Текст книги "Дикорожденный (ЛП)"
Автор книги: Перри Торани
сообщить о нарушении
Текущая страница: 31 (всего у книги 40 страниц)
Айрик поднял голову; её темные глаза ловили лунный свет – красноватое сияние, которое мог видеть только он один.
– Я не… я не переживу, если потеряю и тебя тоже. Ты – первый свет, который я увидеть за столь долгое время. Ты… – Горло перехватило спазмом, и остаток его слов вырвался наружу в мучительном кашле.
Она не дала ему отвести взгляд, вместо этого стирая его слезы. Нора склонила голову набок и улыбнулась. Её распущенные волосы упали ему на лицо, словно вуаль.
– Ты меня не потеряешь. С чего ты это взял?
– Ты не понимаешь нашего мира, – сказал он, снова попытавшись отстраниться. – За мной гонится смерть. Даже сейчас. И тебя она схватит первой. Любить меня не стоит…
Она притянула его обратно к себе; её непоколебимый взгляд удерживал его, яростный в своей уверенности.
– Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. – Каждое признание пронзало его сердце, сшивая бесконечную кровоточащую рану нитью из этих трех простых слов.
Пушистая масса вскарабкалась по его ногам сзади и устроилась в сгибе под коленями, громко мурлыча.
– Лаки тоже тебя любит, – сказала Нора. – Не так сильно, как я, конечно, но… достаточно.
Жар разлился в груди Айрика, заставляя его замереть. Да, это было Безумие, но когда-то он знал его под другим словом.
Арезаи.
Любовь.
Запретное слово в древнем воракийском языке. Стертое и так и не получившее замены во всеобщем языке. В последний раз он слышал его тихим голосом. Маленький мальчик, притворяющийся спящим, зажатый между двумя телами, которые крепко прижимали его к себе. Произнесенные шепотом слова.
Нора погладила его по волосам. Новые слезы хлынули наружу вместе с этим воспоминанием. Он не мог вспомнить, кто это сказал – мать или отец. Возможно, они оба. Может, они сказали это слово ему, а может, друг другу. Это не имело значения.
Айрик издал странный, короткий смешок. Совершенно неуместный, но ни Нора, ни Лаки даже не дрогнули.
Несмотря на всё, чем он был – на то, во что его выковали, и на всё, что его заставили совершить, – лучшие, самые божественные части вселенной сейчас были с ним. В этой крошечной комнате, на планете, которая уже не должна была существовать.
Невозможный запах ягод иилас ударил ему в нос. Он не стал искать его источник. Его всё равно не было. Потому что теперь он знал, что это такое.
Мама. Отец. Вы сейчас здесь, с нами? Глубокие, содрогающиеся рыдания охватили его, вырванные из глубин памяти, которую он, как он сам себя обманывал, давно уничтожил. Вы её видите? Она возвращает мне всё, что я потерял. Пожалуйста. Он крепко обнял Нору, прижавшись лицом к её обнаженной коже. Пожалуйста, берегите её, где бы вы ни были, чтобы я мог оставить её себе навсегда. Я позабочусь о ней. Я стану мужчиной, который её заслуживает – тем, кем вы бы хотели меня видеть, а не тем, кто я есть.
Тени в комнате двигались, пока она держала его в объятиях, словно они находились среди звезд. Он плакал так долго, что в конце концов Лаки, почувствовав их усталость, подтолкнул их к койке. Нора свесила ноги с края, баюкая голову Айрика у себя на коленях, пока он стоял на полу. Было ли это безумием или любовью, Айрику было плевать. Он хотел этого.
К нему вернулось дыхание. Его мышцы расслабились настолько, что он смог целовать её бедра и ладони, пока она говорила ему, что всё будет хорошо.
– Мне пора идти, – сказал он, совершенно не собираясь двигаться с места. Но… его грызло чувство, будто он что-то забыл, и именно поэтому он это произнес.
– Но я хочу, чтобы ты остался, – сказала она.
Беспокойство о том, что именно он забыл, испарилось вместе с последними слезами.
– Ты оставляешь меня с собой? Как пленника?
Нора рассмеялась, а затем отодвинулась глубже на койку.
