Текст книги "Дикорожденный (ЛП)"
Автор книги: Перри Торани
сообщить о нарушении
Текущая страница: 24 (всего у книги 40 страниц)
К тому времени, как она закончила рассказ, наступил день. Солнечный свет просачивался сквозь лианы, покрывая их кожу пятнистыми тенями. Внутри было странное чувство. Не плохое ощущение. Невесомость, словно она могла взмахнуть руками и полететь, потому что так долго тащила на себе валун, и теперь, когда он был сброшен, ее тело жаждало взмыть ввысь.
Но и хорошим это ощущение тоже не было. Пустота там, где раньше она чувствовала что-то зарытое, разверзлась как бездна, требующая, чтобы ее чем-то наполнили.
Нора потерла грудь там, где всё еще болело. Оставалось рассказать еще немного.
– Я хочу – я хотела – долгое время, чтобы это была я, а не он. Чтобы мне не пришлось видеть, что это сделало с моими родителями. Что я сделала с ними, – сказала она. – Я жила… но не хотела этого. Я выжила, но никто не вспомнил, что я это сделала. Не думаю, что… меня было достаточно. Я знаю, глупо так думать. Что все страдали и горевали. Но, что ж, вот мы здесь. И именно так я себя чувствую.
Ее рука крепко сжала его руку. Стыд заставлял ее держать лоб прижатым к его груди.
– Я жива, – снова произнесла она. – И… до тебя, не думаю, что я когда-либо хотела быть живой. Как глупо – как ужасно.
Слезы, как она и ожидала, наконец подступили, сдавив горло и грозя пролиться.
– Моя мама – она со мной даже больше не разговаривает. Раньше она была иллюстратором детских книг. Рисовала самые милые картинки на свете. После Тео… она больше не могла этим заниматься. Она сказала, что не может перестать представлять его – все те книги и вещи, которых он никогда не увидит. Я… я не могла этого вынести. Смотреть, как она угасает, пока мы обе еще живы. И я… тоже была не в лучшем состоянии. Я прошла через столько сеансов терапии, что они шли уже на автопилоте. И всё, о чем я могла думать, когда мне говорили правильные вещи – что это не моя вина, что люди справляются с горем странными способами, что мама переносила на меня свою собственную боль и вину, – что все они лгут, лишь бы помочь мне почувствовать себя лучше.
Нора рассмеялась – на данном этапе это был уже инстинкт, – прежде чем продолжить.
– Джо больше не хотел отпускать меня далеко от себя, особенно после того, что случилось с папой. – Она сделала достаточно долгую паузу, чтобы решить не рассказывать Айрику о том, что, по ее мнению, сделал ее отец. Что-то подсказывало ей, что Айрик мог уже и сам догадаться и увидеть отголоски этого в ней. – Он хотел, чтобы я была на «Абеоне», где для меня «безопаснее», чтобы он мог приглядывать за мной, что так жалко для женщины моего возраста. Но… я не хотела спорить. С ним трудно спорить. Поэтому я попыталась в последний раз умолять маму позволить нам восстановить нашу семью – то, что от нее осталось, – и она ответила, что мне лучше покинуть Землю. Что… моя любовь проклята, и она хочет, чтобы это было подальше от нее.
Она замолчала, вытирая глаза. Айрик обнял ее крепче; у него вырвался тихий звук, который разбил ее сердце еще сильнее, чем прежде. Но теперь, когда она начала, остановиться было невозможно.
– После того как я уехала, она сказала, что меня не существует. Что я отняла у нее всё, и… моя собственная мама, понимаешь? Она должна была меня любить. Простить меня. А она… не может. И не обязана. Я этого не заслуживаю.
Нора сделала глубокий вдох, готовясь произнести следующие слова. Ее голова опустилась еще ниже на грудь Айрика.
– В общем… мне жаль. Что теперь я люб…
Айрик приподнял ее лицо за подбородок.
