Текст книги "Дикорожденный (ЛП)"
Автор книги: Перри Торани
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 40 страниц)
Он тоже всё это чувствовал. Этот огонь на щеках. Покалывание глубоко в груди. И жар, спускающийся гораздо, гораздо ниже, – заставляющий его хотеть произнести ее имя снова, словно само его звучание было сладким на вкус.
– Ладно, дважды просить не придется. – Она подняла лицо, чтобы посмотреть на него. – «Блядь» – это то, что я люблю называть словесной приправой. Я использую его, чтобы подчеркнуть…
– Медленно, – напомнил ей Айрик.
– Да, извини. – Она сделала вдох, прежде чем начать снова. – Это одно из моих любимых слов, но, как я уже сказала, оно не считается вежливым, поэтому не используй его в формальной или даже полуформальной обстановке.
– Я никогда не использовать ни в какой человеческой обстановке. Никогда.
Что-то мелькнуло в ее глазах – радость пополам с печалью. Казалось, она не могла отделить одно от другого.
– Это существительное, – продолжила она. – Или глагол, или прилагательное – возможности безграничны. Ты можешь использовать его, чтобы подчеркнуть гнев или замешательство. Иногда радостное возбуждение. Или… – Она прикоснулась к губе; то, что она собиралась сказать, вертелось у нее на языке.
Он снова дернул ее за волосы.
– Что еще оно мочь значить?
– Ну… я полагаю, ты также можешь использовать его в значении секса. Спаривания. Ну, знаешь… трахаться.
Айрик резко втянул воздух, теперь понимая значение слова.
– Ты иметь в виду… размножение?
– Ну да… размножение – еще одно слово для этого.
Сдерживая стон, он слегка отвернулся от нее, чтобы скрыть твердеющий член. Любые прежние попытки разделить в голове понятия еды, Норы и размножения испарились от одного-единственного слова.
– Оно мочь значить все эти вещи? Одновременно? – Он почему-то продолжал говорить – зачем? – Волшебное… ебаное слово.
Рука Норы взлетела ко рту, когда она разразилась смехом – глубоким, искренним смехом, свободным от той боли, которую он видел в ней раньше.
– Твой акцент – это просто невероятно. Пожалуйста, скажи это еще раз.
Без колебаний:
– Ебаный. Блядь. Пиздец.
– Спасибо, – сказала она, и на ее ресницах заблестели слезы. Хотя луна и не пробивалась сквозь облака, ее глаза ярко сияли.
Айрик моргнул. Хоть он и не был религиозным человеком, на мгновение ему показалось, что он уловил проблеск божественного в ее неожиданной радости. Другая женщина – возможно, та, которой ей суждено было быть, – скрывалась под этой золотистой кожей, темными волосами и грустными глазами. Если он не будет осторожен, этот ее свет пронзит его насквозь, позволит ей обойти его защиту и обвить его сердце. Невозможно предсказать, какой фатальный урон она нанесет, если подпустить ее так близко. Но хуже всего было то, что какая-то жалкая его часть хотела это узнать.
– Пожалуйста… – сказал он, не в силах до конца противостоять искушению и не в силах бороться с потребностью тела быть рядом с ней. – Я мастерски овладеть словом «блядь»?
– Я бы так и сказала. Твой английский превосходен – для человека, который никогда не встречал людей. – Она подняла руку, прикрывая зевок.
Айрик не смог сдержать смешка, отчего в горле защекотали непривычные вибрации. Он встал и протянул ей руку.
– Время вставать. Тебе пора идти блядь спать.
– А ты хорош, – сказала она, беря его за руку. – Может, немного агрессивно в использовании. Но над этим мы можем поработать.
Он проводил ее до двери своей каюты, наблюдая, как она идет к его кровати.
– Спокойной ночи, Айрик, – сказала она, садясь на нее.
Чувствуя, как внутри разгорается жар, он позволил себе на мгновение запечатлеть ее в памяти. Среди своих немногочисленных вещей; зная, что ее запах задержится здесь надолго после того, как она уйдет.
Она нервно улыбнулась.
– Хочешь вернуть свою кровать?
– Нет, – сказал он. – Я хотеть тебя в ней. Спокойной ночи, Нора.
