застала его с занесенным мечом над одним из пасущихся существ, продиравшихся сквозь бамбуковую траву. Они не знали, что его нужно бояться, поэтому лениво жевали, не обращая на него внимания. Она сама затаила дыхание, ожидая, когда его рука опустится.
Спустя секунду он поморщился, его рука начала дрожать. Она услышала его полный боли стон даже там, где сидела, а еще через секунду его рука безвольно упала вдоль тела. Ей захотелось подбежать к нему и зажать его руки в своих, в голове упрямо билась дикая мысль: он не хочет убивать.
А потом он топнул ногой, заставив стадо броситься врассыпную в страхе перед ним. Она поспешила уйти, чтобы он не узнал, что она видела.
Они ушли, сказал он, найдя ее; свечение в его глазах было слабым.
Всё окей, ответила она ему. Потому что на тот момент так оно и было.
– Ты слишком много двигаешься! – крикнула она ему сейчас. В детстве она ловила рыбу в ручьях. Если она останется на берегу реки, где не так глубоко, она хотя бы сможет попытаться помочь. Она скинула тапочки. Она с этим справится.
Айрик одарил ее убийственным взглядом.
– Сядь, – сказал он тоном, не терпящим возражений. – Если я не мочь поймать рыбу, я не смочь поймать тебя, если тебе нужна будет помощь.
Она плюхнулась обратно, игнорируя восхитительный трепет, просыпающийся в груди от его команды. Да что, блядь, с ней происходит?
Он отвернулся и замер, его руки были готовы сомкнуться при малейшем движении.
Всплеск.
Айрик нырнул за ним. Секундой позже он вынырнул – хмурый, с пустыми руками и очаровательно разочарованный.
После полудюжины попыток он застонал и в отчаянии нырнул под воду. Казалось, рыбак из него тоже был никудышный – и осознание того, что есть вещи, в которых он не преуспел, делало его в ее глазах лишь еще более ценным.
Впрочем, на ужин всё же был угорь – благодаря Лаки, который оказался куда более искусным рыболовом, – и пакетик раскрошенных картофельных чипсов.
Нора протянула Айрику одну чипсину, и после секундного колебания он взял ее, подозрительно осмотрел, а затем положил в рот. Он несколько раз жевнул, и его лицо начало стремительно искажаться от отвращения.
Он посмотрел на нее так, словно его предали самым жестоким образом.
Затем он вскочил и бросился за дерево.
– Ебаный ужас, – пожаловался он. Она рассмеялась, слушая, как он выплевывает кусочки там, где она не могла его видеть.
Он вернулся и бросил свирепый взгляд на пачку чипсов в ее руке.
– Я пойти помыть, – проворчал он, роясь в своей сумке. Он вытащил одну из своих твердых палочек для чистки зубов – что-то вроде зубной щетки, только растворяющейся. Пробормотав что-то Лаки, он направился к реке.
Нора смотрела ему вслед; ее смех затих по мере того, как он отдалялся. Высокая, грациозная фигура, сотканная из серого, серебристого и силы. Жилистые мышцы на его спине – теперь всегда обнаженной, ведь он настоял, чтобы его немногочисленные футболки достались ей, – перекатывались при каждом шаге.
Хоть ей и хотелось побежать за ним, она осталась на месте, плотнее обхватив себя руками и наблюдая за границами, до которых доставал свет костра.
Лаки, наворачивавший свои патрульные круги, замер рядом с ней, навострив уши. Где-то в темноте хрустнула ветка.
Прежде чем Нора смогла определить, откуда донесся звук, Лаки обвил хвостом ее запястье и потянул вверх, заставляя подняться. Он не лаял, но выразительно посмотрел на нее, дергая в ту сторону, куда ушел Айрик.
Нам нужно быть тихими, казалось, говорили его огромные глаза. Его пасть приоткрылась, губы оттянулись назад ровно настолько, чтобы изобразить улыбку, но не настолько, чтобы обнажить слишком много зубов. Всё будет хорошо.
Пересмотрев достаточно фильмов ужасов, чтобы не сомневаться в инстинктах животных, она позволила ему увести их в лес.
