Текст книги "Таксист из Forbes. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Ник Тарасов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 47 (всего у книги 61 страниц)

Таксист из Forbes 4

Глава 1

Домой я ехал на полном автопилоте. Руки сами рулили, глаза смотрели куда надо, а внутри будто кто‑то предохранитель выкрутил. Перед глазами всё ещё мелькало: Ленин рукав, её ладонь у рта, скрип калитки. Интерфейс сегодня выжрал столько, что в висках тонко звенело. Казалось, вся её боль так и шла через меня и никак не хотела уходить. Боль в висках стреляла так, что отдавала даже в нижнюю челюсть.

Поставил «Кию» рядом с Виталиковским крузаком.

В прихожей на автомате бросил куртку и она каким‑т о чудом соскользнула на табурет. Шапка, полетела следом. Ботинки я стянул не развязывая, и они встали криво, носами к двери. Ладно. Завтра поправлю. Если оно вообще будет, это завтра.

Зайдя на кухню щёлкнул чайником. Высыпал стакан гречки в кастрюлю, залил три стакана воды и сверху щепотку соли. Грудку из морозилки ополоснул и тут же на сковороду, плеснул воды, накрыл крышкой. Пусть сама себя тушит. Огурец и помидор нарезал крупно. Мелко резать – это надо быть человеком, а я сейчас был так, скорее такой же овощ.

Словно зомби я бросал в себя одну ложку еды за другой совершенно не чувствуя вкуса. Голова был абсолютно пустой и я просто смотрел в темноту окна, за которым светлыми пятнами выделялись горящие фонари.

Охрененная жизнь, блин.

Я доедал последнюю ложку, когда телефон вздрогнул. На экране высветилось «Валерия».

Пару мгновений я завис уставившись на имя, а потом вздохнув нажал на прием.

– Привет. Не спишь?

– Привет, Лер. Не сплю. Заканчиваю ужинать. Поздно приехал.

– А я уже почти лежу. – В трубке зашуршало одеяло. – Я тут тебе интересную книгу купила.

– Книгу?

– Да, «Принципы». Автор Рэй Далио. Слышал про такого?

Я чуть не подавился остатками гречки.

Слышал ли я про такого? В девятнадцатом году я сидел с этим Далио в Давосе, в ресторации с дурацким названием, которое сейчас не вспомню. Он заказал стейк «вэл даун» – кусок мраморной подошвы за тысячу франков. Полтора часа я смотрел, как он пилит её тупым ножом, и кивал про радикальную прозрачность и табличку для собственных ошибок. И старался не ржать в открытую над его «генеальностью».

– Слышал, – сказал я в трубку. – Краем уха.

– Мне кажется, тебе понравится. Там про то, как принимать правильные решения и не врать себе. Я подумала – это прям твоё.

– Спасибо, Лер.

– Заберёшь, как увидимся.

– Главное, не забудь отдать.

Она тихонько засмеялась и сказала:

– Не забуду. – Потом на мгновение замолчала – Только бы встречи не ждать месяц.

– Уверен, что мы увидимся намного раньше.

– Надеюсь.

В трубке раздалось приятное молчание без всяких «ну тогда ладно».

– Спокойной ночи, Гена.

– И тебе, Лер.

– Целую.

Положив телефон экраном вниз, я допил остывший чай, потом помыл посуду словно во сне и дойдя до дивана и отрубился не раздеваясь.

* * *

Будильник пропищал в семь. Я сел на диване, потёр лицо.

Овсянка, кофе. Пока жевал, открыл ноут. «Авито», «Яндекс», форумы автомехаников. Немного полистал.

Я хотел купить хороший сканер в «Диагност». Нашел.

Autel MaxiSys MS906. Сто двадцать тысяч. Подключается к OBD, читает все блоки – от двигателя до подушек. Адаптации, кодирование, сброс сервисных. То, чего нам реально не хватало.

Сидел и смотрел на цифру. Сто двадцать. Месяц назад я бы за неё месяц пахал. Сейчас не такая большая цифра. Оплатил. Всё. Привыкай, Петров, обратно к нормальной жизни. Хотя «нормальная», это как посмотреть.

Логика простая. Я вижу железо. Трещины в стойках, мерцание ШРУСа, гниющий шланг тормозухи – всё идёт перед глазами красным пунктиром. А электроника – чёрный ящик. Машина едет как зверь, а через три дня встанет посреди трассы, потому что какой‑нибудь датчик распредвала шлёт ошибку, которую без сканера ты в жизни не поймаешь.

