Текст книги "Дикорожденный (ЛП)"
Автор книги: Перри Торани
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 40 страниц)
Глава 30
НОРА
Она не могла отпустить Айрика. Ни тогда, когда лучи солнц пробивались сквозь щели в досках хижины, огибая их по мере того, как тянулись часы. Ни когда жар Айрика вернулся в полную силу, усугубляемый тем, как перекатывались мышцы на его спине, прижатой к ее груди, когда он слегка ворочался во сне. Ни когда Лаки поднялся, чтобы покормиться тушей мертвого зверя.
В конце концов она всё же поменяла их положение: теперь она сидела, прислонившись спиной к стене, верхняя часть тела Айрика находилась между ее ног, а его голова покоилась у нее на груди.
Она обвила руками его широкие плечи, вслушиваясь в то, как мир движется вокруг них. Неземные птицы и насекомые. Ее собственная нога постукивала по земле от тревоги за мужчину, которого она знала всего несколько дней и чья голова сейчас уютно устроилась между ее обнаженными грудями.
Что-то внутри нее сломалось от необходимости просто сидеть и ждать. И тяжелый вес Айрика был единственным, что удерживало ее от падения в ту черную смоляную яму, где таились ее худшие страхи. Годами она мечтала о смерти. Поэтому было так дезориентирующе – этот катастрофический сдвиг, – что теперь, когда смерть стала реальной вероятностью, ведь она ни за что не выживет в этой глуши одна, она так неистово бунтовала против нее.
Почему он всё еще спал? Вряд ли действие антигистаминных могло быть настолько сильным.
– Когда я очнулась на твоем корабле, я подумала, что это очередная ошибка, – призналась она, зная, что он не может ее услышать. – Что я должна была умереть, но что-то пошло не так, и я выжила. Но… я больше не так сильно из-за этого расстраиваюсь. – Она зарылась носом в его волосы. – Я только-только встретила тебя, но мне хотелось бы узнать больше. Например, почему ты пахнешь малиной – моей любимой едой? Может, проснешься и расскажешь мне?
Слезы падали на его волосы, пока ее мольбы оставались без ответа.
Время от времени после этого он резко приподнимался, бормоча какие-то слова. Некоторые она узнавала, например, gracias. Он крутил качающейся головой из стороны в сторону, ища что-то, пока не находил ее. Глаза прояснялись, и он одаривал ее одурманенной улыбкой. Робкой, словно он всё еще был ни в чем не уверен. Затем, словно всё это становилось для него слишком утомительным, он вздыхал и снова падал ей на грудь, утыкаясь между холмиками, пока не устраивался поудобнее.
Нора замирала, надеясь, что он не заметит, что они оба практически голые, когда его руки обвивали ее бедра, цепляясь за нее, как за якорь.
– Айрик?
Он повернул голову к ее груди, согревая своим дыханием центр ее грудной клетки.
Ох, блядь, подумала она, ерзая. Его размер и вес, даже когда он был без сознания, заставляли ее чувствовать себя в безопасности и комфорте. В животе запорхало от совершенно неуместного желания. Он был без сознания – это вопрос выживания, и только.
На всякий случай она схватила свою теперь уже сухую футболку.
Это движение, должно быть, расстроило его, потому что он сжал ее с такой силой, что могли остаться синяки, заставив ее замереть. Он издал тихий стон, задев носом ее сосок. Электрический разряд прострелил низ ее живота. То, как он на нее действовал… а ведь ему вообще-то нельзя было к ней прикасаться.
Сосредоточившись на том, чтобы согреть Айрика, Нора отбросила футболку и проглотила свое желание, надежно заперев любые его остатки за осознанием того, что она была мастером рушить жизни – включая свою собственную.
Ее поражало, что каждая черточка в нем была прекрасна. От его волос, мерцающих так, словно они были сотканы из шелка, до носа и губ – совершенно человеческих по очертаниям, но безупречных по форме, – и до его кожи, которая на самом деле была и не кожей вовсе, а скорее напоминала прочную шкуру.
