Текст книги "Поединок душ (СИ)"

Автор книги: Наталья Алексеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 37 страниц)

Глава 33
Метаморфозы и черепаший суп

Они прибыли в самую большую двухэтажную таверну города. Когда Ли Сиань переступила порог, её поразила высота и великолепие внутреннего убранства. Сложные резные перекрытия, напоминающие переплетённые ветви гигантского дерева, и изящные лестницы, украшенные лаковой росписью, заворожили её.

На мгновение, забыв, где и с кем она находится, она замерла, впитывая каждый изгиб дерева, каждый узор, словно путник в пустыне, нашедший родник. Казалось, она пыталась сохранить эту красоту в памяти, чтобы потом, в долгие холодные ночи, согреваться ею.

А принц в этот момент замер и наблюдал за ней. Его поразила метаморфоза, произошедшая с девушкой. Из-за суровой маски воина выглянула любознательная девочка, ещё не разучившаяся дивиться чуду. Морщинка озабоченности на её лбу разгладилась, в глазах, обычно холодных и настороженных, вспыхнул живой огонёк восторга, а плотно сжатые губы разомкнулись в безмолвном удивлении. В этот миг она была прекрасна той особенной красотой, которая рождается из чистого, незамутнённого восприятия мира.

Рядом с ними, словно из-под земли, вырос хозяин заведения – низенький, круглолицый мужчина, чьё лицо расплылось в сияющей улыбке, от которой щёки его казались ещё круглее. Он повалился в низком поклоне; его дорогой, но заношенный шелковый халат говорил о процветающем, но хлопотном бизнесе.

– Ваше Высочество! Сияющая честь для моего убогого заведения! Ваша ложа на балконе, как всегда, к вашим услугам! Прошу, прошу!

Когда они уселись на втором этаже, уже вечерело. На улице один за другим зажигались фонари, окрашивая город в тёплый, медовый свет. Жара медленно спадала, уступив место лёгкому ветерку, приносящему с реки долгожданную прохладу. Принц откинулся на спинку резного кресла, наблюдая, как закатный свет играет в ещё не убранных со стола чайных чашках, превращая фарфор в расплавленное золото.

– Ну что, последняя надежда моей армии? – начал он, и в голосе его прозвучала непривычная мягкость, словно он пробовал на вкус новое для себя ощущение. – Заказываем курочку, овощи, фрукты, сладости и чай с жасмином?

Девушка с удивлением взглянула на него. Она поразилась, что он дословно помнил её просьбу из тюремной камеры. Неужели для него это было так важно? Или просто цепкая память полководца?

– Нет, не хочу вспоминать тюрьму. Пусть принесут всё, кроме этого, – ответила она твёрдо.

– Всё? – приподнял он бровь, хотя внутренне был готов к такому повороту. Он вообще к ней ко всему был готов, но она умудрялась удивлять его каждую минуту.

– Господин Чжу, вы забыли, где только что побывало ваше… королевское лицо? Разве вы не хотели извиниться? – парировала она сухо, но в глубине её серых глаз он уловил знакомую усмешку – ту самую, что делала её похожей на хищного зверька, играющего с добычей.

«А вот и женское „я не сержусь“», – с внутренним торжеством подумал принц. Он знал этот код, он читал его по губам, по едва заметному изгибу бровей. И это знание доставляло ему почти физическое удовольствие.

– Всенепременно. Но, признаться, я бы с удовольствием повторил – то мгновение было слишком скоротечно.

– Если вы осмелитесь повторить, господин Чжу, то удовольствие будет ещё более мимолётным, – её голос прозвучал как удар обточенного льда о хрусталь. – Но на сей раз Вам, как минимум, придётся выкупить для меня эту таверну, а Ваше драгоценное лицо в этот раз рискует пострадать. Второго предупреждения не будет.

– Хорошо, я подумаю, – усмехнулся он, наслаждаясь этой словесной дуэлью больше, чем любым пиром.

– Мне тоже есть над чем поразмыслить, – ответила она с внезапной серьёзностью. – Смотрите, не передумайте потом.

