Текст книги "Поединок душ (СИ)"

Автор книги: Наталья Алексеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 37 страниц)

Глава 36
Боевые коты, мужская стать и тигр. охотящийся в древних липах

Несколько дней спустя, когда вечер уже давно перевалил за половину, принц возвращался из гарнизона по второстепенной дорожке, что вилась в тени старых лип. Воздух был густ от цветочной пыльцы, фонари бросали на аллеи пятна тёплого света, и в этом сонном великолепии он снова их увидел.

Офицер Чжоу и Ли Сиань неспешно прогуливались по главной аллее – она чуть впереди, он сбоку, оба погружены в разговор. То останавливались, начиная оживлённо спорить, то вновь трогались в путь, медленно, словно у них была вечность в запасе.

Принц замедлил шаг. Потом остановился вовсе. Потом, повинуясь какому-то неясному импульсу, шагнул в тень и замер, слившись с деревьями. Он не хотел обгонять их. Не хотел выдавать себя. Он хотел… слушать.

– Госпожа Ли, простите, что спрашиваю, – голос Чжоу долетал отчётливо, – но у вас скоро день рождения. Мы с офицерами хотели устроить небольшой праздник в вашу честь.

– Офицер Чжоу, – ответила она с той интонацией, с какой учитель объясняет ученику прописные истины, – ваше предложение тронуло бы сердце любой девушки. Но у меня для вас есть два вопроса. Первый: вы забыли, откуда я здесь взялась? Меня ведь не на цветочной поляне подобрали. Я появилась здесь, оставив за собой гору трупов ваших солдат и офицеров. Возможно, чьих-то друзей или братьев.

– Но, госпожа Ли, это мы вторглись в ваш город. Вы всего лишь защищались.

– Вы были там, в той резне, офицер Чжоу?

– Нет, в это время я был в другом месте. – Он помялся. – Но Его Высочество там был.

– Аа… – протянула она так, будто этот звук вмещал в себя целое расследование. – Ясно.

Она помолчала, потом спросила с видом праздного любопытства:

– Офицер Чжоу, а вы, кстати, знаете, как выглядит боевая форма Его Высочества?

– Конечно. Тёмно-красные доспехи и шлем, как и у всех наших генералов.

– То есть у всех генералов и у принца одинаковая форма?

– Нет, отличия есть. – Чжоу насторожился. – А почему вы спрашиваете?

– Так, из любопытства. – Она пожала плечами с невинностью, которая сразу показалась ему подозрительной. – Просто тогда, в дыму и хаосе, мне померещился один воин в тёмно-красных доспехах и… в шлеме с такими внушительными рогами. Лица я не разглядела.

– У всех наших генералов шлемы с рогами, госпожа Ли. Просто у каждого свои. Может, запомнили ещё какие-то детали?

– Увы. – Она вздохнула. – Глаза от дыма слезились, а вокруг все стремились меня убить. Не до деталей было.

– А зачем вам этот воин?

– Да так… – Она задумалась, подбирая слова. – Хочу знать, кому конкретно я должна быть благодарна за своё незавидное положение пленницы.

Грусть в её голосе была такой наигранной, такой театральной, что Чжоу невольно улыбнулся.

– Понятно. – Он помялся, потом решился: – А можно задать вам личный вопрос?

– Личный? – Она бросила на него быстрый взгляд, в котором мелькнуло что-то похожее на опасливое любопытство, но кивнула.

– Простите, если оскорблю… Между вами и Его Высочеством… что-то есть?

Она остановилась как вкопанная. Посмотрела на него так, будто он спросил, не прячут ли они вдвоём секретный клад.

– В каком смысле «что-то»? – переспросила она с искренним изумлением. – Вы имеете в виду, не тренируем ли мы в обстановке строжайшей секретности боевых котов? Или не составляем ли тайный заговор против кухонного персонала?

Чжоу рассмеялся. Смех у него был хороший – открытый, без тени жеманства. Девушка хмыкнула – ей нравился его смех, хоть она и не призналась бы в этом даже под пыткой.