Глава 22
АЙРИК
Было почти утро, когда корабль обесточило, и вместе с этим он потерял способность очищать воду. Корабль словно заплакал, трижды глухо стукнув в тщетной попытке вытянуть энергию из энергетических ядер. Но выходящие из строя реакторы, убитые возрастом и отсутствием обслуживания в течение тех двух дней, что Айрик был занят Норой, больше ничего не могли дать в своем перегретом состоянии.
Облегчение нахлынуло на него, когда он обнаружил, что она всё еще спит под простынями, не подозревая о постигшей их участи.
Он взял ее сухую одежду и опустился рядом с ней на колени. Она отвернулась от него, и конец ее косы был единственным, что он мог видеть поверх одеяла.
Позволив себе маленькое удовольствие понаблюдать за ней, он замедлил дыхание, чтобы подстроиться под ее.
Спустя мгновение просто смотреть стало недостаточно. Вейнари не могли его видеть. И даже если бы все шестеро из Оурекса находились с ним в одной комнате, это не смогло бы остановить то, что он собирался сделать дальше.
Как завороженный, он поднес ее волосы к себе. Может быть, если он позволит себе эту маленькую слабость, то более сводящие с ума, навязчивые мысли умрут. Он прикасался к ней раньше – лишь мимолетное любопытство. И это было не более чем то же самое.
Ее волосы были гораздо гуще, чем у него, с волнами, которые выбивались из плетения. Поднеся кончик косы к носу, он закрыл глаза и вдохнул. Она ошеломила его. Цветочный. Сладкий. С женственной сутью, которая взывала к его крови.
О да… она будет преследовать его до конца жизни. Но разве это хуже, чем сожалеть о том, что он так и не узнал эту ее часть? Осторожно он положил ее косу обратно.
– Нора, – позвал он. Тихо, чтобы не напугать. – Время просыпаться.
Она повернулась к нему, но всё еще крепко спала.
– Нора, – повторил он, убирая волосы с ее глаз – разумеется, только чтобы разбудить ее.
Она всё еще спала.
Им нужно было скоро уходить, чтобы до наступления ночи добраться до укрытия у реки или до отметки «сельскохозяйственные исследования» на его навигационных картах.
Одним быстрым движением Айрик сдернул с нее одеяло, думая, что это ее разбудит.
Ее рубашка задралась, обнажая изгибы бедер и мягкую выпуклость живота. На ней были невероятно короткие розовые шортики с принтом в виде улыбающихся желтых рожиц. Маленькая розовая ленточка, скрученная петельками, покоилась на резинке чуть ниже пупка.
Горячая волна желания захлестнула его. Перехватив дыхание, он оказался погребен под первобытной энергией, которую никогда бы не позволил себе испытать, будь у него предупреждение или выбор. Это чувство было настолько подавляющим, что Айрик набросил на нее одеяло обратно, словно обнажил смертоносное животное. Он отвернулся, сжимая руки в кулаки.
Как он должен продолжать в том же духе? Путешествовать с ней? Быть вынужденным нести ее, чувствовать это тело, прижатое к его собственному?
Он поправил штаны и стал думать обо всем, что ненавидел, чтобы заставить член перестать реагировать. Мусор на охраняемых территориях. Громкие голоса, когда хватило бы и тихого. Гуршт – иралианское слово, означающее «близко».
Его разум контролировал тело, а не наоборот. Он был моразиром. Поднимающимся по служебной лестнице и выживающим – несмотря на дикое происхождение – в поте лица своего и тяжелым трудом своего интеллекта. Он был неприкосновенным. Неплененным. Непокоренным. Неубиваемым. И, что самое главное, неклейменым.
Она была помехой. Это был не первый раз, когда он видел женское тело – он видел их в обязательных инструкциях по размножению, которые заставляли смотреть всех граждан Вейнари после внесения в систему подбора пар. Он переживет это. Он не был рабом этого маленького человека, которая должна была быть мертва, выполни он свой долг правильно. Он не мог потеряться в ее больших карих глазах, которые выглядели так, словно вмещали в себя вечность.
Он засунул образ идеального – запретного – тела Норы в выложенную шелком шкатулку в своем разуме, где сможет разобраться с ним позже. Кровь разошлась по остальному телу. И что самое важное – она достигла мозга, и он снова смог нормально соображать.