К ним, пружинисто перебирая ногами и сияя, как полная луна в пятнадцатую ночь, подкатил хозяин.

– О, Сиятельнейшие гости! Чем может порадовать вас моё скромное заведение? У нас есть превосходные молочные поросята, только что…

– Принесите нам, пожалуйста, всё, кроме курицы, овощей и фруктов, – невозмутимо произнёс принц, не отрывая взгляда от Ли Сиань, изучающей в этот момент бамбуковую дощечку с меню.

Она оторвалась от чтения и бросила на него взгляд, в котором смешались укор и лёгкое неодобрение, словно он был непослушным ребёнком, которого при всех не хочется стыдить.

– Его Высочество изволит шутить, – мягко сказала она хозяину. – Я буду черепаховый суп, а затем – зелёный чай и махуа.

И снова погрузилась в изучение меню, словно ничего не произошло. Воцарилась пауза. Хозяин замер с вытаращенными глазами, переводя взгляд с принца на девушку и обратно. А принц смотрел на неё с нарастающим изумлением, смешанным с восхищением.

– И это всё? – наконец проговорил он, когда хозяин всё ещё стоял в оцепенении. – Ты можешь заказать сейчас что угодно, а выбираешь самые простые и недорогие блюда?

– Я заказываю то, что хочу попробовать. Никогда не ела черепаховый суп, – пояснила она спокойно и терпеливо, как учитель, объясняющий прописную истину нерадивому ученику.

Хозяин с немым сочувствием посмотрел на принца. Было ясно: если тот вздумал ухаживать за этой диковинной девой, путь его будет жесток и тернист, и усыпан не розами, а битым стеклом.

Когда принц заказал для себя несколько изысканных блюд и хозяин наконец удалился, потирая вспотевшие руки, девушка подняла на него вопрошающий взгляд.

– Ваше Высочество, скажите, Вы вообще отдаёте себе отчёт, за что именно платите мне этим ужином?

– А разве не за то, что ты сама едва не упала на меня в карете? – парировал он, чувствуя, как кровь быстрее бежит по жилам от этого вызова.

– Вы и вправду полагаете, что это была уловка? Что я… кокетничала с Вами? – спросила она с лёгкой усмешкой, и в этой усмешке было столько превосходства, сколько бывает только у людей, знающих себе цену.

– А разве нет?

– Вы же намеренно меня провоцировали, верно? Вам было интересно понаблюдать, как я выхожу из себя?

– Интересно, – чистосердечно признался он, и это признание далось ему легче, чем он ожидал. – Не тебе же одной позволено испытывать моё терпение. И, к слову, я действительно подумаю над твоим предложением насчёт таверны в обмен на твою… благосклонность.

Ли Сиань резко вскинула голову. В её глазах промелькнула целая буря эмоций – гнев, упрямство, растерянность. Но через мгновение она взяла себя в руки, и её голос прозвучал тихо и весомо, словно отточенная сталь, готовая к удару:

– Ваше Высочество, известно ли вам, что я могу лишить человека жизни простой бамбуковой палочкой для еды?

Она взяла одну из палочек, лежащих на столе, и задумчиво покрутила её в своих тонких, но сильных пальцах. Свет свечей заиграл на бамбуке, превращая безобидный предмет в нечто зловещее.

– Если вонзить её под определённым углом в глазницу, смерть будет не мгновенной, но… неизбежной. Во мне сокрыто множество талантов, о которых вы не ведаете. И, смею надеяться, вы понимаете, что речь сейчас не об искусстве… куртизанки.

Она аккуратно положила палочку на место и встретила его взгляд – прямой, чистый и исполненный такого ледяного собственного достоинства, что у него перехватило дыхание.

– А потому, прошу вас, не затевайте со мной этих игр, господин Чжу. Я готова поддержать любую беседу, но подобные темы считаю унижением своего достоинства. Мне не нужна таверна. Мне от вас ничего не нужно, кроме того, о чём мы уже договорились. И я питаю надежду, что подобное времяпрепровождение – первый и в последний раз. Впредь все свои вопросы я предпочту решать через офицера Чжоу.