– Да, – сказала она. – Это твоё наказание за то, что ты говорил мне «нет». – Она взяла его за руку, увлекая за собой, словно богиня, оживляющая глиняную статую, чтобы та исполняла её желания.
Он забрался к ней; его тело дрожало от радости, которая в тот момент казалась слишком огромной, чтобы вместиться в сердце.
– И что ты со мной сделаешь? – спросил он, сгребая её в объятия.
– А что бы ты хотел, чтобы я сделала?
Она зевнула, и он ответил ей тем же.
– Я хочу, чтобы ты слушать. Я научить тебя одному слову – очень древнему слову, демонические глаза. А потом нам и правда стоит, блядь, попытаться уснуть.
Глава 68
АЙРИК
Глаза Айрика резко распахнулись; его разбудила легкая вибрация опускающейся выходной аппарели. Сердце гулко забилось в ожидании сигнала тревоги, возвещающего о вторжении.
– Дрозекар, – прошептал он, зная, что корабль услышит его даже на такой громкости. – Несанкционированное проникновение?
Он затаил дыхание, словно неподвижность могла уберечь их с Норой покой от разрушения.
– Нет.
Откинувшись обратно на койку, Айрик выдохнул.
В комнату лился солнечный свет. Должно быть, это Торрен – ушел, как только взошло солнце. Айрик потер глаза. Ни один из них никогда не умел ждать.
Не было слышно ничего, кроме мягкого дыхания Норы, прижавшейся к его груди. Рядом с ними спал Лаки, во сне помахивая хвостом по полу.
Понимая, что шансов уснуть снова нет никаких, он пропустил волосы Норы сквозь пальцы, собираясь заплести их. Как и её глаза, в солнечном свете они отливали рыжеватым блеском. Когда он доплел косу до середины, Нора проснулась с тихим зевком и повернулась, чтобы посмотреть на то, что он делает.
– Я хочу знать о тебе всё, – сказала она.
Он улыбнулся, наслаждаясь тем, как её взгляд скользнул к его клыкам, а щеки покраснели.
– Например, что?
– Твой день рождения, например.
– В год На'би. В четырнадцатый день самого холодного сезона.
Нора надула губы.
– О да. Я прекрасно понимаю, что это значит. Может, есть какой-нибудь конвертер или что-то типа того, чтобы мы могли перевести это. Сколько тебе лет?
Айрик легонько дернул её за волосы.
– Когда найду конвертер, тогда и скажу.
– Какой твой любимый цвет?
– Коричневый.
Нора приподняла бровь.
– Никто не называет коричневый своим любимым цветом.
– А я называю. Но не любой коричневый. Особенный коричневый, который кажется почти красным. Как твои глаза. И иногда твои волосы.
– Но…
– Мой следующий любимый цвет – розовый. Твои щеки и губы. В точности тот цвет, который они приобретают прямо сейчас. – Он завязал кончик её косы, а затем поднес к губам и поцеловал. – Прекрасно. А вот это – одно из моих любимых ощущений: твои мягкие волосы на моем лице. Хочешь, назову еще что-нибудь любимое? Например, мой любимый звук. Или… любимый вкус. – Он одарил её порочной усмешкой. – Думаю, ты догадываешься.
– Нет, – сказала она, улыбнувшись, хотя снова залилась румянцем. – Думаю, я поняла.
Издав довольный звук, она снова прижалась к его груди.
– Я хотела обрезать их перед тем, как покинуть Землю. Мои волосы, я имею в виду. У меня никогда не поднималась рука сделать больше, чем просто подровнять кончики, хотя возиться с ними – та еще заноза в заднице. Но… с тех пор я так и не смогла этого сделать, потому что мой брат… Тогда у меня были длинные волосы… – Она замолчала, её голос сорвался от нахлынувших эмоций.
– У тебя были такие же длинные волосы, когда ты была маленькой, – сказал он, понимая то, что она не могла произнести. – И… ему это нравилось. Такой он тебя и видел.
Нора кивнула, уткнувшись в его грудь.
– Я боюсь, – прошептала она. – Что он меня не узнает, если что-то случится…
Айрик перестал гладить её волосы, всё ещё сжимая кончик косы.
– Если что случится?
Она приподнялась на локтях, её губа дрогнула.