Мысль о том, что кот-волк внушает ей мысли, улетучилась в то самое мгновение, как она достигла берега реки. Айрик прошел треть пути к середине, погрузившись в воду по пояс.
Скрытая в тенях ветвей и деревьев, Нора стояла как завороженная, словно только что увидела водного духа, поднявшегося из реки и принявшего облик мужчины, чтобы познать жизнь, не обремененную магическими оковами.
Продолжать смотреть было неправильно. Она знала это, но чувствовала, как оседает на землю, не в силах оторвать от него глаз.
Дни. Это были дни, когда она шла рядом с ним, и это тело, обнаженное перед ней, защищало ее. Он плавно двигался вокруг нее, несмотря на свой рост, словно весь его мир теперь вращался вокруг нее. Он наклонялся ниже, когда говорил с ней. Он помогал ей сесть на камень или бревно, а сам садился ниже, чтобы по ночам они были на одном уровне. Даже спал он так, чтобы их головы были вровень. Теперь он чаще ей улыбался, даже смеялся вместе с ней. Чем она заслужила такую высокую честь?
Она формулировала в голове объяснение, которое даст ему, почему она смотрела – потому что он заслуживал знать. Что ее снова чуть не убило какое-то существо в лесу, и что Лаки привел ее сюда. Что она знает: ей следовало отвернуться прямо сейчас. Что она согрешила, но из всех ужасных поступков, которые она совершила, этот был единственным, на который она пошла добровольно.
Не подозревая о ее присутствии, Айрик поливал себя водой. Она скатывалась по длинным мышцам его тела, а его кожа блестела в лунном свете.
Лаки потерся о Нору, выведя ее из равновесия и заставив качнуться вперед. Лист громко хрустнул под ее рукой на краю берега.
Айрик напрягся, повернувшись туда, где на берегу лежали его меч и одежда.
Возможно, почувствовав беспокойство Айрика, Лаки гавкнул, выдавая их. Сердце Норы забилось как дикий барабан.
Он оглянулся через плечо, поймав ее пристальный взгляд. Его губы приоткрылись. Мысль о том, что ей следует отвести глаза, смутно мелькнула в голове снова, но она была слишком изголодавшейся по нему, и ей было уже плевать на смущение.
Двинувшись к ней, он улыбнулся, кончики его клыков показались из-за прекрасных, полных серых губ.
По мере того как он приближался, уровень воды опустился до его талии, затем еще ниже. Когда он наконец остановился, прямо за границей ее досягаемости, вода плескалась у мускулистого выреза его бедер. Во рту Норы пересохло от намека на серебристые волосы чуть ниже ватерлинии, ведущие к той единственной части его тела, которую она еще не видела, но уже успела вообразить.
Что, блядь, она творит?
Она опустила взгляд, ее щеки невыносимо пылали.
– П-прости меня.
Вода у берега пошла рябью, когда он подошел еще ближе.
– Посмотри на меня, демонические глаза.
Она подчинилась.
Он склонил голову набок, его дыхание было слегка затрудненным.
– Почему тебе жаль?
– Потому что я не должна была смотреть. Я вообще не должна здесь находиться. Просто там был какой-то шум…
– Но ты здесь, – сказал он, подходя еще ближе. – И мне не жаль, что ты здесь. Смотреть на меня. Видеть меня. Я хотеть, чтобы ты… – его брови сошлись на переносице, когда он потянулся вперед, взял ее косу и поднес к губам, – …продолжать смотреть на меня… Мне это нравиться.
– Ох, – сказала она, но это прозвучало как вздох. Кто она такая, чтобы отказывать ему в его желаниях? – Окей – я определенно могу это сделать. Мне тоже… нравится смотреть на тебя.
Когда ее взгляд скользнул от поверхности воды к его лицу, он издал довольное мурлыканье, мышцы его живота напряглись. Сколько времени нужно было, чтобы построить такое тело?
Жар скопился внизу живота Норы, разжигая голод, который рядом с Айриком она больше не могла игнорировать. Его волосы были серебристо-белыми – везде. Но вода всё еще скрывала…
Что-то кольнуло уголок ее губ, и она подняла взгляд. Она стерла это – ее губы стали до боли чувствительными под пристальным взглядом Айрика. Его глаза, прикованные к ее рту, вспыхнули ярче, и он облизал губы.