Несмотря на прочность кожи, он был покрыт темными, серебристыми шрамами – самый жуткий находился на его правой руке. Он тянулся по всей длине руки, спиралью поднимаясь от внутренней стороны запястья вверх по предплечью, сужаясь и исчезая у локтя. Он был толстым, с десятками крошечных бугорков по всей длине в тех местах, где его, должно быть, грубо зашивали. Как странно для общества, бороздящего космос. Разве они не могли сделать для него что-то получше?
– Что с тобой случилось? – произнесла она, приподнимая его правую руку, чтобы разглядеть свежие шрамы. Те самые, от когтей сеты.
Они уже зажили, оставив выпуклые рубцы, похожие на четыре раскаленных металлических прута, вшитых в его кожу. Болезненное напоминание о человеке, которого он спас и который едва не стоил ему жизни.
– Прости меня, – сказала она, поднося его руку к губам, чтобы поцеловать каждый из следов от когтей. Секрет между ней и ее сердцем. – Мне так жаль.
Глава 31
НОРА
Должен ли он всё еще спать?
Нора коснулась щеки Айрика. Насколько белыми были его волосы, настолько же черными и густыми были ресницы. Они дрогнули, но, кроме тихого вздоха, он никак не отреагировал, продолжая крепко спать.
Я дала ему всего одну пластинку. Он же огромный – почему она до сих пор не вывелась из его организма?
Теперь, когда у нее появилось время на размышления, в сердце Норы забилась паника. Антигистаминное средство было безопасно для взрослого человека. Но не для взрослого ти'роси, как бы сильно они ни были похожи. Как глупо с ее стороны было дать ему препарат, совершенно не представляя, как его усвоит организм.
Цепляясь за Айрика так, словно он мог раствориться в клубах дыма, Нора принялась высматривать их сумки. Она заметила их по ту сторону спальников, слишком далеко, чтобы дотянуться.
Они не ели уже несколько часов. Возможно, проблема была в этом. И хотя сама она не была сильно голодна – вчерашние синие корнеплоды оказались крахмалистыми и сытными, – он, возможно, умирал от низкого уровня сахара в крови, а она об этом даже не подозревала.
Лаки оживился рядом с ней, словно предвосхищая просьбу.
Поразительный мальчик.
– Наши сумки и воду, пожалуйста.
Он тут же сорвался с места. Хоть она и не могла тратить много мыслей на то, почему инопланетное животное вообще понимает английский, она была благодарна, когда он притащил их вещи и бросил рядом с ней.
Она отстегнула магнитную застежку на сумке Айрика и открыла ее. Порывшись под бумажными картами, по которым они шли – удивительно старая технология для культуры, бороздящей звезды, – Нора нашла пакет с коричневой жижей, которую он ел на корабле.
Разорвав его зубами, она выдавила немного зернистой пасты на палец и поднесла к его губам.
Боль… Так много, некоторые умирают после.
Но ведь он прикасался к ней из необходимости… Наверняка она может сделать то же самое. Его не накажут за то, чего он не вспомнит или в чем не сможет признаться.
Надеясь, что он простит ее, когда проснется, она прижала палец к его губам.
Он фыркнул в ответ.
Воодушевившись, она надавила сильнее, просовывая палец между его губ, пока не почувствовала кончик острого зуба.
Его губы приоткрылись, впуская ее.
– Поешь, пожалуйста, – уговаривала она его. Жижа растаяла у него на языке, и когда она исчезла, Нора потянула палец обратно.
Рука Айрика взметнулась вверх; его пальцы обхватили ее запястье, удерживая ее палец в плену своего рта. Крепко, но не больно. И всё же для Норы это было настоящей пыткой.
Он посасывал его, его язык скользил по всей длине ее пальца. Сильное горло напрягалось, когда он сглатывал то, чем она его кормила. Она не могла оторвать взгляд от того, как кадыком двигалось его горло, принимая всё без остатка.
Казалось, будто он сосал нерв, который тянулся вниз к ее груди, проходил через живот и языком ласкал прямо ее клитор.
Издав тихий скулящий звук, Нора заерзала, чтобы он не прижимался так… идеально… между ее ног.
Он отпустил ее; ее палец был вылизан дочиста, а всё остальное тело пульсировало от желания.
О господи. Как же мне тебя пережить?
Выдавив на палец еще немного пасты, она нерешительно снова поднесла его к его губам.