– Не извиняйся за это чувство, которое мы нашли. Мне не жаль. Пожалуйста… скажи мне, что тебе не жаль.
Нежное тепло расцвело в ее груди. Крошечное и странное. В глазах Айрика светились яркая надежда и печаль в ожидании ее следующих слов. Ведь он не знал, что то, что она чувствовала к нему, тоже было волной – такой же неподвластной ей, как и те волны в тот день.
И хотя она хотела этого больше всего на свете – чтобы ее унесло далеко и глубоко и никогда не отпускало, какой-то импульс заставил ее напомнить ему о том, какой она станет, когда они вернутся к реальной жизни, как бы та ни выглядела.
– Ты прав… мне не жаль. Но как кто-то может быть счастлив с такой, как я? С кем-то, кто не… нормальный.
– Нормальный? – Его брови слегка сошлись в замешательстве. – Что есть нормальный?
Тяжесть горя, которая когда-то раздавила Нору до состояния немоты, заставила бы ее замолчать. Но теперь она исчезла, и ничто больше не принуждало ее останавливаться.
– Кто-то, кому не больно всё гребаное время, – вскрикнула она. – Я так боюсь… что это новое чувство, что даже если я счастлива – это не продлится долго. Всё закончится. Потому что я постоянно думаю: моя собственная мать терпеть меня не может. – Она опустила взгляд, прикусив губу. – С тобой было не так больно… Но это вернется – всегда возвращается.
Ее сердце колотилось так сильно, что пульсировала кожа на губах. Звук дыхания Айрика и помахивающего хвоста Лаки были единственным, что удерживало ее в реальности.
На мгновение слова иссякли, а рука Айрика, гладящая ее по волосам, замедлилась.
Когда он наконец заговорил, его голос был мягким – едва ли громче шепота.
– Я не знать, каково это – потерять ребенка. Я не знать, какая боль держит разум твоей матери. – Его руки скользнули по ее животу, крепко прижимая к себе. Он уткнулся головой в ее плечо; его дыхание было горячим и дрожащим. – Но я не верить, что кто-то мочь когда-либо перестать любить тебя, Нора. Не твоя мать. Никто. Но я знаю, что это было больно, и ее боль была так велика, что она не могла дать тебе то, что тебе было нужно тогда или сейчас. Я бы хотел заполнить то, что ты потеряла. Я думать – у меня есть достаточно, чтобы вернуть это. Но…
Его голос оборвался, но он держал ее так крепко, что она не могла к нему повернуться.
– Но я тоже давно не чувствовать любви матери. Или отца. Совсем как ты. Ты думать… что никто из нас не должен иметь того, что мы нашли друг с другом, только потому, что когда-то мы не смогли удержать это достаточно крепко?
Что-то мокрое упало ей на плечо.
Нора отстранилась; гул в голове оглушал. Море синего сияния озаряло его глаза и текло по щекам. Что она сказала? Почему она сказала это именно так?
Обхватив ладонями его щеки, в отчаянной попытке стереть вред от своих слов, она произнесла:
– Нет, Айрик – я не это имела в виду. Я не о тебе. Я никогда не имела в виду тебя. Ты заслуживаешь всего. О боже, мне так чертовски жаль…
– Я хочу, – сказал он, взяв ее руки и целуя свои слезы на ее пальцах, – чтобы ты была так же осторожна со своим сердцем, как с моим. Такая добрая со мной. Почему не с собой?
Ох. Кожа покрылась мурашками.
Ох.
– Я… я не знаю. Может быть, потому что… никто не просил меня об этом. – Она услышала собственные слова. Они звучали жалко. Но это была правда, и Айрик ее заслуживал. – Я не… окей.
Возможно, почувствовав ее инстинктивное желание спрятаться, он удерживал ее лицо повернутым к себе, вглядываясь в нее этими своими глазами, которые пронзали темноту собственным светом.
