Текст книги "Дикорожденный (ЛП)"
Автор книги: Перри Торани
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 40 страниц)
Глава 20
Нора
Как только Нора смирилась с тем, что либо умрет здесь, либо окажется в модном зоопарке, где инопланетные дети будут кидать в нее арахис, в разбитый дверной проем ворвался Айрик.
Он поспешно натянул на себя её рюкзак, порвав одну из лямок, чтобы тот налез на его широкую спину.
– Что…
Он подхватил ее, перекинув ее руки через свои плечи.
– Крепче, Нора. Как раньше. Глаза закрыть. – Он ухватил ее под бедра, прижимая их друг к другу спереди. Встревоженная, она попыталась отстраниться. Он обхватил ее голову и грубо уткнул ее себе в шею. – Нет.
Он сорвался на бег с пугающей скоростью и ловкостью, так быстро, что ей ничего не оставалось, кроме как крепко сжать ноги вокруг него, чтобы не подпрыгивать. Свет обжег ей глаза, когда он побежал обратно в сторону скалистой стены.
– Айрик? – пискнула она.
– Глаза закрыть. Я починить.
Несмотря на его предупреждение и на то, что каждое воспоминание и жизненный опыт кричали ей не смотреть, она подняла голову в сторону океана.
– Ох, блядь.
Если раньше она видела темную поверхность воды, пусть и немного в отдалении, но всё же определенно какой-то океан, то теперь океана не было. Только гул, которого раньше не было, и мокрые равнины, усеянные темно-коричневыми клубнями растительности.
Вдалеке что-то показалось. Нора ахнула. Белая гряда растянулась на весь горизонт, пенясь так, словно сам океан взбесился.
Желудок скрутило от тошноты, когда чудовищная волна хлынула к ним.
Она в панике повернулась обратно к Айрику. Дыхание затуманивало стекло; было видно, как тяжело он дышит, мчась с нечеловеческой скоростью. Он не успеет, если ему придется нести ее. Каждое тошнотворное и ужасное воспоминание о том дне много лет назад поднялось, как острый шип, из глубин личного ада Норы.
– Айрик. – Ее голос был едва ли громче хрипа.
Цунами неслось на них. Они всё еще были только на полпути к стене.
Значит, для меня всё закончится именно так, – подумала она. Океан был другим, но конец будет тем же. Это должна была быть она, а не Тео, все те годы назад. И в этот раз это должна быть она, а не Айрик.
– Айрик, – снова позвала она, пытаясь вырваться из его хватки. – Отпусти меня.
Его дыхание сбилось. Звук его шагов по песку был ровным, но недостаточно быстрым.
– Отпусти меня. Тебе слишком тяжело.
Его пальцы впились в ее плоть.
– Всё в порядке. Ты не успеешь.
Его руки крепче сжались вокруг нее – стальные обручи, из которых было не вырваться. Она заглянула в его визор. Всё, что она увидела, – это собственное, странно умиротворенное лицо.
– Отпусти меня.
Он ничего не ответил, лишь продолжал бежать вперед. Земля дрожала от приближающихся волн, высоких, как небоскребы.
– Айр…
– Нет! – выкрикнул он. – Ты моя!
До скалистой стены оставалось еще несколько десятков ярдов. Стиснув зубы, она ударила его изо всех сил кулаком в грудь. Он издал ошеломленный звук, сбившись с шага.
Но он ее не уронил. Вместо этого он зарычал, как волк, а затем стиснул ее так, что выбил из нее дух. Расширение и сужение его грудной клетки заставили ее подстроиться под его рваное дыхание.
Айрик впечатал ее во что-то твердое, закрыв ее тело своим.
А затем время вышло.
Вода с яростью размазала их о скалу. Не осталось ничего, кроме давящей тьмы и холода.
Всё разом обожгло болью. Каждый саднивший кусочек ее кутикул, ее глаза и потрескавшиеся губы. Вода хлынула в легкие. Твердая масса Айрика пригвоздила ее к стене. Механическое напряжение работало в его костюме, подергиваясь, пока он запирал ее в ловушку, сражаясь с мощью целого океана. Его грудь плотно прижимала ее голову к скале, спасая от ударов.