Металлический отблеск под столом привлек его внимание. Ожерелье Норы, которое она сорвала в гневе. Сам не зная почему, он сунул его в карман, рядом с нейронным чипом, который программировал языковой модуль его прародителя, не в силах игнорировать раздражающую надежду на то, что однажды он сможет его починить.
Айрик вернулся к ней: с абсолютной сталью в решимости и льдом в крови. Он глубоко вздохнул и почти крикнул:
– Нора!
Она резко села, запутавшись в простынях. Она моргнула несколько раз, а затем в панике потерла глаза.
– Я ничего не вижу!
– Ты окей. – Он положил свою руку на ее, позволяя ей ухватиться. – Нет энергии, поэтому нет света. Время идти.
Выведя ее наружу, где она могла видеть, он сунул ей в руки ее собственную одежду.
– Я почистить. Одевайся.
Нора посмотрела на него, потом на одежду.
– Ты их для меня постирал?
– Да, – сказал он, снова пораженный ее благодарностью.
Она поспешила под корабль, за трап, чтобы переодеться в уединении.
Лес казался безобидным, а его глубина – бесконечной. Судя по навигационным картам в его кармане, город Буриджи находился примерно в дне пути вглубь материка, если бы он шел один. Три или четыре дня с ней, прихрамывающей рядом или едущей на его спине. Пять или шесть, если ему придется останавливаться, чтобы держаться от нее на расстоянии. Что, учитывая увиденное им под ее одеждой, несомненно, ему понадобится.
Раздался душераздирающий крик.
В то же мгновение он оказался рядом с Норой, с уже выхваченным и заряженным пистолетом.
– Меня что-то лизнуло! – Она схватила его за руку, затем опомнилась и отпустила. – Оно юркнуло туда, – сказала она, указывая на то место, куда задвигался трап корабля.
Он оглядел ее с ног до головы. Она уже оделась и была в тапочках. Его губа дрогнула.
– Что туда пойти?
– Я… я не знаю, что это было, но когда я закричала, оно протиснулось в эту дыру. Смотри – хвост!
Синий мех дико метался из стороны в сторону, торча из щели, где должен был прятаться трап корабля. Что-то зашуршало внутри внешней обшивки.
Айрик схватил мех, с силой дернув на себя. Раздались два тонких вскрика – один от существа, а другой от Норы. Крепко держа хвост, он сделал еще один резкий рывок.
– Не делай ему больно! – крикнула Нора.
Он посмотрел на нее, всё еще сжимая бьющийся хвост.
– В смысле… оно было вроде как милым.
– Милым?
Пока он был сосредоточен на Норе, что-то мокрое и холодное ткнулось носом ему в руку. Он медленно повернулся, раздраженный тем, что снова позволил себе отвлечься.
Пара огромных зеленых глаз уставилась на него из облака сине-фиолетового меха.
Айрик ахнул. Уши. Здесь, на Эд'уне. Существо, созданное быть компаньоном для разумных видов, на планете, где их больше не осталось.
Оно моргнуло несколько раз, а затем издало слабую трель.
– Кто это? – спросила Нора, делая шаг вперед.
– Стой там, – приказал Айрик. – Я не знать, безопасно ли это.
Он повернулся обратно к уши.
– Армо, – сказал он, приказывая ему быть спокойным. Сколько раз он произносил это слово своему собственному уши целую жизнь назад? В горле защипало.
Уши издал панический лай.
– Армо, уши-ти, – снова произнес Айрик. Спокойно, маленький друг. Он потянул его за длинный хвост с уверенным нажимом, давая понять, что не даст ему потеряться в брюхе корабля.
С осторожностью животного, которое предавали слишком часто, оно оскалило зубы, дрожа.
– Балья и я, – сказал он. – Иди ко мне.
Оно издало еще одну трель, похожую на вздох. Медленно попятилось вперед. Когда оно подобралось достаточно близко, он схватил его за шкирку, вытаскивая наружу извивающуюся меховую массу.
– Это что – лиса? – спросила Нора, подходя слишком близко.
Айрик зарычал, отступая.
– Я сказать тебе стоять.