Он втянул ее палец, его язык обвился вокруг него. Из его горла вырвался тихий стон, затем мягкий скулеж, пока он ел. Она задержалась у него во рту, позволяя ему сосать в свое удовольствие, наслаждаясь этим так, словно кормили ее саму, и кусая губу, чтобы сдержать собственные стоны.
Она кормила его до тех пор, пока пакет не опустел, а ее тело под ним не запылало.
Да что с тобой не так? Перестань вести себя как извращенка. Он никогда не будет твоим, и ты уж точно его не заслуживаешь.
Словно по команде, Лаки ткнул ей в лицо ее водолазку. Хоть она и постирала ее накануне вечером, колючий полиэстер всё равно раздражал кожу. Никакого сравнения с мягкой тканью футболки Айрика. И от нее всё еще пахло жженой резиной с «Абеоны».
Господи, как же ей хотелось, чтобы Джо был в порядке. Чтобы со всеми всё было хорошо.
Она выдернула кофту из пасти Лаки и надела ее, стараясь не потревожить Айрика.
– Знаю, – сказала она своему пугающе проницательному маленькому помощнику. – Мое место в тюрьме.
Испытывая острую необходимость хоть чем-то занять мысли, чтобы отвлечься от своего неуместного, совершенно неподобающего возбуждения, она стала рыться в сумке Айрика. Пальцы наткнулись на мягкую бархатистую ткань – расшитый золотом мешочек, единственную украшенную вещь из всех, что у него были, не считая меча. Он относился к нему на удивление собственнически, но она всё же рискнула заглянуть внутрь. Серебряный цилиндр со стеклянной колбой посередине, внутри которой плескалась фиолетовая жидкость.
Это меня, наверное, убьет, – подумала она, а затем осторожно вернула его обратно в большой рюкзак.
Ее пальцы задели знакомый бумажный край. Она вытащила предмет, с удивлением обнаружив брошюру. Ее страницы пожелтели, а иллюстрации выцвели от времени. Кто-то кропотливо покрыл каждую страницу прозрачным ламинатом.
«Искусство готовки в микроволновке для одного».
Нора рассмеялась от такой неожиданной, но очень своевременной находки. Ничто так быстро не убивало возбуждение, как напоминание о том, что она была одинока до Айрика и очень скоро снова останется в одиночестве.
– Наверное, это самая грустная тема для книги из всех, что мне когда-либо попадались.
Айрик всё еще крепко спал; его тело становилось некомфортно горячим.
– Ты ведь сам говорил, что хочешь знать больше слов, – рассудила она, одной рукой раскрывая книгу.
Айрик сжал ее бедра, устраивая голову глубже у нее на ногах. Он уткнулся носом в ее живот. Во сне на него снизошло спокойствие, и ей показалось, что его губы изогнулись в легкой улыбке.
Нора откинула волосы с его лица, позволяя себе расслабиться – совсем немного. Под его тяжестью было уютно. Словно впервые в жизни она оказалась в правильном месте, и ее существование привело к чему-то хорошему.
Она прочистила горло и начала читать:
– «Первый шаг к созданию восхитительных и удобных блюд – определить мощность вашей микроволновой печи…»
Глава 32
АЙРИК
Руки. Маленькие и горячие. Повсюду.
Почти не осталось ни единого кусочка его тела, которого не коснулись бы эти руки, трудившиеся над ним с таким усердием.
Прекрати. Перестань этого хотеть. Это убьет тебя еще быстрее.
А затем он снова стал ребенком. Маленьким. Прячущимся под сломанным деревянным столом, один край которого накренился к полу. Лежащим под длинными ногами того, кто когда-то имел для него значение. Его… отца…
Не думай об этом слове – он им не был!
Его прародитель притопывал ногой, бормоча: Не бойся… не бойся… Аэнгелы ясно сказали это людям в одной из их священных книг. Зачем им тогда убивать нас за то, что они приняли нас за одного из них?
Снова руки на нем, вытаскивающие его из-под стола. Над ним смеется женщина.
Мать. Он не мог остановить это слово, как бы ни бунтовал против воспоминаний о ней.
Такой слабый. Почему он был таким слабым и сонным?
Айрику хотелось плакать, но прошло так много времени с тех пор, как он делал это в последний раз, что он не мог вспомнить, как.