– Ну, когда вы потеряли сознание, он сам на руках отнёс вас к врачу, а потом в павильон… И жилетку решил лично вам оплатить.

– Между нами ровным счётом ничего нет, дорогой Чжоу, – заверила она его без тени сомнения. – Он – наследный принц, я – пленница с сомнительным прошлым. Я знаю своё место. Жилетку он оплатил, чтобы не обременять вашу личную казну, вы ведь уже столько на меня потратили! А носил меня, наверное, для тренировки – вдруг на войне придётся раненых с поля боя вытаскивать. Я, знаете ли, отличный тренажёр – лёгкая, компактная, не жалуюсь.

– Он также начал посещать ваши тренировки с нами, офицерами.

– О, а вот это я наверняка знаю зачем он делает! – Она даже прищёлкнула пальцами.

– И зачем же?

– Чтобы позлить меня, конечно! – выпалила она с жаром. – Сам, с виду взрослый мужчина и полководец, а душа – как у проказливого мальчишки, который дергает девчонок за… не важно… дергает, в общем.

Она осеклась, поняв, что разошлась не на шутку.

– Ладно, простите. Это… неважно.

– Вы поосторожнее с такими словами, госпожа Ли. За оскорбление Его Высочества могут и казнить.

– Да? – Глаза её блеснули в полумраке. – Как интересно…

– В каком смысле «интересно»? – насторожился Чжоу.

– Э… – Она замялась. – Ни в каком. Простите. Забудьте. Я просто задумалась, не слишком ли хлопотный способ самоубийства.

– А как мужчина он вам нравится? – выпалил Чжоу, сам испугавшись своей смелости.

– О, боже, нет! – Она даже отшатнулась. – Нет, нет и ещё раз нет. И мы не будем это обсуждать. Закрыли тему. Запечатали. Сожгли свиток.

– Ясно, – офицер Чжоу улыбнулся, и в его улыбке было странное облегчение. – Ну, хорошо. А что тогда… между нами?

– Между нами – лишь служебные отношения, офицер Чжоу, – ответила она уверенно, но не холодно. – Возможно, я бы не отказалась от вашей дружбы, если вы, конечно, решитесь завести себе такого сомнительного друга. Но не более того.

– Почему? Я разве тоже вам не по душе? – спросил он тихо.

– Что вы, что вы! – Она всплеснула руками. – Вы весьма милы. Настолько, что само Его Высочество изволило отметить вашу… солидную внешность.

Чжоу замер. Она бросила на него лукавый взгляд и продолжила с самым невинным видом:

– Кстати! А не потому ли он стал посещать наши тренировки, что вы там присутствуете?

– В каком это смысле? – Чжоу оторопело смотрел на неё.

– Ну как же! Он лично мне заметил, что вы – самый видный из его офицеров. – Она понизила голос до доверительного шёпота. – Так, может, сердце правителя пылает не к дамам, а к статным воинам? В летописях, знаете ли, немало таких примеров. Императоры древности… да и не только древности… у некоторых из них были фавориты…

– Помилуйте, госпожа Ли, но я же не девица! – Чжоу растерянно развёл руками, совершенно сбитый с толку. Лицо его вытянулось.

– О, в этом-то всё и дело! – рассмеялась она. – Говорят, при дворе императора У-ди певец Ли Яньнянь славился не только голосом, но и тем, что затмевал красотой самых утончённых фрейлин. Мужская стать – штука не менее опасная.

– Но я-то… я питаю склонность к женщинам! – с жаром воскликнул бедный Чжоу, и в голосе его послышались панические нотки.

– Ваши чувства, конечно, восхитительны, – кивнула она с серьёзным видом, – но разве ваше мнение будут спрашивать, если принц решит иначе? Вам явят высочайшую волю – и извольте соответствовать.

Чжоу открыл рот и закрыл. Потом открыл снова.

– О, великое Небо! – простонал он. – Госпожа Ли, умоляю, потише! Как можно такое говорить!

– А если вдуматься, – продолжала она, входя во вкус, – вся забота Его Высочества тогда обретает совершенно понятный смысл! Заботясь о вашем благополучии, он потратился мне на жилетку. И чтобы вы, его возлюбленный офицер, не надорвались, неся мою тушу, сам меня таскал – и силу свою явил, и заботу о вас.

