Текст книги "Дикорожденный (ЛП)"

Автор книги: Перри Торани

сообщить о нарушении

Текущая страница: 40 (всего у книги 40 страниц)

– Я тоже хочу подарить тебе ребенка, Нора. – Он лизнул место укуса, успокаивая его шершавым языком. – Каждый раз, когда я тебя трахаю, я представляю это. Твой живот, отяжелевший от того, что принадлежит мне и тебе. Как бы они выглядели? Я мечтаю об их лицах. У тебя так же?

– Да! – выкрикнула она. Его сильные бедра хлопали по ее бедрам, когда его ритм стал неистовым. – Я хочу твою маленькую копию – с белыми волосами и крошечными черными ногтями.

– Правда? – Она почувствовала, как он каким-то чудом стал еще больше, толкая ее на самый край того, что она могла выдержать. – А я хочу твою маленькую копию. С темными волосами и глазами. И кожей, которая светится, как солнце.

Эйфорический жар прокатился по ее телу, излучаясь из самой глубины. Ее мышцы судорожно сжались, и она вскрикнула.

Айрик резко толкнулся в нее, прорывая их обоих сквозь оргазм. Словно у них заканчивалось время, и солнце вот-вот взорвется и сожжет их дотла, если он не потушит это пламя.

Ее дыхание перехватило, когда их накрыло спадом. Они целовались, затем поцелуи сменились шепотом губы в губы, обещаниями любви, которая к утру станет только сильнее.

– Когда ты окрепнешь… – Айрик снова закрепил защитную повязку, закрывающую порт на левой руке Норы, а затем прижался к нему лбом, словно паломник к священной реликвии. – Я подарю тебе столько детей, сколько ты захочешь. Похоже, нам понадобится как минимум двое.

В конце концов они разомкнули объятия. Он отнес ее в ванную, где они оба обмылись. Сидя вместе на табуретке в душе, она отдыхала у него на коленях, пока он массировал ей голову и мыл волосы. Он вымыл ее тело губкой, а затем ополоснул начисто.

Эффект от семени Айрика прошел, и усталость от напряжения настигла ее, когда они вышли из ванной. Она зевнула и зарылась в их постель.

Айрик уже натягивал штаны.

– Ты скоро вернешься… на случай, если я проснусь? – Она поежилась, и он укрыл ее простынями.

В рутине их новой жизни мозг мог вернуться назад и каталогизировать всё, что с ними произошло. Даже если между воспоминаниями и ею лежали миллиарды световых лет, иногда она всё равно просыпалась с криком. В ловушке в ванной с Ксалликсом. В ловушке в хватке дяди, вынужденная смотреть, как он бросает нож в нападавшего, который был всего лишь ребенком. В ловушке, прижатая к дереву на грязной земле, в ожидании, что инопланетный зверь перекусит ее пополам. В ловушке под волнами, захлебываясь.

Айрик обнимал ее, говоря, что с ней всё в порядке. Напоминал ей, что нужно дышать. Что, когда всё закончится – а это будет скоро, – он всё еще будет рядом с ней. Что всё, что причиняло ей боль, исчезло.

– Всего ненадолго, – сказал он. – Я скоро вернусь. – На его новые шрамы тоже было больно смотреть: фанатичная бдительность, которую он не мог отключить.

По крайней мере в их постели, за всеми его замками, обвив Нору руками, он мог спать больше нескольких часов подряд. Она полагала, что это и была цена выживания, привилегия собирать новые шрамы с каждым новым днем – чтобы получить больше времени.

Желать чего-то иного не было смысла. Нора даже в мыслях не рискнула бы представить альтернативную вселенную, в которой Айрик не принадлежал бы ей.

– Хорошо, – сказала она, ложась обратно. – До скорого. Передавай ему от меня привет.

– Передам. Спокойной ночи, демонические глазки. – Он поцеловал ее в щеку и исчез.

АЙРИК

Айрик поспешил по коридору к специальному шлюзу, построенному для доступа к дрозекару в северном конце комплекса. Поскольку была глубокая ночь, вокруг находились только люди из ночной смены. К великому раздражению Айрика, большинство из них были дружелюбны. Они улыбались и ждали, что он ответит им тем же, что он и делал. Иногда они хотели поговорить, задавали вопросы, хотели узнать о нем больше.