И она, и уши замерли. Он перевел взгляд с одного на другого. Почему зверек послушался английского слова?
– Уши. – Он приподнял его, чтобы Нора могла видеть. Его опаленный, переливающийся мех свалялся в комья. – Я думать, он хотел спрятаться от дождя. Подойди посмотреть, медленно. Я не позволить ему сделать тебе больно.
Она неуверенно протянула руку, прежде чем обернуться к Айрику.
– Можно?
– Будет окей. – Он опустился на колени на землю, и Нора последовала его примеру. Кажется, ее лодыжке стало немного лучше.
Из груди уши донесся тихий вибрирующий звук, его глаза с вертикальными зрачками настороженно бегали между ними обоими. Нора позволила своему пальцу зависнуть прямо перед мордочкой уши, давая ему самому решить, прикасаться ли к ней. После паузы он ткнулся в нее носом, широко раскрыв глаза с обнадеживающим подозрением.
– Разве ты не самый милый? – нежно сказала она, щекоча его под подбородком.
Зрачки уши расширились, превратившись в большие черные круги, и он издал утвердительный лай. Он вывернулся из хватки Айрика и запрыгнул к Норе на колени, едва не сбив ее с ног.
– Осторожно! – Айрик поймал его за шкирку, оттаскивая назад.
– Всё окей, – сказала Нора, похлопав его по руке. – Отпусти его.
Подавив еще один рык, Айрик сделал, как она просила.
Она погладила его по шее, и уши в ответ ткнулся ей в грудь.
– Уши, – рассмеялась она, теперь гладя существо более уверенно.
Айрик смотрел, чувствуя покалывание в груди, как уши перевернулся, подставляя живот и трогая ее руку лапой. Нет. У тебя нет на это времени, подумал он, узнавая этот жест и зная, к чему он приведет. Прежде чем он успел оторвать уши от Норы, она прижала его к груди.
Зрачки уши расширились, затем снова сузились, изучая Нору, прежде чем бросить на него беглый взгляд. Его хвост крепко обвился вокруг ее талии.
Он запечатлелся – его предназначение было исполнено.
– Прости, что я закричала, – проворковала Нора. – Должно быть, я тебя напугала. Мой первый опыт с животными здесь был не самым приятным, так что ты уж извини меня.
Ее палец зацепился за что-то на его шее. Когда она раздвинула мех, она замерла: там оказался ошейник.
Блядь, подумал Айрик – человеческое слово как нельзя лучше подходило к тому, что сейчас разворачивалось.
– Хватит. – Он поднял уши с коленей Норы, но тот вцепился когтями в ее штаны и протестующе завизжал.
– Хочешь остаться со мной? – Дерзким движением она оттолкнула руку Айрика. Он так и остался стоять с вытянутой рукой, пока уши одаривал его самодовольным взглядом.
Она осмотрела потертый ошейник, части которого держались на честном слове.
– Как долго эта планета заброшена?
Он налил воду в углубление в земле и положил рядом две порции питательного геля.
– Нора, время идти. Мы уже растратить солнца.
– Ты уверен, что эта планета заброшена? Здесь явно есть кто-то еще. Этот малыш принадлежит…
– Здесь никого нет. Не было очень долгое время.
Нора прижимала уши к груди, хотя половина его туловища свешивалась – он был слишком велик, чтобы уместиться у нее на коленях. Он замурлыкал громче.
– Скажи прощай.
– Как долго это место заброшено? – твердо спросила она.
У него дернулась челюсть.
– С того года, как я родиться.
– Ты уверен? – Она погладила уши по голове, нахмурившись. – Сколько они живут?
– Я уверен. Они сделаны быть друзьями на всю жизнь и имеют те же годы, что и человек. – Его кулак сжался на рукояти меча. – Я знать, потому что у меня был один, когда я был маленький.
Дыхание Норы перехватило.
– Значит, они живут долго. – Она опустила взгляд, побледнев. – А это означает, что этот…
– Был здесь с тех пор, – закончил он за нее.
Он увидел тот самый момент, когда трагические кусочки жизни уши сложились в голове Норы воедино.
– Он был совсем один всё это время?
