Текст книги "Дикорожденный (ЛП)"
Автор книги: Перри Торани
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 40 страниц)
Глава 2
НОРА
К тому времени, как Нора добралась до медицинского отсека, Лоретта, штатный фармацевт, уже была на месте; рядом с ней на скамейке лежала упаковка туалетной бумаги. Она быстро улыбнулась Норе, похлопав по рулонам.
– Не переживай – я нас обеспечила.
– Полагаю, ты уже слышала новости про груз. – Нора достала из сумки сэндвич, мысленно приказывая своему колену перестать трястись. – Сэндвич с ростбифом?
Голова Лоретты повернулась так быстро, что очки сползли на нос.
– С ростбифом? – Она сунула рулон туалетной бумаги в руку Норы, а другой выхватила сверток. Равноценный обмен, подумала Нора. Лоретта поправила заляпанные очки, чтобы прочитать этикетку. – Это из Вашингтона. – Она подозрительно посмотрела на Нору. – С настоящим мясом. Как ты это достала?
– Мой дядя опять творит какие-то странные штуки с Н-Вратами, – объяснила Нора. Она поставила свою сумку на рабочий стол рядом с местом Лоретты и провела ID-картой, чтобы загрузить систему. Держа сэндвич двумя руками, словно драгоценного младенца, Лоретта бросилась на кухню и спрятала его в холодильник.
Нора смахнула на планшете, открывая программу инвентаризации, и в груди защемило от красных предупреждений о нехватке запасов; уровень инсулина был критическим. Через два дня он полностью закончится, а на борту было четыре работника с диабетом, зависящих от него.
Медицинский блок был спроектирован как обычная земная клиника – спокойные пастельные тона и неприметные картины с изображением гор, лодок и цветов. Они вдвоем тихо проработали все утро: Лоретта собирала наборы лекарств для персонала по действующим рецептам, а Нора отмечала галочками пункты на планшете, подтверждая, что их запасы тают. Время от времени Нора возвращалась в кладовую, переставляя коробки в поисках волшебного ящика с инсулином, который мог бы материализоваться из ниоткуда.
Ближе к полудню, возможно, чтобы как-то отвлечься, Лоретта включила земную радиостанцию, на которой повторяли ночную передачу о теориях заговора. Сигнал то и дело пропадал, пока она подкручивала модуль настройки.
– Готова поспорить, это все из-за той странной магнитной бури, которая идет всю неделю, – сказала Лоретта, постучав по динамику, когда звук стабилизировался, словно похвалив его за хорошую работу. – Наверняка поэтому груз и задерживается.
– В этом есть смысл, – сказала Нора, хотя знала, что никакого смысла в этом нет.
Ее это не сильно раздражало, пока она обновляла количество инъекционных препаратов на планшете. В какой-то момент она даже прибавила громкость, нуждаясь в чем-то, на чем можно было сосредоточиться помимо желтых колонок, указывающих, что лекарства нужно пополнить. Строка с инсулином была опасно близка к красной отметке.
– Привет, милая, – произнес приятный голос ведущей передачи о заговорах, пока Нора переходила к лекарствам в форме таблеток, запасы которых, к счастью, были лучше.
Несмотря на те глупости, что несла ведущая, голос у нее был приятный. Каждого нового дозвонившегося она приветствовала с материнской теплотой, хотя половина вылетающих из ее уст слов была либо восхвалением Иисуса, либо проклятиями в адрес грешников.
После рекламы самонадувающегося спасательного плота, который почему-то был еще и непроницаем для радиоактивных осадков, в эфир прорвалась запаниковавшая женщина, заявив, что прошлой ночью пропала семья ее соседей. Полиция выломала дверь и обнаружила наполовину съеденный завтрак на тарелках и отодвинутые от стола стулья.
– Их… – Она едва могла говорить сквозь рыдания. – Забрали! Готова поспорить, это был кто-то из Вознесенных – клянусь, я видела одного прошлой ночью, он парил в небе. Он был таким прекрасным – как ангел. Но Дьявол всегда выглядит соблазнительно, поэтому я прочла «Отче наш»…
О господи. Нора отключилась от остальной части шоу, пока заканчивала распаковывать коробку с бинтами и марлей, улавливая лишь обрывки фраз о прекрасных, высоких, серых, как камень, ангелах, посланных Богом, чтобы собрать достойные души.