Айрику ничего из этого было не нужно, но так как они были частью мира Норы, он терпел их. Но порой они говорили слишком много, и тогда он притворялся, что не знает слов, изображал виноватое пожимание плечами и шел дальше.

Ночной охранник уже расхаживал у входа. Мужчина по имени Тони с насыщенно-смуглой кожей. Как и у некоторых других мужчин-людей, на лице Тони росли короткие темные волосы – борода, как они это называли. Увидев Айрика, он широко улыбнулся, а затем быстро отпер дверь перед шлюзом доступа.

– Я уже начал нервничать. Кажется, я даже слышу, как она гудит, – Тони рассмеялся, имея в виду дрозекар, слегка смущенный своим признанием.

Дрозекар не гудел, но Айрик уже понял, что люди выдумывают реальности, чтобы заполнить тьму того, чего они не могли увидеть или понять.

Айрик протянул свой пропуск Тони для сканирования – как будто кто-то другой мог быть принят за него. Но людям нравились такие маленькие ритуалы, и он тоже находил в них утешение.

– Я его остужу. Не волнуйся, – он мысленно поморщился от этой лжи, но она была необходима для безопасности Норы и Торрена.

Он сказал Дэвис и руководителям секторов, что его кораблю требуется еженощное техническое обслуживание, иначе гравитационный двигатель сдетонирует, превратив «Вальхаллу» в пепел. Дэвис хотела держать его подальше от его корабля, но у людей не было иного выбора, кроме как поверить ему. Под давлением остальных Дэвис была вынуждена предоставить ему доступ, но не раньше, чем сказала: «Я знаю, что ты чертов лжец, но я также знаю, что ты безумец». Она подошла к нему вплотную, и ее глаза пылали яростью, достойной моразира. «Я не могу рисковать этими семьями на случай, если ты говоришь правду». Она сунула ему в грудь пропуск, особый, который давал ему доступ во все зоны базы. «У меня везде есть глаза, Ромео. Ты не более чем ключ и руководство по эксплуатации – но мне не нужно, чтобы ты играл в свои игрушки. Не забывай, что твой приятель тоже у меня».

Тони кивнул, потянувшись, чтобы похлопать Айрика по плечу.

– Я знаю, что остудишь, здоровяк, – сказал он, усевшись в свое кресло и начав перелистывать книгу с глянцевыми страницами. Айрик предпочитал все те слова, которыми называли его люди, кроме его имени – ему нравилось «Айрик» только тогда, когда это произносила Нора.

Поднявшись на борт, Айрик прочистил горло, готовясь заговорить на всеобщем языке.

– Статус энергии.

– Я так рад видеть вас снова, Дикий Принц. Мне уже стало скучно…

– Дрозекар, – предостерегающе произнес Айрик. С каждой ночью корабль становился все более унылым, жаждая быть полезным. Ему тоже было тяжело просто ждать.

– Треть восстановлена. Здешнее солнце слишком слабое. Потребуется еще два человеческих лунных цикла, прежде чем я смогу поддерживать полет и отправиться на поиски Земли.

Айрик вздохнул. Сломанный портал вытянул почти все запасы энергии дрозекара, когда они прибыли на Марс. Единственным способом добраться до Земли был полет. Его сердце разрывалось от того, как улыбка Норы меркла с каждым неудачным звонком ее семье, не зная их судьбы. Он должен был это исправить. Все люди заслуживали знать правду – особенно учитывая то, что это он сломал Гиперврата. Покалывание на затылке вернулось.

– А как насчет увеличения гравитации, только на территории базы?

Огни дрозекара замигали, выполняя расчеты.

– Думаю… у меня достаточно запасов энергии, чтобы скорректировать ее в течение следующих нескольких дней. Приравнять ее к земной, основываясь на расчетах массы людей. О, Принц, люди такие добрые. Они всегда меня хвалят…

Не желая позволять кораблю слишком привязываться к тем немногим людям, которых он допустил на борт, Айрик перебил его:

– Каков статус сигнала маячка человека? Того, который я заставил тебя просканировать на Эд'уне? – Они были слишком далеко, чтобы точно определить местоположение человеческой женщины, но дрозекар мог сказать, активен ли еще сигнал. Что означало бы, что Ивер не выполнил свою часть сделки.

Вчера, к разочарованию Айрика, он был все еще активен.

Корабль раздраженно пискнул.

– Когда вернется Озиан? Он более дружелюбен, чем вы. Он разговаривает со мной, как с человеком.