– Это глупо, но я переживаю: если я… если после смерти правда можно встретиться с любимыми… то что он не узнает меня, если у меня будут другие волосы. Он был таким маленьким…
Айрик сел. Кожу обдало холодом там, где её только что согревало тело Норы.
– Я уже говорить это раньше, а теперь я в этом уверен: смерть никогда не отнимет тебя у меня. Вся твоя жизнь – моя. А вся моя – твоя. Сколько ещё раз мне нужно это повторить?
Окно было слишком маленьким и пропускало мало света, поэтому он знал, что она не может хорошо его разглядеть.
– Хорошо, ты прав, – сказала она, очерчивая пальцем шрам на его щеке. – В любом случае, я не хочу говорить о смерти. Я просто буду жить вечно, и ты тоже…
Из каждого угла корабля взревел пронзительный визг защитной сигнализации.
Нора не успела даже отреагировать – Айрик зажал ей уши ладонями, прижимая к своему телу. Лаки, спавший в ногах койки, подпрыгнул прямо в воздух, рикошетом отскакивая от стен в поисках спасения от пробивающего перепонки звука.
Тело Айрика напряглось, мысли спутались, пока не сфокусировались на единственном четком приказе: Нора. Защитить её.
Он поцеловал её в лоб, поднимая их обоих с койки. Она попыталась что-то сказать, но из-за воя сирены он не расслышал ни слова.
Тяжелое предчувствие пульсировало в груди, подгоняя его действовать. Жнецы – истинная цель Ксалликса – должно быть, уже прибыли.
Следуя указаниям Айрика, они оба быстро оделись. Лаки прижал уши к голове и заскребся в дверь. В то же мгновение, когда Айрик её открыл, уши рванул в хвостовую часть корабля, направляясь к регенерационным камерам.
Почувствовав, как живот сводит спазмом, Айрик замер, вытянув руку, чтобы остановить Нору и Лаки.
В дверях отсека с камерами стоял Торрен, сжимая в руке свой клинок. На нём были только свободные штаны, словно его только что вырвали из сна. Ужас кольнул основание шеи Айрика. Он ударил по панели управления, отключая тревогу.
– Он исчез. – Торрен всё так же стоял к ним спиной. – Должно быть, он установил нейронный подавитель до того, как я погрузил его в гибернацию.
Айрик протиснулся мимо него. Стеклянная крышка регенерационной камеры была взломана, а механизм защелки сломан. На полу лежал крошечный квадратик с проводами, размером с ноготь. Нейронный подавитель, используемый войсками Вейнари для прерывания звуковых волн, предназначенных для дезориентации солдат щита. Ксалликс, должно быть, использовал его, чтобы обойти принудительную гибернацию, а затем сбежал рано утром.
– Твой меч. – Торрен одарил Айрика растерянным взглядом. – Почему он не у тебя?
На мгновение оба мужчины посмотрели друг на друга со стиснутыми челюстями.
Они бросились вон из комнаты в командный отсек, где Айрик оставил его в последний раз.
– Он бы не посмел, – сказал Торрен. – Он знает, что его разорвет на части, если он попытается использовать его без подготовки. – Его шаги были слишком тяжелыми, заглушая попытки Норы поспевать за ними.
Айрик перевернул скамью, на которой оставил свой меч прошлой ночью. Каркас затрещал по швам и врезался в стену. Его пустая перевязь свисала с обнаженных опор, как выпотрошенная туша. Величайшее оружие Вейнари, уступающее лишь дрозекару. Единственное в своём роде, выкованное из сплава, не требующего резонанса с тагионным кодом для управления.
Элиор потребовала его для него. Она использовала всё свое влияние генерала, чтобы бросить вызов Оурексу: зачем вербовать дикорождённого ребенка, если не собираешься вооружить его, в случае если он переживет ковку? Неужели Оурекс осмелится поставить под сомнение всемогущий Алгоритм, выбравший его, рискуя подорвать собственный авторитет?
Айрик крепко зажмурился, вдыхая через нос и концентрируясь на холодке на его кончике, как когда-то учила его Элиор. Сейчас она сидела в тюрьме – где-то – живая или мертвая. А меч, который она для него отвоевала, был украден.
Потому что он про него забыл. Снова.