Тогда мне не о чем беспокоиться, – подумала Нора с мрачной усмешкой. – Меня никто не спасет.
В обед Лоретта расстелила салфетку рядом с Норой в крошечной комнате отдыха. Тесное помещение наполнилось запахом специй и свежей еды – редкость на борту «Абеоны». Нора потягивала воду и грызла питательный батончик, сидя спиной к висящему на стене календарю.
– Вчера я забронировала дневные пропуска для своих детей, – сказала Лоретта, посматривая на развернутый сэндвич так, словно планировала план нападение. – После оплаты всего этого я теперь почти такая же бедная, как ты.
Нора опустила взгляд, когда Лоретта откусила первый кусок.
– Не знала, что я стала эталоном нищеты. – Она попыталась засмеяться, но вышло как-то криво.
Лоретта этого не заметила.
– Не используй слишком много заумных слов, когда встретишься с ними. Из-за этого ты кажешься странной.
– Использовать подходящий словарный запас – это странно?
Ее коллега продолжала уплетать сэндвич; крошки падали на ее оранжевую униформу и салфетку.
– Когда это делаешь ты – да. Ты так кажешься менее приятной.
Нора напряглась. Ее ужасный бывший, Нейтан, который при расставании запер ее любимого оранжевого придурка-кота в шкафу, говорил, что она слишком много болтает и вообще неприятный человек.
– Расслабься, я же шучу. – Лоретта похлопала ее по руке. – Жду не дождусь, когда ты с ними познакомишься. Они тебя полюбят. Мэдди будет в восторге от твоих красивых волос. Она давно пытается свои отрастить.
Ее стул скрипнул, когда она наклонилась к Норе через стол.
– Когда твоя мама наконец-то приедет в гости? Ты же знаешь, что они прекратят дневные экскурсии, как только начнется погрузка на Ковчег?
Нора откусила кусочек малинового батончика. И хотя это был ее любимый вкус, она положила его обратно, чувствуя тошноту.
– Да, знаю. Она всё равно не приедет.
– Правда? Но она же твоя мама. – Откусив еще кусок, Лоретта спросила: – Ты же единственный ребенок, да?
– Я… – Нора поспешила сделать глоток воды; во рту внезапно пересохло. – Я единственный ребенок, – подтвердила она.
– Ну тогда, дело в деньгах? Я уверена, Джо может скинуться и помочь. – Коллега промокнула рот салфеткой и улыбнулась. – Просто я знаю, что буду переживать за тебя здесь, совсем одну. Твой дядя не в счет – он чокнутый.
Она уставилась на свои пальцы, сжимающие бутылку с водой; капля конденсата скатилась вниз и растеклась по краю пальца.
– Тебе не нужно за меня беспокоиться, Лоретта. Я в порядке.
– Ты торчишь здесь восемь месяцев, без посетителей и увольнительных на Землю. Если тебе нужны деньги, уверена, мы могли бы скинуться…
– Мне не нужны деньги, – настояла Нора, не поднимая взгляда. – Я не вернусь, а она не покинет Землю. Я уже спрашивала.
Лоретта откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди.
– Твоя мама и правда оставит тебя здесь совсем одну? И даже знать не хочет, как у тебя дела?
– Она не оставляет меня совсем одну. – Запах океана накрыл ее с головой. – У меня есть Джо.
– Хм. – Лоретта преувеличенно кивнула, изучая ее. – Знаешь, что я думаю? – Она поджала губы. – Я думаю, твоя мама – стерва.
Нора резко вскинула голову, уставившись на Лоретту.
– Что?
– Да, я так сказала. Твоя мама – стерва. Не могу представить, чтобы я оставила кого-то из своих малышей в одиночестве в космосе.
Она склонила голову, немного ошарашенная внезапной сменой поведения Лоретты. Ей пришла в голову мысль, что нужно что-то сказать. Что если ее мать и стерва, то только потому, что Нора стала источником невообразимой боли для своей семьи. Что каждый человек, к которому Нора прикасалась, был обречен страдать тем или иным образом. Что она сама страдала больше всех и была этому рада.
Но прошло так много времени с тех пор, как Нора помнила, каково это – не злиться на свою мать. Или не скучать по ней. Или чувствовать, что она имеет значение для кого-то, кроме Джо, который и сам нес на себе вину, по праву принадлежавшую только Норе.