Не зная, сколько они пробыли под водой, Нора почувствовала, как грудь запульсировала от давления потребности в воздухе.
Именно так это случилось с Тео. Она знала это.
В тот момент, когда чернота забвения нависла над ней, Айрик оттолкнулся от стены и потащил ее за собой. Он первым прорвал отступающую воду, держась за воротник ее костюма. У нее промелькнула неуместная, но оттого не менее впечатляющая мысль о том, что его швы каким-то образом выдержали волны и его силу. Мать хорошо его обучила.
Он тащил ее вверх по лестнице, пока они оба не провалились через проем в стене на сухое поле над обрывом. Айрик швырнул ее на спину с такой силой, что вода с болезненными спазмами вырвалась из ее легких.
Нора отползла подальше и от него, и от стены так быстро, как только могло двигаться ее избитое тело.
Вода, застрявшая под костюмом, давила на кожу. Она расстегнула молнию и сорвала костюм, оставшись в большой рубашке Айрика. Безнадежно промокшая, но, по крайней мере, не в ловушке.
Тело Айрика дернулось, словно неисправный аниматроник. Он крякнул от натуги, пытаясь дотянуться до чего-то за головой. Механизм, питавший его костюм, резко отбросил его руку назад, заставив его вскрикнуть. Упав на землю, он уперся в скалу, чтобы заблокировать хаотичную силу костюма.
Нора сидела как вкопанная, наблюдая, как он мечом разрезает свой костюм. Он выполз из него, отпихнув назад всё еще бьющийся в конвульсиях, словно обезумевшая змея, скафандр. Затаив дыхание, он поднял костюм – его руки напряглись от усилий под его тяжестью – и швырнул его вниз по лестнице.
Он рухнул на спину, скрытый от нее высокой травой.
Долгое время всё, что Нора слышала, было его хриплое дыхание.
Но она увидела достаточно. Вспышки черного, серебристого и белого. Ангел ей не приснился. Это был он.
Ей хотелось позвать его, но робость заставила ее замолчать.
Он резко сел, а затем повернулся к ней. Он встряхнул волосами – серебристо-белыми и сверкающими на солнце, как снег на горной вершине. По бокам они были короче, но более длинные пряди на макушке падали ему на глаза и закрывали уши.
Несмотря на все миллионы световых лет между их мирами, независимо от того, как долго они были разлучены в процессе эволюции, его выражение лица было безошибочно человеческим.
Взбешенным.
Он нахмурился еще сильнее, когда встал, поднял свой меч и прикрепил его к поясу на бедре. Серовато-белая кожа, прямой нос и сильная челюсть.
Затем он направился к ней.
Она думала, что без брони он окажется меньше и с ним будет легче справиться. Но оказалось, что без сковывающего костюма его фигура стала еще больше походить на стать бога. Он был невероятно мускулистым, рельеф тела отчетливо проступал под тесной черной футболкой. На нем были облегающие шорты, похожие на велосипедки, не оставлявшие почти ничего для воображения, но глаза Норы были прикованы к его глазам, пока он шел к ней – пугающе медленно; каждый шаг отдавался так, словно это ее вели по доске над пропастью.
Мелькнула отстраненная мысль, что ей следует бежать, но она была слишком заворожена его глазами, чтобы пошевелиться. Они ярко светились, как бирюзовые бриллианты.
Он не остановился, пока его тень не накрыла ее.
– Вставай, – сказал он, его голос был глухим от ярости.
Нора просто смотрела на него снизу вверх, наблюдая, как шевелятся его губы.
– Сейчас, – повторил он. – Я не буду просить два раза. – Что-то блеснуло между его губ.
Клыки.
О господи, – подумала она, в глубине души задрожав от страха. Не клыки животного или вампира, а существа, превосходящего человека, отточенного до хищного совершенства. Мир, который мог сформировать такого мужчину, как он, пронесся в ее воображении. В таком месте ее бы съели заживо.
– Т-ты собираешься меня убить?
Он отшатнулся, в его странных глазах, которые почему-то казались ярче, чем прежде, мелькнуло непостижимое выражение. Желваки на его челюсти напряглись.
– Испуганная и глупая, – сказал он, излучая такую мощную энергию, что было бы проще позволить ей раздавить себя.