Ледяной порыв ветра пронесся в воздухе. Руки покрылись мурашками. Капля дождя упала ей на щеку, и на этот раз она обожгла.
Айрик зарычал, подтягиваясь на берег реки.
Прежде чем она успела сообразить, что происходит, он натянул свободный воротник ее кофты ей на голову, соорудив подобие капюшона.
– Беги – сейчас же!
– Но ты…
Он свирепо зыркнул на нее.
– Я сказал: сейчас!
С Лаки по пятам Нора побежала обратно в лагерь; ее лодыжка умоляла сбавить скорость. С каждой каплей дождя кожа взрывалась крошечными уколами. Это была не кислота, прожигающая насквозь, а болезненный раздражитель, похожий на пчелиные укусы.
Она прижалась спиной к дереву, затем натянула на себя спальник, создав импровизированную палатку. Лаки взлетел вверх по стволу, скрывшись в большом дупле над ней.
И теперь Норе ничего не оставалось, кроме как ждать возвращения Айрика.
Глава 38
НОРА
Ливень хлестал с безумной силой. Она прикусила губу. Айрик так и не вернулся, хотя он не должен был отстать больше чем на несколько шагов. Нора снова натянула воротник кофты на голову в надежде, что ткань послужит хоть каким-то щитом, чтобы она могла найти его.
Как только она выползла из-под своего спальника, что-то сильное толкнуло ее обратно.
Айрик, нахмурившись, смотрел на нее сверху вниз; его голову защищал рюкзак. Он засунул ведро, накрытое тканью, под их импровизированное укрытие, преграждая ей путь.
– Ты вернулся! – просияла она, подавшись вперед, чтобы освободить ему место.
Он остался стоять, вода потоками стекала по краям его рюкзака.
Ее улыбка угасла.
– Ты не собираешься забраться под навес?
– Нет. Мне не больно.
Даже если кислотный дождь не причинял ему боли, он всё равно дрожал от холода.
– Айрик, пожалуйста. Я обещаю, что никому не скажу.
Он нахмурился еще сильнее, колеблясь.
Вода просачивалась в укрытие по краям спальника. Она поморщилась, когда капли упали на ее обнаженную руку.
С рычанием Айрик сорвал с себя перевязь и прислонил меч к дереву. Он забрался в укрытие и скользнул ей за спину, его длинные ноги оказались по обе стороны от нее. Теперь он сидел спиной к дереву, а Нора – между его ног. Она затаила дыхание, пытаясь унять дрожь от покалывания на руках и лице.
Тепло накатывало и отступало от ее спины, когда он двигался. Он нажал на что-то в спальнике, и тот развернулся, увеличившись вдвое и лучше укрывая их.
Она сидела прямо, отстранившись от него. Всё это время их оставшийся спальник мог бы вместить их обоих, но он этого не хотел.
Боль, сказал он ей. Они накажут его клеймом, призванным причинить боль, способную его убить.
Ее горло сжалось при мысли о том, какому роду пыток могли подвергнуть солдата, который уже ко всему привык.
– Сядь назад, – сказал он, раздвигая ноги шире. Его ступни были босыми, ногти на ногах – черными. Он прибежал обратно без ботинок и ножа.
Нора оставалась неподвижной; ее мышцы уже сводило судорогой от тесной, скрюченной позы.
Айрик вылил часть свежей воды из ведра себе на ноги.
– Теперь я чистый. Это не сделает больно.
– Мне окей сидеть и так.
Он тяжело задышал, отчего распустившиеся пряди ее волос коснулись щек. Он повторил что-то себе под нос, так тихо, что она едва могла разобрать, пока его дыхание не успокоилось.
Она попыталась сделать то же самое, но потерпела неудачу. Фокусировка на нем возымела прямо противоположный эффект тому, чего она хотела – подавить желание, которое он разжигал в ее груди.
– Ты боишься? – тихо спросил он. – Меня? Что я сделаю тебе больно, если ты придвинешься ко мне? – Его слова звучали нерешительно. Каким-то образом этот мужчина был убежден, что его прикосновение способно разъедать сталь.