Губы сами собой растянулись в улыбке.
– Думаю, ты права, – сказала она. – Моя мама – та еще стерва.
– Извини, но именно так это и выглядит, – Лоретта скомкала обертку от сэндвича. – Не могу представить, как можно не видеться со своими малышами, а ты у нее одна. Ты ее единственная малышка.
Нора покачала головой, издав тихий вздох.
– Вряд ли я малышка.
Лоретта приподняла бровь, окинув Нору взглядом с ног до головы, и хлопнула в ладоши, давая понять, что разговор окончен.
– Ладно, хорошо. Помоги мне подготовить эти кабинеты, чтобы мы могли смыться отсюда пораньше. Я жду «Пиццу Пятничного Вечера» со вторника, и видит Бог, я сама пройду через Н-Врата, чтобы забрать ее, если припасы еще не прибыли.
За несколько минут они вдвоем подготовили смотровые кабинеты к дневному наплыву пациентов и тех, кто придет за рецептами.
Когда рабочий день подходил к концу, Лоретта ушла пораньше, чтобы воспользоваться терминалами СкайТекста в столовой. Поскольку до конца смены оставалось еще полчаса, Нора обновила систему инвентаризации, чтобы проверить, не прибыл ли груз и не просканировал ли кто-нибудь из погрузочного дока новые запасы.
Она сглотнула, глядя на ряд красных флажков, растянувшихся на весь список их медикаментов. Каждая новая позиция с нулевым остатком вызывала тревожный холодок вдоль позвоночника.
Откинувшись в кресле, Нора посмотрела налево и направо. Основная клиника была отделена от складской части медотсека, поэтому медсестры и штатный врач не могли ее видеть.
Она вскочила с места и схватила небольшой мешочек на молнии. Заполнив его тем, что можно было позаимствовать: антисептический крем, упаковка быстрорастворимых антигистаминных полосок со вкусом ванильной мяты, марля, три маленьких тюбика вазелина, пять упаковок противовоспалительных и три набора для наложения швов.
Повинуясь внезапному порыву, она бросила туда же несколько пакетиков шоколадного драже. Если уж она будет медленно умирать из-за того, что инопланетяне захватили Землю, как это подали в радиошоу, было бы неплохо напоследок попробовать что-нибудь сладенькое. Она сунула мешочек глубоко в свою фиолетовую рабочую сумку, гордясь тем, что хоть раз проявила инициативу и позаботилась о себе.
Глава 3
НОРА
Глаза Норы слипались, пока она смотрела документальный фильм о природе из тех времен, когда погодные условия и океанские приливы на Земле еще не были такими непредсказуемыми. И хотя большинство животных уже давно вымерли, у рассказчика был прекрасный британский акцент. И он сам, и коалы, лениво жующие листья на экране, умерли как минимум пару веков назад.
Часы на ее прикроватной тумбочке мигали: 02:13. Рядом лежала скомканная куча носков – жалкое начало ее сборов, которые она забросила так же быстро, как и начала.
Рядом с ленивой кучей носков лежал ее терминал связи. Она не сводила с него глаз, мысленно заставляя зеленый огонек смениться на синий, что означало бы входящее сообщение с Земли – от мамы. Даже одного ответа на те ежедневные сообщения, что она отправляла матери, было бы достаточно, чтобы она всё простила.
Внезапный грохот прокатился по внешним стенам. Койка Норы качнулась из стороны в сторону.
Она резко села. За всё время ее пребывания на борту «Абеона» ни разу не раскачивалась, как лодка.
Свет в коридоре за дверью замигал – обычное дело при проверке стабилизирующих двигателей. Но такое происходило только в дневное время и сопровождалось как минимум десятком предупреждений, чтобы не вызывать панику.
Прежде чем она успела проверить, не учения ли это, ее дверь распахнулась.
– Проснись и пой, Эгг, – дядя захлопнул за собой дверь. Его лицо было обмотано мокрой тряпкой. – Одевайся – ты летишь на Марс.
Нора уставилась на него, пока он подпирал ручку двери стулом.
– Тебе нельзя находиться в женских каютах…
– Где сумка, которую ты собрала?
Она отшатнулась, натягивая колючее одеяло на колени. В воздухе вокруг них повис отчетливый, тревожный запах дыма.