Айрик нахмурился, глядя в потолок.

– Ты не человек. – Личность дрозекара изменилась после посадки, словно он почувствовал, что давление Вейнари больше его не душит.

– Тогда верните людей. Они считают, что я не-ве-ро-ят-ный.

– Не сейчас, – отрезал Айрик. – И тебе лучше вести себя хорошо – мое терпение по отношению к одинокому кораблю уже на исходе.

Дрозекар издал печальное поскуливание, на что Айрик – желая лишь прекратить этот звук и ни в коей мере не испытывая жалости к машине – произнес:

– Но скоро Озиан придет и удовлетворит твои иллюзии. – Его живот свело от надежды, что конкретно это обещание не станет одной из его многочисленных лживых фраз. – Скажи мне, активен ли маячок.

– Я ищу – не торопите меня, Трагичный Принц. – Дрозекар замолчал, предположительно сверяя данные по всем направлениям. – Я… не могу обнаружить сигнал.

На губах Айрика появилась легкая благодарная улыбка. Ему совершенно не хотелось охотиться на вруукара по всему космосу.

– Каков статус поискового сигнала?

Огни дрозекара замерцали, проверяя зондирующий сигнал, который настроил Айрик. Если он обнаружит другой корабль, использующий технологии Вейнари или им подобные в соседней солнечной системе, сигнал прервется. Обратный импульс. Пока он продолжает биться, они в безопасности. Свободны.

– Пип. Пип. Пип. Прерываний нет. – Дрозекар с драматическим пафосом сымитировал своего программиста, Ивера.

– Спасибо, – выдохнул Айрик; волна облегчения едва не вырвалась наружу стоном.

***

Жаждя поскорее вернуться к Норе, Айрик быстрым шагом направился к Торрену – в обитую свинцом комнату, где люди настояли на его содержании для визуального наблюдения, полагая, что обшивка защитит их от источника питания регенерационной капсулы.

На повороте в дверной проем в него врезалось чье-то тело.

Это был маленький человек с круглыми очками на глазах. Лив.

– П-простите, – пролепетала она.

Айрик напрягся. Рядом с капсулой Торрена стоял пододвинутый стул. Он видел этот стул здесь много раз и находил его не на месте, хотя всегда возвращал обратно под окно.

Он изогнул бровь, когда к нему пришло осознание.

– Значит, это вы.

Кожа Лив была куда бледнее, чем у Норы, и он тут же уловил ее румянец.

– Вы сидите с ним почти каждую ночь. Вы врач? – Один из ее прародителей был целителем, но он все еще не знал, чем занимался конкретно этот человек. Она вечно была повсюду, тихая и неприметная среди других людей. Он замечал ее только потому, что она нравилась Норе. И потому, что тогда, давным-давно, она была первым человеком, проявившим к нему крупицу доброты, когда другие этого не сделали.

– Нет.

– Тогда почему вы здесь? Доступ к нему разрешен только Дэвис, Айрис и мне.

Она опустила голову, ее руки нервно теребили карманы длинной белой туники, застегнутой под самое горло.

– Я как раз уходила, – пробормотала она, обходя Айрика. – Я больше не буду его беспокоить.

Теперь он понял, что именно она делала. Искра. Любопытство, которое не должно было зажечься, но по какой-то безумной причине эта женщина его подпитывала. Торрен был заперт в своей капсуле. Она не могла причинить ему вреда, даже если бы захотела. Но… Айрик не думал, что она вообще желает ему зла. Скорее, наоборот.

– Он любит музыку, – крикнул ей вслед Айрик.

Лив, уже успевшая отойти на некоторое расстояние по коридору, остановилась.

– Любую музыку, – продолжил он. – Он любит всё: быструю, медленную, со словами и без.

Она повернула голову, словно собираясь ответить. Но затем выпрямилась и поспешила за угол, не произнеся ни слова.

Айрик смотрел туда, где она только что скрылась. Неужели он сказал что-то не так?

Это не имело значения. Не желая понимать никого из людей, кроме Норы, Айрик повернулся и вошел в скудно обставленную комнату, где находилась капсула Торрена.

Здесь пахло приторно-сладким моющим средством, которое люди использовали на любой поверхности в своей жизни. И хотя на полках скопилась пыль, стекло над лицом Торрена всегда оставалось безупречно чистым – теперь он был уверен, что это дело рук Лив.