Айрик пытался подобрать слова, чтобы остановить ее слезы, чтобы облегчить собственную боль от того, что ему приходится их видеть.
– Да. Но не забывай, что он выжил. Он должен быть умным.
Она покачала головой, баюкая уши, ее пальцы перебирали его длинный мех.
– Но… ты хочешь сказать, что у него была семья, которая любила его настолько, что надела ему ошейник? Семья, для которой он был создан, а потом… – Ее голос сорвался, когда слезы хлынули в полную силу.
– Здесь не было семей. Только люди, которые изучать планету и… другие вещи. Может быть, он принадлежать только одному человеку.
– Но его когда-то любили – даже если только один человек, – настаивала она. В ее тоне была не только печаль, но и гнев. – Забыли? Никого вокруг и никакого объяснения, что он сделал не так? И он… И он…
Вся усталость и горе Норы за последние несколько дней вырвались наружу в рыданиях, которые рвали Айрику сердце.
В тысячный раз он задался вопросом, уж не сговорились ли сверхъестественные силы, чтобы помучить его.
Она плакала с отчетливым блеском в глазах, со слишком ярким взглядом, словно оплакивала воспоминания. Айрик не знал, говорила ли она об уши, о себе самой, или же каким-то образом заглянула в его сердце, и теперь плакала о нем.
Он погладил уши от уха до хвоста – отработанное движение, которое он проделывал сотни, если не тысячи раз в прошлой жизни.
– Нам нужно уходить, Нора. Я знать, что в твоем разуме. И я говорю нет.
Уши оживился, словно понял ту участь, которую для него только что определил Айрик. Он вплел свой длинный, ловкий хвост в ее волосы, словно говоря, что теперь они слишком связаны, чтобы его можно было оставить.
– Не думаю, что ему нравится этот ответ, – Нора выпрямилась. – Пожалуйста… если он создан быть питомцем, значит, все эти годы он был несчастен. Он может пойти с нами. Думаю, он будет хорошим мальчиком.
– Он выжил, и он выглядит хорошо и всё еще молод. Он будет продолжать, как раньше.
– Но… ты сказал, что он создан быть другом, а мне кажется, теперь он мой друг. Видишь? – Она подняла руки, чтобы показать, как уши прижался к ее боку, обвиваясь вокруг ее тела. – Нас нельзя разлучать.
– Он твой друг? Уже?
– Да. Точно так же, как и ты – уже мой друг. – Она одарила его улыбкой, за которой он мог бы шагнуть с обрыва.
Стыд просверлил его насквозь от этого невинного заявления. Если бы она только знала, что он о ней думает. Насколько неподходящим было это слово для того, кем она становилась для него.
– Я… твой друг? – спросил он внезапно охрипшим голосом. Разве друзья хотят выискивать каждую точку пульса на твоем теле, высасывая их, пока ты не превратишься в извивающийся комок? Разве друзья хотят прослеживать каждую вену, видимую под твоей пугающе тонкой кожей, пока ни одна часть тебя не останется неисследованной? Разве друзья хотят заполнить тебя настолько полно, что любое слово на любом языке потеряет смысл, и ты даже не сможешь произнести это самое слово «друг»?
Он стиснул зубы и отвернулся, не дожидаясь ее ответа. Блядь. Это будут худшие дни в его жизни.
– Пожалуйста, не заставляй меня бросать его здесь, – услышал он ее слова.
– Ты едва мочь ходить, – сказал он, проглотив густой ком чего-то в горле. – Ты давать мне лишнюю жизнь нести.
Он посмотрел на уши, хвост которого теперь обвился вокруг его лодыжки.
Моразир никогда не сможет быть другом.
Он повернулся, не помогая ей встать и игнорируя сбитый с толку звук, который она издала.
– Я не иметь – или не нуждаться – в друге. – Он одарил и существо, и ее саму многозначительным взглядом. – И тем более двоих.
Глава 23
АЙРИК
Айрик оттянул тугой воротник рубашки в жалкой попытке охладиться. Лучи солнц пробивались сквозь кроны деревьев, пока они шли к Буриджи вдоль технической тропы реки, которая, если не считать редких корней на поверхности, поддерживалась в чистоте автоматами.
– Тебе тоже жарко? – щеки Норы болезненно раскраснелись, а по вискам скатывались капельки пота.
