Текст книги "Дикорожденный (ЛП)"

Автор книги: Перри Торани

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 40 страниц)

Потому что, когда Нора смотрела на него, она делала это так, словно он был просто мужчиной. Не моразиром. Не последним наследником Джортага. Не живым ключом к хранилищу, полному украденных артефактов. Не диким. Не кем-то иным, а просто мужчиной, стремительно погружающимся в глубины женщины, на изучение которой ему хотелось больше времени.

– Сделано, – объявил он.

Когда он обернулся, она всё еще смотрела на него. Из всего, что их окружало – лоз с шестиконечными листьями, которые, как он знал, не существовали больше нигде во вселенной и были весьма красивы, куста с красными цветами в углу теплицы, мерцающего в лунном свете, или даже падающих звезд, – именно его она хотела видеть.

Цвет ее щек стал гуще – человеческий феномен, который, как он теперь понимал, мог означать многое. Но в этот момент он надеялся, что это было визуальным проявлением огня, вспыхнувшего под его собственной кожей, выдающего ужасную вероятность того, что она хотела его так же сильно, как он начинал хотеть ее. Больше, чем воду. Больше, чем воздух. Больше, чем ему когда-либо будет позволено.

– Прости, – тихо сказала она, отводя взгляд. Последовав ее примеру, он тоже повернулся к звездам, и какое-то время их головы покачивались влево и вправо по мере того, как падало всё больше процессоров.

В конце концов события дня догнали их обоих, и Нора легла на спальник, натянув одеяло до самого подбородка.

Маленькая теплица вынуждала их находиться близко друг к другу, но сегодня Айрика это не бесило.

Одеяло Норы подпрыгнуло там, где должны были быть ее ноги. Она подглядывала за ним поверх края; между тканью и волосами виднелись лишь узкие полоски ее глаз. Достаточно, чтобы заметить влагу, скопившуюся на ее ресницах.

Казалось, будто к нему в руки попало хрупкое существо, на которое он не имел никакого права, существо, которое только начало пробуждаться к миру вокруг себя. Он заставил ее увидеть его, окровавленного и безжалостного, и она смотрела на него со страхом.

Что было еще хуже, так это то, как она смотрела на него сейчас – словно не до конца верила, что он на такое способен. Она заставляла его вспомнить, каково это – бояться. Не хотеть что-то потерять.

– Что такое? – спросил он.

– Эм… – он услышал, как она сглотнула, – я хочу сделать что-то… неправильное.

Что-то дискомфортное кольнуло в его животе. Она боялась? Хотела, чтобы он оставил ее? Чувствовала ли она себя в большей безопасности одна или с уши, чем с ним, теперь, когда увидела, каким он был создан, как быстро он мог сорваться в насилие?

– Ничего, что ты хотеть сделать, не есть неправильно, – сказал он. – Скажи мне. Я исправлю это.

– Окей, тогда… Могу я прикоснуться к тебе? Всего на минуту.

Его дыхание остановилось.

– Что?

Она смотрела прямо сквозь стеклянную крышу хижины.

– Забудь. Это странная просьба. – Ее нога быстро задергалась.

Всё, что он слышал, было то, о чем она умолчала – что она его боялась.

– Прикосновение ко мне… исправит тебя?

Хотя ее лицо было закрыто, ее глаза улыбались.

– Наверное, нет, но… я всё равно хочу это сделать. На всякий случай. Это… я просто хочу проверить твое сердце. Ну, знаешь, как ты сделал мне? – Она постучала по уху, как он это делал на челноке.

Трепет переместился в его грудь, и на мгновение он задался вопросом, а не он ли то самое хрупкое существо, пробуждающееся к неведомому миру.

Словно околдованный, Айрик опустился на спину. С помощью меча он стянул одеяло вниз по ее телу, открывая лицо.

– Прикасайся ко мне, – прошептал он, надеясь, что она не услышит дрожи в его голосе. – Где только хочешь.

Ее брови сошлись на переносице.

– Ты уверен?

– Да.

Вцепившись в землю изо всех сил, он наблюдал, как она села, а затем прижала руку к нему. Ее нежные пальцы изогнулись по мышцам левой половины его обнаженной груди, едва охватывая и треть.

Ее глаза расширились.

– Оно бьется так быстро.

Боясь, что она увидит его мысли, он закрыл глаза.

