Текст книги "Дикорожденный (ЛП)"
Автор книги: Перри Торани
сообщить о нарушении
Текущая страница: 28 (всего у книги 40 страниц)
– Ох, – сказала она. – Мне следовало оставаться на месте, пока за мной кто-нибудь не придет.
Пленница. Вот кем он ее сделал.
Торрен подхватил Лаки на руки, ожидая их.
Мрачные мысли бушевали в его голове – еще более опасные, чем Айрик когда-либо мог себе представить. Человек не неубиваем.
– Я не хочу, чтобы кто-то знал, кем ты для меня являешься, – сказал он. – Мне нужно, чтобы ты быть в безопасности, подальше от меня. Тебе придется идти самой, Нора. После еды я принести тебе еще геля для лодыжки.
Ее ресницы дрогнули, глаза увлажнились. Но затем она улыбнулась, поймав выбившуюся прядь волос и поднеся ее к губам.
– Хорошо, – сказала она.
Сердце Айрика гулко забилось, вены чуть не лопались от горячего прилива любви. Это всё прощающее создание принадлежало ему.
Но прежде чем он успел прикоснуться к шраму под глазом, как они и договаривались, она отвернулась и ушла.
Глава 61
НОРА
Нора не спала.
Гигантская койка, на которой ей полагалось спать, предназначалась для существ крупнее людей и не шла ни в какое сравнение с грудью Айрика и биением его сердца у ее уха.
Торрен подготовил для нее каюту – одну из более чем дюжины на корабле, если судить по количеству дверей. Пока он расстилал койку, Лаки семенил за ним, совершенно очарованный. Он тыкался носом в карман Торрена, а его хвост задевал его бок.
Торрен со стоном согнулся пополам, схватившись за живот. Прикрикнув на Лаки, Айрик быстро схватил тюбик с прозрачным исцеляющим гелем. Нора в замешательстве наблюдала, как он протянул его Торрену, а тот начал задирать рубашку.
Тогда-то Нора их и увидела. Клейма. Инопланетные символы, вдавленные в его живот. Из ран сочилась черная жидкость, смешиваясь с кровью. Все выглядело куда хуже, чем она могла себе представить; по коже бежали мурашки от одной мысли о потрескавшейся, воспаленной коже вокруг этих отметин.
Каждое клеймо было размером примерно с ее ладонь. Но Торрен – впечатляющий образец того, каким должен быть вид ти’роси – начал хватать ртом воздух, словно получил удар под дых.
Торрен погладил Лаки по голове, затем жестом велел ему следовать за собой и вышел. Все было прощено. Но для Норы все было совсем не в порядке. Айрик задержался лишь на мгновение; наверху мигал сенсор наблюдения, фиксируя их близость.
Перед тем как запереть ее дверь, Айрик объяснил, как пользоваться панелью рядом с ней, чтобы связаться с ним, если ей понадобится выйти.
– Ты единственная из нас, кто плохо видит в темноте, – сказал он ей. – И все мы это знать.
Он произнес это как предупреждение о третьем мужчине, Ксалликсе.
Которого Лаки ненавидел. И которого Айрик едва не убил – знали двое других о том, насколько он был близок к этому, или нет. Она была уверена, что Айрик понесет наказание за то, что натворил накануне вечером.
Ей нужно было всего лишь оставаться у двери в душе, но в ней взыграло любопытство. Ей захотелось увидеть настоящий космический корабль, ведь она не знала, выпадет ли ей еще когда-нибудь такой шанс.
Какая же наивная идиотка.
И эта импровизированная экскурсия даже не стоила того. Снаружи корабль выглядел как летающая тарелка, прямо как в старых комиксах. Он был огромен – размером с целый городской квартал. Но вместо открытого пространства внутри ее встретили клиновидные каюты, едва ли больше ее комнаты в общежитии, которые расходились от изогнутого коридора, огибающего недоступный центр.
Всю ночь она ворочалась с боку на бок, представляя грядущие пытки Айрика из-за ее ошибки. Она гадала, будут ли ее слова иметь хоть какой-то вес, чтобы спасти его. Сможет ли она за него поручиться. Сможет ли понести наказание вместо него. Или ее попытка спасти его лишь приведет к тому, что он получит еще больше клейм.