Во рту пересохло.
– Нет. – На мимолетное мгновение он подумал о том, чтобы утопиться в реке и прекратить чувствовать всё это – жар от солнца и от… нее.
Уши отреагировал на ложь стрекотанием, прищурив глаза на Айрика. Он семенил рядом с Норой, обвив хвостом ее руку для поддержки. Это была необычная особь – слишком крупная, слишком яркая и слишком раздражающая. Уши должны были быть портативными и покладистыми, маленьким утешением во вселенной, которая редко его предоставляла. Но спина этого экземпляра доходила Норе до колен, и у него была странная, интимная манера смотреть на них двоих, которая выбивала Айрика из колеи.
Глаза Норы были не там, где должны были быть – не перед собой, а на нем. Она споткнулась.
Прежде чем Айрик успел ее поймать, уши выпрямил хвост, а затем прыгнул перед ней, чтобы остановить падение. Она устояла на ногах, поморщившись, когда левая нога приняла на себя вес. Но затем она откинула влажные волосы со лба и улыбнулась.
– Чуть не погибла, но со мной хороший мальчик. – Она рассмеялась, и уши ответил ей трелью, явно довольный собой. – Разве нам не повезло, что он нас нашел?
Кончик хвоста уши скользнул между пальцами Норы, там, где могли бы быть пальцы Айрика, если бы уши остался диким.
Он снова зашагал вперед, больше не удостаивая их взглядом, в ужасе от того, как что-то жгучее скрутилось у него в животе.
– Да, я такой… удачливый.
– У меня есть идея! – Нора остановилась, заставив Айрика снова обернуться. Затем она забрала улыбку, предназначавшуюся Айрику, и адресовала ее уши. – Мы должны назвать его Лаки! Что скажешь?
Уши закружился вокруг нее в приступе блаженства, издавая короткие лайки. Он что, давал свое… одобрение?
– Как хочешь, – сказал Айрик, хотя имя показалось ему поразительно ироничным, ведь ничто из того, что с ними произошло, не намекало ни на какую удачу. Он не удивится, если полоса везения уши закончится на них. Он отвернулся и пошел дальше. – Продолжай идти.
Они шли. Минуты или часы – это не имело значения, потому что прошло уже слишком много времени. Почему спасательная команда так и не прибыла? Почему человек дышит так тяжело? Почему этот звук распаляет Айрика сильнее, чем солнца, которые тянутся сквозь световые годы космоса, чтобы атаковать его лично?
– Он напоминает мне питомца, который у меня когда-то был, – сказала Нора. – Кота. Его звали Вонючка.
Айрик мог бы покончить с этим прямо сейчас. Просто игнорировать ее. Дать понять, что ему плевать на ее жизнь или ее мир.
– Вонючка? – спросил он.
– Ага, мой хороший рыжий мальчик. – Ее голос дрогнул от эмоций, заставив его замедлить шаг. – Мне пришлось оставить его в приюте, потому что мама не смогла его забрать… – Она вытерла лицо, а затем повернулась к уши. – Неважно – не буду утомлять тебя подробностями о Земле… Если только ты сам не хочешь знать, конечно. – Ее нервный смех прозвучал как вопрос.
В горле что-то сжалось. Слова. Те, которые не нужно было произносить. Земля здесь не имела значения – ни для него, ни для нее. Вскоре она станет такой же далекой в памяти, как и в космосе.
Он взглянул на нее, задаваясь вопросом, слышит ли она, как колотится его сердце.
– Расскажи мне о Земле, Нора.
Ее щеки мгновенно вспыхнули.
– Окей, – сказала она, а затем рассказала ему о своей жизни.
О Вонючке, коте-тиране, который когда-то жил в ее доме, появившись на пороге и требуя еды и воды. О Джо, который посадил ее в челнок, чтобы отправить в безопасное место подальше от ужасающего события, которое она пока не могла полностью объяснить, но которое походило на нападение жнецов на гражданское судно. Джо был братом ее отца – она называла эту родственную связь «дядя», – и он был его идентичным клоном.
Айрик переспросил дважды: как люди уже смогли усовершенствовать клонирование? Даже Вейнари, со всеми их технологиями, не освоили его в совершенстве.