– Тебе не стоит слушать урртенские суеверия, малыш, – сказала женщина. – А то сойдешь с ума, как твой отец.
Мужчина усмехнулся, затем взъерошил волосы Айрика.
– Мое безумие – из-за тебя, черанна.
Горький, но почему-то сладковатый привкус обволок рот Айрика. Сон – или кошмар, – в котором он находился… исчез.
Он с шумом втянул воздух, но лишь для того, чтобы ее запах снова накрыл его с головой.
Рука, та самая маленькая рука, что и раньше, прижималась к левой стороне его груди. Кто-то был с ним. Кто-то, кому он был нужен. Кто-то, кто улыбался ему, ничего не требуя взамен. Кто-то, кто, несмотря на свою постоянную благодарность, казался странно раздраженным тем фактом, что он вообще ее спас.
Она моя. Я оставлю ее себе…
Не твоя! Ты всего лишь неприкосновенный. Неплененный. Непокоренный.
Он резко сел, прорываясь сквозь море тихого сладкого шепота и тепла.
– Нора!
Она, должно быть, бросила его. Увидела его покрытым кровью и испугалась того, как легко он может стать таким.
Потерев грудь и не почувствовав ничего, кроме кожи, он опустил взгляд и обнаружил, что его отмыли от каждой капли отравленной крови.
– Нора… – Его голос прозвучал как болезненный стон; голова была тяжелой, он не мог поднять ее, чтобы посмотреть вверх.
– Я прямо здесь, – раздался тихий голосок справа от него.
Усилием воли выпрямив шею, он повернулся к Норе. На ней была ее собственная оранжевая кофта; одной рукой она оттягивала ее вниз, прикрывая голые бедра. Она протянула ему бутылку с водой. Пряди волос выбились и торчали во все стороны. В темноте хижины – неужели снова наступила ночь? – ее глаза скрывались в тени, а под ними залегли фиолетовые круги.
– Привет, – сказала она с улыбкой. Приветствуя его так небрежно, словно она не совершила чуда. Очищение его тела, удержание его на плаву, согревание своим собственным телом, пока он не переродился, вернувшись с края гибели, преображенным.
Он не мог вспомнить всё. Что-то удерживало его в забытье. Но он чувствовал ее, видел ее во сне.
Айрик размял плечи, чувствуя себя… в порядке. Рука ныла, как и горло, и грудь, но она сохранила его невредимым. Импульсивно он поднес руку к носу, ища этот цветочный, мускусный аромат. Запах Норы ворвался в его мозг. Поток моря и фруктовых соцветий заставил его сильнее прижать руку к лицу, чтобы вдохнуть еще.
– Я помыла тебя, – сказала она. – Ты всё еще чувствуешь запах крови? У нас полно мыла, если я что-то пропустила.
Айрик опустил руку, испытывая отвращение от одной мысли о том, чтобы смыть оставленные на его коже следы ее прикосновений, но в то же время не желая раскрывать глубину своего очевидного безумия.
– Ты… окей? – нерешительно спросила она.
Была ли это сила человеческого прикосновения? То, почему Вейнари теперь хотели принять их в свои ряды? Или это была лишь власть Норы над ним?
Он заставил себя посмотреть на нее. Во рту пересохло, когда он увидел ее руки, лежащие на коленях, поверх ее пухлых бедер. Он был… не окей.
Взглянув на бутылку, он спросил:
– Как долго?
Вода не утолила бы эту жажду, сдавливающую его горло.
– Всего сутки, – ответила она, снова протягивая ему бутылку.
Он никогда не спал дольше нескольких часов подряд – даже со снотворной сывороткой.
Когда он не взял воду, она сама сделала глоток. Капля сорвалась с ее губ у широкого горлышка бутылки и скатилась по подбородку.
Только тогда вода понадобилась и ему.
Ее пальцы не коснулись его, когда она вложила бутылку в его раскрытую ладонь. Она заговорила, пока он пил:
– У тебя была какая-то реакция. Я не знала, что делать, поэтому помыла тебя и дала человеческие лекарства. Прости – я не могла тебя спросить, но я не хотела, чтобы ты умер. – Ее рука скомкала подол кофты. – И… мне пришлось прикасаться к тебе. Много. Я не знала, как развести огонь, чтобы согреть тебя. Мне жа…
– Я сказал тебе идти, – произнес он. – Всё еще здесь. Ты не оставила меня. – Это было сказано с таким же удивлением, как и с гневом.