Вид клейм сделал все еще хуже. Найдется ли вообще на его теле место для клейма? Она надеялась, что нет. Она надеялась, что его шрамы – это уже достаточное наказание, и что какая бы странная система ни определяла место для клейма, для этого требовался чистый участок кожи, которого у Айрика не было.
На следующее утро темно-серые круги под глазами Айрика свидетельствовали о том, что и его ночь была не менее отвратительной.
Нора сидела на корточках рядом с Лаки в открытом пространстве, которое, как он ей сказал, было командным отсеком.
– Ему лучше? – спросил Айрик.
– Не знаю, – ответила она, почесывая Лаки за ушами. – Я… так не думаю. Как сломанная лапа может зажить без посторонней помощи?
Торрен с улыбкой сидел рядом с Айриком, его голова покачивалась слева направо, следя за их общением, словно они были цирковыми тюленями, перебрасывающими друг другу мяч.
Айрик потер глаза, а затем сказал несколько слов своему другу, чья улыбка померкла, пока он слушал.
Торрен кивнул, затем подошел и опустился рядом с ними на колени; его длинные волосы закрывали лицо. Если Айрик был угрюмым волком, то Торрен казался лохматым, добродушным медведем. Большим, сильным и до раздражающего приятным. Даже на холодном корабле от него исходило тепло. Но важнее всего было то, что Лаки, похоже, его обожал.
– Он хочет попробовать положить Лаки в исцеляющую капсулу, – сказал Айрик. – Для него это может сработать – она спроектирована искусственно, и медицина будет знать, что делать. Но он будет разлучен с тобой на несколько часов. Ты останешься одна.
– Ничего страшного, мне не привыкать. Давайте сделаем это.
Она пошла следом за Айриком, который нес Лаки по коридору, стараясь не выказывать усталости. Помещение, в которое они вошли, было больше остальных; по обеим его сторонам горизонтально лежали два стеклянных цилиндра.
Торрен поднял стекло одного из них, и Айрик опустил Лаки на губчатый белый гель, устилавший дно. Пока Айрик устраивал его поудобнее, Торрен щелкнул языком, чтобы привлечь внимание Норы.
Он приподнял бровь. Его поразительный взгляд поймал ее в ловушку. Его глаза были ярко-фиолетовыми, с тем же свечением, что и у Айрика. От центра левого глаза расходились черные отметины, напоминающие круговой штрих-код, впечатанный в радужку.
Представив, что он, вероятно, никогда раньше не видел человека, она позволила ему смотреть. Айрик доверял ему, а сам он поделился своей едой с Лаки. И даже сейчас не было никаких сомнений, что Айрик знал, что Торрен разглядывает ее, потому что он то и дело бросал на него испепеляющие взгляды, но в каком-то… братском ключе.
Он улыбнулся ей.
У Норы перехватило дыхание. Он мгновенно уловил эту перемену, и его брови сошлись на переносице от беспокойства. Затем, словно вспомнив, что у него есть клыки, он сомкнул губы. Остальная часть его выражения быстро сникла, и он стал похож на грустного медвежонка.
Отлично, Нора. Ты только что расстроила милого инопланетянина.
Торрен наверняка был хорошим, даже если она чувствовала себя крестьянкой под пристальным взором бога: одним глазом он заглядывал в ее безрадостное будущее, а другим рылся в ее жалком прошлом. А еще он был таким большим – выше и шире Айрика в плечах. Глядя на его идеальную кожу, она задалась вопросом, бывал ли он когда-нибудь в бою.
И хотя его глаза пугали ее, она заставила себя улыбнуться в ответ.
Ответом ей стала еще одна улыбка, шире прежней. От восторга он повернулся и похлопал Айрика по груди.
– Брат, – сказал он ей.
Айрик оттолкнул его руку.
– Нет, – сказал он Норе. – Он не понимает, что говорит. У нас разные прародители.
– Не обязательно иметь общих родителей, чтобы быть братьями, – сказала она, изо всех сил стараясь не расплакаться. Ранее он упоминал, что их свели вместе еще в детстве. Наблюдая за их быстрым скатыванием в агрессию накануне вечером, теперь она была уверена: этих двоих бросили в горнило войны, и она же вылепила из них мужчин.