– Я-я…
– Что? – Он присел, схватил ее за косу и потянул так, что их лица оказались близко, а кожу головы обожгло болью. – Извинишься?
Блядь, он был прекрасен.
Не дожидаясь ответа, он перекинул ее через плечо, как сделал это в лесу.
Вырвавшись из временного паралича, злясь, что всё это вообще происходит, она пнула ногами изо всех сил. Его вторая рука перехватила ее ступни, убив всякую попытку побега. Не говоря ни слова, он направился обратно к своему кораблю.
– Ты еле справлялся! Ты не мог нести нас обоих! Я пыталась тебя спасти…
Он не ответил, лишь продолжал идти.
Запаниковав, она начала извиваться.
– Я думала… Я думала, мы не выберемся. Я…
– Не говори «извини» или «окей». Я устать от этих слов от тебя.
Она напряглась на его спине, ее кулаки сжались.
– Ты не можешь так поступать, – крикнула она. – Ты не можешь просто хватать меня, как пещерный человек, когда тебе вздумается.
Он перехватил ее, чтобы она удобнее лежала у него на плече. Его одежда прилипла к спине, мышцы перекатывались от силы, пока он нес ее к кораблю.
– Опусти меня, пожалуйста. Остаток пути я смогу пройти сама.
Его пальцы впились в ее бедра и таз. Ей захотелось закричать. Даже будучи злым, он находил в себе силы игнорировать ее.
Не в силах выносить его молчание, и несмотря на то, что знала – ей не стоит этого делать, Нора заговорила:
– Ты имел в виду «дважды». Вместо того чтобы говорить «два раза», ты можешь сказать «дважды». Это звучит более естественно…
Его рука со звонким хлопком опустилась на ее задницу, обрывая ее на полуслове. Давление обожгло кожу, почти причинив боль, но не совсем, а затем сменилось горячей пульсацией.
– Больше не говорить!
Жар прилил между ее ног, заставив ее замереть. Было не больно. Совсем. И она знала, без всяких сомнений, что, если бы он захотел, он мог бы сделать так, чтобы было очень больно.
Ох, блядь, – подумала она, глядя на его босые ступни, пока он шагал по полю. Ее мозг сломался. Он отшлепал ее. Чтобы заставить заткнуться. И ей это понравилось.
Это нормально, – подумала она. Ее накачали наркотиками, потом чуть не убили, а потом снова чуть не убили. Всё это было нормально.
Они почти добрались до корабля, когда она почувствовала первые капли дождя. Он обжигал.
Только когда упало еще несколько капель, она поняла, что это не просто ожидаемый холодок падающих дождевых капель. Она резко вскинула голову, едва не выведя его из равновесия.
– Это что, кислотный дождь?
Айрик грубо взял ее за руку, проведя большим пальцем по маленьким красным кружочкам раздражения на ее коже. Он коснулся собственной щеки, растирая капли между пальцами. Его кожа оставалась серой и безупречной.
Он поморщился, обнажив клыки. Нора не успела ни испугаться, ни прийти в благоговение, потому что он толкнул ее обратно на плечо, крепко прижав руку к ее шее.
Металл загрохотал, когда он взбежал по трапу. Он не опустил ее на пол; вместо этого он бросился вглубь своей каюты.
– О нет! Только не этот ебаный душ снова.
Желудок скрутило, когда он ударом ноги распахнул дверь умывальной комнаты.
Она вцепилась в дверной косяк, пытаясь вырваться.
– Больше не больно, – солгала она. – Этот душ слишком сильный…
Одним резким рывком он оторвал ее от двери; ее пальцы с болью разжались.
– Неправильно, – сказал он. – Раньше было слабо. Я сделаю хуже. – Он бросил ее в кабину.
– Я буду в порядке. Всё не так уж плохо! Мне нужно…
Он захлопнул дверь умывальной комнаты, прислонившись к ней, чтобы перевести дух.
Дрожь пробежала по ее спине, когда она поняла, что он собирается зайти в маленькую кабину вместе с ней. Она попыталась удержать дверь закрытой, но он просто отодвинул ее в сторону – она не оказала ни малейшего сопротивления.
Не удостоив ее взглядом, он шагнул в кабину и включил воду на полную мощность. Он был прав. Это было намного хуже.