В этот момент слуги внесли заказанные блюда. Ли Сиань, словно захлопнув невидимую дверь, перенесла всё своё внимание на дымящуюся пиалу с черепаховым супом, принявшись тщательно изучать его содержимое. Её лицо вновь стало непроницаемым и холодным.

Принц же сидел и смотрел на неё, и в душе его бушевала странная буря. Эта бесстрашная девушка, его пленница, сумела за один вечер заставить его испытывать к ней не просто интерес, а глубочайшее уважение. Любая другая на её месте потребовала бы самых дорогих яств, но не она. Любая другая, почуяв его благосклонность, попыталась бы что-то выпросить, но она отталкивала даже саму возможность его помощи. Она отстаивала свои границы не как слабая женщина, молящая о пощаде, а как равный ему человек – с холодным умом и стальной волей. И самое поразительное – она всерьёз предпочитала ему общество простого офицера! Офицера Чжоу, который, наверное, и двух слов связать не умеет!

Таверна была бы самой дорогой ценой, которую мужчина когда-либо заплатил бы за благосклонность женщины в его царстве. Но глядя на девушку, он с внезапной ясностью осознал, что отдал бы даже за одну её искреннюю и добровольную улыбку, обращённую к нему, и целый город. Но ей это было не нужно. Абсолютно. И от этого желание обладать ею становилось только сильнее, перерастая в нечто большее, чем простая прихоть.

Ли Сиань, тем временем, закончив инспектировать ингредиенты и с опаской понюхав какой-то тёмный кусочек, отважилась наконец попробовать свой суп. На вкус он оказался вполне съедобным. Даже приятным.

В какой-то момент она подняла глаза и встретила его пристальный взгляд.

– Ваше Высочество, почему вы не едите? Вы не голодны? Или… моё общество портит вам аппетит?

– Что ты, нет. Просто задумался. – Он моргнул, возвращаясь в реальность. – Ну, как суп?

– Непривычно. Но есть можно.

– И тебе не жалко бедную черепашку?

Девушка тихо хмыкнула – звук, похожий на треск сухой ветки под ногой, но в нём вдруг послышалась почти детская непосредственность.

– Нет. Я не была с ней лично знакома.

Принц не мог сдержать улыбки. Она ширилась, заполняя всё лицо, и он не пытался её спрятать.

– Странно. Обычно девушкам всегда жалко черепашек в супе.

– Наверное, тем девушкам, которые в руках ничего тяжелее иголки не держали, – ответила она, стараясь говорить как можно безразличнее, но в голосе проскользнула горечь. – А я, боюсь, благодаря вам, черепашек жалеть уже никогда не стану.

– Почему благодаря мне?

– Ну, может, и не Вам лично… Но благодаря вторжению вашего войска в наш город. Для меня тот бой был первым, где пришлось по-настоящему убивать. После этого как-то перестаёшь жалеть кого бы то ни было.

– Первым? – он был искренне поражён до глубины души. Он не мог и подумать, что та хладнокровная эффективность, с которой она сражалась, была дебютом. Это меняло всё. Это превращало её из просто сильной женщины в настоящий феномен.

– Конечно, первым. Или вы полагаете, я всё своё детство провела на поле боя?

– И как… как ты потом с этим жила?

– Жила? – она тихо повторила его вопрос, и в этом повторе слышалась бездна. – Я до сих пор с этим живу. Но я знала, на что иду. Я была готова… и даже хотела разделить судьбу павших. – Она помолчала, и в этом молчании утонул бы целый флот. – До сих пор удивляюсь, почему осталась в живых. Почему меня пощадили. Вы не знаете, Ваше Высочество?

– Почему ты хотела умереть в том бою? – вместо ответа спросил он, чувствуя, как в груди щемит от её слов, как что-то тёплое и острое одновременно прорастает под рёбрами.

У неё на мгновение дрогнули губы, взгляд стал отрешённым, ушедшим куда-то глубоко внутрь, где он не мог достать.

– У меня… были на то причины, – тихо и безвозвратно, словно опуская тяжёлый занавес, за которым скрывалась целая жизнь, ответила она.