На панели состояния пульсировала клеточная активность, но мужчину, лежащего внутри, нельзя было назвать живым. Одежда Торрена была расщеплена миллионами микроскопических роботов под управлением капсулы, созданных для ювелирного ремонта внутри организма. В данном случае нельзя было сделать ничего, кроме как сохранить то, что осталось от тела Торрена, которое было очищено от крови и переведено в состояние покоя. Биологический матричный гель заполнил дыру в его груди, и молекула за молекулой тело Торрена поглощало его, пока большая часть раны не закрылась. Но сердцебиения по-прежнему не было. Его рука регенерировала наполовину.

Нейронная активность на панелях начала мерцать интенсивнее – в ритме, который человеческие врачи распознавали как сновидения. «Позитивные признаки жизни», – сказала Айрис.

Но Айрик не верил, что они были позитивными или вообще снами; он думал, что это были вопли разума, испытывающего невообразимую боль. Теперь тело Торрена могло чувствовать, насколько сильно ему не хватает воздуха и крови. Капсула поддерживала в нем жизнь, но до тех пор, пока его сердце не вернется – если это вообще когда-нибудь произойдет, – он был в ловушке этих мучений.

Капсула показалась Айрику прохладной под пальцами, когда он наклонился над ней. Даже сейчас губы Торрена изогнулись в легкой улыбке.

– Прости меня, брат, – сказал он, повторяя то, что говорил Торрену каждую ночь; его дыхание затуманило стекло.

Сегодня ночью тело Айрика пульсировало от напряжения, которое не могла снять даже Нора. Он подошел к маленькому окну. Ночное небо Марса не проливалось дождем из металла, как на Эд'уне, и не светилось льдами, как на Вораконе. Но в самом его центре виднелся прекрасный млечный шрам, словно небеса разверзлись, позволив сиянию пролиться на их мир.

Он прислонился к подоконнику, заложив руки за спину. Сегодня у него в горле першило от невысказанных слов.

Две луны Марса тускло мерцали в небе. Уродливые, бесформенные каменюки, но он питал к ним странную привязанность. Иногда они появлялись вместе, в другие разы – далеко друг от друга или даже поодиночке, двигаясь с разной скоростью.

– Я лишил тебя твоего меча, – Айрик тяжело сглотнул и снова повернулся к капсуле Торрена. – Проснись и возненавидь меня за это.

Он ждал, сжимая свое запястье, пока шрам от укуса Лаки не загорелся болью. Он представил, как его друг пробивает стекло, выкрикивая оскорбления, а затем бросает стул в голову Айрика, узнав, что Айрик лишил его клинка.

Но, разумеется, Торрен не встал. Круглое устройство, по которому люди определяли время, продолжало тикать, и Айрик чувствовал себя более одиноким, чем если бы его друга – его брата – там вообще не было.

Он вздохнул, снова отвернувшись к окну.

– Я привез тебя в человеческое поселение под названием «Вальхалла». Названное в честь царства, куда воины, павшие в бою, отправляются на покой. Где они должны есть, пить и плодиться – идеально для тебя.

Свет прочертил полосу по небу. Айрик приник к стеклу, его сердце заколотилось, когда он вглядывался в темноту, не уверенный, было ли это просто отражением его собственных глаз или чем-то похуже. Его коммуникатор, подключенный к дрозекару, не показывал никаких признаков вторжения.

Он заставил себя дышать через нос – как учила его Элиор. Он отогнал от себя мысли о том, где она сейчас находилась. Она была сильной. Генералом. Некогда моразиром. Она была жива, пусть и в тюрьме. Она должна была быть жива.

Мгновение спустя, убедившись, что это была лишь падающая звезда или игра воображения, Айрик успокоился. Вытер пот со лба, отступая от окна.

– Они ждут – мифические воины в мифе, – продолжил он. – Звери, боги и люди сходятся в битве. – Он сделал паузу, перераспределяя вес меча, чтобы тот не так сильно оттягивал бедро. – Не знаю, кто, по мнению этих людей, за ними придет… но за нами – за тобой и мной, – думаю, кто-то точно явится.

***

Айрик вернулся домой и тихо закрыл дверь. Один за другим он запер каждый из пяти установленных им замков – два из которых для активации требовали голосовой команды на всеобщем языке Вейнари. Ему очень нравилось учить Нору команде – ахкулв, – чтобы ей не приходилось ждать его, если тренировки солдат затягивались. Чаще всего так и случалось, потому что люди были слабы и с трудом справлялись с курками плазменного оружия, из которого он стрелял, еще будучи ребенком. Того самого оружия, из которого стреляла Нора в попытке спасти его.