Нора попыталась открыть дверь, чтобы выбраться, но он схватил ее за руки и прижал их к стене душа.
– Я сделаю это, если ты не будешь. Мыть.
– Включи свет, – сказала она, хватая ртом воздух.
С раздраженным выдохом он резко выпрямил ее голые руки, растирая ее большими ладонями, которые полностью обхватывали ее конечности.
– Уже лучше – больше не жжет! Пожалуйста, хотя бы убавь напор воды.
Ее рот приоткрылся, когда он уперся одной рукой рядом с ее головой, а другой поддел ее подбородок, толкая его вверх, заставляя посмотреть на него.
Вода била ей в и без того саднящее лицо. В полумраке комнаты он был тяжело дышащей тенью, загораживающей всё, кроме него самого. Вода, которая всего несколько секунд назад была теплой, теперь казалась кипятком, сваривающим мышцы на ее костях.
– Твой разум сломан. Неправилен. Почему?
Она попыталась отвернуться, но он не позволил.
– Ты хотеть смерть. Умирание. Ты почти убить нас обоих, – он говорил медленно, словно это у нее были проблемы с пониманием. – Скажи мне почему. Сейчас. Я хотеть знать.
Глаза Айрика горели, как два солнца. Она не могла ускользнуть от его взгляда, как планета не может сойти с орбиты своей звезды.
Ее сердце, казалось, трескалось от изнеможения.
– Я всё равно должна была умереть. – Она почувствовала, как задрожал подбородок в его руке. Блядь, – подумала она, ненавидя себя за это. – Почему ты мне не позволишь?
Его глаза блеснули. Нора теперь была уверена, что он видит ее в темноте. Тьма не была преградой для его зрения. Вероятно, он мог видеть ее гнилую сущность в таких цветах, которые ее человеческие глаза даже не могли себе представить.
– Я спас тебя, – сказал он. – Это было неправильно делать? – Его взгляд резал ее, как бритва.
Вода атаковала ее со всех сторон.
Он вздернул ее подбородок выше, шагнув ближе.
– Ты хотеть этого, но смерть не поймает тебя со мной. Хорошо это для тебя или плохо, мне не важно.
Она открыла рот, чтобы ответить, но тут же зашлась в кашле: вода брызнула из носа и рта.
Он вздрогнул, его рука упала с ее лица. Поток воды ослаб, когда он провел рукой где-то у нее над головой.
Вода сменилась на холодную. Без лифчика – она не успела его надеть, когда Джо пришел за ней, – она поспешила прикрыть грудь.
– Я хочу выйти, – сказала она, дрожа.
Он замер над ней. Даже несмотря на ледяную воду, льющуюся на них обоих, она могла поклясться, что видела пар, поднимающийся от его плеч и рук.
– Слушай меня, – произнес Айрик, тихо и твердо. – Я нашел тебя. Я спас тебя. Я не позволил твоей жизни уйти, хотя она хотеть исчезнуть. Ты. Есть. Моя. Пока я не закончу с тобой. Пока Вейнари не придут. А потом… – Он подтолкнул ее челюсть, которая начала опускаться, вверх. – Мне всё равно, что с тобой случится.
Вода капала с его волос, скатываясь по идеальной спинке носа и падая ей на щеки и губы. Следы будут жечь еще долго после того, как капли испарятся.
– Скажи, что ты понимаешь.
Она кивнула, жалко сползая по стене.
Его темная фигура сдвинулась, и он выскользнул наружу, оставив Нору дрожащей и сбитой с толку в мокрой темноте; она знала, что заслужила именно это.
Глава 21
АЙРИК
Неприкосновенный. Неплененный. Непокоренный.
Айрик со злостью повторял эти слова, вырывая страницы из компендиума Эд'уна, пока сидел на выходном трапе корабля. Почти триста страниц с подробным описанием флоры, фауны и погодных условий провалившейся планеты. И ни единого слова о токсичном дожде.
Оставшись без костюма – первый в его жизни случай полного отказа экипировки, – он был лишен брони и одет лишь в базовые штаны и нательное белье с короткими рукавами. Должно быть, это произошло из-за комбинации удара при крушении и воздействия волн, потому что ни того, ни другого по отдельности не хватило бы для полного выхода систем из строя. Без костюма он не мог правильно использовать свой меч – тот противодействовал гравитации оружия. С таким же успехом он мог бы быть безоружен. Как он сможет защитить человека, не говоря уже о себе самом?