И он понял: дальше пути нет. По крайней мере, сегодня. Но он узнает. Обязательно узнает. Потому что теперь это стало важнее любой военной кампании.

Глава 34
Глава о том, что даже камень, отполированный болью, может отражать свет

Некоторое время они трапезничали в молчании. На столе зажгли маленькую свечу в ажурном фонаре, отбрасывающую зыбкие тени на посуду и темный стол, и они оказались в своем обособленном мирке, куда не долетали ни шум улицы, ни бремя государственных забот.

Девушка, как и тогда в его кабинете, ела спокойно и естественно, без тени жеманства или желания произвести впечатление. И принц, к своему удивлению, ощущал ту же непринужденность. В ее молчаливом обществе была странная гармония, будто они и впрямь давно делили кров и вот так, бок о бок, проводили вечера в тихом согласии.

И все же он решил нарушить тишину.

– Расскажи мне о своем доме. Кем ты была? Кто твой отец? Ты явно не из простой семьи.

– Я была дочерью учителя боевых искусств.

– А точнее?

– Разве это теперь имеет значение?

– Для меня – да, – его голос прозвучал тише, но весомее.

Девушка вздохнула, отложив палочки. В ее глазах мелькнула тень нежелания, но, словно решив, что скрывать уже нечего, она произнесла:

– Я была третьим ребенком в семье. Тем, что убил свою мать, появившись на свет. Отец ее боготворил. Я больше никогда не видела, чтобы мужчина так любил женщину. Во мне он всегда видел ее… и каждый его взгляд на меня разбивал его сердце заново. Потому, едва я подросла, меня стали пытаться поскорее выдать замуж, чтобы избавить дом от моего присутствия. И мне всякий раз удавалось избежать этой участи, – на ее губах появилась горькая, кривая усмешка. – А мой отец… помимо того, что был мастером боевых искусств, был генералом, военным советником, военным министром и еще кем-то. Я уже и не припомню всех его титулов и званий.

Если у принца до этого еще и были какие-то сомнения, то теперь они все развеялись. Перед ним сидела младшая дочь министра Бу Гуна. Семья Бу – один из столпов вэйской аристократии, чей род уходил корнями в глубь веков. Теперь были понятны ее надменная скромность и независимость. Она не просила, ибо уже от рождения обладала всем, что составляло истинную ценность. Такие, как ее отец, были опорами трона.

– Почему ты не сказала мне этого раньше?

– Разве это что-то изменило бы? Отец при жизни мне не слишком помогал, как же он мог помочь мне после смерти?

Теперь ее прежние слова: «Мне многое не свойственно» – обрели для него жутковатый смысл. Лишенная материнской ласки и отцовской любви, она могла быть лишь такой – холодной, замкнутой, как речная галька, отполированная болью до гладкости и прочности. Лишь ее странное, мрачное чувство юмора давало надежду что в ее груди все еще бьется простое человеческое сердце.

Он размышлял об этом, а она, встретив его задумчивый взгляд, произнесла с той же мрачной иронией:

– Не тревожьтесь, Ваше Высочество. От вас не требуется теперь на мне жениться, чтобы искупить мою сиротскую долю.

– А как тебя зовут на самом деле?

– Ли Сиань. Только так.

Они еще некоторое время просидели на балконе, допивая остывший чай, наслаждаясь тишиной и свежестью ночи.

– Кстати, – сказал принц, решив вновь коснуться запретной темы, но теперь с иной интонацией – не вызовом, а почти дружеской заботой, – Я буду ждать тебя завтра на тренировке в новых покупках. Господин Линь ясно предупредил, что иначе ты вредишь своему здоровью.

Девушка закатила глаза, но в ее жесте уже не было прежней яростной обороны. Она на мгновение прикрыла веки, будто собираясь с мыслями, и ответила с притворной усталостью:

– Господин Чжу, не прикрывайте желание подразнить меня или испытать мое терпение заботой о моем здоровье. Я прекрасно понимаю, чего вы на самом деле хотите. Что ж, вы это получите. Только не опоздайте к началу. А если вы закончили, отвезите меня, пожалуйста, домой.