Глава 69
АЙРИК
– Ты уходишь? – спросила Нора. Она стояла у двери, прижимая хвост Лаки к груди. В плохо сидящей красной подростковой форме она вдруг показалась совершенно неуместной и слишком хрупкой, чтобы вообще существовать.
– Мой костюм… он тоже пропал, – Торрен шагнул между Айриком и ней. – Я сам прикончу его за это. – Он оглянулся на Нору, затем вздохнул. – Мы оба совершали ошибки, но пока ни одной такой, за которую нельзя было бы заслужить прощение. Ты должен пойти со мной. Если клинок вернешь не ты, он зафиксирует несоответствие в обращении.
Айрик не ответил ни Торрену, ни Норе. Он сосредоточился на дыхании, игнорируя нарастающее давление в груди. Торрен ушел одеваться, а затем спустился по аппарели.
Как только они остались одни, Нора подошла к нему.
– Он забрал твой меч. Ты говорил, что моразир без своего меча – всё равно что мертвец.
– Я уже терял свой меч раньше… и выжил.
– Я пойду с тобой. – Она бросилась к аппарели. – Лаки может помочь, и я клянусь, что не буду путаться под ногами…
Айрик внутренне заледенел, а затем схватил её за косу. Она рванулась вперед с поразительной силой. Ему пришлось отпустить, иначе бы она вырвала себе волосы.
– Посмотри на меня, черанна. Пожалуйста.
Голова Норы резко дернулась; она посмотрела вниз по аппарели, туда, где должен был стоять Торрен.
– Мне плевать, если он услышит, – наконец признался он, – и ей, и самому себе.
– Знаешь, – сказала она, не поворачиваясь к нему, – точно так же, как ты сказал, что не можешь меня потерять, – я тоже не могу потерять тебя. – Она оглядела комнату, нарочито избегая его взгляда, словно все причины не оставлять её прятались где-то вне поля зрения. – Ты сказал, что смерть выходит на охоту, пока её цель ждет. А теперь ты заставляешь меня ждать тебя?
Когда она наконец повернулась к нему, её глаза наполнились слезами, словно она видела нечто за пределами самого времени. Будущее, частью которого не хотела быть.
Острая боль пронзила грудь Айрика. Но он сглотнул и сказал:
– Смерть не будет охотиться на тебя, если ты будешь одна. Без меня.
Он достал для неё из оружейного отсека заряженный пистолет, надеясь, что он ей не понадобится. Точно такой же, каким он уже учил её пользоваться.
Глаза Норы расширились, когда он положил оружие перед ней на скамью.
– Я постоянно повторяю тебе, что не умею, блядь, пользоваться пистолетом! – Она бросилась к нему, цепляясь пальцами за шлевки его ремня. – Пожалуйста, не оставляй меня здесь. И не отсылай в каюту – как какого-то гребаного ребенка. Я буду слушаться. Я не буду мешать. Просто… позволь мне пойти с тобой.
Айрик приподнял её за подбородок, не желая позволять ей так быстро поникнуть перед ним. Он хотел поцеловать её. Он хотел взять её прямо здесь, прогоняя прочь угрожавшее ей одиночество. Он хотел предать огню дрозекар и весь Эд’ун, позволив остальной вселенной сгореть дотла, лишь бы остаться наедине с ней. И всё же…
Он не позволит ослепить себя, как его отец, который хотел всего и сразу. Нарушать клятвы и бросать вызов Вейнари. Требовать любви в мире, который считал её оскорблением прогресса. Айрик хотел только Нору – он смирится со всем остальным, если это будет означать, что она сможет принадлежать ему.
А это значило, что ему нужен его меч.
– Тебе не придется использовать пистолет, но моему сердцу будет спокойнее, если он будет у тебя. Никто не сможет открыть эту дверь, кроме нас. – Он указал на аппарель. – Ты будешь ждать здесь, в безопасности. Если ты пойдешь со мной, даже если останешься далеко позади, моё внимание, как я уже говорил, будет приковано только к тебе. Я не могу отвлекаться.
– Ты обещал, что больше не скажешь мне «нет», – произнесла она, притягивая его ближе. – И что моразир, потерявший свой меч, либо мертв, либо скоро умрет. Ты мне солгал?