Засунув три страницы навигационных карт в карман, он выбросил остатки компендиума наружу, за край трапа. Бумага сжалась и превратилась в кашицу.
Равнины и лес застыли в жуткой неподвижности, источая едкий запах того, чем бы ни был этот дождь. Укрывшись под тем, что осталось от крыла корабля, он прислонился к дверному проему.
Кожа на плечах и руках горела. Не от дождя – раньше он почти не почувствовал даже покалывания, – а от воспоминания о мягком, извивающемся теле Норы, прижимающемся к нему. От восхитительного аромата, который расцвел, когда он шлепнул ее по заднице, пытаясь заставить замолчать.
Стыд заставил его опустить голову. Он не хотел этого делать. Ему просто нужно было, чтобы ее непрерывная болтовня прекратилась, иначе он бы окончательно потерял контроль. Он не ожидал сладкого запаха ее желания. И это должно было быть именно желание – запах был настолько сильным, что он мог попробовать его на вкус.
Во рту скопилась слюна. Голод. Голод по еде. По сну. По ней.
С тех пор как он оставил ее в душе, его левый указательный палец непрерывно дергался. Ему нужно было поспать. Ему нужно было выбраться с этой планеты-тюрьмы. Ему нужно было сбежать от Норы, которая распускала тщательно сплетенные нити его и без того хрупкого здравомыслия.
С этим человеком, упавшим с небес, было что-то не так. Она смотрела на волны, умоляя его отпустить ее, оставив в покое. Как будто всё, чем была ее жизнь, стало настолько невыносимым, что перспектива смерти казалась лучше реальности. Тот, в ком нет воли к жизни, вроде нее, был безрассуден. Он знал это, потому что сам по ночам чувствовал яд этого же чувства под ребрами.
Айрик услышал за спиной тихое шарканье ног – впечатляюще провальную попытку подкрасться.
– Ты идешь, – сказал он, всё еще глядя в темные леса. – Твоя нога никогда не зажить. Мне придется нести тебя всегда. Это то, что ты хотеть?
Шаги прекратились.
Нора прочистила горло.
– Я принесла тебе еды.
Он замер.
– Я еще не видела, чтобы ты ел. Я подумала, может, тебе не нравится тот странный гель, который ты ел раньше, и ты предпочтешь то, что есть у меня. Я подумала… ты проголодался после всего, что произошло.
Айрик повернулся к ней, думая, что он ослышался. Кого вообще волновало, ест ли он и когда?
Она была одета в еще одну его рубашку и без штанов – вся ее собственная одежда всё еще была мокрой. Так много обнаженной кожи.
Подняв поднос с дымящимися пайками, она улыбнулась.
– Это не батончик с яблоком и корицей, обещаю.
Ее волосы, снова заплетенные в косу, падали на плечо и грудь. Он знал: прямо под ними должна быть эмблема Вейнари.
Что-то внутри него шевельнулось. И в паху, и в груди.
– Ты поела? – спросил он.
– Д-да. – Она нервно улыбнулась – этой сводящей с ума кривоватой улыбкой.
Прекрасная лгунья.
Грудь заныла так, словно расплавилась и раскололась, обнажив всё нутро, уязвимое и беззащитное. Что эта женщина творит с ним?
– Я знаю, что тебе нельзя есть мою еду, но нам обоим всё равно пиздец, так ведь? С таким же успехом можешь и поесть. – Она рассмеялась, и, ради Истинного Отца, ему захотелось притянуть ее к себе за волосы и провести языком по ее губам. Попробовать эту улыбку на вкус.
Вопреки всем трем клятвам и здравому смыслу он сказал ей:
– Иди. Покажи мне.
Смех Норы затих, ее кожа вспыхнула розовыми оттенками. Румянец исчез под воротником рубашки. Как глубоко он спускался? Останавливался на ключицах? Или ниже, у верхней границы груди? Еще ниже? Какие еще цвета открылись бы ему, если бы она показала?