– Мне что-то дурно… – Чжоу провёл рукой по лбу, словно проверяя, нет ли жара.

– Может, это жар сердечный? – притворно-участливо спросила Ли Сиань. – Неужели и в вас пробудились ответные чувства?

– Госпожа Ли, я горько раскаиваюсь, что начал этот разговор! Вы любите доводить людей до исступления?

– А вы наивно полагали, что я – нежная белая лилия, дрожащая от ветра? – фыркнула она, сдерживая смех. – Я же вас предупреждала!

– Смилуйтесь! Давайте лучше о вас поговорим!

– Обо мне? – Она изобразила притворную скромность. – Но ваша история куда увлекательнее! Принц и его верный офицер… это же готовая песня для уличных сказителей. Я прямо слышу: «О красоте Чжоу Чжэ и тайных страстях правителя».

– Боже правый! – Он был на грани отчаяния.

– Простите, Чжоу Чжэ, – она вдруг стала серьёзной, но в глазах плясали чертики, – но вы такой правильный и серьёзный. Вас нестерпимо хочется вывести из равновесия. Это профессиональное – я же наставник, мне положено искать уязвимости учеников.

– Терзайте меня сколько угодно, но, умоляю, оставьте в покое Его Высочество!

– Ах, да, вы правы, – с притворным ужасом кивнула она и понизила голос до шёпота. – Не ровен час, помянешь демона, а он уж тут как тут.

Принц, неслышно следовавший за ними по тёмной аллее, невольно усмехнулся. «Демон, значит? – подумал он. – Что ж, лестно».

– Госпожа Ли! – зашипел офицер, окончательно теряя самообладание.

– Ну, дважды-то меня за одно и то же не казнят! – звонко рассмеялась она, и её смех, чистый и беззаботный, зазвенел в ночной тишине, как колокольчик на ветру.

Они скрылись за поворотом аллеи, а принц всё стоял в тени лип, чувствуя, как губы сами расползаются в улыбке.

«Боевые коты, – повторил он про себя. – Тайный заговор против кухни. И фавориты императора У-ди. – Он покачал головой. – Нет, Ли Сиань, ты решительно не умеешь скучать».

Он вышел из тени и медленно направился к себе, размышляя о том, что сегодняшний вечер подарил ему неожиданное открытие: оказывается, подслушивать чужие разговоры может быть не только унизительно, но и чертовски занимательно.

Особенно когда в этих разговорах тебя назначают то демоном, то влюблённым в собственного офицера, то проказливым мальчишкой.

«Интересно, – подумал он, входя в свои покои, – а в какой из этих ролей я ей нравлюсь больше?»

И сам удивился этому вопросу.

Глава 37
Стратагема шестнадцатая: мнимое согласие и истинная пустота

Пора было возвращаться. Липовая аллея, днём полная света и птичьего гомона, сейчас провожала их тишиной и запахом увядающих цветов. Офицер Чжоу замедлил шаг, будто надеясь, что дорога никогда не кончится.

– Давайте лучше сменим тему. Почему вы не хотите замуж? – офицер Чжоу, движимый наивной настойчивостью, нарушил мимолётное веселье.

Ли Сиань резко остановилась, тень раздражения скользнула по её лицу.

– Какая же это скучная, набившая оскомину тема. Я не хочу – и этого довольно. Я выбрала одиночество. Моё сердце замкнуто на тысячу замков, на каждый есть ключ, но все ключи канули в прошлое. Возможно, когда-нибудь я расскажу вам об этом, но не сейчас.

– Полагаю, эти причины должны быть весьма вескими… – начал он.

– Разные, – отмахнулась она, словно отгоняя назойливую муху.

– Вы не можете иметь детей?

– Насчёт этого я… не знаю. Полагаю, что могу, но не хочу. Категорически.

– О Небеса! Почему?