– Это нормально? Раньше оно не билось так быстро.

– Нормально, – солгал он.

Она прижала ладонь к его коже, его сердце запнулось, словно она коснулась его напрямую.

– Как долго… ты хотеть делать это? – произнес он сквозь стиснутые зубы.

Ее рука дрогнула, а затем приподнялась.

– О, прости…

Не раздумывая, он прижал ее ладонь обратно, туда, где и хотел ее чувствовать. Что, во имя Уллиэля, с ним происходило?

– Оставь свою руку там, где она есть, – сказал он. – Пусть она будет моей. Ненадолго.

Ее рука напряглась, пальцы сжались на его груди.

Но затем, мгновение спустя, не произнеся ни слова, она повернулась, чтобы уснуть на животе, оставив свою левую руку на левой стороне его груди.

Жар там, где они соприкасались, вспыхнул крошечными взрывами на поверхности его кожи. Запах фруктов иилас окружил его. На Эд'уне не должно было быть иилас, но завтра он их поищет. Он хотел, чтобы Нора попробовала их, чтобы узнать, понравятся ли они ей так же сильно, как и ему.

Он накрыл ее руку своей, решив, что, возможно, он сам доложит о нарушении клятвы. Если его и заклеймят, то это будет клеймо в форме отпечатка ее руки на его сердце.

Глава 34

НОРА

Они шли вдоль реки три дня, углубляясь всё дальше на материк. Ее спокойная поверхность отражала солнца, и лишь изредка покой нарушал всплеск черного плавника. Айрик отмечал их продвижение на карте розовой ручкой Норы с котиком, которую, как она думала, она потеряла, но Айрик признался, что конфисковал ее ради ее же безопасности.

– Я всё поняла – я опасна, – ответила она тогда, вспомнив про пистолет, который он сунул ей в рюкзак. Она надеялась, что он не замечает, как она завороженно смотрит на то, какой крошечной выглядит ручка в его руке, пока он прочерчивает их маршрут.

Его английский улучшался так же быстро, как и ее привязанность к нему. Под предлогом практики слов она побуждала его говорить всё больше, а он в ответ задавал ей вопросы. Какого цвета небо на Земле? Дети живут с родителями или их воспитывают в группах? Какую еду ты любишь? У всех ли людей волосы вьются, как у тебя? Все ли люди всё время «окей», как ты?

Пока она отвечала, его губы шевелились, беззвучно повторяя ее слова, словно пробуя их на вкус. Это умиляло ее не меньше, чем то, как он иногда теребил свой меч. Хотя она и не пыталась поднять его, пока он был без сознания, боясь случайно спровоцировать взрыв – если способ существовал, Нора бы его нашла, – меч казался тяжелым даже для него.

Он постоянно перевешивал его: то на спину, где он магнитом крепился к перевязи, надетой на голое тело, то на бедро, цепляя к поясу. Когда он орудовал им, чтобы разрубить мешающие ветки, или когда убил монстра, он делал это с небрежной легкостью. Поэтому было странно видеть, как меч мешает ему во время отдыха. Или, возможно, он вообще не привык отдыхать.

Если и возникали сомнения в том, что Эд'ун желал им смерти, Лаки всегда был рядом, чтобы напомнить о таящихся опасностях. По команде Айрика уши патрулировал территорию впереди, выкапывая из нор черных ящерицеподобных существ с шипастыми хвостами. Он разрывал их на куски, радостно сдирая плоть с костей и стрекоча во время еды. Насытившись десятком-другим, он подбрасывал визжащих тварей высоко в воздух, чтобы Айрик мог разрубить их пополам на лету.

В первый раз, когда это произошло, Нора в полном шоке смотрела на них обоих.

– В их укусе достаточно яда, чтобы убить двадцать мужчин, – сказал тогда Айрик, погладив Лаки по голове, когда тот вернулся за заслуженной похвалой. – Лаки и я тоже стать друзьями. Мы хотеть одного и того же. – Он выдавил из себя совсем крошечную улыбку. – Он показывать мне, что пытается сделать тебе больно. Я убивать это.

Она кивнула, отводя взгляд от вереницы мертвых ящериц, которым не посчастливилось пересечь ее путь.