– Я… я собрала небольшую аптечку, но не до конца. Прости. Ч-что происходит?
Джо схватил с пола ее фиолетовый рабочий рюкзак.
– Нормально. Я сам соберу. Ты одевайся. – Он начал запихивать вещи в ее сумку. К ее ужасу, он с такой силой рванул ящик комода, что тот слетел с направляющих. Ничуть не смутившись, он схватил горсть ее трусов и лифчик – тот самый, затасканный – и сунул в сумку. А потом запихнул туда же кучу носков.
Губы покалывало, дым становился невыносимым. Мимо забаррикадированной двери мелькали тени. Слышались крики, но из-за звона в ушах разобрать их было трудно.
С завязавшимся в животе узлом она вскочила с кровати и начала судорожно шарить по полу в поисках вчерашней одежды. Руки дрожали, но ей удалось натянуть водолазку через голову и застегнуть брюки.
– Надень это, – Джо грубо вложил ей в ладонь что-то острое. – Это может сбить их с толку на секунду.
Она подняла то, что он всучил ей в руку – серебряную цепочку с крупным крестом.
Когда она не двинулась с места, чтобы надеть его, дядя издал разочарованный звук и выхватил его у нее из рук.
– Это может их задержать, – объяснил он, застегивая цепочку у нее на шее. – Заставит подумать, что ты одна из них.
Нора посмотрела вниз. Крест лежал на ее груди – слишком большой и неуместный. Она сглотнула, но воздух был слишком густым от дыма, и она начала кашлять. Джо обвязал ее лицо мокрой рубашкой.
– «Них»?
– Грузовик прибыл – полный этих гребаных Вознесенных Ангелов. Они просто дети, Эгг. Подростки. Я пытался заблокировать их док, но что-то сломалось. Не знаю, протонные бури это или что, но мои команды были заблокированы. – Он помог просунуть ее руки, бесполезные, как мокрые макаронины, в лямки рюкзака. – Я так и знал. Связь вчера была какой-то странной – поэтичной. Словно закодированной. Кто-то их впустил, и будь я проклят, если не узнаю, кто.
В коридоре раздался громоподобный голос:
– Пришло время всем Детям Его вернуться домой, ибо Он призывает нас к возвращению.
Голос мужчины приблизился, когда он проходил мимо ее двери. Нора открыла рот, но Джо крепко зажал его тяжелой ладонью.
– Все вы, находящиеся среди звезд, согрешили, но Ангелы прощают, и они прибыли, чтобы переправить нас всех в Царство Его. – Голос повторял одно и то же, пока не стих, когда говорящий свернул за угол в другой коридор.
Нора поцарапала руку Джо, и он отпустил ее. Она повернулась и увидела, что он улыбается.
– Я же говорил – они ебанутые. Готова идти? – Он отшвырнул стул от двери.
– Зачем? – глупо спросила она. – Я хочу остаться здесь.
Он стянул свои очки для программирования и нахмурился. —
Ты их не слышала? Они пытаются забрать тебя домой. Знаешь, что это значит? Они, блядь, убьют тебя. Тебе нужно уходить.
– Почему на «Вальхаллу»? Я никогда не была на Марсе…
– Да кто его знает, что за херня творится на Земле, раз эти шутники пробрались на борт.
– Но мама…
– Обнаружен атмосферный дисбаланс, – заревела предупреждающая сирена на полную мощность, заглушая слова Норы. – Пожалуйста, проследуйте в ближайшую резервную камеру до завершения ремонтных работ. Идите шагом. Не бегите. Еще раз благодарим вас за то, что выбрали стать будущим человечества и доверились нам в вашем первом шаге к звездам. Мы ценим ваше сотрудничество.
Джо схватил ее за запястье и крепко сжал.
– Готова бежать?
– Нет. – Ее разум был бесполезен, не в силах функционировать, пока сирена и огни били по мозгам.
– Отлично. – Джо отшвырнул стул с дороги, толкнул дверь и рванул по коридору, таща ее за собой.
Нора плыла в полубессознательном состоянии, наблюдая словно со стороны, как Джо тащит их против течения обезумевших людей, бросившихся к резервным камерам. Ей хотелось спросить, почему они бегут в противоположном направлении от всех остальных, но голова гудела, словно в ней роились пчелы, жужжащие в такт сирене. Она не обращала внимания на тени на полу, на красные лужи, на крики смятения. Она сосредоточилась на жгучей боли в запястье, где Джо сильно ее ущипнул.