Он мягко поправлял ее, целуя в шею, пока она не произнесла звук «х», но глубже в горле. Когда замок наконец принял ее голос, он целовал ее еще больше и говорил, что она его хорошая девочка. Похвала, которая, как он усвоил, безошибочно приводила к тому, что ее губы смыкались вокруг его члена, вылизывая и посасывая до тех пор, пока он не был уверен, что узрел лик богов – человеческих, воракийских и чьих-либо еще.

Несмотря на усталость, он начал готовиться к следующему утру, чтобы у него было больше времени в постели с ней. Он налил воду в стеклянную колбу, которая по таймеру нагреется, чтобы приготовить кофе, – тот горький черный напиток, который Нора дала ему на страйкере. Ему нравился этот напиток. Он напоминал ему о тех первых мгновениях, когда он понял, что станет принадлежать Норе, а она – ему. Он влюбился в нее гораздо раньше, чем она думала.

Он нарезал фрукты – восстановленную сублимированную малину, которая стоила целое состояние, но была любимой у Норы. Одной из его новых любимых тоже – по вкусу она поразительно напоминала плоды ииласа. Он смешал их с ванильным йогуртом для утреннего завтрака и приготовил две миски, две ложки и две кружки на следующий день.

Оставалось сделать еще кое-что.

Айрик подошел к полке у окна в гостиной. Она не была слишком загромождена, на ней лежало всего несколько вещей: забытое руководство «Вальхаллы», плазменный пистолет на случай, если он понадобится Норе, а Айрик не сможет до нее добраться, остатки косы Норы, которые Айрик не позволял ей выбросить, статуэтка кошки, которую Нора купила в маленьком магазинчике со всякими бесполезными вещами, и новый ошейник для Лаки, на тот день, когда он будет готов вернуться к ним домой.

В самом конце полки, повернутая к марсианскому пейзажу, стояла фотография маленького мальчика. Его желтые волосы были вьющимися и растрепанными. У него была очаровательная, кривоватая улыбка – такая же, как у Норы.

Нора нашла его фотографию в старых сообщениях в экзо-нете. Она крепко сжала руку Айрика, нажав на маленькую иконку, которая увеличилась, впервые за многие годы явив ей Тео. Большие руки – отец Норы, хотя остальной его части на фото не было видно, – подняли мальчика на фоне голубого неба, затянутого пушистыми облаками. Тео широко улыбался, его маленькие, квадратные белые зубки располагались неровно, но от этого были не менее драгоценны.

Айрик нежно дотронулся до цветка рори перед рамкой и произнес то же самое, что говорил мальчику каждую ночь:

– Спасибо. – Благодарный всем своим существом и душой за то, что, когда Нора была почти потеряна, Тео и ее отец не пришли к ней в тот миг вечности, который, как он знал, она увидела. Потому что, если бы хоть один из них пришел – а Айрик знал, что они хотели бы этого, судя по тому, как она описывала, как Тео бегал за ней при жизни, – она могла бы никогда не вернуться к Айрику. Она осталась бы в той вечности, еще один человек, которого он любил, оставив его позади.

– Спасибо, что позволил мне оставить ее у себя еще ненадолго, – прошептал он, придвигая засохший цветок рори – который каким-то чудом оказался в его сумке на Эд'уне – ближе к рамке. – Сегодня я хорошо позаботился о ней для тебя. Завтра будет еще лучше.

Нора уже уснула, продолжая лежать на боку так, как он ее оставил. Его прекрасный человек спала теперь глубже: ее тело каждый день боролось за то, чтобы стать сильнее. Он стянул ботинки, аккуратно поставив рядом ее и свои, а затем скользнул под простыни рядом с ней. В тишине этой комнаты, вслушиваясь в ее дыхание, невозможно было представить себе большего умиротворения. Издав протяжный вздох, он зарылся пальцами в ее волосы – они были все еще слишком короткими, чтобы их заплетать, но чувствовать, как кудри обвиваются вокруг его пальцев, было величайшим наслаждением в его жизни.

Весь его мир. Его возлюбленная. Его черанна.

Нора говорила, что он спас ей жизнь.

Но она не знала, что это она, со своей добротой, смелостью и нежностью, разрушила его ярость и спасла его.