И всё же она не могла сдержать слабой улыбки, пока шла между своим инопланетным защитником и свирепым, но милым лисо-собако-котом, оставляя за собой след из мертвых рептилий. Какое разительное улучшение по сравнению с ее жизнью на Земле и на «Абеоне».

Но не прошло и нескольких секунд, как образы дяди, Лоретты, «Абеоны» и всей ее земной жизни обрушились на нее, стирая улыбку с лица и выбивая воздух из легких.

А затем она вспомнила: как только они втроем доберутся до города и прибудет помощь, она потеряет те крохи радости, что успела обрести.

Они переходили из леса на сельскохозяйственные угодья, затем на луга. Округлые боты, вооруженные лезвиями для обрезки, жужжали взад и вперед, ухаживая за посевами для людей, которые никогда не вернутся, чтобы собрать плоды своих трудов.

Они пересекали широкие, похожие на стекло полосы, которые, как объяснил Айрик, были дорогами для магнитных наземных автомобилей. Она даже видела, как один из них завис в ангаре для хранения, когда он пошел набирать воду в бутылки из реки. Он был похож на старинный автомобиль «Жук», который она видела в шоу, но с широким основанием, подрагивающим так, словно машина всё еще пыталась завестись.

Нора, обрадовавшись, что нашла что-то полезное, поспешила по дорожке.

– Эй – похоже, эта штука всё еще работает! – крикнула она, обернувшись. – Мы можем использовать ее…

– Нет! – Айрик рывком оттащил ее назад, и она приготовилась к удару о землю. Но он поймал ее, поставил прямо перед собой, прижавшись грудью к ее спине, и заставил поднять подбородок, потянув за косу.

Возбуждение вспыхнуло между ног – прилив желания, хотя он даже не коснулся ее кожи. Она прерывисто вздохнула, стыдясь признаться в этом даже в собственных мыслях.

– Всё есть яд, – прорычал он, глядя на нее сверху вниз. – Вот почему все ушли или мертвы. Почему я разобью эту планету на части – я покажу тебе сейчас. – Он ослабил натяжение косы, но не отпустил ее до конца.

Находясь на расстоянии добрых двухсот футов, он с удивительной силой швырнул камень, и тот приземлился на машину. Желтовато-зеленая пыль посыпалась с ее днища, оседая на пол, как тяжелый снег.

Лаки зашипел, шерсть на его спине встала дыбом.

– Всё окей… – Нора опустила взгляд, потянувшись к нему.

– Не окей. – Айрик удержал ее, на этот раз схватив за подбородок и заставив смотреть на кудру. – Если ты вдохнешь это – ты умрешь. Если прикоснешься к этому – ты умрешь. – Он грубо развернул ее к себе. – Мы не подходить близко. Ты понимаешь?

Его хватка была твердой, но не причиняла боли. Наоборот, она пробудила где-то в подкорке эротический инстинкт, который она пока не была готова выпустить наружу. То, как он держал ее, глядя сверху вниз, заставляло ее чувствовать себя защищенной и ценной, словно причинить ей вред было бы самой ужасной вещью в мире. По крайней мере, для него. И… иметь значение для одного человека – такого, как Айрик, – этого было бы более чем достаточно.

Но резкая перемена в его поведении требовала ответа.

– П-прости…

Он наклонился ближе.

– Я не хотеть, чтобы тебе было жаль. Я хотеть, чтобы ты поняла.

– Я понимаю.

В его глазах промелькнула неуверенность, пальцы на ее подбородке дрогнули.

Вздохнув, он отпустил ее.

– Кудра опасна, – сказал он, гораздо мягче. – Я не хотеть смотреть, что она сделает с тобой тоже.

Хотя он усваивал английский с поразительной скоростью, он всё еще делал ошибки. Нора предположила, что именно это и произошло, когда он добавил «тоже». Но что-то в его отстраненном взгляде, когда он это произнес, задержалось, неприятно занозив в сердце.

На третий день, к середине дня, они наткнулись на ряд скамеек и платформу в центре пересекающихся путей – то, что Нора приняла за транзитную станцию.

– Для более мелкого вида – кирджарикс, – сказал Айрик, заметив, как она оценивающе смотрит на необычно маленькую скамейку в конце ряда. – Даже ниже тебя. Их мир был одним из первых, который принадлежать Вейнари.

– Потому что они были слишком маленькими, чтобы дать отпор таким гигантам, как ты?