– А почему вас так удивляет, офицер Чжоу? По-вашему, мужчины могут желать разного, заниматься разными делами, зарабатывать деньги по-своему, а все женщины до единой грезят брачными узами и колыбелью? Открою вам страшный женский секрет – это далеко не так. К тому же не каждый мужчина захочет, чтобы его ребёнок унаследовал мои глаза. – Она усмехнулась, и в этой усмешке мелькнула горечь.

– У вас очень красивые глаза, мне они очень нравятся. От кого они вам достались? – спросил офицер, меняя тон на более мягкий.

– От матери. Она была из одного степного племени в моём государстве. Волосы тоже от неё… – напряжение в её плечах слегка спало, уступая место тени горечи.

Они снова зашагали по каменной дорожке. Вечерело, тени удлинялись, и где-то вдалеке запел первый сверчок.

– Это так несправедливо, – тихо произнёс офицер.

– Что именно? – она не взглянула на него.

– Что такая милая и симпатичная девушка, как вы, отрекается от любви и семьи.

– Милая⁈ Да вы с ума сошли, офицер Чжоу! Я какая угодно, но только не милая.

– Мне кажется, вы наговариваете на себя, госпожа Ли. Вы ещё не знаете себя до конца. Возможно, вы просто не встретили человека, которому отзовётся ваше сердце.

Девушка только хмыкнула, и дальше они пошли молча. Тишина повисла между ними – густая, как мёд, и такая же липкая, не дающая вырваться ни слову, ни вздоху.

А у самых ворот павильона Чжоу вдруг остановился.

Он знал, на что идёт. Знал, что эта женщина способна сломать руку быстрее, чем он моргнёт, и что её боевые навыки не женская прихоть, а выкованная годами сталь. Знал – и всё равно шагнул вперёд, загораживая ей путь в тени старой сливы.

Потому что слишком хорошо видел то, чего не замечала она.

Если со стороны Ли Сиань между ней и принцем действительно ничего не было, то со стороны Чжу Ди – было. И ещё как. Только слепой не заметил бы этих искр, этих молний, что проскакивали при их редких встречах. Но девушка упрямо отводила от принца свой взгляд, а он, Чжоу, успел стать для неё единственным человеком, рядом с которым она позволяла себе быть просто собой.

И он решил рискнуть.

Пока дорога не закрылась навсегда.

Когда они остановились у входа в её павильон, он внезапно шагнул вперёд, заслонив её от мира. Ладони, шершавые от рукояти меча, легли на её щёки. Наклонившись, он коснулся её губ робким, почти невесомым поцелуем.

Ли Сиань застыла. Не отвечала, но и не отстранялась. Для неё это было странно и нелепо – словно её поцеловал брат, с которым она не виделась с детства. Ни тепла, ни страсти – лишь неловкая близость, от которой хотелось высвободиться, но нельзя, чтобы не обидеть.

Когда он оторвался, в его глазах читался немой вопрос. Её пальцы сжали складки платья.

– Мне пора, – выдохнула она, и ресницы упали на глаза, словно ставни, за которыми не положено видеть пустоту.

Она отступила на шаг. Его руки, только что касавшиеся её щёк, бессильно повисли вдоль тела. Ни слова больше – она развернулась и скрылась за резными воротами, растворившись в сгущающихся сумерках быстрее, чем он успел моргнуть.

Чжоу стоял, глядя на закрывшиеся створки, и где-то в груди пульсировала глупая, упрямая надежда.

«Не оттолкнула. Значит, путь свободен».

В дворцовых покоях Чжу Ди сидел неподвижно, глядя на пламя свечи.

В душе его плескалась странная смесь чувств – он сам не мог бы назвать это одним словом. Глупое, почти мальчишеское удовлетворение: её сердце не занято этим офицером. И тут же – горькое разочарование: её слова ясно дали понять, что и он сам не вызвал в ней ни малейшего интереса.

Но сквозь всё это проступало другое – жгучее, въедливое, как дым, от которого не спрятаться.

Зачем она его искала?

Что заставило её запомнить его образ в пылу того кровавого сражения? Этот вопрос жег его сильнее любой неразделённой страсти.