Толян втыкает сканер. Я обхожу машину. Два канала. Перекрёстная проверка. Клиент за полчаса получает полный расклад. И никто не скажет «а вот в „Драйв‑Сервисе“ сказали другое». Потому что у них сканер есть, а человека, который видит механику без подъёмника, – нет.

Доставка сканера через два дня. Закрыл ноут.

Поехал в бокс.

* * *

Толян стоял у верстака и пил чай. Серёга сидел на ящике и крутил в руках отвертку. На безымянном пальце правой руки тускло поблёскивало кольцо. То самое, батино.

– Здорово, мужики.

– Здорово, – Толян отсалютовал кружкой.

Серёга как обычно молча кивнул.

Я снял куртку, повесил на крючок. Налил себе чаю в свою кружку и сел напротив Серёги.

– Ну, Серый. Рассказывай.

Он поднял глаза. Опустил. Поправил рукав.

– Чё рассказывать, Ген Дмитрич. Доехал нормально.

– Это уже хорошо. Что машина?

– Машина. – Он чуть оживился, потому что про машину было безопасно. – Машина, честно говоря, не машина, а памятник. АКБ сел в ноль, стартер уже не крутил, клеммы окислились, я их зачищал минут двадцать. Свечи – ну, Толь, ты бы видел эти свечи.

– Чёрные? – уточнил Толян.

– В нагаре. Как будто их солярой кормили. Поменял на новый комплект, я с собой набор прихватил. Дальше – датчик расхода воздухе. Сам по себе живой, но загажен так, что считал воздух за выхлоп. Чистил очистителем, продувал…

– Серый.

– А?

– Серый, это всё фигня. – Толян поставил кружку. – Ты главное скажи – сделал?

– Сделал.

– Завелась?

– С полпинка. На холостых ровно держит, обороты не плавают. Я её прогрел, прокатился до дороги и обратно. Чисто. Я ещё хотел про подушку двигателя сказать, там одна…

– Серёг.

– Ну?

– Серёг. – Толян наклонился вперёд, и в углу рта у него дёрнулась эта его фирменная ухмылка. – Ты главное скажи – чё там Люда?

Серёга стал красный. Не порозовел – именно стал красный, ровно, от шеи до корней волос. Кольцо на пальце крутанул раз. Потом ещё.

– А чё Люда?

– Да колись уже. – Толян откинулся к верстаку.

– Да ничё. Нормально всё.

– Серёга. – Я отхлебнул чаю. – Ты сейчас покраснел так, что я по тебе помидоры могу сверять на спелость. Что значит это твоё «нормально»?

Он молчал секунд пять. Смотрел на ботинки. Ботинки были рабочие, в каплях масла на носке.

– Ну… – выдавил наконец. – Ну, накормили меня.

– Это мы поняли. Чем кормили?

– Блинами. – Пауза. – С тремя начинками.

– С тремя?

– С мясом, с творогом и с… – наморщил лоб, – с яблоком, что ли. Я не разбирался уже, я уже просто ел. Уже не лезло, но ел.

Толян начал тихо смеяться. Не в голос, пока только плечи выдавали.

– А ещё чем?

– Ну, борщ был. Со сметаной. И котлеты. Она пока я с машиной возился, успела всё это…

– Серёг, ты там сколько провозился‑то?

– Часов семь, – вздохнул. – Может восемь. По‑хорошему‑то часа за два можно было справиться, ну за три. Но она всё подходила и подходила. То чай принесет, то бутерброд, то «Серёженька, может, пирожок с компотом».

– Серёженька.

– Толь, отстань, а⁈

– «Серёженька, может, пирожок»! – Толян уже не сдерживался, ржал в голос. – Ген, ты слышал? Серёженька!

Я тоже заржал. Не хотел, но не удержался. Серёга стал ещё краснее, хотя казалось уже некуда.

– А на пальце у тебя – она видела? – я кивнул на кольцо.

– Видела. – Опустил глаза. – Сразу.

– И?

– И спросила – «а супруга‑то у нас как, не ругает, что в командировки гоняют?»

– А ты?

– А я говорю – «нормально, привыкла». – Серёга шмыгнул носом. – Ген Дмитрич, я вообще в первый раз так врал. У меня даже уши заложило.