– Тебе не нужно быть окей, чтобы иметь меня – чтобы мы – имели это. – Он сглотнул, потершись щекой о ее руку, как щенок. – Я тоже не окей – беспокоюсь о еде, опасности, и о том, не забыли ли про нас. Но всё же… я никогда не был так счастлив быть там, где я есть. Потому что здесь я мочь иметь тебя. Я не думать, что мочь чувствовать это. Когда-либо. И всё это не потому, что ты окей. Это потому, что – я думаю – ты тоже несла мою боль. И ты видела мою, даже когда я не хотеть, чтобы ты видела.
Она открыла рот. Айрик провел большим пальцем по ее губе.
– Тебе не обязательно быть окей со мной, – прошептал он. – Это не то, что наполняет мое сердце тобой. Если это случится снова – если твоя печаль прийти – я буду напоминать тебе обо всех твоих частях, которые заслуживать быть живыми и любимыми. – Он приблизился губами к ее уху. – А это вся ты, черанна. Ни одна часть тебя не заслуживает меньшего.
Ее сердце споткнулось, покалывание и головокружение прокатились по телу. Пустота, бывшая мгновение назад, уплотнилась в… нечто.
Была ли это… надежда?
Конечно, ничего не было исправлено. Но и спешки что-либо исправлять тоже не было.
Осторожное счастье дюйм за дюймом пробиралось по ее коже. Она могла получить Айрика. Может быть, начать прощать себя. Даже если другие никогда этого не сделают.
Возможно, почувствовав, что слов было сказано достаточно, Айрик сполз вниз по перилам так, что оказался лежащим на спине, а Нора – на нем. Лаки заскулил, но подполз к ним, укрыв их обоих своим хвостом.
Всё еще был день, но ее веки налились тяжестью.
Все они заслужили право на отдых.
Глава 53
НОРА
Сидя на самом верху ступеней укрытия, Нора поворачивала голову, следя за Айриком, пока тот наворачивал круги по периметру парка. Она поглаживала голову Лаки, покоящуюся у нее на коленях. Он издал жалобный стон, явно переняв ту эмоцию, что овладела Айриком.
Их утро было прекрасным – чудесный сон, который продолжался даже после пробуждения, потому что Айрик, теперь знавший о самых худших эпизодах ее жизни, всё так же обнимал ее, пока она спала. Он поцеловал ее в нос и переплел ей косу. Они сходили в дальний конец парка почистить зубы – максимальное приближение к домашнему уюту, какое только было здесь возможно. Выдавив Лаки еще немного коричневой жижи – он предпочитал ее ее еде, – они открыли еще один паек Джо и разделили пополам, оставив всего два. Айрик смотрел на каждый кусок, поднося его ко рту, и в итоге съел лишь половину своей порции, убрав остаток в их соответствующие сумки.
Она не спрашивала о будке для звонков, надеясь, что он тоже о ней забудет.
Но теперь солнца палили на них сверху, а Айрик шел уже на четвертый круг по парку, бросая всё более взволнованные взгляды на видео с идущими инопланетными видами на стенах зданий. Шансы на то, что он забудет о будке, были невелики.
Когда он поднялся по ступеням, каждый его шаг громыхал по каменному фундаменту, сотрясая пол, на котором они сидели.
– Эм… всё окей? – Она поднялась, желудок сжался от тревоги.
Он стоял посреди укрытия, скрестив руки на груди, и смотрел в пол.
– У нас больше нет еды.
Два пакета с готовыми пайками лежали рядом друг с другом в углу их укрытия, образуя скудную кучку.
– У нас есть еда, – сказала она, сбитая с толку. – К тому же у нас еще осталась коричневая штука. Мы можем делить остатки пополам. Или мне стоит брать треть, потому что ты намного крупнее, или я могу…
– У нас кончилась еда, – твердо сказал Айрик. – Я не продолжать кормить тебя половиной или третью. Я не хочу, чтобы ты ела коричневую штуку. Лаки не исцеляться так, как должен. Каждое мгновение, пока я здесь и никто не приходит, означает что-то еще хуже, когда нас найдут. – Он отвернулся, глядя в небо. – Что-то не так.