Теперь, при ярком свете коридорных ламп, она увидела, что Джо сжимает нож, с которого капает кровь – темная и свежая. Если бы Нора съела тот сэндвич, как он хотел, ее бы сейчас стошнило.
На бегу она заметила, что каждая сервисная панель была вырвана с корнем; провода торчали наружу, искрясь и дымясь в спутанных клубах. Остатки кислорода сжигались с каждым вдохом, заменяясь угарным газом и запахом жженой резины.
Они свернули в почти неиспользуемый технический коридор, ведущий к челнокам для экипажа.
– Не туда! – раздался крик. Навстречу им, шатаясь и сгорбившись, ковылял мужчина. Он прижимал мачете к груди, сжимая его обеими руками и выставив острием вперед так, словно никогда в жизни не видел, как его держать, даже в кино.
– Идите к месту сбора, как вам велели! – Его голос сорвался, а красная бандана, скрывающая лицо, раздувалась от панического дыхания.
Его налитые кровью глаза расширились, уставившись на крест на шее Норы.
– Ты несешь крест! – произнес он, внезапно обрадовавшись. Он опустил мачете, словно его тяжесть убивала его. – Господь послал верующих…
Быстрый свист пронесся мимо головы Норы. Мужчина отшатнулся; из его плеча торчала рукоятка ножа Джо. Мужчина потянулся к ней, на удивление молчаливо.
Джо бросился вперед и, воспользовавшись замешательством мужчины, дважды приложил его головой о пол. Мужчина обмяк.
Нора тяжело задышала, мир вокруг нее зашатался.
– Не переживай, – сказал Джо, снова хватая ее. – Скоро очнется. Если мы к тому времени все не будем мертвы.
Он рванул защелку шлюза челночного отсека и втащил ее внутрь. С силой захлопнул дверь и привалился к ней.
– Ей-богу, некоторые из этих ублюдков слишком уж жаждут встретиться со своим Создателем.
Нора прислонилась к стене, всё еще тяжело дыша, а теперь еще и дрожа. Перед ними стоял челнок для экипажа размером с грузовик, цилиндрической формы, с похожими на рыбьи плавниками. Рядом мигала индикаторами различных функций готовая к работе тележка механика. Всё казалось на своих местах: никакой крови, криков, никаких разбросанных трупов.
Цель и намерения Джо в отношении Норы нависли над ней неизбежностью, когда он протянул ей защитный костюм. Он опустил взгляд.
– Мы забыли твои туфли.
Ощущение было такое, словно ее накрыло волной, силу и высоту которой она недооценила. Ее правое колено наконец подогнулось.
Джо поймал ее, помог опуститься и просунул ее ноги в штанины костюма.
– Прямо как тогда, когда ты была маленькой, – он усмехнулся.
Затем он оставил ее и подошел к терминалу управления.
– Слушай сюда, Эгг: я отправляю тебя на «Вальхаллу» через Н-Врата. Ты же помнишь исследовательскую колонию на Марсе? – он сказал это так, словно отправлял ее в летний лагерь. – Я уже передал им, что ты прибудешь. Спросишь Дэвис, когда доберешься.
Нора почувствовала, как его руки накрыли ее ладони, пока он продолжал:
– Думаю, проходить через Н-Врата будет немного странно, к тому же я знаю, что ты и так боишься летать. Я дам тебе лекарство, чтобы помочь. Сонорет. Он тебя усыпит. – Он нетерпеливо оглядел ее с ног до головы. – Тебе помочь одеться?
– Нет. – Ее костюм болтался расстегнутым, руки слишком сильно дрожали, чтобы ухватиться за крошечный язычок молнии. Плечевые швы сползли слишком низко. Она барахталась в нем, как мышь в палатке.
– Нора?
– Можно я сначала позвоню маме? Знаю, что сообщения с Марса доходят с задержкой, а голосовая связь вообще не работает. – Даже если мать больше никогда не говорила ей, что любит ее, Норе хотелось услышать ее голос.