– Молодец.

– Не молодец. Она потом, когда я уже собирался, говорит – «Серёжа, а ты в следующий раз приезжай. Не обязательно ж по работе. Просто так. Я пирог испеку». – Поднял глаза. В них стояло чистое мученичество. – Мужики. Я ей говорю – «спасибо», а она мне в пакет ещё банку варенья сунула. Малинового. Я не знал, как отбиться.

Толян согнулся пополам. Кружка на верстаке прыгала.

– Ген… Ген, ты слышишь… малиновое варенье…

– Серый, – сказал я, утирая глаза. – Ты её пирожки‑то ел или нюхал?

– Ел. – Совсем сник. – Ген Дмитрич, я честно скажу. Ещё бы час – и она бы меня уложила спать. Или ужином накормила. Или наоборот, не знаю в каком порядке. Я в какой‑то момент понял, что отбиваюсь от женщины, как от гаишника на трассе. И не уверен был, кто кого первый дожмёт.

Толян сполз с ящика на пол. Натурально сполз, держась за живот.

– Ген… Ген, я не могу…

Я тоже хохотал, аж слёзы по щекам. Серёга сидел красный и смотрел на нас как мученик на иконе. Только нимба не хватало.

– Ладно. – Я перевёл дух. – Серый, ты герой. Кольцо отцу верни – заслужил премию.

– Ген Дмитрич, я боюсь туда ехать. Она так на меня смотрела. Хотя, кушать готовит вкусно, прям как мама моя.

– Варенье то где? – Спросил я. – Или уже съел?

Толя снова засмеялся.

– Ладно, с этим разобрались. Спасибо тебе. На самом деле, очень выручил, Серега. Я тут сканер, кстати, заказал. Так что, как доставят, с Толяном будете осваивать.

– Какой сканер? – Толян перестал смеяться.

– Autel. MS906. Во вторник доставят.

Толян сел. Присвистнул.

– Ген. Ты серьёзно? Он же больше сотки стоит.

– Серьёзно.

Он молчал секунду. Потом тихо выматерился. С уважением, не зло.

– Ну, мужики. – Толян встал, отряхнул штаны. – Тогда у нас тут не сервис, у нас тут будет… – подыскивал слово, – космодром.

– Космодром, – согласился я. – С Серёженькой во главе.

Серёга застонал и закрыл лицо руками.

Глава 2

За воротами хлопнули дверью. Я посмотрел в монитор, там было видно, что подъехала серебристая «Астра», немолодая, с правым крылом чуть светлее остального кузова. Красили, видать.

– Это по записи, – Тут же сказал Толян и вытер руки ветошью. – Скрипит у них чего‑то. Сами не поймут – сзади или спереди. Серёг, открывай.

Серёга пошёл к воротам. Я допил чай, поморщился. Остыл уже окончательно.

Хозяин «Астры» – мужик лет пятидесяти, в дублёнке, которая, наверное, ещё перестройку повидала. Жена рядом. Смотрела по сторонам, будто её в музей завели.

– Здрасте, мужики. Скрипит, старушка. Особенно на кочках. Я уж и стойки слушал, и сайлентблоки – никак не пойму откуда, но бесит прям.

– Заезжайте, – коротко бросил Толян, кивнув на ворота, которые уже открывал Серега.

Машину загнали, подняли. Серёга полез снизу, Толян с фонариком вокруг подвески. Я стоял в стороне, наблюдал, но не лез. Договор у нас простой: пока парни сами тащат, я не вмешиваюсь. Зашли в тупик, уже тогда подключаюсь.

Они возились минут двадцать. Толя сначала осмотрел правую переднюю стойку, потом в левую. Серёга подёргал стабилизаторы – тихо. Опустили, прокачали подвеску руками – ни звука. Еще покачали – отскоки ровные.

– Ген, – Толя выпрямился, потёр поясницу. – Хрен поймёшь. Всё в порядке вроде. Может, кочку на сухой дороге ловил, а у нас в боксе и не воспроизведём такое.

– Дай гляну.

Я подошёл к машине.

Включил то, что я про себя называл «техническим зрением». Это не как с людьми – там оно само лезет, хочешь не хочешь. С железом надо именно посмотреть, прицелиться, как говорится. Обвёл взглядом капот – ровно. Подвеску спереди – тоже ровно. Перешёл назад. Левое заднее – никаких тегов.