Он шагнул в обход слов на полу, его голова поворачивалась справа налево, губы шевелились, читая.
Инструкции. Похоже, он читал инструкции, осмысливая то, что они велели ему сделать. Внезапно она поняла, чем именно было это укрытие.
Сердце Норы ухнуло вниз, когда до нее дошло, что их «ненадолго» продлилось достаточно долго. Он с самого начала знал, что будка находится под ним. И подарил им это. Время.
Ей хотелось еще.
Вздернув подбородок, она сказала:
– Еще один день нас не убьет. С Лаки всё в порядке. – Радостный тявк от Лаки послужил тому подтверждением, хотя Айрик никак не отреагировал. – Пожалуйста – я просто хочу побыть здесь еще немного. Разве мы… этого не заслужили?
Ее ноги подкосились, когда он поднял взгляд; его брови были сведены вместе.
– Мои прекрасные демонические глаза, я хотеть навсегда с тобой. Здесь. Но я ждал слишком долго. Взял слишком много тебя. И я… всё еще то, что я есть. – Айрик посмотрел на землю. – Я не знаю, как я сохраню тебя, но я сохраню. – Он так яростно провел рукой по волосам, что она отшатнулась. – Я не мочь быть заклеймен – если я ослаблен, я знаю, тебя заберут у меня. Я должен сделать это. Чтобы оставаться сильным. Контролировать всё. Я видел, что случается, когда мужчина берет слишком много. Я не позволить этому случиться с нами – с тобой. Мне жаль, но у нас не может быть больше времени.
Его заявление вонзилось ей в грудь. Она его потеряет. Она знала это еще тогда, под мостом, много ночей назад. Клеймо наказывало солдата, который и так был приучен страдать. Каждое мгновение, которое он дарил ей, было сопряжено с риском разрушить его тело и, возможно, лишиться жизни.
Он не стал дожидаться ответа, снова начав кружить вокруг вырезанных на полу слов.
Внезапно он остановился. Она услышала, как он повторил что-то себе под нос – фразу из трех слов. Затем он повернулся к ней, и в свечении его глаз читалась бурлящая дрожь.
– Нора. – Его рука легла на рукоять меча за спиной. – Бери Лаки и иди к фонтану.
– Но…
– Не заставляй меня просить дважды.
В ней вспыхнуло мощное желание схватить Лаки и бежать. Прочь из города. Прочь отсюда. Потребовались бы часы, чтобы добраться до границ города, но она знала, что Айрик последует за ней. Они могли бы просто… жить здесь. Втроем. Она бы научилась охотиться, чтобы ему больше никогда не пришлось убивать. Всё было бы окей – она смогла бы это сделать, если бы это помогло им выжить.
Но то, как ожесточилось его лицо, как он свирепо посмотрел на нее, вырывая меч из перевязи, говорило о том, что для мечтаний больше нет места.
Нора с трудом подхватила Лаки на руки, игнорируя его протесты и извивающееся тело, и поспешила к фонтану.
Громкий гул эхом отразился от стен зданий. Странный запах – похожий на озон – ударил ей в нос. Что-то коснулось ее лодыжек. Под ее босыми ногами травинки расходились волнами прочь от укрытия.
Как только она добралась до фонтана, громкий грохот заставил ее обернуться.
Айрик держался за рукоять своего меча, который был наполовину вонзен в землю. Вокруг него образовался кратер, куски камня трескались и оседали, утягивая его за собой.
Она закричала, когда его ноги скрылись под поверхностью, а затем и бедра. Он скривился от напряжения, проталкивая меч глубже, силясь пробить твердую землю. Там не было почвы – только слои камня и металла.