– Брат, – настаивал Торрен, размахивая рукой перед лицом Айрика, словно понимал, что тот это отрицает.
За один только этот простой факт – за то, что он, казалось, хотел заявить свои права на место в жизни Айрика и дать это понять всем, Торрен ей нравился.
Айрик простонал, поглаживая Лаки по боку и свирепо глядя на Торрена.
– Мне кажется, его разум больше не работать как надо.
Сдавшись, Торрен закрыл стеклянную крышку, а затем постучал по чему-то сбоку капсулы. С шипением в камеру пустили белый газ, и глаза Лаки закрылись.
Нора склонилась над стеклом, ненавидя себя за то, что ей снова хочется плакать.
– Может, дадим ему одеяльце? Кажется, там холодно.
– Там не холодно, – заверил ее Айрик, направляясь к двери. – Там тепло. Ложе будет питать его, пока он исцеляется. Когда он проснутся, его лапа будет здорова.
Мужчины вернулись в командный отсек. Повернув от дверей, прежде чем пойти за ними, Нора подошла к Лаки. Ей хотелось что-то сказать, но всё казалось неправильным. Поэтому вместо этого она напомнила ему, что он хороший мальчик, и понадеялась, что какая-то часть его сознания это услышала.
Когда она вышла, кряхтение за спиной заставило ее резко обернуться. В конце коридора, в противоположной стороне от той, куда ушли мужчины, стоял Ксалликс; опустив голову, он смотрел на что-то в своей руке.
Нора попятилась, радуясь, что мягкие подошвы ботинок Айрика почти не издают звука на полу. Айрик говорил ей, что Ксалликс работает под кораблем, поэтому она удивилась, увидев его на борту.
Хоть он ее еще не увидел, его голова повернулась, заставив Нору замереть на месте. Тонкий язык – словно змеиный – метнулся в воздухе, а прорези на его лице раздулись. В его руке блестящий черный стеклянный прямоугольник мерцал красным и синим, но он не обращал на него внимания, дыша всё глубже.
Он почуял ее запах.
Холодный шок пронзил ее, когда он резко вскинул голову и обнаружил ее, стоящую там – такую же беспомощную, как перепуганный кролик на дороге за миг до гибели. Его глаза, в два раза больше ее собственных, представляли собой кружащиеся черно-белые омуты, пока он оглядывал ее с ног до головы.
Она схватилась за воротник своего комбинезона, прикрывая следы от укусов Айрика.
Он рассмеялся, а затем поднял когтистую руку. Он очертил круг на левой стороне своей груди, затем указал на нее, словно говоря, что он видел следы и прятать их нет смысла.
– Нора, – услышала она зов Айрика.
Какая-то часть нее хотела промолчать. Позволить Айрику прийти и найти ее, а затем и Ксалликса. Чтобы Айрик мог закончить начатое. Мужчины вроде Ксалликса были одинаковыми везде, и, казалось, их можно было встретить по всей вселенной. Из тех, кто считал, что им по праву принадлежит женское тело только потому, что другому мужчине было дозволено к нему прикоснуться.
Но затем она вспомнила, как Торрен едва не рухнул на колени от одного лишь легкого касания к клеймам на своем боку. Преподать Ксалликсу урок, который он, скорее всего, всё равно забудет – ведь он просто залезет в исцеляющую капсулу и будет в полном порядке через несколько часов, – не стоило того вреда, который мог быть причинен Айрику.
Если ей суждено было выжить в мире, в который они направлялись, ей придется научиться постоять за себя. В ее памяти вспыхнуло изображение шести видов с городской площади. Люди были вторыми с конца по размеру.
Они все люди – просто разные их версии. Они могут быть милыми. Я могла бы даже подружиться с ними, как с Торреном. Просто не с Ксалликсом.
Нора одарила Ксалликса самым суровым взглядом, на который только была способна, но его внимание уже снова переключилось на устройство в его руке.
Не желая создавать проблем и услышав шаги Айрика, раздающиеся по коридору, Нора растеряла всю свою вспышку храбрости; она развернулась и поспешила обратно в командный отсек.