И вот оно. Правая задняя пружина. Слабое красноватое мерцание, ровное, без вспышек. Не критично, не «вот‑вот развалится». Просто усталость металла. Один‑два витка просели, кузов чуть играет, и где‑то в чашке стучит. На кочке скрипит из‑за нарушения геометрии кузова.

– Толь, смотри, справа пружина. Просела.

– Серьёзно?

– Серьёзно. Замерь высоту от арки до середины диска с двух сторон. Уверен, что разница будет.

Толян ушёл за рулеткой. И тут меня повело.

Будто кто‑то сзади за затылок дёрнул. Бокс качнуло. Я машинально ухватился за лапу подъёмника. Металл был холодный, аж ладонь чуть не приклеилась. В нос ударило солёным и тёплым. Поднял руку к лицу – пальцы в крови. Ну зашибись. Только этого мне не хватало.

– Ген, ты чего? – Серёга вылез из‑под машины, замер.

– Да кровь чего‑то из носа пошла. Сухо тут видать, отопление пашет.

Я развернулся и пошёл к рукомойнику в углу, зажимая нос пальцами. Запрокинул голову, прижал к носу салфетку. В виски тукало размеренно, как метроном на минимальной громкости. И в коленях такая… противная муть, будто я весь день без обеда на ногах.

Толян подошёл с рулеткой.

– Гена, – он держал рулетку как улику. – Полтора сантиметра разница. Слева сорок один, справа тридцать девять с половиной. Ты как угадал‑то?

– Глаз набил.

– Да ладно «глаз набил». Ты на неё посмотрел десять секунд. – Он только сейчас обратил внимание, – Походу не глаз, – он кивнул на нос, к которому я приложил салфетку. Че случилось то?

– Толь, не лезь к человеку, у него юшка идёт, – Серега сунул мне ещё одну салфетку. – Склони голову, говорю и салфетку держи. Я сейчас, снег чистый принесу.

Я сел на табуретку, чуть склонил голову и приложил к переносице снег. Уставился себе под ноги. Слушал, как в груди стучит. Стучало нормально. Просто что‑то у меня в голове после этого «рентгена» закоротило.

Вспомнил вокзал. Толпу, от которой меня вырубило тогда, как от хорошего апперкота. И как потом учился отгораживаться – ставить внутри что‑то вроде стенки. С железом, выходит, та же история. Только тут стенки я ещё не выстроил.

И ведь не первый раз. На той неделе – «Логан», я на нём подшипник увидел изношенный, потом полчаса ходил как будто вагоны разгружал. До этого – «Солярис». Тоже долго искал что с ним не так было. Замутило после этого, я за подъёмник тогда ухватился и так несколько минут простоял, ноги подкашивались. Делал вид, что разглядываю что‑то на капоте. Думал – не выспался. Ну да, не выспался он. Идиот.

Значит, так. Подключаюсь только когда парни в тупике. Каждый раз не обязательно они и так отлично справляются. Не «давайте я гляну, ребят». В тупике – тогда да. И не подряд.

– Ну, что. Замена пружины. Лучше менять парой, чтоб ровно стояли, – голос вышел нормальный. – Толь, скажи хозяину – по деньгам прикинуть, согласует – заказывай.

– Понял.

Кровь остановилась. Я поднялся с табуретки – аккуратно, чтоб опять не качнуло. Вроде нормально. Только в голове остался такой… осадок. Как с похмелья, когда уже не плохо, но ещё и не хорошо.

Хозяин «Астры» с женой уехали довольные. С нас – заказ пружин, с них – две тысячи аванса и обещание приехать в четверг, Толя записал в график.

Я как раз отмывал руки от мазута – не своего, Серёгиного, он мне ветошью перекинул, и я машинально вытер, – когда в ворота постучали.

Игорь Палыч. В своей вечной кепке‑восьмиклинке и куртке, у которой одна молния замок потеряла лет десять назад, но он её носит, потому что «тёплая, зараза». Улыбается одной стороной рта – как человек, который сам себе посмеивается.

– Бог в помощь, мужики.

– И вам, Игорь Палыч. Чаю?

– От чаю не откажусь. Гена, у меня к тебе разговор.