– Конечно нет. Ты бы никогда не причинил мне вреда.
Я боюсь того, что случится с нами – с тобой – если я подойду ближе.
Две сильные руки схватили ее за бедра и резко дернули назад, так что она впечаталась в его твердое тело.
– Я сказал… – Его горячее дыхание заполнило чувствительную раковину ее уха. – Что я не любить просить о вещах дважды.
Поскольку его штаны всё еще были мокрыми, а на ней не было ни нитки под его длинной футболкой – свои последние трусики она потеряла в реке накануне, – она чувствовала очертания всего. И благодаря мучительно детальному ощущению его твердой длины, упирающейся ей в задницу, она поняла, что не одинока в своем голоде.
Ох, блядь, подумала она, роняя голову на колени.
Он взял полотенце и снова намочил его.
– Я почищу тебя.
Нора резко повернулась к нему.
– Тебе нельзя ко мне прикасаться.
Он обхватил пальцами ее запястье и вытянул ее руку прямо перед собой.
– Ты забывать, что сейчас ты моя. – Его широкая грудь прижалась к ее спине, рокот его голоса проник глубоко внутрь нее. – Эта мягкая кожа – она моя. Я не позволю ей болеть.
Бороться и с ним, и с собственным сердцем было бесполезно.
– Окей, – наконец сказала она.
Он выдохнул.
– Хорошая девочка.
У нее вырвался тихий скулеж. Она прикусила губу; ей хотелось плакать от того, как ее влажная и готовая киска умоляла о нем. Она молилась, чтобы он не чувствовал запаха возбуждения.
Айрик полил воду ей на руки, выжимая ткань, пока она не промокла насквозь. Он протирал обнаженную кожу деликатными движениями, медленно и осторожно, словно она была бесценным артефактом, который он искал всю свою жизнь.
Ей хотелось сказать ему, что не нужно быть таким нежным. Что он может прикасаться к ней грубее, если хочет. Что она может вынести это, как та хорошая девочка, которой он ее считает.
Он обхватил ее руками, раздвигая ей пальцы и протирая каждый из них. С каждым пальцем его дыхание, казалось, учащалось. Дойдя до последнего, он остановился, всё еще удерживая ее. Когда жжение от дождя исчезло, и каждое ощущение сменилось жаром Айрика, Норе захотелось увидеть его лицо.
Шум дождя стих. Как только он прекратился, Айрик отбросил спальник в сторону. Но даже когда перед ними раскинулись необъятные просторы мира, воздуха всё равно казалось недостаточно.
Он сидел неподвижно так долго, что Нора повернулась, чтобы проверить, всё ли с ним в порядке.
– Нет, – сказал он, удерживая ее на месте. – Я не закончить.
– Окей, – ответила она, соглашаясь на его невысказанную просьбу позволить ему продолжать прикасаться к ней. Она снова прислонилась к нему.
Айрик отодвинул ее косу в сторону, его пальцы скользнули по задней стороне ее шеи. Конечно же, он понимал, что воротник кофты защитил бы там кожу. Тем не менее она опустила голову, обнажая себя еще больше. Он вытер ее плечи и шею тканью, двигаясь медленно, но не настолько медленно, чтобы это длилось так долго, как ей было нужно.
Слишком скоро он закончил.
Раздался тихий всплеск – он бросил ткань в ведро. Ее кожа покалывала. Не от боли, а от желания, такого сильного, что это было больно.
Айрик внезапно пошевелился. Нора подумала, что он собирается ее отпустить, но, прежде чем она успела осознать происходящее, он обвил ее рукой; его ладонь легла ей под грудь, сжимая ткань ее футболки.
Точка давления вспыхнула у линии роста волос, рядом со шрамом за ухом – кончик его пальца. Она опустила голову ниже, позволяя ему обвести его, а затем провести по всей длине позвоночника вниз к лопаткам.
Раздался шорох, когда он переменил позу, и секундой позже кончики его волос коснулись ее плеч, а его быстрое, горячее дыхание обожгло кожу. Кончик его носа легко коснулся ее затылка. Он вдохнул – медленно, глубоко и с явным намерением.