Он стиснул зубы от её резкого обвинения. Осознание того, что её слова были лишь камнями отчаяния, брошенными, чтобы сломить его решимость, нисколько не смягчало потрясения от её сомнений.
– Я не терять свой меч – его у меня украли. Потому что я был с тобой…
Нора отшатнулась.
Его живот скрутило узлом, когда на её лице отразился стыд. Её руки соскользнули с его талии, словно вены, вырываемые из его тела, когда она отступила назад.
Он совершил роковую ошибку.
– Я не так выразился, – он поймал её. – Это не твоя вина. Ничто плохое никогда не бывает твоей виной.
Он приподнял её так, чтобы её голова оказалась выше его – путеводная звезда в его небе. Одной рукой он залез в карман и вытащил серебряную цепочку. Кулон-крестик качнулся из строны в сторону.
– Что это? – На глаза Норы навернулись слезы. – Это… ожерелье Джо?
– Да. Я починил его, черанна. Так же, как починить всё для нас.
– Я же говорила тебе, что не верю в такие вещи, – её глаза расширились от осознания, и она попыталась вырваться из его рук, брыкаясь. – Я не хочу этого – почему ты отдаешь его мне как раз перед тем, как уйти за своим мечом?
Противостоя ей, Айрик отпустил один конец цепочки, и кулон упал в карман его штанов. Он опустил цепочку в её нагрудный карман, нежно погладив её тыльной стороной пальцев.
Не желая с ней бороться, он поцеловал её. Завладел ею. До тех пор, пока не исчезли Эд’ун, Жнецы, кудра и весь остальной мир. Остались только мужчина и женщина, настолько поглощенные друг другом, что даже если бы звезды, луны и вся материя рухнули в небытие, они вдвоем всё равно бы уцелели.
Нора издала стон, а затем наконец открылась ему, позволяя взять столько, сколько он сможет. Её рот был горячим и сладким, и ничто не могло помешать ему попробовать его снова.
– Я вернусь к тебе, – произнес он прямо в её губы. – Всё будет окей.
Когда он опустил её на пол, она провела рукой по карману с цепочкой и вздохнула. Одарив его взглядом, которому она, должно быть, научилась у Лаки, чтобы заставить его страдать, она вернулась к отведенному ей стулу. Он остался на месте, наблюдая, как качнулись её волосы, когда она перебросила их через плечо.
– От этого мне не стало легче, но… спасибо, что починил её, – сказала она с легкой улыбкой на губах. – Когда ты вернешься, ты починишь и всё остальное, правда?
Айрик кивнул, потирая губу, чтобы продлить ощущение их поцелуя.
– Хорошо, тогда я подожду. Мне, наверное, придется много тебя ждать в будущем, – Нора похлопала себя по бедрам. Лаки запрыгнул на скамью рядом с ней и протиснулся к ней на колени. – Лучше привыкать к этому сейчас.
Прежде чем он поддался искушению поступить иначе, он спустился по аппарели и заметил Торрена на дальнем конце улицы – тот неотрывно смотрел на ионный след, отмечающий место спуска корабля Жнецов.
Перед тем как закрыть аппарель, Айрик окликнул Нору.
– Демонические глаза.
Когда она подняла взгляд, он сказал ей:
– Я люблю тебя больше, чем у меня есть для этого слов.
Она одарила его широкой улыбкой. Лаки издал тихий лай, сделав то, в чем Айрик мог бы поклясться, было кивком.
– Закрыть и активировать замки, – приказал Айрик дрозекару.
Аппарель поднялась, а затем втянулась, сливаясь воедино с корпусом дрозекара. Из верхней части люка опустилась бронированная дверь, герметизируя корабль и запирая Лаки и Нору внутри.
Глава 70
НОРА
Нора мерила шагами каждый сантиметр корабля, подгоняемая ноющим чувством тревоги: всё вот-вот полетит к чертям.
Она переходила из камеры в камеру – иначе эти десятки клаустрофобных, пустых комнат было не назвать, – сама не зная, что именно ищет.
Лаки бегал за ней следом. И хотя он уже гораздо меньше хромал, всё равно старался беречь больную лапу. Бедняжке не дали достаточно времени на поправку, вырвав с целебного отдыха, чтобы он побыл с ней. Он лизнул ей пальцы, словно прочитал мысли и хотел сказать, что совсем не против.