Она посмотрела на него с замешательством и спросила, знает ли он, как происходит размножение. А он, явно всё еще потрясенный последствиями крушения несколько дней назад, задумался: а не стоит ли показать ей, как, в его понимании, это происходит?
Образ маленькой розовой петельки на ее нижнем белье затуманил его зрение, едва не сварив его заживо от одной только мысли.
Она для тебя под запретом.
И уязвима. И напугана. С ранами гораздо более глубокими, чем он мог увидеть. Любой ее интерес к нему будет продиктован ее зависимостью от него и незнанием того, что такое моразир. Довольно скоро она узнает, как много утешения он не сможет ей дать.
Подавив свои темные желания, он смотрел только вперед, пока они шли, впитывая каждую деталь, которой она делилась о своей жизни. Считалось, что у людей более тесные связи со своим потомством – социальный изъян, приводивший к войнам и голоду.
Но, возможно, это понимание было ошибочным. Вот перед ним человек, который не упоминал о близких связях с родителями, братьями, сестрами или родственниками, за исключением дяди. Если бы не он – где ее родители? – она была бы почти такой же одинокой, как он сам.
– Все инопланетяне похожи на тебя? – спросила Нора, вырывая Айрика из мыслей.
– Я не инопланетянин, – сказал он. – Мой вид – ти'роси. А ты – человек.
– Ти'роси. – Она одарила его задумчивой улыбкой. – Айрик – ти'роси.
Его щеки загорелись, когда она произнесла его имя.
– Айрик – ти'роси, – повторила она для уши, повторяя слова так же, как делал бы он сам, когда они были для него новыми.
Не в силах справиться с ней, со своим собственным именем на ее губах и с обжигающим жаром, который наверняка убьет его, он схватил подол своей рубашки и с силой потянул вверх. С болезненным треском на спине ткань разорвалась, оставив в его руке лишь лохмотья.
Нора ахнула, ее глаза приковались к его груди.
Он посмотрел вниз на собственное тело, словно забыл о его существовании.
– П-прости, – пробормотала она, быстро отворачиваясь, вся пылающая и розовая.
Он смотрел, как она идет впереди, жестоко уязвленный потерей ее внимания. Неужели он и вправду был единственным, кого поразило это… любопытство?
Лаки издал тихий звук, и внимание Норы внезапно вернулось к нему.
Она пробормотала Лаки несколько слов, так тихо, что Айрик не смог их расслышать.
Ревность – совершенно неуместная – пронзила его, когда он осознал, что слова предназначались не ему. Он свирепо уставился на ужасного маленького зверя, идущего рядом с Норой, который так легко завоевывал ее привязанность и слова.
Он сунул рубашку в сумку, затем догнал их и пошел по другую сторону от Норы. Его мысли путались; не желая больше говорить об уши и желая вернуть ее внимание, он внезапно сказал:
– Я хотеть больше слов от тебя. – Он ткнул пальцем в сторону деревьев. – Как ты называешь это?
Нора перевела взгляд с него на кроны.
– Эм… ты знаешь, что это такое. Ты уже десятки раз произносил слово «дерево». – Она нахмурилась. – Ты в порядке? Я сказала что-то не так?
– Нет – я хотеть, чтобы ты больше говорить.
Она часто заморгала.
– Правда?
– Я хотеть больше слов от тебя. Чтобы улучшить мой английский.
Она усмехнулась.
– Хочешь, чтобы я стала твоей учительницей?
Образ того, как она читает ему человеческую книгу из хранилища Джортага, пока он лежит у ее ног, вспыхнул в его разуме.
Неприкосновенный. Неплененный. Непокоренный. У моразиров нет учителей. Они только разрушают. Ты даже в хранилище попасть не можешь.
– Ты не будешь хорошим учителем – ты говорить слишком быстро и использовать блядь слишком много.
– Тогда я не знаю, зачем ты спросил. – Она надула губки. – Может, тебе нужен гребаный словарь?
– Нет. Что мне нужно, это ты.
Если бы Уллиэль поразил его прямо сейчас, разбив на миллионы осколков, это было бы предпочтительнее, чем позволять Айрику продолжать болтать.