Она резко вскинула голову, свирепо глядя на него, словно он ее оскорбил.
– Я не могла, блядь, тебя бросить. Кто вообще на такое способен?
Мышцы в его теле расслабились, подавляя разум, и он подался к ней. Возможно, чтобы ее вес стал для него якорем, удерживающим от всё еще накатывающего головокружения.
– Прости… за то, что закричала, – продолжила она, отодвигаясь назад. – Когда ты велел мне этого не делать. Я просто… я никогда не была так близко к такому огромному животному и…
– Где Лаки? Где мой меч?
Ее глаза в панике расширились, и она выронила бутылку; вода выплеснулась ей на живот и ноги. Одна капля скользнула между ее бедер, растекаясь там, где они прижимались друг к другу.
Он отвернулся; жажда разрывала его, хотя он уже попил из бутылки. Вода, слизанная с ее тела, была бы вкуснее всего на свете – он был так же уверен в этом, как и в том, что на следующее утро взойдут солнца.
Голова казалась тяжелой, когда он огляделся. Всё вокруг было так, как он оставил, включая тушу маргорока. Он заметил свой пистолет, завернутый в ткань; его рукоять торчала из рюкзака Норы. Хорошо.
– Ты ведь не собираешься навредить Лаки? – Она переползла через ноги Айрика, стараясь не касаться его, но пытаясь поймать его взгляд. – Потому что он хороший мальчик. Он помог мне… нам. Я не позволю тебе ничего с ним сделать…
– Позволишь мне? – Айрик фыркнул. Она наконец-то узнала, кто такой моразир. – Нет… демонические глаза. Не навредить ему. Или тебе. Никогда… – Он не мог подобрать следующие слова, ее близость затуманивала каждую его мысль. – Мне нужно… ты далеко.
– О, конечно. Прости. – Она отскочила назад, на то место, где сидела раньше.
Он поднялся на колени, затем на ноги, чувствуя себя так, словно боролся с вращением самой планеты, чтобы не раскачиваться.
– Стой – не пытайся ходить!
Он застонал, пытаясь удержать равновесие, пока искал свои вещи.
Тело Лаки наполовину зарылось в обрубок шеи маргорока, отрывая куски мяса. Судя по размеру кратера, он ел уже несколько часов.
Айрик забрал свой чистый меч – Нора, должно быть, ополоснула его, пока он спал.
– Твой маленький друг – яд. Помой его. – Айрик всунул ноги в оставшуюся пару чистых штанов, всё еще не поворачиваясь к ней. – Возьми рубашку из моей сумки. Чтобы закрыть больше себя.
Он услышал шорох ткани – она рылась в его вещах.
– Если хочешь, – быстро добавил он. Она не виновата, что он был пускающим слюни зверем, хуже того, которого он только что убил.
– Спасибо, – сказала она. – Мне кажется, в этой кофте здесь всё равно слишком жарко… Я просто оставлю ее. – В ее голосе слышалась… сломленность.
Прежде чем он успел сказать ей, что она может носить всё, что захочет – что он завяжет себе глаза, если не сможет усмирить свои мысли, – он услышал, как она поспешила к бассейну.
– Время купаться! – крикнула она.
Лаки странно посмотрел на Айрика. Он что-то пролаял. Короткие и длинные звуки с неровным ритмом.
Не дожидаясь ответа от Айрика, Лаки бросился к бассейну, после чего раздался всплеск.
Они вернулись совсем скоро. Шерсть Лаки распушилась вокруг морды, снова став яркой, а Нора надела его футболку и свои штаны.
– Мы перейдем куда-нибудь с дверью, которая мочь закрываться, – сказал Айрик. – А потом я покажу, как делать огонь.
Глава 33
АЙРИК
– Это же легко!
Губы Норы сложились в гипнотический розовый бутон, когда она подула на искру в растопке.
Айрик поймал жгут ее волос прежде, чем он соскользнул с ее плеча. Его сердце колотилось, пока он наблюдал за ее нарастающим восторгом: искра разгоралась, потрескивая, и превращалась в настоящее пламя.