– Нет времени, – отрезал Джо. Он застегнул на ней молнию, а затем заправил ее косу за воротник на спине. Он напевал какую-то песню, которую она, возможно, узнала бы, если бы не оглушительный стук крови в ушах.
Он вернулся к терминалу; его пальцы замелькали по клавишам.
– А… люди вообще могут проходить через Н-Врата?
Джо нахмурился, задумавшись.
– Я тестировал их годами – еще до твоего рождения. Я уверен, это безопасно для людей. – Он повернулся к ней. – Сэндвич же прошел, и все его слои остались целы, верно?
Нора громко всхлипнула.
– И мы годами отправляли скот на Марс – никто не умер. К тому же, после ужина я прикатил стазис-капсулу, так что ты под двойной защитой. У меня было предчувствие, понимаешь? Рад, что прислушался к нему.
– Ох, ладно, – сказала она сквозь слезы. – А что, если я врежусь в базу? – Нора услышала свой собственный голос: тихий, испуганный и странно покорный.
– Будем надеяться, что нет, – сказал он, возвращаясь к работе. – В любом случае всё автоматизировано. Всё будет хорошо.
Резкий удар заставил дверь шлюза содрогнуться на петлях.
Джо дернул рычаг, и челнок зажужжал. Его дверь отъехала в сторону.
– Ты говорил, что надежда – это не стратегия, – сказала Нора.
Она вздрогнула, когда из-за двери снова раздался громкий хлопок. Стук прекратился, и внезапность последовавшей тишины скрутила всё внутри.
Когда она подняла глаза, дядя стоял у двери челнока и протягивал ей руку.
– Не стратегия, Эгг. Но прямо сейчас это всё, что у меня есть. – Он улыбнулся ей – по-настоящему. Той самой улыбкой, полной принятия, от которой в уголках его глаз собирались морщинки.
Слезы затуманили ей зрение.
– А где твой костюм?
Джо подошел к ней, затем мягко, рукой в перчатке, повел ее на борт.
– Я должен отключить врата, а на это нужно время. Если я этого не сделаю, любой сможет отправиться отсюда куда угодно. Можешь представить, что эти ублюдки натворят, если доберутся до «Вальхаллы»? На Марсе есть дети, Нора. Дети, которые никогда не знали Земли. Я не могу этого допустить. – Он глубоко вздохнул. – Так, когда я снова встречусь с твоим отцом и Тео, они будут знать, что я сделал для тебя всё, что мог.
Нора, спотыкаясь, поднялась с ним по трапу в тесное пространство челнока, едва ли превышавшее размерами транспортный контейнер. Узкий коридор вел к противоположному концу, где мигал включенный компьютер, ожидая ввода данных. Два кресла для персонала были завалены коробками.
– Я когда-нибудь говорил тебе, почему называю тебя Эгг? – Он оттянул воротник костюма от ее шеи.
– Почему ты отсылаешь меня? – Ее голос срывался на писк и всхлипывания, жалкий и тихий. – Вы с мамой – всё, что у меня осталось…
– Потому что, когда ты родилась, ты была так чертовски дорога своим родителям. Они обращались с тобой как с хрупким маленьким яичком. Как будто, если кто-то дотронется до тебя не так, ты треснешь. – Он покачал головой, улыбаясь. – Нелепость.
Нора смотрела на него, потерявшись в невозможном воспоминании о времени, когда ее существование еще не было для матери напоминанием о боли. Она почти не заметила, как Джо прижал дермальный инъектор к ее шее.
Раздался быстрый щелчок, затем последовало резкое жжение и, наконец, расходящееся по телу тепло.
– Какого хера… – слова растаяли на языке.
Джо помог ей опуститься на колени, когда она начала оседать.
– Ты ведь так и не съела тот сэндвич, да? – Он цокнул языком. – Что ж, приготовься к тому, что, когда проснешься, тебе будет хреново во всех возможных смыслах.
Нора хотела сказать ему, что всё, что она ела, – это пара питательных батончиков, но вместо этого услышала, как сама спрашивает:
– А как же Лоретта?
– Здесь нет места для двух стазис-капсул. Я не могу спасти всех, девочка моя. К тому же, Дэвис сказала, что здесь едва хватит места для тебя одной – особенно когда поставки приостановлены, – но она должна мне пару одолжений.
Она открыла рот, чтобы сказать, что Джо сделал неправильный выбор – она этого не заслужила. Кто угодно другой был бы более достоин спасения.