Он сел на тот же табурет, на котором я только что «отлёживался». Толя поставил кружку. Палыч обхватил её ладонями. Ладони у него большие, в трещинах, ногти короткие, в каждой фаланге история.

– Гена, дело такое. У меня тут рядом, через стенку, бокс пустой. Думал туда «Ниву» свою ставить, да далеко получается от дома ходить. Тридцать квадратов, без подъёмника, но электричество есть. Триста восемьдесят даже заведено. Я ж там когда‑то с компрессором баловался. Теперь вот стоит, пылится.

Я положил тряпку.

– Сколько?

– Пятнашку в месяц. По‑родственному. Сам понимаешь, я б и больше взял с чужого, но ты уже свой. И платишь вовремя. Я людей по этому признаку и оцениваю. Не по морде, а по тому, как они в платёжку смотрят.

В нём всё было ровно. Никакой жадности, никакой попытки впарить. Дед просто пришёл предложить дело.

– Игорь Палыч. А пройти можно посмотреть?

– А чего не пройти. Ключ при мне.

* * *

Бокс был как бокс. Серый, с одной лампой под потолком, которая моргала через раз. Бетонный пол, в углу – ржавая бочка непонятного назначения. Окошко под потолком мутное. Сухая пыль и чуть‑чуть мышами тянет.

Я обошёл по периметру. Высота нормальная, под станок шиномонтажа влезет. Стенка с основным боксом – капитальная, кирпичная. Электрика – вон щиток, автоматы старые, но видно, что рабочие. Триста восемьдесят – есть, отдельная линия.

– Вода?

– Воды – нет. Через стенку у тебя есть, можно врезку сделать. Я не возражаю.

– Канализация?

– Туда же. Слив у тебя в основном идёт – подключим, делов‑то.

Я постоял посреди бокса. Прикинул. Сюда – шиномонтажный станок, балансировку. Сюда – стеллажи, у Русика как раз партия пришла, складировать негде, всё в основном у Толи под ногами. Сюда – компрессор отдельный, чтоб от ремонтного не тянуть.

И – основной бокс полностью под диагностику и ремонт. Без шин в углу, без коробок с фильтрами на верстаке.

– Беру, Игорь Палыч.

– Так и думал.

Он усмехнулся одной стороной. Не торжествующе, а спокойно.

– Договор перепишем – расширим. Аренда с первого числа. Идёт?

– Идёт.

Пожали руки. У него ладонь как наждачка третьего номера, но тёплая. Интерфейс мигнул на секунду ровным коричневым, без примесей. Цвет надёжности. Вспомнилось, как у Петра тогда такой же светил, у отца Димки.

Вернулись в основной бокс. Толя с Серёгой посмотрели на меня вопросительно.

– Берём второй, – сказал я. – Шиномонтаж и склад. Между боксами летом – навес. Чтоб клиенты под крышей кофе пили, а не на солнцепёке пока ожидать будут.

– Ох ё, – Толя присвистнул. – Расширяемся.

– Расширяемся. И ещё. Вывеска. Старую снимаем, делаем новую. Большую, заметную с дороги. С логотипом.

– Каким логотипом, Ген? У нас же его нет.

– Сейчас будет.

Я открыл ноут, сел. Открыл что‑то рисовательное – простое, бесплатное, я в нём раз пять всего возился. Накидал кружок. Внутри – ещё кружок. Зрачок. Снаружи контур лупы с ручкой. Глаз в лупе.

Под ним – «ДИАГНОСТ». А ниже, мельче – «Видим насквозь».

Кривовато вышло. Но идею передаёт. Дизайнер из меня, как из Барона балерина.

Скинул Оле в мессенджер. «Оль, накидал концепт. Сделаешь по уму – на вывеску и в шапку соцсетей?»

Ответ через две минуты: «Сделаю красиво. Завтра пришлю варианты ❤️».

Толя подошёл, заглянул через плечо.

– Глаз в лупе, – он хмыкнул. – Ну, точно рентген.

– Толя, ты с этим «рентгеном»…

– А чего? Прозвище прилипло – не отдерёшь. Клиенты звонят: «Это к Рентгену записаться можно?». Я уж и не поправляю.

Я посмотрел на него. У Толи в ауре – ровное оранжевое тепло. Ему нравится. Ему тут хорошо. И мне, чёрт побери, хорошо.

* * *

Только мы успели обсудить, кто завтра повезет Палычу подписать новый договор, как картинка в камере над воротами сменилась. Я глянул в монитор.