Она оглянулась на Айрика с неподдельной гордостью, совершенно не смущаясь тем, что он всё еще держит ее волосы.
– Ты видел? Я сделала это!
– Я видел, – ответил он, не в силах оторвать взгляд от ее улыбки. Будь всё иначе, он бы совершил невероятное количество поступков, лишь бы это удовольствие продолжало гореть для нее. Он позволил ее косе упасть так, чтобы она безопасно легла вдоль спины. – А теперь отсядь назад, пока огонь не съест твои волосы.
На второй поляне для «сельскохозяйственных исследований» не было ни хижины, ни водоема, как на первой, но они нашли застекленную теплицу, заросшую лианами. В ней была дверь и вентиляционные решетки, что позволяло им отдохнуть в относительной безопасности, защищенными от бродячих зверей.
Они сидели в ряд – она, Лаки, а затем он, – все лицом к огню. Запах какого-то чересчур жирного бульона наполнил воздух, пока она готовила порцию своей еды для них обоих.
Ночь была безмятежной и спокойной. Хор насекомых наполнял лесную тьму успокаивающим гулом. По крайней мере, Вейнари не засеяли планету кусачими насекомыми.
– В сегодняшнем меню – Курица а-ля Кинг. – Нора поставила нагревательное устройство, прилагавшееся к пайку, на приготовленную коробку и отставила в сторону. – Еще пара минут, и будет готово. – Она одарила его виноватой улыбкой. – Пахнет как кошачий корм, но, надеюсь, кекс это компенсирует.
Он прислонился к пустому ящику, наблюдая, как она расплетает жгут волос и прочесывает их пальцами. Если он пошевелится, его тело взбунтуется. Он подползет к ней на четвереньках и остановит ее. Отбросит ее руки и заберет ее волосы себе, обматывая их вокруг себя до тех пор, пока не будет полностью связан и пленен.
Возможно, он даже задушит себя ими – он это заслужил. Это был тот единственный огонь, с которым он никогда не хотел сталкиваться, и, несмотря на все его усилия избежать этого, его решимость рассыпалась с пугающей скоростью.
Моразир, больше не связанный клятвами, скоро умрет, будучи не в состоянии соображать достаточно быстро, чтобы выжить.
Нора начала попеременно скручивать пряди, формируя жгут, который она обычно носила. Именно так она вплела себя между его ребрами и обвила его сердце?
– Твоя очередь, – сказала она Лаки, прочесывая его хвост. Впервые с тех пор, как уши начал следовать за ними, Айрик был ему благодарен – Нора будет слишком отвлечена, чтобы заметить, как бессовестно он на нее смотрит. Слабое утешение, пока его дыхание сбивалось от представления, как ее пальцы прочесывают его собственные волосы.
– Как твоя нога? – спросил он.
– В порядке, – ответила она. – День отдыха – это всё, что мне было нужно.
Лаки издал раздраженную трель, бросив на Нору многозначительный взгляд.
Она рассмеялась, почесав его за ушами.
– Решил наябедничать на меня? Ну… ты паршивый сторожевой лисо-собако-кот.
Уши Лаки поникли, и он бросил на Айрика беспомощный взгляд.
– Это была не его вина, – сказал Айрик, отвечая на взгляд уши с чувством вины. – Я сказал ему не двигаться. Он подчинился. Слишком хорошо.
Глаза Норы расширились, и она прижала Лаки к груди.
– То есть он правда просто был хорошим мальчиком?
– Не хороший мальчик, – сказал он, его живот скрутило от ревности. – Он мог бы оставаться тихим. Многое в нем… неправильно.
Она закрыла уши Лаки руками.
– Не говори так! Я уверена, он всё понимает. – Она склонила голову, одарив Лаки обожающим взглядом, от которого Айрик еще сильнее стиснул челюсти. – Но он прав – если бы ты не был таким милым, это было бы немного жутковато.
– Да, он жутковатый, – настоял Айрик, желая, чтобы ее глаза снова смотрели на него. – Не жутковатый уши может только чувствовать запахом… сигналы, которые твое тело посылать. Если ты напугана или счастлива. В стрессе.
Лаки мяукнул, словно говоря, что не удовлетворен таким ответом.