С рычанием его правая рука яростно затряслась, борясь с силой меча и планеты. Кончики его волос потянулись к мечу, и она поняла, что его тело одновременно давило вниз и сопротивлялось притяжению к острому лезвию клинка.
Странное жужжание пробежало по коже Норы, и она подняла руку. Крошечные волоски на коже тянулись в сторону Айрика. Брызги воды из фонтана за ее спиной оседали на ее щеках.
Дышать стало тяжело. Наблюдение за силой Айрика подтвердило истории, которые она слышала в конспирологических шоу Лоретты: его вид – это древние боги, которым когда-то поклонялись люди. Почти люди, но не совсем, обладающие силой управлять гравитацией и, возможно, способные на большее, чего она еще не видела.
И хотя теперь она видела это собственными глазами, понимание так и не пришло. Как кто-то мог таить в себе такую силу и при этом умудряться прикасаться к ней так нежно?
Он упал на колени, и земля поддалась еще сильнее, ступени рухнули в образовавшуюся дыру. Пот катился по его груди, срываясь и устремляясь к лезвию меча – она видела, как капли искрятся в свете клинка.
Подняв голову, он нашел ее, прячущуюся за стенкой фонтана. Он улыбнулся ей; его губы шевельнулись, формируя слово. Затем он напряг всё свое тело, продавливая меч вниз. С оглушительным треском пол укрытия провалился, увлекая Айрика за собой. Крыша рухнула прямо на него.
Ни единого звука – даже вздоха – не последовало. Ни от нее, ни от Лаки. Стук в ее груди участился, напоминая, что она жива, а… Айрик…
Вскочив на ноги и почувствовав прострел в лодыжке, она побежала к укрытию. У человека не было ни единого шанса выжить, когда на голову рушатся тысячи фунтов камня.
Но он не человек – он нечто гораздо большее.
– Стой! – голос Айрика донесся из-под завала.
Нора замерла посреди поляны.
Из-под обломков донеслось несколько глухих кашлей.
– Я окей, – сказал он. – Перестань идти ко мне – я знаю, что ты идешь.
Издав неловкий звук, среднее между смехом и всхлипом, она опустилась на траву.
Груда камней начала разлетаться дугой от земли, словно некое силовое поле снизу выталкивало их прочь. Ее глаза крепко зажмурились от ослепительной вспышки синего света. Низкий гул сотряс землю.
Когда она открыла глаза, битые камни и искореженный металл кольцом окружали кратер. Меч Айрика вылетел наружу, приземлившись на траву, за ним последовала небольшая черная коробка.
Одна рука показалась над краем ямы, затем другая; Айрик подтянулся и выбрался наружу. Решив, что опасность, от которой он пытался ее оградить, миновала, Нора бросилась к нему.
– Нора, – выдохнул он, сгребая ее в охапку. Его глаза были налиты кровью, а щеки выглядели припухшими, словно кровь слишком быстро прилила к лицу. Он прижал ее к груди, гладя по волосам и покачиваясь на дрожащих ногах. – Мне жаль, – сказал Айрик. – Я не был честен. Она была здесь. Всё это время.
– Всё окей. – Она поцеловала его так близко к сердцу, как только смогла дотянуться, что было недостаточно высоко. – Теперь ты сделаешь космический звонок? – Она улыбнулась ему в кожу, чтобы не расплакаться.
Он игриво дернул ее за косу, прежде чем забрать свой меч и коробку и вернуться к ним.
Лаки заполз обратно к Норе на колени, демонстративно приподняв заднюю лапу.
– Не смотри на меня таким преданным взглядом, – упрекнула она. – Тебя оставили ради твоего же блага. – Он фыркнул, принимая это, и положил голову ей на руку.
Айрик провел по лезвию, меняя символы на нем. Он отсек один конец коробки, позволив ему упасть на траву.
Сгорая от любопытства, Нора взяла отсеченный кусок. Он оказался намного тяжелее, чем она ожидала.