– Нет, они хотели присоединиться. Не всем мирам нужен моразир, чтобы помочь им принять Вейнари. Некоторые хотеть, чтобы их защищать гиганты, как я. – Он встал у нее за спиной, наклонившись так, чтобы она могла видеть его поверх своей головы. – И чтобы использовать лучшие технологии. Чтобы контролировать вес вещей, как мочь Вейнари. И… – Он наклонился ближе. – Не только размер имеет значение. Теперь есть кирджариксы как моразиры. Одного достаточно, чтобы поставить целый город гигантов на колени.

– Главное – это сила внутри, я поняла.

– Так и есть, – неожиданно произнес Айрик. – Машина… двигатель, который решает все вещи, выбирает моразиров, когда они молоды, из-за силы, которая у них будет. Это сказано в их… клетках. Слова, которые определять, как человек будет выглядеть или думать. Не только для моразира. Но и для всех вещей. С кем ты размножаться. Твоя работа.

У Норы подогнулись колени, пока она переваривала его слова.

– Вейнари диктуют вам жизни на основе генетики? И это окончательное решение?

– Генетика – это инструкции внутри твоего тела?

– Да.

– Тогда да.

Прежде чем она поддалась убеждению, что да, Вейнари – это империя зла, она выскользнула из его хватки и плюхнулась на одну из скамеек.

Должно быть, Айрик неправильно понял некоторые слова и описания. Она прояснит это позже. Было совершенно нелогично, что кто-то вроде него – добрый по-своему, теплый и надежный – был продуктом общества, которое он описывал.

Скамейка оказалась настолько низкой, что ее колени задрались вверх – словно она сидела за детским столиком на дне рождения.

– Я была бы среди них богиней, если бы добралась до них раньше Вейнари.

– Может быть – если бы у них не было ядовитой слюны, которая убить тебя.

– Спасибо, – сказала она, закатив глаза. – Я почти на секунду забыла, что нахожусь не на самом дне пищевой цепи.

– Пищевая… – Он улыбнулся. – Ты вкусная, демонические глаза?

Нора поймала себя на том, что хочет еще. Она хотела, чтобы он улыбнулся так широко, чтобы показались его клыки.

– Вполне возможно. Но я бы растоптала их прежде, чем они успели бы откусить хоть кусочек.

Он рассмеялся, кончики его клыков блеснули.

– Я не думать, что ты бы сделала это – ты слишком милая, чтобы сделать больно другой жизни. Ты могла бы даже сама отдать руку, чтобы сделать им легче. – Он огляделся по сторонам, его смех стал тише. – Может быть, ты и есть еда, демонические глаза. Было бы так легко съесть тебя.

Она издала невнятный звук, не в силах ни подобрать слова, ни сосредоточиться на чем-либо, кроме того, как он красив и как она намокла от одной только его странной манеры говорить.

– Тогда… может быть, я могу быть просто их высокой, милосердной богиней.

– Это всё, что нужно, чтобы командовать людьми? Высота? – Он сел рядом с ней, практически на корточки. – Значит, у вас у всех проблемы.

Она перевела на него взгляд и ухмыльнулась.

– Среди людей ты был бы богом. Ангелом, как минимум.

Лицо Айрика ожесточилось, и она подумала, что он встанет и уйдет. Но мгновение спустя он расслабился. Она замерла, когда он потянулся и отбросил прядь волос с ее глаз.

– Не говори это слово. Вейнари не любить слышать плохие слова – они опасные.

Она изогнула бровь, не испытывая ни малейшего желания признавать силу, которая вскоре будет править ее жизнью.

– Но ты бы стал, – настояла она, осмелев от того, что он решил сесть так близко и даже прикоснулся к ней без всякой на то причины, просто потому, что захотел. – И не из-за роста. А потому, что ты просто такой… красивый.

Она никогда в жизни не говорила этого ни одному мужчине. Но Айрик и не был человеческим мужчиной, и он заслуживал это услышать.

– Не то чтобы это было важнее того, что внутри, конечно. Но я знаю, что и с этим у тебя всё в порядке.

Его губа дернулась.

– Ты находишь меня красивым, демонические глаза?

Конечно, он не пропустил этого мимо ушей.