С замирающим от паники сердцем она повернулась к нему. Она никогда ничего не хотела так сильно, как хотела его в этот момент. Больше, чем любой сделки ради исправления прошлых ошибок, больше, чем желания настолько раствориться в печали, чтобы перестать существовать. Здесь, с ним, она думала, что можно забыть – хотя бы на мгновение – ту давящую на нее тяжесть, которая превратилась в нечто столь абстрактное, что она уже не помнила, почему и из-за чего она это чувствует.
– Ты прикасаешься ко мне, – услышала она собственный голос.
– Да, – произнес он, почти как вопрос; его глаза были полуприкрыты в мечтательном трансе.
Она подумала, что он наклонится и накроет ее губы своими. Ведомый тем же инстинктом, который заставлял ее хотеть слизать капли воды с его кожи, утоляя ту единственную жажду, что опустошала ее.
Вместо этого его глаза расширились, и он мгновенно отпустил ее.
– Ты не хотеть этого – моего прикосновения. – Он отдернул от нее руку, словно она внезапно покрылась шипами. – Я знать, что оно создано только для того, чтобы делать больно…
Не в силах думать ни о чем, кроме потери его прикосновения, она поймала его руку и положила ее обратно на свою косу.
– Это просто мои волосы. – Она потерлась щекой о его ладонь. – И я очень этого хочу.
Глаза Айрика полыхнули, он смотрел на нее из-под длинных темных ресниц. Он сглотнул, его сильное горло дрогнуло, сбив каплю воды. Она наблюдала, как та скатилась по его шее.
– Я… – Медленная, почти улыбка изогнула его губы. Задушенная, подумала она, той жизнью и теми убеждениями, что оставили шрамы на его теле. – Счастлив слышать, как твой рот делает эти слова.
Она почувствовала натяжение, когда он просунул пальцы сквозь пряди ее косы, переплетая их вместе.
– Чего еще… ты хочешь? Скажи мне. Что бы это ни было, я не скажу тебе нет.
Она моргнула, ошеломленная его идеально построенными, хоть и со странным акцентом, словами.
– Чего ты хочешь, Нора? – снова спросил он, слизывая с губ еще одну случайную каплю.
Этот вопрос был для нее совершенно чуждым. Но Айрик, ставший ей ближе, чем кто-либо из людей, спросил ее об этом прямо.
Не раздумывая, она ткнулась кончиком носа в гладкую кожу его лица, следуя по линии шрама.
Я так сильно хочу тебя поцеловать, что, кажется, сейчас расплачусь.
В конце ее мысли Айрик резко выдохнул.
Ее руки метнулись ко рту, когда она осознала свою ошибку. Сгорая со стыда, она повернулась к нему, надеясь, что он не понял.
– Я не хотела говорить это вслух. Прости…
– Скажи это снова, – произнес он. В темноте его глаза светились всё ярче и ярче. Хоть он и не мог знать этого слова или того, о чем она просит, он смотрел на ее рот так, словно знал.
Ее щеки вспыхнули, когда он придвинулся ближе, так что его голова нависла над ее.
– Я не хочу просить дважды, – сказал он низким голосом.
Дни были долгими. Мышцы ныли. А ее голод по чему-то, кроме еды в вакуумной упаковке и пресной питательной пасты, затмевался лишь ее потребностью в нем.
Не в силах противиться ему ни секундой дольше, она закрыла глаза и произнесла:
– Я хочу тебя поцеловать.
Он издал глубокий звук, подтверждая, что услышал. Затем он не издал больше ни звука и не пошевелился.
Почувствовав слабость, Нора попыталась отстраниться, чтобы вдохнуть больше воздуха. Но он схватил ее за косу, останавливая.
Используя ее волосы как поводок, он потянул вниз, заставляя ее поднять лицо к нему.
– Поцелуй меня.
Она проглотила трепет в животе.
– Поцелуй означает, что мне придется прикасаться к тебе больше. К твоему лицу.
Его брови сошлись на переносице, он обдумывал ее слова так, словно ему было больно.
– Тогда прикасайся ко мне больше. Я сказал до этого – куда ты хочешь. Даже мое лицо. Если это ты… всё окей. – Шепот дрожи проскользнул в его голосе, когда он произнес следующие слова. – Что бы ни было поцелуй, Нора, пожалуйста… сделай это со мной.