А луна, выглянув из-за облака, равнодушно осветила пустые дорожки дворца и гарнизона, по которым уже никто не шёл. Луне не было дела до их сердец.

Она просто плыла по небу, как плыла тысячу лет до них и проплывёт тысячу лет после.

Глава 38
Сладости и не сладкий разговор

Сразу после случайно подслушанного разговора на дорожке принц куда-то уехал, и в гарнизоне, несмотря на сотни других мужчин, воцарилась звенящая пустота. Он не появлялся утром в кабинете, не наблюдал за тренировками солдат, не присоединялся к занятиям с офицерами. Ли Сиань чувствовала странное противоречие: с одной стороны, дышать стало легче, с другой – ее взгляд сам собой искал в привычных местах знакомый властный силуэт.

Офицер Чжоу первые дни держался от нее на почтительной дистанции, что ее искренне радовало. Однако однажды вечером он неожиданно явился в ее павильон с лакированной коробкой сладостей и попросил разрешения разделить с ней вечерний чай.

Девушка в тот день была особенно усталой. Она сидела за столиком во дворе, все еще в тренировочной одежде, наслаждаясь редкой вечерней прохладой.

– Госпожа Ли, вы в последнее время выглядите печальной, и я решил немного развеять вашу тоску, – сказал он, усаживаясь напротив.

– Я не печальна, Чжоу Чже. Я просто изнемогаю от зноя.

– Скоро он спадет. Ночи уже обещают скорую осень.

– Наверное, – рассеянно кивнула она, размышляя, с чего он решил, что она грустит.

– Я принес вам сладостей. Попробуйте, и выберите те, что придутся по вкусу.

– Зачем вы это делаете, Чжоу Чжэ?

– Что именно?

– Вы прекрасно понимаете.

– Разве друг не может порадовать друга?

– А несколько дней назад вы поцеловали меня тоже как друга? – Она подняла на него прямой, ясный взгляд. Он не выдержал и опустил глаза.

– Нет. Тогда я целовал вас не как друга, – тихо признался он.

– Ясно. – Девушка вздохнула. – Простите мою прямоту, но мы уже обсуждали это. Ваш поцелуй не был мне неприятен, но я не хочу, чтобы вы надеялись. Надежда рано или поздно обернется обидой на меня, а я не желаю вас терять. Вы – единственный, кто по настоящему близок и дорог мне здесь. Но вся эта «романтическая чушь» может возвести между нами непреодолимую стену.

Они помолчали.

– А вы никогда не слышали, что сердцу не прикажешь? – спросил он.

– Слышала, – она грустно улыбнулась. – И это пугает меня до дрожи.

– Значит, нужно срочно заесть страх сладким, – с натянутой бодростью сказал офицер, открывая коробку.

Проводив его, Ли Сиань сидела в одиночестве, вспоминая его добрые, бесхитростные глаза. Из него вышел бы прекрасный муж – преданный и надежный, как скала. Но не для нее, нищей чужестранки, с сомнительным прошлым, а для девушки из добропорядочной семьи. Она не имела права давать ему даже надежду.

В это время принц, возвращавшийся верхом во дворец, увидел у ворот гарнизона знакомую фигуру и резко осадил коня. Не отдавая себе отчета, он спешился, бросил поводья стражнику и направился к павильону «Легких Весенних облаков», оправдываясь перед собой простым желанием спросить, все ли у его мастера по единоборствам было в порядке во время его отсутствия.

Чжоу Чжэ, вспомнив недавние шутки Ли Сиань, с содроганием отметил, как принц, завидев его, замер и проводил его долгим, тяжелым взглядом. Офицера бросило в жар, и, едва отдав положенные почести, он поспешил ретироваться.

Глава 39
Искусство проигрывать битву, выигрывая войну

Ли Сиань, не ожидая более гостей, вынула из тугого узла волос длинную шпильку и, запустив пальцы в тяжёлую массу, с облегчением распустила их по плечам. Вечерний воздух, прохладный и лёгкий, коснулся разгорячённой кожи – она прикрыла глаза, наслаждаясь этим мигом свободы. Расстегнула верхнюю пару застёжек на простом мужском платье, в котором вела тренировки, откинулась на спинку стула, сложила руки на животе и позволила себе просто быть. Ни воином, ни пленницей, ни невестой – просто человеком, уставшим после долгого дня.