– Это потому, что ты у меня самый лучший мальчик, – сказала она, почесав его за ушами. Замурчав, он махнул хвостом у неё под носом.
Не будучи уверенной, отреагирует ли на неё корабль, она посмотрела на потолок, на сенсор наблюдения, похожий на диско-шар.
– Эм… привет, корабль? Не подскажешь, сколько сейчас времени?
Она ждала, чувствуя себя всё глупее по мере того, как затягивалось молчание.
Конечно, корабль не станет с ней разговаривать. Она всего лишь человек, которому здесь не место и который не знает нужных слов. Даже если корабль понимает английский, поймёт ли она ответы или саму концепцию инопланетного времени? И, судя по тому, как Эйрик сломал переводчик Ксалликса, такие устройства здесь вне закона. В этом мире не было людей, с которыми можно было бы поговорить.
По крайней мере, у неё есть Лаки, который по какой-то причине – вероятно, мрачной и пугающей – её понимал.
Она коснулась своего горла, поморщившись, когда пальцы задели мелкие порезы, оставленные Ксалликсом. Она ведь улыбалась ему, как вежливая идиотка.
Ты пыталась сопротивляться. Он был… слишком силён. Почему ты не можешь быть к себе добрее? Как и просил Айрик.
Айрик.
Который стал её первым настоящим выбором. Конечно, она никак не могла повлиять на то, кто её найдёт, но она сама выбрала желать его. Это было её решение – поделиться с ним едой тогда, на его корабле. Она видела, как дрожала его рука, когда они вернулись на судно после того, как волны едва не убили их. Как он, даже в гневе, оставил ей аккуратно сложенную рубашку. Он бы не забрал у неё еду, она это знала. Она решила остаться с ним, когда он едва не погиб после нападения адского медведя-бизона, даже после того, как он велел ей уходить. Не было никаких гарантий, что он выживет, если она останется, но она вошла в воду вместе с ним. И хотя это не исцелило её от собственных страхов, ей казалось, что она совершила нечто… великое.
И это был её выбор – рассказать ему о Тео, чего она никогда раньше не делала. Айрик оказался идеальным слушателем. Он внимательно выслушал и всё запомнил. И теперь Тео будет жить в памяти другого человека, которого она любит.
Чем ещё Нора решила бы поделиться с Айриком? Может, рассказала бы о любимой еде Тео – яблочном пюре и куриных наггетсах. Если повезёт, на Вораконе найдётся что-то похожее, и Айрик смог бы лучше это понять. А что бы она узнала о самой себе, будь у неё шанс и достаточно времени?
А затем густой и липкий страх скрутил ей желудок: что, если их время уже вышло?
Язык жгло – она грызла одну из палочек Айрика для чистки зубов. Пряный вкус отвлекал от мыслей – он не вернётся, ты потеряла его, – которые кричали на неё, словно помехи на сломанном видеоэкране.
Она обошла единственный кольцевой коридор корабля столько раз, что лодыжка начала пульсировать болью. Вынужденная остановиться, она опустилась в кресло Айрика лицом к трапу. Его пистолет слабо светился.
Я люблю тебя больше, чем могут выразить мои слова.
Нора прижала хвост Лаки к груди, зная наверняка, что на её лице сейчас блуждает совершенно идиотская улыбка. Что бы он там ни говорил, на самом деле у Айрика было достаточно слов, и он прекрасно знал, как ими пользоваться.
Кожа на горле снова зачесалась, и, не желая идти в самый хвост корабля, она принялась искать заживляющий гель в сумке Айрика. Вместо того чтобы вывалить всё содержимое, как она обычно делала со своими вещами, она аккуратно разложила их в ряд на скамье. Питательные пайки. Тот маленький чёрный мешочек с золотой вышивкой. Ручка в виде котика, которую она хотела ему отдать. Тюбики с лечебным гелем.
Она вскрыла один, втирая прохладную субстанцию в горло и немного – в ладонь. Грудь всё ещё саднило от укуса Айрика, но она не стала её мазать. Она хотела, чтобы остался шрам. Чтобы он продержался как можно дольше, на тот случай, если всё…
Громкий удар сотряс корабль. Лаки отпрыгнул и приземлился на все четыре лапы перед запертым трапом.