Всё, что она могла сделать в ответ, – это отвести взгляд; храбрость, переполнявшая ее секунду назад, стремительно улетучивалась. Если она скажет ему правду о том, что всё его существование – его слова, его дух, его тело и лицо – было для нее чем-то неизбежным, она боялась, что их хрупкая дружба рухнет, и ей придется слишком рано оплакивать эту потерю.

Когда солнца зашли, взошла луна Эд'уна. Айрик объяснил, что она всегда будет казаться полной из-за того, как двойные солнца освещают ее с двух сторон.

Айрик, высматривая место для ночлега, поднялся на холм. Нора услышала, как он в шоке прошептал инопланетные слова.

– Иди ко мне, – быстро сказал он. Он протянул руку, с явным восторгом на лице. – Ты должна увидеть это, демонические глаза.

– Мне не нравится это имя, – сказала она, подходя к нему.

– А мне не нравится Редкостный Мудак. – Он снова предложил ей руку.

Прежде чем он успел осознать свою ошибку, она взяла его за руку и сжала, позволив ему помочь ей подняться. У нее отвисла челюсть от открывшегося вида.

Белые цветы ковром устилали поля, отражая лунный свет так ярко, что казались светящимися. Вся долина между холмом, на котором они стояли, и лесом вдали мерцала безмятежным светом.

– Цветы рори, – сказал он, наблюдая за ней. – У них есть история. Немного грустная. Ты хотеть ее знать?

– Да, – ответила она без колебаний. Как история о прекрасных цветах может быть грустной?

Он шагнул ближе, взяв ее за косу, словно это был рефлекс.

– Если ребенок оставляет свое тело слишком молодым, он становится этим цветком. Считается, что они открываться только ночью, чтобы освещать тьму для детей, всё еще связанных с этим миром.

Воздух внезапно стал слишком неподвижным.

– Когда ребенок… – Нора произносила слова медленно, – оставляет свое тело?

Выражение лица Айрика дрогнуло.

– Да… чтобы они не боялись темноты. – Он замолчал, возможно, осознав свою ошибку. – Это просто история – не по-настоящему.

На мгновение ей показалось, что, может быть, она всё-таки погибла в крушении. Что это и есть Ад, а миф был придуман лишь для того, чтобы напомнить ей о Тео, который не мог спать без ночника.

– Нора? – Айрик крепче сжал ее косу.

– Мне нужно сесть.

Он помог ей опуститься и встал на колени рядом с ней, выглядя таким же сломленным, какой она себя чувствовала.

– Я… мне жаль, – сказал он. – Я не должен был говорить это. Я…

– Люди на твоей планете умирают? – спросила Нора, крупные горячие слезы уже жгли глаза.

Его глаза расширились, возможно, ошеломленные нелепостью вопроса. Она знала ответ – он только что рассказывал ей о смерти детей. И всё же в ней теплилась настойчивая, изматывающая надежда, что, возможно, его мир отличался от Земли.

– Конечно, мы умираем.

– Но от старости, верно? У вас, наверное, передовая медицина, и каждый проживает долгую, здоровую жизнь. – Она повернулась к нему. – Разве нет?

Он провел большим пальцем по кончику ее косы, глядя на цветы.

– Обычно.

– Обычно? – У нее вырвался короткий, недоверчивый смешок. Рыдания прорвали ее самообладание. Хуже, чем стремительно нахлынувшие воспоминания, была лишь беспомощность на лице Айрика.

Ее коса безвольно упала ей на спину. Прежде чем она успела оплакать потерю его прикосновения, он начал гладить ее волосы, от затылка до самых кончиков.

Прикасался ли к ней кто-нибудь когда-нибудь так? Если и да, она этого не помнила.

С каждым медленным движением его пальцы задевали ее спину, и жар его подушечек пальцев проникал сквозь рубашку, согревая ее.

– Нора, – сказал он через мгновение. – Что случилось с тобой?

Она подавила внезапное желание снова рассмеяться.

– Это вопрос с подвохом, – сказала она, вытирая последние слезы. – Идем дальше – я уже в норме.

Она попыталась встать.

Айрик потянул ее за косу, удерживая рядом с собой.

Он повернулся к ней; его глаза сияли так ярко, что могли поспорить с цветами и луной.

– Я не… окей, – прошептал он, склонив голову, словно погрузившись в мысли, в которых не мог разобраться. – Когда ты плачешь, это как будто твои слезы – мои… текут из моих глаз.

– Мне… жаль, – беспомощно произнесла она.