В павильоне царила тишина. Где-то вдалеке перекликались стражи, пахло ночными цветами и сыростью от пруда. Она почти задремала – так хорошо, так покойно было сидеть здесь, в темноте, ни о чём не думая.

Но вдруг кожей, тем особым чутьём, что отличает воина от простого человека, она ощутила чужое присутствие.

Резко выпрямившись, она повернулась к входу – и замерла.

В павильон, не докладывая о себе, широкими, властными шагами входил принц Чжу Ди.

Он увидел её расслабленной, с волосами, струящимися по плечам светлым шёлком, с открытой шеей, белевшей в полумраке. И в ту же секунду сознание пронзила яркая, как удар кинжала, картина: вот так же, с распущенными волосами, она склонялась к офицеру Чжоу в поцелуе, а тот ласкал её шею – прямо здесь, за столом, в тени старого клена.

Ярость и ревность, горячая, беспричинная, ударили ему в голову, вытеснив всё – и цель визита, и вежливость, и здравый смысл.

Девушка же смотрела на приближающегося мужчину в полном недоумении. Снится он ей? Или в самом деле решил явиться так поздно, без приглашения, без предупреждения?

Он остановился напротив, сложил руки на груди и уставился на неё взглядом чернее ночи.

И тогда она опомнилась.

Молниеносно собрав волосы, она воткнула в них шпильку, затянув узел так туго, что заболела кожа. Нахмурилась и, игнорируя все церемонии, спросила:

– Что-то случилось?

– Ты принимаешь в своём павильоне мужчин? – сорвалось у него прежде, чем он успел прикусить язык.

– В каком это смысле «принимаю»? – она откинула голову, глаза сузились, в них зажглись опасные искры.

– Сидишь тут, растрёпанная, с распахнутым воротом, с губами, распухшими от поцелуев…

Она машинально дотронулась до губ – и правда, чуть припухшие, но оттого, что днём грызла травинку, задумавшись. Потом, спохватившись, резко запахнула ворот платья, сжимая ткань в кулаке.

– Слишком поздно для визитов к одинокой девушке, господин Чжу. Вы не находите?

– Поздно для меня, но не для офицера Чжоу?

– Он уже давно ушёл.

– Значит, он всё-таки здесь был?

Она промолчала. Только пожала плечами – небрежно, с вызовом.

– Зачем он приходил?

Ли Сиань отвернулась, чувствуя, как гнев начинает пульсировать в висках. С чего вдруг этот допрос? Она каждый день видится с офицером Чжоу – утром и вечером. Что сейчас-то не так?

– Я спрашиваю тебя, Ли Сиань.

– Не припоминаю, чтобы я давала вам слово отвечать на все ваши вопросы, господин Чжу. Спросите у самого офицера Чжоу, раз уж вам так не терпится.

– Я буду спрашивать того, у кого захочу, и тогда, когда захочу, – его голос прозвучал опасно тихо, обманчиво мягко, но под этой мягкостью угадывалась сталь.

– Что ж, спрашивайте, – она говорила нарочито спокойно, ровно, будто речь шла о погоде. – Только я не буду отвечать.

– Госпожа Мао! – крик прорвал вечернюю тишину, жёсткий, нетерпеливый.

Хранительница павильона возникла словно из-под земли – бесшумно, с опущенными глазами.

– Были сегодня у госпожи Ли гости?

– Так точно, Ваше Высочество. Офицер Чжоу. Они пили чай со сладостями, что он принёс. Беседовали о службе, о городе, ни о чем примечательном. Госпожа Ли просила его больше не целовать её, оставить надежды и хранить лишь дружбу. – Женщина говорила ровно, без запинки. – Волосы свои госпожа распустила и ворот распахнула уже после его ухода. Я сама видела.

Ли Сиань слушала, и с каждым словом ледяная ярость подступала к горлу, сжимая его невидимой удавкой.