– У многих людей есть такие магические мечи, как твой? – спросила она.
– Только моразир носить этот меч.
Она повернулась к разрушенному укрытию – всё это только для того, чтобы скрыть механизм вызова помощи.
– Какой толк от этой будки для звонков, если никто не может до нее добраться без меча?
– Только моразир мочь сказать, нужна ли дополнительная помощь.
– Но даже тебе понадобился меч, чтобы забраться внутрь. А если бы ты его потерял? Тебе не кажется, что если бы ты потерял меч, тебе понадобилось бы еще больше помощи?
Он помедлил.
– Если моразир потерял свой клинок, значит, он либо уже мертв, либо скоро будет.
– Ох. – Нора почувствовала, как напряглась. Еще одно наблюдение, подтверждающее, что Вейнари не так благородны, как служащий им мужчина.
Айрик вставил кончик меча в прорезь на дне коробки. Зажглись огни, и над ней спроецировалась строка надписей. Он постучал по каким-то элементам на панели, его лицо потемнело.
– Что-то не так?
Айрик вытащил меч и с силой вонзил его обратно. Надпись мигнула, затем сменилась другой. Он пробормотал что-то на своем языке, нажимая на панель. Надпись не изменилась. После нескольких попыток он бросил коробку, меч выскользнул из нее и упал рядом.
– Всё окей? – снова спросила Нора, желая, чтобы он посмотрел на нее.
Прошли мгновения, и его хмурый взгляд стал еще тяжелее. Лаки скользнул хвостом и обвил лодыжку Айрика.
– Она не работать, – сказал Айрик, не сводя глаз с коробки.
Мимо прожужжал бот, остановился, вырвал металлическую пластину из руки Норы, испепелил ее и поехал дальше.
– В смысле, звонок… не проходит или что-то в этом роде?
– Нет. В смысле слова были остановлены от того, чтобы достичь другой стороны. Она говорить, что нет связи с Вейнари, и ждать дальнейших инструкций. – Он посмотрел на небо. – Я не знать, для кого. Эта планета должна быть разрушена, не здесь. Никого не должно быть на земле, кроме меня, и это должно было быть только на несколько минут, чтобы начать разрушение планеты.
«Разрушение планеты», возможно, и не было ошибкой перевода, поняла Нора. Лишь когда Лаки взвизгнул, она заметила, как сильно его гладила. Она мгновенно остановилась, крепко прижав его к груди.
Откашлявшись, она сказала:
– Может быть, это сообщение об ошибке – я получала много таких на «Абеоне». – Она нервно рассмеялась. – Или, может быть… – Она поморщилась от вполне реальной вероятности того, что это была ее вина. – Мой шаттл врезался в спутник связи.
– Это не так работать. – Он рассеянно посмотрел поверх ее плеча на груду обломков, бывшую их укрытием. – Они соединяются напрямую с Вейнари. Ничто не блокирует их звонки. И они не используют кудру, так что их энергия не сломана. Эта говорить мне, что она была изменена. Не потеряна. Не заблокирована.
– Может, поскольку они знали, что здесь никого не должно быть, они ее отключили…
– Я здесь. – Он опустил голову, внезапно схватившись за толстый шрам на руке. Оставаясь тихой, Нора положила свою руку поверх его.
Он покачал головой, затем помог Норе встать.
– Я здесь, – сказал он более спокойно. – Они знали, что это буду я, кто будет здесь. Я… чувствовал себя странно. Как будто… ответ прямо передо мной. Что что-то происходит, но я не мочь этого увидеть.
Повернувшись к ней, он остановил взгляд на ее губах.
– Мне трудно найти что-либо еще, что имеет большее значение, чем это. – Он провел большим пальцем по ее губе, оттягивая ее вниз и одновременно облизывая свою. – Я хочу есть сейчас, демонические глаза. Давай съедим нашу последнюю еду. Я мочь думать лучше, когда полон тобой.