Но расслабленная челюсть отказывалась формировать слова. Казалось, ее кости вот-вот выскользнут из мышечных оболочек и со стуком рассыплются по металлическому полу.
Джо отнес ее к наспех установленной стазис-капсуле, прикрученной к стене челнока толстыми ремнями. Он поставил ее сумку рядом с несколькими стопками готовых обедов и бутылками с водой.
– Я планировал на следующей неделе сам протестировать челнок для экипажа и уже загрузил его на случай, если Н-Врата закинут меня куда-нибудь посреди океана. Здесь еды на пару недель. На случай, если они посадят тебя в карантин. Там еще и зубная щетка есть.
Он осторожно уложил ее обмякшее тело в капсулу, закрепив ремнями под мышками, вокруг бедер и лодыжек. Нора попыталась сказать ему, что ремни на лодыжках слишком тугие, но эта мысль ускользнула. Она была не более чем теплым мешком с водой; слезы переполняли ее глаза, оставляя на щеках зудящие дорожки, которые она не могла почесать.
Джо выдвинул компьютерный терминал и начал вводить данные в приложение, усыпанное кругами, шестиугольниками и прочими элементами, которые Нора никогда не смогла бы понять.
Закончив, он остался стоять на месте, опустив голову в молчании.
Держать глаза открытыми становилось почти невозможно, пока седативное средство пробиралось в самые глубокие уголки ее разума. Тем не менее она слышала громкий и частый стук во внешнюю дверь помещения.
К ее облегчению, он наконец повернулся к ней и вытер ее слезы. Он просунул ее руку через окошко капсулы и сжал между своими ладонями. Она не чувствовала ничего, кроме легкого давления и скорби в его взгляде.
– Нора, когда доберешься до Марса, ты должна остановиться. Твое сердце… оно просто истекает кровью, заливая всё вокруг. Так ты не выживешь. – Для Норы его голос внезапно прозвучал очень старым – огрубевшим от возраста. – И самое безумное, что, мне кажется, ты и сама это знаешь. Иногда я смотрю на тебя и думаю, что ты ждешь не дождешься, когда всё это закончится. – Он прижал ее руку к своей щеке, возможно, чтобы дать своему срывающемуся голосу время восстановиться. – Девочка моя, тебе нельзя так поступать.
Джо снова остановился, чтобы вытереть ее слезы, а затем свои.
– Знаешь, это была моя вина, то, что случилось в тот день. Твой папа сказал, что занят, но я продолжал звонить. Я сказал ему, что это срочно – а это было не так. Мне так жаль. Я сказал ему. Я сказал твоей маме. Но…
– Нет, – с трудом произнесла Нора. В горле горело. – Никто не виноват, – сказала она, повторяя слова, которые, как она знала, должна была произнести.
Он тихо рассмеялся.
– Если бы только я думал, что ты в это веришь. – Он убрал волосы с ее глаз, сжимая ее руку так сильно, что стало больно, даже сквозь притупляющую чувства пустоту, надвигающуюся на нее. – Если я увижу тебя на той стороне меньше чем через семьдесят лет, знай, я буду очень расстроен, Нора Шоу. И на этот раз я не стану принимать удар от твоего отца за тебя.
Она хотела сказать ему, что любит его. Она больше никому этого не говорила, но порыв сказать это бился в ее груди. И это не имело значения – сформировать слова было невозможно.
Раздался металлический скрежет, и снова вспыхнули крики.
Джо сказал ей что-то с другого конца челнока, прежде чем раздался писк и дверь закрылась. Нора почувствовала, как комната сдвинулась, а ледяной воздух заполнил легкие с такой силой, что она подумала: вот и смерть.
Она надеялась, что он всё испортил. Что дал ей слишком большую дозу. Что она больше никогда не проснется и наконец-то покончит с жизнью из чувства долга.
Раздался рев, за которым последовали душераздирающие крики. Грохот, затем движение.
А потом не осталось ничего, кроме мелькнувшей и снова вернувшейся мысли о том, что она забыла туфли. Ей хотелось рассмеяться, но она не могла сделать даже этого.
Со следующим вдохом Нора превратилась не более чем в тело, поддерживаемое в живых против своей воли, выброшенное в бескрайнее одиночество вселенной.