Серая «Лада Веста» с гербовым бланком на торпеде: «Администрация». Из машины вылезла женщина лет пятидесяти пяти. Дублёнка ниже колен, шапка из чего‑то пушистого, а в руках планшетка с зажимом. За ней – мужчина, с рюкзаком и с каким‑то устройством в чехле. GPS‑приёмник, скорее всего. Видел такие в той жизни, когда геодезисты у меня под Истрой участок били.

Я выдохнул через нос.

Ну, Олег Константинович. Перешли, значит, ко второму акту. Уголовка не задалась – теперь бумажки. Свои, муниципальные. Депутат горсовета у нас всё‑таки, родная поляна.

– Толя.

– Чего?

– Работайте. Что бы ни было – не подходите, не вмешивайтесь. Я сам.

– Ген, а кто это…

– Земельный контроль, скорее всего. Из администрации. Дроздов. Работайте, говорю.

Толя глянул на монитор, чертыхнулся под нос и пошёл к подъёмнику. Серёга за ним, как привязанный.

Я вытер руки. Снял с верстака телефон. Прокрутил до Германа Аркадьевича. Палец завис над кнопкой.

Не сейчас. Сначала послушаем, чего хотят.

Открыл в кармане диктофон. Запись пошла.

Пошёл к воротам.

Женщина подошла первой. С планшеткой наперевес, мужик сзади уже разворачивал свою палку – ну точно, GPS, антенна торчком.

– Здравствуйте. Управление муниципального земельного контроля. Иванова Татьяна Сергеевна. Проверка использования земельного участка. – Она открыла и показала мне корочку с фотографией и должностью.

– Здравствуйте. Геннадий Дмитриевич, арендатор.

Интерфейс выдал картинку.

Жёлтый. Ровный, лимонный, без вспышек. Не злой. Скучающий. Поверх – тонкая бурая полоска раздражения. Не на меня. На себя. Знает, зачем приехала. И знает, что приехала зря.

Уже легче. Не штрафовать пришла. Мерить.

– Что у вас тут? – она обвела взглядом бокс, ворота, заасфальтированный пятачок. – Автосервис?

– Автосервис.

– У вас какой вид разрешённого использования по документам?

– Производственная деятельность. Код шесть‑ноль.

– А по факту – ремонт автотранспортных средств. Это четыре‑девять‑один.

– И?

– И – нецелевое использование земельного участка. Статья восемь‑восемь КоАП. От десяти до двадцати тысяч штраф. Либо процент от кадастровой.

Геодезист тем временем уже вынес свою палку на улицу, тыкал в снег, ловил спутники. Его аура мне была без надобности – бурый фон работяги, которого с утра выдернули и он мечтает о пирожке в столовой.

– Татьяна Сергеевна, – я сказал ровно, – минуту. Я уточню у юриста.

– Уточняйте.

Набрал Германа. На громкую. Прижал телефон к ладони так, чтоб слышали все.

– Геннадий, добрый день.

– Герман Аркадьевич, добрый. У меня в «Диагносте» – муниципальный земельный контроль. Татьяна Сергеевна Иванова. Заявляет нецелевое использование. ВРИ по документам – производственная, шесть‑ноль. По факту – ремонт автотранспорта, четыре‑девять‑один. Штрафом грозят.

Пауза. Не растерянная. Деловая.

– Татьяна Сергеевна меня слышит?

– Слышит, – сказал я и развернул телефон микрофоном к ней.

– Здравствуйте, Татьяна Сергеевна. Ройтман Герман Аркадьевич, адвокат Геннадия Дмитриевича. Один вопрос. Проверка плановая или внеплановая?

– Внеплановая.

– Основание?

– Поступившее обращение.

– От кого?

– Не уполномочена.

– Татьяна Сергеевна. Если обращение анонимное – по двести сорок восьмому федеральному закону оно не является основанием для контрольного мероприятия. Если не анонимное – внеплановая выездная проверка по статье восемь‑восемь КоАП согласовывается комиссионно. Я сейчас же запрашиваю в администрации о согласовании именно вашего сегодняшнего выезда по адресу. Если согласования нет – у меня в течение часа жалоба. На вас лично и на руководителя управления. С приложением аудиозаписи, которая у Геннадия Дмитриевича, я уверен, ведётся.