– Торопись. Я голодный, – сказал он, надеясь, что это заставит румянец проявиться еще сильнее. – Или мне нужно просить дважды?
Ее губы снова дрогнули в улыбке для него. Она подошла к нему, прихрамывая.
Смирившись с тем, что Нора успешно разбила первую клятву и заботиться о ней без прикосновений будет невозможно, он потянулся к ней, предлагая руку, чтобы помочь сесть.
Пока она опускалась рядом с ним, он подумал о том, чтобы сказать ей, что совместный прием пищи обычно предшествует размножению. Весь процесс взаимодействия с использованием питательной, но безвкусной еды контролировался исследователем Вейнари, который делал записи для дальнейшего изучения. Считалось, что пища и близость неразрывно связаны, что способствовало более быстрому зачатию в подобранных парах. Напряжение в паху нарастало, пока он представлял, к чему может привести их совместная трапеза.
Она ахнула, когда он быстро выхватил у нее поднос, чтобы скрыть, как на него действуют мысли о том, как Нора ест из его рук. К сожалению, поднос оказался горячим, только подливая масла в огонь.
– Это сырные тортеллини, – Нора указала на отделение, заполненное красной жидкостью и кусками белых трубочек, свернутых в кольца.
Он уставился на поднос. В густой красной жидкости, на которую она указала, лопнул пузырь. Это была ошибка. Но по крайней мере это убило ноющую тягу ниже пояса – тягу, над которой у него с ужасающей очевидностью не было никакого контроля.
Не замечая его мыслей, Нора протянула ему твердый квадратик, намазанный коричневой пастой.
– Арахисовое масло на крекере.
Надеясь, что это окажется отвратительным на вкус и послужит отвлечением, он поднес квадратик к носу, а затем приготовился откусить кусочек.
– Стой! – С поразительной скоростью Нора выбила крекер у него из руки.
Каждое мышечное волокно в его теле напряглось. Он поймал ее руку, удерживая ее в плену перед своим ртом. Его тело, предчувствуя опасность, жаждало сломать ей запястье.
Он не позволял себе пошевелиться – всё еще не до конца контролируя себя – и смотрел на крекер, который с печальным шлепком упал на землю.
– Не так быстро, – сказал он сдавленным голосом. Шрамы на лице вспыхнули фантомной болью.
Она оставалась неподвижной, не оказывая сопротивления. Хвала всему святому за это. Иначе инстинкт мог бы взять верх над более разочаровывающим стремлением сохранить ей жизнь.
– Я только что вспомнила, – он услышал, как она облизала губы. – А-а вдруг у тебя аллергия на арахис? Я не хочу, чтобы тебе стало плохо – или случайно убить тебя.
Края его зрения задрожали. Дышать стало трудно. Почему он не мог отпустить ее?
Свободной рукой она подняла неглубокую ложку в безопасное пространство между ними, прямо под тем местом, где он держал ее руку. Она зачерпнула одну из круглых трубочек.
– Попробуй лучше это – сырные тортеллини, раз уж это основное блюдо. Наверное, это безопаснее.
Айрик заставил свои пальцы разжаться и отпустить ее запястье. Прежде чем она успела передумать и снова потянуться к нему, он взял у нее ложку и сунул ее в рот.
Оболочка трубочки легко лопнула между зубами, выпуская комковатую, плотную сердцевину. Соленую. Острую. Отвратительную.
Медленно жуя, он посмотрел на розовеющее кольцо на ее запястье там, где он схватил ее.
Нора сидела безмятежно, с милой улыбкой, как будто он только что едва не сломал ей руку.
Издав какой-то звук, он подавился – то ли от мысли о том, что мог причинить ей боль, то ли от ужасного вкуса тортеллини. Но, почувствовав, как Нора напряглась рядом с ним, он заставил себя проглотить, готовый умереть от сыра, лишь бы не отвергать человеческую еду и не расстраивать ее снова.
Она с облегчением выдохнула.
– Ох, хорошо, это тебя не убило.
– Я не мочь быть убитым, – он откусил еще. Если не дышать, вкус был не таким уж и плохим.
– Это отличные новости, – сказала она после короткой паузы. – Но на всякий случай, если всё-таки можешь, я не хочу рисковать твоей жизнью из-за того, чем я тебя накормила.