Нора провела пальцем по губе, ее глаза загорелись. Она наклонилась, Лаки пригнулся вместе с ней, а затем подняла небольшой камень.
– Это камень. Серый камень – его цвет как твоя кожа.
– Камень. – Он уже знал это слово, но жар, видимо, всё еще сводил его с ума, потому что затем он сказал: – Еще.
– Он размером с яйцо. Ты знаешь, что такое яйцо? Которое от курицы? – Она согнула руки в локтях и захлопала ими, как крыльями.
Он вонзил клыки в губу, подавляя смех.
Так же резко, как и начала свой танец, она замерла.
– Прости… это было странно. Конечно, ты не знаешь, кто такая курица.
– Вид птицы, – сказал он, подстраиваясь под ее шаг. Его желание быть рядом с ней было таким же неестественным для него, как и ее медленный темп.
– В-верно. – Она изучающе посмотрела на него. – Как ты выучил английский? Кто научил тебя так хорошо?
– Книги. Записи людей, говорящих. Движущиеся картинки. Иногда там был старый мужчина, который говорить с земными животными. У него были белые волосы. Немного как у меня. – Айрик провел руками по волосам, чувствуя себя совершенно по-идиотски от того, что его язык так развязался.
Нора улыбнулась, склонив голову набок.
– Ты смотрел документальные фильмы о природе?
Должно быть, он сказал что-то правильное.
– Да. Старый мужчина, но он не говорить как ты. Его слова звучать по-другому.
– Потому что у него был британский акцент. – Она приподняла бровь, и медленная улыбка расползлась по ее лицу. – Я, блядь, поверить не могу: Айрик – Разрушитель Планет выучил английский по передачам Дэвида Аттенборо. – Она остановилась, чтобы перешагнуть через изогнутый корень. – Я тоже его смотрю – то есть, смотрела.
Когда он вернется на Воракон, он взломает хранилище, лишь бы она могла получить эти записи.
– Если хочешь, я дать его тебе смотреть, потому что… – Он обвел рукой всё вокруг, понимая, что это всё равно недостаточно широкий жест для всего того, что пошло не так. – Прости.
Она промурлыкала короткую, приятную мелодию, довольная его словами.
– Спасибо. Может, посмотрим вместе…
– Не вместе. Только ты. Сама по себе.
– Ах, ну да. – Она опустила глаза, ее лицо потускнело.
Было странно, насколько схожими были их манеры, несмотря на десятки тысяч лет, разделявших их как в эволюционном времени, так и в пространстве.
Лаки бросил на него обвиняющий взгляд. Ты сказал что-то не то.
– Мой… отец, – произнес Айрик, испытывая потребность исправить то, что только что сломал, в надежде, что, если он позволит ей заглянуть в более глубокие уголки своей души, это успокоит ее. – Он дать мне большинство моих слов. Он любил разные языки. Всех миров.
Как он и надеялся, она повернулась к нему.
– Твой отец кажется замечательным – оба твоих родителя. Они научили тебя навыкам, которые мне очень помогли: английскому и шитью. – Она немного попрыгала на здоровой ноге в трогательной попытке продемонстрировать тапочки, которые он для нее сделал. – Мне нужно будет поблагодарить их лично, если это разрешено.
Уллиэль, спаси его, как же ему этого хотелось. Чтобы она показала его матери, что он не забыл, как шить. Чтобы Нора поблагодарила его отца на английском. Чтобы он знал: по крайней мере в этом он не ошибался. Он ошибался во многом другом. Но человеческие слова он подобрал правильно.
– Они, должно быть, скучают по тебе, – сказала она тише. – И мне тоже жаль за всё. За то, что появилась… за крушение. Прошло уже несколько дней с тех пор, как они получали от тебя весточку, так? Уверена, они волнуются…
– Они не скучают по мне. – Как только признание сорвалось с губ, его грудь словно раскололась. – Или не волнуются обо мне больше. – Назойливый голос предупреждал его, что он рассказал слишком много и что пора остановиться. Но он не хотел. Он хотел, чтобы она знала, откуда берет начало уродство внутри него. Может быть, тогда эта ее сводящая с ума улыбка – неважно, что он сам ее поощрял с самого начала – угаснет. – Мои родители мертвы.