Тишина. Геодезист на улице замер с палкой.

– Спасибо, Герман Аркадьевич, сказал я.

– На связи.

Положил.

Татьяна Сергеевна постояла секунд пять. Жёлтый в её ауре совсем выцвел, остался один бурый. Она злилась. На себя, на свою работу.

– Замеры всё равно проведём, – сказала она негромко. – Раз приехали.

– Проведите, – кивнул я. – Чай будете, пока ваш с палкой ходит?

Она глянула на него. На меня. Потом куда‑то в сторону, в забор.

– Буду.

Через сорок минут геодезист сложил свою палку, женщина допила чай из кружки, расписалась в собственном протоколе, что нарушений по факту замеров не выявлено, и они уехали. «Веста» вильнула на повороте. Снег за ней дымился.

Я постоял у ворот.

Подошел Толян.

– Гена.

– Чего.

– Они ж…

– Знаю.

– Землю хотели отжать. Раз нецелевое, повод как бы имеется. Через суд бы пошли.

– Хотели.

Он помолчал.

– Дроздов?

– Ну а кто ж еще⁈

Толян хмыкнул. Не зло. Так, по‑мужски, развернулся и пошёл внутрь бокса. Я пошел за ним.

Серега выглянул из коморки.

– Уехали?

– Уехали.

– И чего хотели?

– Хотели, чтоб мы закрылись.

– А‑а, – он кивнул, как будто я ему сказал, что на улице минус пять. – Закроемся?

– Не сегодня.

– Ну и хорошо.

Игорь Палыч, новый бокс, вывеска, шиномонтаж. Земельный контроль, пожарка, СЭС. Дроздов, Герман. Палыч теперь на вёслах.

Да, Петров, ну и жизнь у тебя…

Где‑то в кармане пиликнул телефон. Я не глянул. Пусть подождёт минуту. Вот эту, конкретную минуту – пусть подождёт.

* * *

Пожарная пришла на третий день. Без предупреждения, как и положено.

Из неё вышли двое. Молодой, в новой форме, с планшетом. И мужик за пятьдесят, с лицом человека, который в этой жизни уже всё видел и больше не удивляется ничему.

– Геннадий Дмитриевич Петров? – молодой ткнулся в планшет. – Плановая проверка пожарной безопасности.

– Плановая, – повторил я, максимально подчеркнув интонацией это слово.

– Так точно.

Интерфейс выдал ровную бурую муть. Скука пополам с привычкой. Парню было плевать – ему сказали «иди», он и пошёл. А вот за его спиной старший разглядывал бокс по‑другому. Желтоватая рябь, привкус жжёной резины на корне языка. Знал, зачем пришёл. И знал, что найдёт.

– Что ж, раз плановая, то проходите.

Они прошли. Молодой щёлкал планшетом, старший шёл медленно, как покупатель в антикварной лавке. Остановился у щита.

– Огнетушитель один.

– Один, – согласился я.

– А по нормам – два.

– Покажите норму.

Он на меня посмотрел. Без злости, без удовольствия – как кассир смотрит на мужика, который полез сверять чек.

– СП девять‑тринадцать‑тридцать, приложение «А». Сейчас выпишем.

Молодой уже строчил. Я стоял и смотрел, как он строчит. Пять тысяч. Дешевле, чем нервы.

– Пишите.

Старший моргнул. Он, видимо, ждал, что я начну вилять – «да я не знал», «да у меня тут вон ведро с песком». А я ему улыбнулся. Широко так, я бы даже сказал от души.

– Что? Норма есть норма. Я мужик законопослушный. Толь!

Толя подошёл, вытер руки об тряпку.

– Чего?

– После работы свободен?

– Ну.

– В пять едем в «Леруа». Берём два огнетушителя. Один сюда, второй – про запас. Чтоб у них в следующий раз не заболело.

Старший хотел что‑то сказать, но передумал. Молодой дописал акт, протянул мне на подпись. Я расписался не читая – а чего читать, и так понятно.

– Штраф пять тысяч. Шестьдесят дней.

– Понял.

Они ушли. Толя смотрел им в спины, пока те не сели в машину.

– Ген.

– Что.

– Ты чего такой спокойный?

– А чего нервничать‑то. Они придут ещё. И не раз. Я в этом уверен.

* * *

Огнетушители я поставил в тот же вечер. Два, как и обещал. Чек положил в папку.