Поколебавшись полсекунды, она схватила пистолет и направилась к Лаки. Его уши торчали торчком, клыки были оскалены. Она встала рядом с ним, прижавшись ухом к двери.
Выходной трап со скрежетом опустился, но дверь, которая, как она видела раньше, должна была сворачиваться в потолок, оставалась закрытой. Она с облегчением выдохнула: открыть её могли только Айрик или Торрен.
Несмотря на это, при звуке шагов, поднимающихся по трапу, у Норы всё оборвалось внутри. Судя по всему, там был не один человек, и ни у кого из них не было уверенной походки Айрика. Шаги звучали слишком тяжело и почти… лениво.
Пауза. Лаки зарычал, с его удлинившихся клыков закапала слюна.
Блядь, а что, если кто-то из них ранен? Она крепче сжала пистолет. Надеюсь, это Торрен – он сможет воспользоваться лечебными тюбиками.
Её затопило чувство стыда: как она смеет желать ему зла?
Неисправному кораблю потребовалось не меньше минуты, чтобы открыть дверь, и всё, что ей оставалось – стоять и ждать, напрягая ноги, чтобы не упасть, и надеясь, что со всеми всё в порядке.
– Лаки, – позвала она.
Он заворчал в ответ.
– Если это не Айрик и не Торрен, я хочу, чтобы ты отправился на их поиски, хорошо? Не нужно оставаться и помогать – просто беги.
Лаки протестующе хлестнул хвостом.
– Ты ранен, а я… – Она посмотрела на заряженный пистолет, затем вытерла пот со лба. – Я не совсем уж беспомощна. Просто иди найди их. Этот корабль способен разрушать планеты. Не думаю, что хорошая идея пускать сюда кого попало.
Металлическая дверь распахнулась. Солнечный свет ворвался в затемнённый корабль, и приторно-сладкий запах цветов ударил в нос, выбивая из колеи.
У неё перехватило дыхание.
Перед ней стояли две фигуры – обе вполне человеческих очертаний. Одна была маленькой, может, лишь немного выше Норы, и единственным, что виднелось из-под накинутого плаща, были глаза. Зелёные, человеческие, без всякого свечения. На самом деле глаза казались безжизненными, едва открытыми, хотя при виде неё они неуверенно моргнули. Вторая фигура – мужчина с грязной тряпкой, закрывающей нос и рот. Высокий – выше даже Торрена. Он держал меч, неловко выставив его перед собой, словно боялся оружия. К рукояти была привязана полоска ткани. Бант. Тот самый, который сделал Айрик в знак того, что принадлежит ей.
Из её груди вырвался полный боли стон, и она сделала шаг назад.
Лаки заскулил, но юркнул между ног мужчины, как она и велела. Тот резко обернулся, глядя ему вслед – полосе космических цветов, метнувшейся через городскую площадь, пока хвост не скрылся за углом. Нора судорожно возилась с панелью, пытаясь закрыть дверь. Корабль издал тихий звук отказа, и экран погас.
Мужчина приподнял густую тёмную бровь. Он никак не мог быть человеком. Его красные глаза – фасеточные, похожие на огранённый рубин, – опустились к пистолету в её дрожащих руках.
Нора вжалась в стену, поднимая пистолет. Он возвышался над ней – ростом около восьми футов, огромная мишень, в которую могла бы попасть даже она.
Но вместо того, чтобы выстрелить, Нора замерла, поглощённая несвоевременной мыслью о том, что, возможно, среди всех шести рас, виденных ею на площади, человечество было самой бракованной. Технологически отсталой, изолированной и, если судить по самой Норе, лишённой воли к выживанию. Больше всего её пугало то, что она не хотела его убивать, несмотря на пульсирующий в венах страх.
Ничуть не обеспокоенный, мужчина шагнул к ней и в следующее мгновение оказался пугающе близко. Он схватил её за запястье и впечатал руку в стену. Пистолет со стуком упал на пол. Мужчина перехватил её второе запястье, вздёрнул обе руки у неё над головой и зажал в стальной хватке одной ладони.