– Этот знать больше, – добавил он. – Как ты сказать… жутковатый. Мы должны оставить его здесь.
Нора цокнула языком.
– Не слушай его, Лаки. Прямо сейчас он просто Редкостный Мудак. – Она хихикнула, явно довольная собственной шуткой, а затем прижалась губами ко лбу уши в самом завораживающем проявлении нежности, которое Айрик когда-либо видел в своей жизни.
Он откинулся назад, потеряв дар речи, гадая, что же, во имя Шести Царств Уллиэля, он только что увидел. Забыв о том, что «мудак» не звучит как хорошее слово и что она снова назвала его «редкостным». Задаваясь вопросом, предназначено ли такое прикосновение губами только для животных… или им можно делиться друг с другом.
У него не было времени спросить, потому что Нора снова заговорила с Лаки.
– На Земле ты был бы суперзвездой – у тебя был бы свой сайт, шоу и целый штат сотрудников, следящих за тем, чтобы твоя попка была идеально распушена.
Айрик застонал, отворачиваясь к огню и наблюдая за взлетающими искрами.
– Ты бы тоже был суперзвездой, – добавила Нора, взглянув в его сторону, словно знала, что с ним делает. – Ты был бы героем, у тебя было бы свое шоу и фан-клуб. Хотя насчет штата сотрудников для распушения попки я не уверена.
– Я не хотеть, чтобы моя попка была распушена. – Судьбы, он что, дуется как ребенок?
Она захихикала. Его сердце екнуло. Что еще он мог сделать, чтобы побудить ее издать этот звук снова?
После того как они поели, к необъяснимому удовольствию Айрика, Лаки скрылся в лесу, чтобы поохотиться для себя. Нора сидела на их оставшемся спальнике – второй был принесен в жертву под маргороком – и смотрела на небо.
– Я так давно не видела звезд, – сказала она, наблюдая за огненными следами атмосферных процессоров, падающих обратно на землю. – И я ни разу в жизни не видела падающую звезду до этого момента.
– Твой народ мочь стрелять в звезды?
Нора прикрыла рот рукой, смеясь, и ему пришлось подавить желание убрать ее руку, чтобы увидеть радость, которую он ей подарил.
– Нет, мы не умеем делать ничего с таким уровнем точности, иначе меня бы здесь не было.
Подавив рык, Айрик отверг саму возможность существования более развитой человеческой расы. Той, которая преуспела в том, чтобы переправить ее на Марс. Если бы это было так, подумал он к своему ужасу, она была бы не более чем смутным, безликим сном о женщине, которая расплавила его, прикоснулась к нему и заботилась о нем так, как он и не надеялся когда-либо испытать снова.
Его сердце болезненно стучало; желание удержать ее противоречило всему.
– Тогда почему ты никогда не видеть звезды? На небе каждой живой планеты они есть.
Ее голова опустилась к груди, но, когда она заговорила, он всё равно слышал в ее голосе улыбку. Ее версия брони, понял он.
– Падающие звезды – это просто маленькие кусочки космоса – камень или вроде того, – которые падают сквозь атмосферу, сгорают и оставляют полосы в небе. Я не была на Земле, поэтому… никаких падающих звезд.
Он прикусил язык, борясь с желанием ответить. Но яд маргорока – он слишком сильно ослабил плоть и разум Айрика.
– На Вораконе у нас есть это, – сказал он. – Падающие кусочки звезд. Дети просить у падающих звезд одолжения. Маленькие вещи. Как больше еды при следующем приеме. Или более легкий день… учебы.
– Правда? – Она взволнованно посмотрела на него и издала тихий радостный звук. Он сказал что-то правильное. – Твой народ загадывает желания на падающие звезды? Люди делают то же самое!
– Значит… в небе Земли есть звезды.
Она снова рассмеялась, на этот раз тише.
– Похоже, ты не только герой, но еще и следователь. Выуживаешь детали о Земле перед вторжением?
– Я не знать половину из этих слов, демонические глаза, – сказал он. – Но мне не нравится «герой». Ты говорить это часто. Не называй меня так – это опасное слово.
– Ну, ты же сам сказал, что я опасная женщина. – Она повернулась к нему, улыбаясь. – Ты всё чаще используешь сокращения – отличная работа.