***
Время тянулось медленно. Единственным признаком того, что оно вообще шло, была шкала прогресса над камерой Лаки. По крайней мере, она могла находиться хоть немного рядом с Айриком, слушая, как он говорит, хотя и не понимала слов. К счастью, Ксалликса она больше не видела. Она топталась на краю командного отсека, на почтительном расстоянии, сжимая в руках инструкцию Айрика к микроволновке, которую он дал ей, чтобы занять ее, пока они с Торреном возились над экранами.
Еще примерно через час, пока она разглядывала мигающий огонек сенсора, Айрик подошел к ней и незаметно сунул ей в руку маленький белый батончик.
– Немного похоже на шоколад, – объяснил он, покосившись на сенсор наблюдения, прежде чем снова повернуться к ней. – Не такой сладкий, но неплохой. В моем мире есть вещи получше. Когда мы вернутся, я дать тебе всё. Но… мы должны остаться здесь еще ненадолго, до конца дня, когда Ксалликс исчезнет эту планету.
Нора нахмурилась.
– Исчезнет?
Он замялся.
– Сломает планету, я иметь в виду. Этот мир достиг конца своей жизни.
Нора выронила батончик. Опять это.
– Что это значит? Здесь живут животные, которые вовсе не достигли конца своей жизни. Мы же их видели…
– Нора, – произнес Айрик внезапно постророжевшим тоном. – Я говорить тебе раньше – я был здесь, чтобы сломать эту планету, потому что она хранит в себе яд. А ты как думала, что это значит?
Она опустилась на отведенный ей стул в углу помещения.
– Я… я думала, ты просто неправильно выразился, что ты имел в виду что-то другое. Например, взорвать город или типа того.
Айрик помедлил, прежде чем заговорить.
– Мы ломаем целые планеты – крошим так мелко, пока от них не останется только песок. Всё живое здесь умрет за считанные секунды. Этот мир всё равно бы умер. Падающие звезды – это вовсе не звезды, а машины, которые исправляют воздух, чтобы жизнь могла им дышать. Однажды их станет недостаточно для того, чтобы воздух оставался безопасным. – Он наклонился так, чтобы их глаза оказались на одном уровне. – Ты всё еще думать, что я имею в виду что-то другое?
Что-то страшное провернулось внутри него. Она видела это в свирепом свечении его глаз, которые пронзали ее насквозь, пригвождая к месту.
– Я совершать вещи куда хуже, чем разрушение планеты. – Он сделал шаг ближе. – Я… Ты называть меня солдатом. Я думал, ты знаешь, кто я такой.
– Наши солдаты не уничтожают целые планеты.
– Если бы могли, думаю, уничтожали бы. Просто у людей нет для этого инструментов.
И как с этим поспорить? Подавляя всплывающие воспоминания об «Абеоне», Нора взяла себя в руки и спросила:
– Другие планеты, которые ты… сломал. Они тоже были покинуты людьми?
После долгой паузы он ответил:
– Обычно.
– Ты… разве ты не имел в виду «всегда»?
– Нет. Я имею в виду «обычно».
Нора вжалась спиной в стену, чувствуя, как грудь вот-вот разорвется. Она всегда знала, что он совершал вещи, о которых, возможно, навсегда придется умолчать. Но она никак не ожидала, что их масштабы окажутся равны уничтожению миров.
– Ты не знала, что я делать. И каким меня создали. – Он говорил так тихо, что она едва могла его расслышать. – Возможно, тебе стоит знать и это тоже – обо всех тех вещах, что я сотворил. Жалею ли я… об этом.
Нога Норы начала нервно подергиваться. Она хлопнула ладонью по колену, заставляя его остановиться.
Свечение в его глазах дрогнуло. На ресницах скопилась тонкая синяя линия слез. Если она осудит его сейчас, те трещины, что он только что обнажил перед ней, расколют его вдребезги. Она чувствовала это так же отчетливо, как бешеное биение собственного сердца в груди. Это будет равносильно тому, словно всё, что он сам о себе подозревал, всегда было правдой, подтвержденной его чувством, что она не одобряет ни его самого, ни то, что он сделал.
Она не будет его бояться.