Нора прикусила язык, чтобы не закричать, когда фигура поменьше пошатнулась рядом с ней и рухнула на пол. Мужчина держал её в ловушке, но не приближался и не пытался заговорить. Он прищурился, оглядывая её с ног до головы, склоняя голову то в одну, то в другую сторону, словно решая, что с ней делать.
Отказываясь смотреть на него, без всякой надежды на спасение, Нора не сводила глаз с человека рядом с собой, который пытался сесть. Рукав сполз, когда фигура подняла руки к лицу, обнажив покрытые синяками запястья и два блестящих чёрных браслета. И хотя браслеты не были скованы цепью, левая рука безвольно свисала, словно привязанная к правой. Незнакомка закашлялась – отрывисто, с надрывом, от которого, должно быть, было больно. Один из браслетов соскользнул ниже, открыв большую часть запястья.
У Норы приоткрылся рот, не веря тому, что она видит.
На связанной пленнице был браслет с буквами м-а-м-а из бусин, нанизанных на розовую нить.
Женщина. Чья-то мать.
Человек.
Брови мужчины сошлись на переносице, его внимание переключилось на скованную пленницу. Она перестала кашлять, и он ослабил хватку на руках Норы, но полностью не отпустил. Он сочувственно нахмурился, переводя взгляд с неё на женщину на полу, как будто только что отругал нашкодивших щенков и не понял, насколько суровым был.
Свободной рукой он стянул тряпку с лица и пробормотал себе под нос что-то подозрительно похожее на «блядь», чего просто не могло быть, ведь он не был человеком.
Не в силах ни моргнуть, ни пошевелиться, Норе ничего не оставалось, кроме как разглядывать его. У него были клыки – ну конечно же, куда без них. Хотя его клыки были тонкими, как у змеи. Волосы были заплетены в тёмную густую косу, перекинутую через плечо, – почти точь-в-точь как у Норы, если не считать белой пряди спереди и того, что волосы были прямыми. Его кожа была смуглой, со слабым контуром и мерцанием выпуклых прямоугольных чешуек.
На нём была простая коричневая рубашка, плотно облегающая мускулистое тело, и свободные брюки в стиле милитари. Вокруг шеи – толстый металлический ошейник с пряжкой и биркой. Десятки царапин покрывали блестящий чёрный металл, словно кто-то пытался его снять.
Он бросил свою сумку на стол позади себя, а затем снова повернулся к Норе, улыбаясь.
– A quién sea que ese diablito fue a buscar… – голос мужчины был глубоким и оскорбительно расслабленным. – Desafortunadamente para ustedes dos, ya está muerto.
(от пер: Кого бы ни отправился искать этот маленький дьявол… К несчастью для вас двоих, он уже мёртв.)
Нора отшатнулась. Она не поняла большую часть слов, но узнала испанский язык.
Мужчина крепче сжал её запястья.
Голова шла кругом, дыхание сбилось. Нора посмотрела на меч Айрика на бедре мужчины. Хорошо ли то, что меч у него? Айрик бы разорвал его на куски, если бы нашёл, – она уже видела его на грани такого бешенства. Но неужели этот мужчина сказал… muerto?
Слово было практически универсальным – даже она знала, что оно значит. Желудок скрутило, пока она старалась не отводить от него взгляд. Она отказывалась поддаваться панике мрачных фантазий. Думать о том, почему у этого мужчины меч Айрика. Действительно ли он имел в виду слово «мёртв». Или почему за ним тащится больная человеческая женщина и откуда он её взял.
Мужчина ждал, опуская голову всё ниже и ниже, пока не согнулся чуть ли не пополам, чтобы поймать её взгляд.
Она попыталась вырваться, но мужчина больно ущипнул её, пресекая попытку на корню.
Внезапно Нора почувствовала себя совсем крошечной. Микроскопической песчинкой жизни в холодном океане, дрейфующей по прихоти сил, куда более могущественных, чем она сама. Хуже, чем хрупкой, – абсолютно беспомощной и бесполезной. Даже если бы она захотела послать этого мужчину на хуй, она бы не смогла, потому что ей не хватало нужных человеческих слов или силы, чтобы заставить его понять. Её подбородок упал на грудь, пока она разглядывала аккуратную строчку на своих тапочках.