– Благодарю. Можете идти, – произнёс принц, уже пожалев о своей вспышке. Поздно. Слова сказаны, свидетели вызваны, унижение свершилось.

Госпожа Мао бесшумно исчезла.

– Вот значит как! – прошептала Ли Сиань, и в голосе её звенела сталь. – «Ни о чём примечательном»… Знай я, что за мной установлен такой бдительный дозор, я бы попросила офицера Чжоу… – она сделала паузу, вонзая взгляд в принца, – заняться со мной любовью. Прямо на этом столе. Чтобы ваши соглядатаи получили зрелище, достойное своего господина.

У принца перехватило дух. Слова хлестнули его по лицу, как пощёчина.

– Как ты смеешь! – прошипел он, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. – Я не желаю слышать от тебя подобного!

– А я… – она поднялась медленно, плавно, как поднимается хищник перед броском, – не желаю больше никого видеть. Ни – ко – го.

Её взгляд был столь же острым и безжалостным, как отточенный клинок.

Она рванула шпильку из волос – резко, с вызовом, – и тяжёлые волны вновь рассыпались по плечам, падая на плечи, на спину, закрывая лицо. Затем, не отрывая от него взора, с вызывающей медлительностью снова раздвинула ворот платья – медленно, дюйм за дюймом, обнажая ключицы, ложбинку между ними, верхнюю часть груди.

Принц смотрел, не в силах отвести взгляд, чувствуя, как кровь приливает к лицу.

Она резко развернулась и ушла в павильон, хлопнув дверью так, что резной козырек над дверью чуть не отвалился.

Чжу Ди остался один.

Стоял, сжав кулаки, и в ушах всё ещё звучали её слова: «…заняться со мной любовью. Прямо на этом столе». Бесстыдная. Бесстрашная. Невыносимая девчонка. Да как она смеет?

Он постоял ещё, пытаясь обрести контроль над бушующей внутри бурей. Никто – ни мужчина, ни женщина – не смел так с ним обращаться. Никто не бросал ему вызов в его же собственном дворце, в его гарнизоне, под его защитой.

Мысль о наказании мелькнула и погасла, едва родившись. Наказать её? За что? За то, что защищалась? За то, что не дала себя уничтожить? За то, что была честнее его самого?

Он развернулся и вышел со двора, даже не взглянув на луну, равнодушно освещавшую его путь.

«А я ведь всего лишь хотел спросить, как её дела…» – с горечью думал он, шагая по тёмной дороге.

Надо будет поговорить с госпожой Мао. Он не требовал от неё столь унизительного шпионажа. Он вообще ничего не требовал – только присматривать, оберегать, докладывать, если случится беда. А она доложила о поцелуе, о чае, о дружбе. И теперь это будет стоять между ним и Ли Сиань стеной.

Ночью ему приснился сон.

Ли Сиань входит в его кабинет. Не докладываясь, не стучась – просто входит, бесшумно, как кошка. На ней то самое простое мужское платье, в котором она сидела вечером. Волосы убраны в тугой узел.

Она останавливается напротив его стола, смотрит долгим, тёмным взглядом. Потом медленно, глядя ему прямо в глаза, выдёргивает шпильку – и волосы водопадом ниспадают на плечи, на грудь, текут блестящим шёлком до пояса.

– Ваше Высочество, – говорит она, и в её глазах пляшут демоны, те самые, что днём жгли его своей ненавистью. – Займитесь со мной любовью. Прямо здесь, на вашем столе.

Он просыпается рывком, с колотящимся сердцем, с пересохшим ртом.

Вокруг – темнота. Тишина. Только где-то далеко кричит ночная птица.

Он лежит, глядя в потолок, и до самого рассвета ворочается в постели, не в силах изгнать из памяти ни её слов, ни её образа. Ни дневного, гневного, с клинками во взгляде. Ни ночного, с демонами в глазах, приходящего во сне.

Что ты со мной делаешь, Ли Сиань? – думает он, но ответа нет.

Только луна, равнодушная ко всему, плывёт по небу, и в павильоне «Легких весенних облаков», спит женщина, которая даже не подозревает, что стала его единственной мыслью.