– Мне всё равно, жалеешь ты об этом или нет, – сказала она. Надеясь, что он помнит их сигнал, она поймала выбившуюся прядь волос и прикоснулась ею к своим губам. – Нам вообще не обязательно об этом говорить. Я никогда не сражалась так, как ты, но если ты хочешь рассказать мне – можешь. Я думаю, тебя заставили…
– Всегда, – прошипел он. – Это всегда делается силой.
На звук этого признания – резкого и обжигающего – их головы одновременно метнулись к другой стороне командного отсека, где сидел Торрен.
Торрен всё так же сидел к ним спиной. Его голова покачивалась из стороны в сторону. Из ушей торчали два маленьких провода. Он постучал себя по голове, и музыка, которую он слушал, заиграла громче. Над ним мигал еще один сенсор.
Когда она снова посмотрела на Айрика, он стоял непоколебимо, но его глаза потускнели, выдавая усталость. Не только от нехватки сна прошлой ночью, подумала она, но, возможно, и от всей его жизни.
– Ты видеть нашу медицину – как она умеет исцелять. В мире, к которому я принадлежать, есть еще очень много того, что способно творить добро. И большинство этого желает. Даже если не всё используется как надо. – Его голос стал еще тише. – Но не мне решать, что делает мое тело. Мое тело… мой разум – они несут на себе этот дурной груз, и всё, что я могу делать – это надеяться. Надеяться, что то, что я делаю, поможет. Даже если мне от этого больно. И… – Он осекся, его кадык дернулся, когда он сглотнул, вынося всю ту боль, что когда-то была скрыта, а теперь кровоточила на поверхности.
Она подавила в себе желание отвернуться, мечтая вернуться на пару мгновений назад и не расспрашивать его о том, что он сделал. Потому что она не могла обнять его или сказать, что, что бы он ни говорил, она не верит, что он стал бы таким человеком, сложись всё иначе.
Он склонился над ней, заслонив собой мигающий свет сенсора. Ее кожа загорелась от исходящего от него жара, как если бы она стояла слишком близко к открытому огню.
– Я не жалею об этом, – произнес он с усталой силой. – Даже когда я быть маленьким, когда боялся умереть, я не сожалел о том, что они заставляли меня делать. А сейчас я никогда не пожалею ни о чем, что совершил – потому что это привело меня сюда, и я… нашел тебя. – Его взгляд скользнул к ее губам, а затем и вовсе отвернулся от нее. – Теперь я понимать, на что я надеялся всю свою жизнь.
Не в силах сдержать себя, она потянулась к нему.
Но прежде чем она успела коснуться его, он резко ушел. Огонек сенсора снова уставился на нее, мягко мигая. Прижимая к груди столетнюю инструкцию, Нора слушала, как он сел рядом с Торреном и начал торопливо говорить на их родном языке, состоящем из обрывистых слогов и длинных гласных.
Даже когда я был маленьким, когда боялся умереть, я не сожалел о том, что они заставляли меня делать.
Эти слова не были ошибкой. Она тихо сидела в своем отведенном углу, стиснув руки на коленях, поглощенная эмоциями, с которыми не позволяла себе столкнуться.
Еще одно осознание рухнуло на нее, как валун с неба. В ее воображении пронеслись грядущие дни, недели, месяцы, а может, и годы. Вот как это будет. Она – где-то на задворках жизни Айрика, в одиночестве ждущая его. Лучшее, на что она могла надеяться, – это на толику добра Вейнари, о котором говорил Айрик, и на то, что ей позволят оставить Лаки.
Но вероятность этого была ничтожна. Насколько хорошим мог быть мир, который использовал детей для участия в войнах? Уж точно не таким, чтобы его заботило, сохранит ли она своего питомца.
Она вытерла глаза, глядя на лицо пожилой женщины на обложке книжки, с гордостью держащей тарелку с приготовленной в микроволновке курицей и овощами.
Айрик смотрел на нее так, словно она была животворящим солнцем. А она за всю свою жизнь никогда ни для кого не была ничем хорошим. И пусть ее будущее обернется адом, она пойдет куда угодно, если это означает, что они останутся в одном мире.