Без капли стыда или инстинкта, который мог бы его остановить, Айрик позволил ей смотреть, упиваясь жаром ее взгляда и ее похвалой.
– Спасибо. У меня окей учитель.
Когда ее лицо ярко-красно вспыхнуло, она снова издала радостный, но нервный звук, а затем отвернулась к небу. Из-под линии роста волос выглядывала неровная линия, более светлая, чем остальная кожа – шрам.
Этой женщине причинили боль задолго до встречи с ним.
– Почему ты на меня пялишься? – услышал он ее вопрос.
– Потому что я хотеть увидеть человеческое желание.
– Я не загадываю желание.
– Тебе стоит. Потому что я хотеть увидеть, как… пожалуйста.
Она бросила на него быстрый взгляд искоса.
– Но за этим будет скучно наблюдать. К тому же я не могу сказать тебе, что я загадываю, иначе оно не сбудется.
– Будет нескучно наблюдать, как ты желать, демонические глаза, даже если ты делать это молча. – Айрик придвинулся ближе. Хотя она и не смотрела на него, он видел, как ее щеки вспыхнули румянцем в ответ на его слова. – Нора… загадай блядь желание.
Она резко повернула к нему голову, приоткрыв рот.
Они оба моргнули.
Он пожалел о сказанном – должно быть, он сказал что-то не так.
Прежде чем он успел извиниться, она разразилась смехом, глубоким и безудержным, совсем не таким, как раньше.
– Будь я проклята, если ты не быстро учишься, – сказала она, хватаясь за бока, чтобы перевести дух.
Он был бессилен устоять перед искушением присоединиться к ней; это движение наполнило его тело легкостью, о возможности которой он и не подозревал. Спустя несколько мгновений их смех стих, и Айрик кивнул.
– Торопись, Нора, – сказал он. – Я хотеть видеть.
Она закрыла глаза, сцепив руки перед лицом.
– Ладно, я загадаю желание. Но ты не должен на меня пялиться. Это меня нервирует.
Не собираясь прекращать на нее смотреть, он ответил:
– Но как иначе я узнаю, чего ты хотеть, чтобы я мочь всё исправить, чтобы это сбылось?
Моразир никогда не сможет исполнить ни одного желания – что ты несешь?
Она крепче зажмурилась, еще сильнее сжав пальцы.
Его взгляд скользнул от ее глаз, вдоль переносицы к губам, которые оставались слегка приоткрытыми. Каждая клеточка его тела изнывала по ней. И если розовый румянец на ее щеках был хоть каким-то признаком того, что она чувствует, то каким же ужасным, прекрасным хаосом всё это становилось между ними.
– Окей, теперь ты, – сказала она, открывая глаза. – Загадывай желание, Айрик.
Моразиры тоже не загадывают желаний.
Какое-то безумие заставило его снова повернуться к звездам. Сделать так, как она просила, хотя ему следовало бы сказать ей правду: что падающие звезды были не более чем неисправными, расходными инструментами, закрепленными в небе, которые когда-то перекроили эту планету во что-то пригодное для жизни. Что теперь, после многих лет пренебрежения, у них не осталось иной цели, кроме как падать и сгорать в небытие.
Но… она уже видела более уродливую правду – ту, что касалась его и его природы. И она осталась с ним. Только ради этого он не мог разрушить ее надежду.
Хотя Айрик и не верил, что атмосферные процессоры – да и вообще звезды, если уж на то пошло – обладают хоть какой-то магией, способной менять жизни, он знал, что самым благоразумным даже в шутку было бы пожелать, чтобы помощь прибыла немедленно.
Коварная жажда чего-то большего заставила его сложить руки вместе, как это сделала Нора, готовясь совершить глупость. Но он не закрыл глаза, как она. Вместо этого он хотел, чтобы звезды видели его целиком. Чтобы они могли вынести приговор тому, кем он становился. За то, что хотел остаться брошенным на безлюдной планете, усеянной веществом, которое убило его прародителей и еще миллионы других. Чтобы провести больше времени наедине с Норой, пока Вейнари не могут его видеть. Как-нибудь он найдет для нее одежду. Он научится лучше охотиться, чтобы она всегда была сыта.