А на следующий день уже был новый гость.

Я как раз обедал в подсобке. Рис с курицей из мультиварки – та самая, от которой Макс внутри меня воротит нос, а желудок Гены ест и говорит спасибо. Толя постучал.

– Ген, к тебе.

– Кто?

– Хрен его знает. Говорит, от собственника.

Я отложил вилку. Вытер губы и вышел.

В боксе стоял мужик. Лет сорок пять, в пальто чуть не по сезону, с папочкой подмышкой. Лицо плоское, без примет, такое забудешь через пять минут, и это, видать, у него профессиональное.

– Геннадий Дмитриевич?

– Я.

– Сергей Анатольевич. Представитель собственника. Игоря Павловича.

Интерфейс мигнул. Над мужиком повисла тонкая жёлтая плёнка, на языке – снова жжёная резина. Не вся фраза врала – конкретно «Игоря Павловича» прозвучало мимо ноты, как у пьяного баяниста.

Я кивнул, не меняясь в лице.

– Слушаю.

– Собственник пересмотрел условия аренды. – Он раскрыл папочку. – С первого числа стоимость аренды увеличивается. Вот соглашение.

Я взял лист. Не глядя. Ну, ладно, глянул. Цифра в графе «арендная плата» была втрое выше нынешней. В три раза!!! Скромные, однако.

Камера в углу, та самая, что я ставил в первый день, висела ровно над нами. Я скосил глаз. Красная точка горит. Пишет.

– Сергей Анатольевич, – сказал я. – Документики какие‑нибудь? Доверенность, паспорт.

– Доверенность вот. – Он зашуршал. – Паспорт – зачем?

– Ну как же. Чужому не подпишу. Мало ли.

Он протянул бумагу. Я взял двумя пальцами, к свету. Печать – да. Подпись Игоря Палыча – да. Только я эту подпись видел раз пятьдесят. Эта от настоящей отличалась так же, как тренер по шахматам в ДК – от гроссмейстера.

– Минуточку. Я Игорю Павловичу позвоню. Уточню. Не против?

В его ауре что‑то дёрнулось. Жёлтая плёнка уплотнилась, под ней пополз серый. Во рту у меня тут же стало кисло.

– Это лишнее. У меня доверенность.

– Доверенность есть. А звонок – он бесплатный. Постойте, я мигом.

Я отошёл к верстаку. Игорь Палыч взял со второго гудка.

– Игорь Палыч, доброго дня. Гена.

– О. Чего?

– Тут у меня ваш представитель. Сергей Анатольевич. Соглашение привёз. О повышении за арендну.

Тишина в трубке. Секунды три.

– Какой представитель.

– Сергей Анатольевич.

– Гена. – Голос осел на октаву. – Какой, мать его, представитель⁈ Я – собственник! Я никого не посылал! Какие соглашения⁈ Ты чего там⁈

– Понял, Игорь Палыч.

– Гена, ты его держи! Я сейчас приеду! Я этого, суку…

– Не надо приезжать. Я сам.

Положил трубку. Повернулся.

Сергей Анатольевич стоял там же. Только папочка в руках чуть подрагивала по краю – как осиновый лист, ну, классика.

– Сергей Анатольевич. Игорь Палыч про вас, оказывается, ничего не знает. Странно, правда?

Он сглотнул. Кадык прокатился.

– Видимо, недопонимание…

– Ага. Недопонимание. – Я ткнул пальцем в потолок. – А вот это – видеорегистратор. Пишет всё. И звук, и картинку. Доверенность вашу – тоже. Я её на свет специально поднимал. Крупный план, понимаете ли.

Он посмотрел на камеру. Потом на меня. Аура поплыла – серое с красным по краю, как угли в потухшем костре, на которые подул ветер.

– Я… я пойду.

– Идите. Я вас не задерживаю.

– Что?

– Не задерживаю, говорю я вас.

– А…

Он замер. На полсекунды. Развернулся и пошёл к выходу. Не побежал. Пошёл быстро, как ходят люди, которые очень хотят бежать, но держат лицо.

Толя подошёл, встал рядом.

– Ген. Это что вообще было?

– Это, Толь, был представитель собственника. Только собственник не в курсе.

– И чего теперь?

– Теперь, Толь, у меня в облаке появится новый файл. И Герман Аркадьевич мне завтра скажет, что я молодец.