Как она могла сопротивляться, когда он просил об этом вот так?
По его команде ее губы приоткрылись. Каждая мысль в ее голове – Вейнари, их ужасные клейма и всё, что они с ней сделают, – исчезла.
Не осталось ничего, кроме Айрика. Она закрыла глаза и прижалась губами к его губам.
Его рот был мягким. Его теплое дыхание пахло пряными очищающими палочками, которые он жевал.
Он напрягся, издав сдавленный звук удивления.
Ох, блядь, подумала она.
Вспомнив, что он не любит резких движений рядом с лицом, Нора замерла, несмотря на свое смущение, не желая пугать его еще больше.
– Всё окей, – сказала она, подняв руки. – Если тебе не нравится, мы можем остановиться…
Он внезапно дернул ее за волосы – предупреждение, которое заставило ее замолчать и возбудило сильнее, чем любые слова.
– Мне это нравится, – сказал он, и его голос низким рокотом отдался в ее губы. – Дай мне это снова.
Она поцеловала его снова. Ободренная тем, что он не отстранился, она приоткрыла рот – совсем немного. Айрик издал тихий звук глубоко в горле. Его губы двигались по ее губам, едва уловимо, но с нетерпением, принимая сигнал открыть рот, но стараясь при этом прятать клыки.
Каким-то образом он был на вкус как малина – ее любимая ягода, которую она не ела бог знает сколько времени. Как же ей хотелось распробовать его глубже.
Несмотря на то, что ее сердце кричало ей в горло не останавливаться, она заставила себя отстраниться.
Он немного подался вперед, потеряв равновесие, и свет в его глазах пульсировал, как сердцебиение.
– Это был… поцелуй? – Он ошеломленно дотронулся до своей губы. – Есть еще? – В его взгляде читалось ожидание, словно он отчаянно хотел, чтобы она сказала, что поцелуй может быть чем-то гораздо большим.
– Ты хочешь еще?
Его палец обвел контур губы, возможно, изучая кожу, чтобы уловить изменения.
– Да, – наконец сказал он. Почти как вопрос. Но и как констатация глубокой истины. – Я хочу большего от тебя.
В этом лесу не было никого, кто мог бы их увидеть. Ни на этой планете вообще. Они оба были одиноки, как никогда, и у них не было никого, кроме друг друга. Внезапно их изоляция показалась благословением.
У них могло быть это. У нее могло быть это. Хотя бы в этот единственный раз.
Потянувшись к его затылку, Нора зарылась пальцами в его волосы и поцеловала его снова, на этот раз нежно посасывая его губу.
С каждым поцелуем свирепость Айрика росла, словно у попавшего в капкан волка. Одна его рука оставалась якорем в ее волосах, а другая прижалась к ее животу, надавливая с настойчивостью, которая горячей волной разлилась между ее ног.
Он издал разочарованный стон, прежде чем оторваться от нее.
– Что…
– Ближе, – прорычал он. – Я хочу, чтобы твое сердце было прижато к моему.
Прежде чем она успела спросить, что это значит, он поднял ее – внезапно и сильно. Затем опустил на свои твердые бедра так, что она оседлала его, запрокинув голову, чтобы встретиться с ним взглядом, и их грудные клетки соприкоснулись.
На мгновение они посмотрели друг на друга; их рваное дыхание сливалось в единый ритм. Она положила руки ему на плечи, чувствуя, как дергаются и содрогаются мышцы.
– Если хочешь, есть еще…
С отчаянным звуком его рот обрушился на ее.
– Всё, – произнес он между поцелуями. – Я хочу всё.
Она смело прошлась языком по линии его губ. Он ответил глубоким, пылким стоном, следуя за ней и встречая ее язык своим.
Его клыки скользнули по ее губам, больше не уступая, а забирая. Пожирая. Разжигая внутри нее водоворот жара. Он придавил ее бедра вниз, вырвав стон у них обоих, когда ее киска потерлась о его пугающе толстый, невероятно твердый член.
Сгорая от осознания того, что ее влага пропитывает его штаны, Нора отстранилась в надежде на возможность…