Она достала белый «шоколадный» батончик и откусила кусочек. На вкус он напоминал помидоры. И хотя он ей не понравился, и ей казалось, что ее сейчас стошнит, она всё равно попыталась его съесть, потому что ей дал его Айрик. Ее нога снова начала подергиваться по мере того, как мысли погружались всё глубже. Обратно на Землю. К Джо, «Абеоне», ее матери. На этот раз она не стала себя останавливать.
Совершенно потерянная, всё, что она могла делать, эх – это перечитывать одну и ту же дурацкую строчку из инструкции снова и снова: «Готовка в микроволновке означает, что вам придется меньше убираться!»
Глава 62
НОРА
– Просыпайся, – произнес мягкий голос, вырывая ее из сна.
Нора резко выпрямилась. Она уснула за столом в углу командного отсека.
– Спокойно, – сказал Айрик рядом с ней. Его глаза потускнели еще сильнее, а тени под ними залегли глубже.
– Прости. – Она вытерла лицо. – Я не хотела уснуть.
– Мне нравится, когда ты спать рядом со мной. – Айрик дал ей место, чтобы она могла встать, а затем повел на камбуз. Это была еще одна металлическая комната, чуть больше остальных, с черной машиной, встроенной в одну из стен. Вдоль другой стены тянулся выступ, служивший столом, а рядом с ним в ряд стояли жесткие табуреты без спинок. Никаких картин. Никаких плакатов. Ни намека на цвет или уют.
Торрен сидел на табурете в дальнем конце, его длинные волосы были собраны сзади. Он выдавливал коричневую питательную пасту прямо себе в рот, а затем швырял пустой пакет в стопку таких же на выступе перед собой. Он одарил их быстрой улыбкой, после чего разорвал новый пакет и повторил весь процесс заново.
Комната была настолько мала, что в ней не оказалось сферы наблюдения, хотя та, что висела в коридоре, похоже, могла охватить часть происходящего внутри.
– В этом углу она нас не видит, – сказал Айрик, наклоняясь и позволяя ей опереться на себя, чтобы забраться на один из табуретов. Ее ноги болтались по меньшей мере в паре футов от пола.
Он принес ей миску с зеленым бульоном, на поверхности которого плавали белые кусочки.
– Лучшее, что смог найти, – сказал он, поворачиваясь спиной к стене так, чтобы его тело заслоняло ее от Торрена.
Его рука задержалась на краю ее миски. Он посмотрел наверх, на сенсор в коридоре. Когда он наклонился ниже, настороженность на его лице заставила внутренности Норы сжаться в тугой комок.
– Дотронься до меня, – прошептал он; это была мольба, замаскированная под приказ.
На его коже блестела испарина.
Она подняла мизинец и приложила его к его указательному пальцу, стараясь, чтобы остальное тело оставалось абсолютно неподвижным.
– Нора, – простонал он, полный боли и отчаяния. Он закрыл глаза, обвивая своим пальцем ее мизинец. Тоска хлынула через эту крошечную точку соприкосновения; жар его кожи ощущался как пылающая звезда, проталкиваемая сквозь игольное ушко.
В коридоре раздались тяжелые шаги.
Айрик с разочарованным стоном отстранился, оставив Нору в лихорадке и на грани слез. Она снова повернулась к миске с одинаковыми кубиками. Чем бы они ни были, должно быть, Айрик сам нарезал их для нее. Используя руки, она стала запихивать их себе в рот. Если это всё, что она могла от него получить, она примет это.
Давясь соленым бульоном, она затаила дыхание, услышав, как Ксалликс вошел в комнату, замер на одну ужасно долгую секунду, а затем направился к устройству в стене. Она сидела к нему спиной, но слышала, как он нажал кнопку на черном ящике, а затем вздохнул, прислоняясь к стене, и его текстурированная кожа скрежетнула по металлу. Всё, что она видела, – это краешек одного черного ботинка, которым он постукивал в ожидании.
Он что-то произнес, растягивая слова так, что даже Нора поняла: они звучат преувеличенно медленно, словно он обращался к кому-то с отсталым умом. Айрик никак не отреагировал, но она заметила, как у него начал дергаться палец. В углу Торрен фыркнул и рассмеялся.
Сделав четыре долгих, размеренных вдоха, Айрик сказал ей:
– Уходи.
Дважды ей повторять не пришлось.