Айрик едва снова не подавился, когда она потянулась через него, сосредоточенно вглядываясь в его нос и рот.
Возможно, дело было в усталости, но Айрик почувствовал, как его губы пытаются растянуться в улыбке. Шрам на щеке сопротивлялся натяжению, и это ощущение было настолько дискомфортным, что он заставил свои губы сжаться в прямую линию.
Неприкосновенный. Неплененный. Непокоренный. Не позволяй ей больше прикасаться к тебе. Не бери ничего от нее. Не делай, не делай, не делай… Не делай ничего из того, чего тебе так отчаянно хочется, потому что за всем этим последует лишь страдание.
– Я ем это… неправильно?
– Н-нет. – Ее взгляд опустился вниз. – Извини – я не хотела пялиться. Я просто хотела убедиться, что ты не перестал дышать.
– А что, если да?
– Я бы… сделала искусственное дыхание или что-то в этом роде. Ну, знаешь, дышала бы за тебя.
– Дышать за меня? – Тепло закипело внизу живота, когда он представил, как она будет делиться с ним своим дыханием. Взяв пакетик с подноса, он принюхался к плещущейся внутри горячей черной жидкости. У нее был резкий запах. Может, это убьет его, а заодно и то чувство, что зарождалось в груди.
Нора радостно хмыкнула, когда он сделал небольшой глоток горькой жидкости через вставленную сбоку трубочку. Напиток оказался не таким уж противным.
– Как долго ты бы дышать за меня? – Поощрять ее было ошибкой, но он так устал – и это делало его слабым перед желанием слушать ее голос.
– Эм… наверное, пока бы не потеряла сознание. На что ушло бы всего несколько минут. – Ее руки нервно сжались на коленях. – Так что… в итоге ты бы, скорее всего, всё равно умер… Хотя, знаешь что? – Несмотря на его предупреждения, она потянулась через него, пытаясь забрать поднос с его колен.
Схватив обе ее руки одной своей, он прищурился, позволяя клыкам показаться.
– Я думать, тебе жаль. Покажи, что это так, и слушай лучше.
Она замерла с открытым ртом; ее глаза приковались к его губам.
– Это была плохая идея. Мы понятия не имеем, как земная еда подействует на тебя. И ты прав. Мне жаль. И я не хочу, чтобы мне было жаль… еще больше.
– Слишком поздно, – сказал он, опуская ее руки обратно. Чтобы доказать свою точку зрения, он сделал большой глоток из пакетика. – И не пытаться забирать контроль у меня снова. Вещи, двигающиеся быстро около моего лица, – это не… окей. Я причинить тебе боль, а это не вещь, которую я хотеть. И я тоже не хотеть, чтобы мне было больше… жаль.
Он ел, беря понемногу от всего, что она ему дала, гадая, сколько клейм он уже заработал. Как минимум дюжину. Чувствуя себя странно от того, что ест один, он отдал ей коричневый, слоистый квадратик, лежавший на краю подноса.
– Для протокола, – сказала Нора, глядя на маленький кусочек, который она откусила от выпечки. – Я не верю в это – в то, что ты бы сделал мне больно, я имею в виду. Я не думаю, что мужчина, который сшил мне обувь и спас мне жизнь, когда-либо мог бы причинить мне боль, будь у него выбор. – Она взглянула на него. – Мне действительно жаль. За всё – за то, что выбежала, за то, что случилось у воды, за попытку прикоснуться к тебе, когда ты сказал «нет». Я буду осторожнее с тобой.
С колотящимся сердцем и перехваченным дыханием Айрик крепко сжал поднос. Всё, что она говорила, было неправильно и невозможно, и всё же ему не хотелось, чтобы она замолкала.
– Я тоже буду осторожнее с тобой, – сказал он, на что она ответила застенчивым мычанием и улыбкой.
Он не мог перестать смотреть на нее краем глаза, благодарный за то, что ночная темнота скрывала его взгляд от нее. Даже если всё, что он мог видеть, – это то, как кончик ее пальца теребит ткань на коленях, или как покачиваются ее волосы, когда она поворачивает голову. Его раздражало, что она сидит так близко к нему. И еще больше раздражало, что она не пододвигается ближе.