Айрик сорвал цветок, оказавшийся под рукой. Он вплел его стебель в ее косу.

– Я не знать, что случилось с тобой, – сказал он, поправляя лепестки так, чтобы они красиво легли на ее волосы. – Но этот ждал, пока ты придешь – он так счастлив, что он спрыгнуть со стебля, чтобы быть с тобой.

Глава 35

НОРА

Айрик настоял на том, чтобы Нора спала, а он подежурит. Когда она предложила нести вахту по очереди, он рявкнул какую-то команду Лаки, и тот, сделав глаза до невозможности огромными и милыми, потянул зубами за подол ее футболки.

– Ты что, делаешь из питомца оружие? – спросила она, укладываясь и понимая, что Айрик ни за что не снизойдет до того, чтобы позволить ей подежурить.

– Я не знать, что это значит, – ответил он, и его губа дрогнула, словно он сдерживал улыбку. – Спи. Может, завтра ты наконец будешь двигаться быстрее.

Она подавила зевок.

– Как скажешь, Редкостный Мудак.

Она заснула под тихие звуки его смеха и треск пламени.

К утру, когда Нора проснулась, она обнаружила Айрика рядом с собой – он крепко зажмурился в беспокойном сне. Он лежал лицом к ней, бормоча слова, которых она не понимала. Ее рука была прижата к его груди, прямо над сердцем, и полностью накрыта его собственной ладонью. Его брови были сведены, а морщинка между ними залегла так глубоко, что она едва поборола желание разгладить ее поцелуем.

Ее сердце трепетало: она сочла за честь, что какая-то часть его души чувствовала себя в достаточной безопасности, чтобы быть с ней вот так, даже если сны, казалось, не оставляли его в покое.

Не в силах смотреть на его мучения, она принялась медленными круговыми движениями поглаживать его обнаженную грудь. Его пальцы на мгновение крепче сжали ее руку, а затем он резко распахнул глаза. Он вскинулся, вырываясь из ее хватки, и потянулся за ножом в ботинке.

– Айрик? – Пистолет в ее сумке вспыхнул в памяти. Вот почему он дал его ей, поняла она. Но она не боялась и не потянулась за ним. Он не причинит ей вреда.

Он повернулся к ней с диким, расфокусированным взглядом, словно видел нечто несуществующее, но от этого не менее ужасное.

Как только он поймал ее взгляд, он замер. Напряжение сошло с его лица, дыхание замедлилось, а рука, тянувшаяся за клинком, вернулась на грудь – прямо на то место, где он до этого держал ее руку.

– Мы в порядке, – сказала она. – Всё в порядке.

– Я уснуть, – сказал он, потирая грудь.

– Уснул. – Нора улыбнулась, задаваясь вопросом, не звали ли они друг друга во снах. – Но всё окей – Лаки стоял на часах. Я же говорила, что он хороший мальчик.

***

При их нынешнем темпе до города оставалось всего день или два пути. Они вдвоем сблизились с удивительной и пугающей легкостью. Нора хваталась за соломинки, одержимо выискивая хоть что-то, способное разорвать нити ее привязанности, прежде чем они превратятся во что-то неразрушимое.

– У твоего вида бывают истинные пары?

Айрик остановился на полушаге и повернулся к ней.

– Может, вы называете это родственными душами? Я как-то смотрела документальный фильм о людях, которые верят, что до рождения их сердце делится надвое. И когда ты наконец находишь свою вторую половинку, это должно быть волшебно. Фейерверки и всё такое.

Он приподнял бровь.

– Нет.

Они сделали всего шаг, прежде чем он резко обернулся.

– У людей есть родственные души? – Его глаза сузились. – У тебя есть родственная душа? – Его рука метнулась вперед, крепко схватив ее косу; его пальцы сжались, перехватывая ее удобнее, словно она могла сбежать.

Айрик дернул за косу, заставляя ее снова обратить на него внимание. Ее киска немедленно отозвалась пульсирующим жаром. Она прикусила губу, сдерживая стон. Как она могла прожить так долго, не зная, что ей это так нравится?

– У тебя есть пара, Нора? – снова спросил он.

Солги, подумала она. Так будет проще – что бы ни происходило между нами… этого не может быть.

– Нет, – сказала она, не в силах отказаться от того, что полыхало между ними. – У меня никого нет.