Дождь стих, и мелкие ночные зверьки засновали по равнине, шурша травой вокруг трапа. Айрик закрыл глаза, впитывая этот покой кожей. Это не продлится долго, но, возможно, его тело сможет запомнить это спокойствие перед тем, как им снова придется отправиться в путь.
– Я не оставаться здесь больше, – сказал он ей, отставляя поднос в сторону. – Когда дождь остановиться, будет время идти.
Нора судорожно втянула воздух.
– Мне казалось, ты сказал, что нам нужно держаться корабля, что именно сюда придет помощь.
– Корабль скоро умрет. Заберет свою машину для чистой воды. Мне нужна лучше крыша. В лесу есть река с водой, чистой для питья. И внутри города будет другой способ позвать помощь. Как… будка для звонков.
Она прикусила губу, ее правая нога начала подпрыгивать.
– Ты вернешься?
– Здесь ничего не остаться.
Она прижала колено рукой и замерла.
– Хорошо. Что ж… Хочешь разделить остатки еды? У меня более чем достаточно, если ты думаешь, что помощь прибудет скоро…
– Нет. – Желудок скрутило от одной мысли о том, что он когда-нибудь ее бросит. По какой-то крайне раздражающей причине ему было необходимо постоянно видеть этого человека, чтобы убедиться, что она всё еще существует и не нашла способа умереть. Айрик дернул ее за косу, заставляя посмотреть на себя. – Я сказал слова неправильно. Я не оставлять тебя.
Нора застыла; на ее лице мелькнуло облегчение, прежде чем снова смениться настороженностью.
– Но я не думаю, что смогу поспевать за тобой. Моя нога не в лучшем состоянии.
Его палец обвил прядь ее волос.
– Я понесу тебя, если должен. Нет выбора для тебя, кроме как поспевать за мной. Я заставлю тебя оставаться со мной.
Ее губы растянулись в улыбке. Для человека, чья печаль и слезы прятались прямо под кожей, всегда готовые прорваться наружу, она была слишком щедра на улыбки.
Внутри поднялась волна желания защитить ее. Он подался вперед, так близко, что даже ее слабые человеческие глаза могли разглядеть его намерения, когда он заговорил.
– Я решить снова, что ты моя… пока не прийти помощь.
К его неожиданному удовольствию, она не отстранилась. Вместо этого смахнула одинокую слезинку и хихикнула.
– Посмотрите-ка на себя, майор Айрик. Уже овладеваешь английским языком.
– Не майор. Моразир, – поправил он, поймав себя на том, что наклоняется еще ближе, чтобы уловить больше ее запаха. – Майор имеет много людей над и под собой. Я только один. И я отвечать никому, кроме шести.
Нора с улыбкой покачала головой, словно потрясенная.
– Ты меня удивляешь. Я была уверена, что ты не знаешь, что значит «майор».
– Значит… ты тестировать меня? – На мимолетное мгновение ему захотелось рассказать ей, откуда он знает именно это слово. О том, что сотни лет назад его предки выкрали военные секреты ее народа. Звания, построения и засекреченное вооружение – именно так он выучил некоторые из своих первых человеческих слов.
Решив не пугать ее еще больше, он смягчился и подарил ей легкую улыбку, не обнажая зубов. Шрам на щеке натянулся, но он не обратил на это внимания.
– Продолжай тестировать меня, человек, потому что мне…
Нравится, осознал он.
Она подалась ближе.
– Тебе… что?
Он наслаждался прекрасным розовым румянцем на ее щеках. Тем, как легко ее было взволновать. Как ужасно было с его стороны хотеть дразнить ее, чтобы получить этого еще больше.
Говорить с ней становилось всё легче, и всё же…
– Есть многое, что ты говорить, я не понимать. Как ебаный или блядь или пиздец. Ты использовать эти слова часто. Объясни.
– Я знала, что это лишь вопрос времени, когда ты спросишь, – сказала она, пряча лицо в ладонях. – Это плохое слово – тебе не нужно его знать.
– Я решать, что я хотеть знать. Скажи мне… Нора.
Теперь он знал, что это было – то, что заставляло ее краснеть каждый раз, как он произносил ее имя. Смущение. Адреналин. Возможно, даже… тот самый неутихающий жар внутри, ищущий любой выход наружу.