Когда карета с девушкой скрылась за воротами ее павильона, принц вернулся в свой кабинет в гарнизоне. Он достал из стола один из многочисленных свитков, принесенных шпионами из Вэй. На нем была изображена Ли Сиань – с иной прической, в богатых одеждах, с более округлыми, юными щеками, но это была она. Ее настоящим именем было Бу Джо. Ее разыскивал вэйский двор, живой или мертвой, и награда за нее была баснословной. Он уже знал от своих лазутчиков, кто именно и почему хочет ее найти.

Принц Ки искал ее как свою сбежавшую невесту. А она, сначала просидев месяц под домашним арестом, чтобы избежать этой участи, предпочла погибнуть в бою при вторжении в Дасю. Он понял, между ею и наследным принцем царства Вэй не было никаких теплых романтических чувств.

И в этот момент Чжу Ди принял решение. Он сдержит свое слово. Он защитит своего мастера боевых искусств от принца Ки. Достав кисть и развернув свиток, он начал набрасывать план действий, чувствуя, как привычная тяжесть власти и долга обретает новый, глубоко личный смысл.

Глава 35
Беседа о пределах приличий и границах женского коварства

На следующее утро, развернув сверток от портного, Ли Сиань ахнула. В нем аккуратно лежали все те «штучки», что предлагал господин Линь – и верхние, и нижние. Это невыносимое, самовольное королевское высочество скупило весь ассортимент! «И уж наверняка все рассмотрел», – пронеслось у нее в голове, вызывая волну досады.

С другой стороны, это был первый раз, когда кто-то купил ей что-то новое и предназначенное лично для нее. Обычно она довольствовалась тем, что полагалось ученикам ее отца, донашивая вещи до дыр, или же старыми платьями сестры. Лишь ее тетя сшила для нее те самые новые наряды для приемов у императрицы.

Облачившись в одно из новых приобретений и поверх набросив привычное мужское одеяние, она тяжело вздохнула. «Ну, сегодня я произведу фурор», – с мрачной иронией подумала она. Отступать было некуда – она знала, что если сейчас струсит и вновь затянет грудь, принц решит, что одержал над ней верх.

Когда она вышла к уже построившимся солдатам, принца на территории гарнизона еще не было видно. Воины, как ни старались смотреть своей наставнице в лицо, украдкой скользили взглядами ниже, по ее груди. Девушка глубоко вздохнула, прекрасно осознавая причину всеобщего смятения. «Чтоб вам обоим, портному и принцу, пусто было».

– Господа мужчины! – голос ее прозвучал громко и отчетливо, заставив всех встрепенуться. – Я понимаю ваш естественный интерес, обнаружив, что ваша наставница, как и прочие женщины, наделена грудью. Придется смириться. Поверьте, мне самой потребовалось время, чтобы привыкнуть к этому… дару небес.

Среди самых юных бойцов послышались сдавленные хихиканья. В этот момент на плац быстрым, уверенным шагом вступил принц, направляясь к своему кабинету.

– И я отдаю себе отчет, что для некоторых из вас зрелище сие подобно явлению второго солнца на небосводе, – продолжила она с деланным сочувствием. – Столь дивного чуда вы отроду не видывали.

На сей раз сдержанный смешок пробежал и среди старших солдат. Принц, поравнявшись с ней, замедлил шаг. Он слышал каждое слово, и его темный взгляд приковался к ней с выражением, в котором смешались изумление, негодование и растущее смущение.

– А потому дарю вам сию уникальную возможность – вдоволь наглядеться на мою грудь и утолить свое любопытство! – объявила она, и ее голос зазвенел сталью. – Армии царства Чу косые воины ни к чему. Но если по окончании сего представления чей-то взор продолжит блуждать, где ему не следует, я лично отправлю провинившегося в лучший публичный дом города – за счет Его Высочества!

На последних словах она плавно развернулась к принцу, застывшему как вкопанный, и с невиннейшим видом произнесла:

– Доброе утро, Ваше Высочество.

– ДОБРОГО ЗДРАВИЯ, ВАШЕ ВЫСОЧЕСТВО! – рявкнули солдаты столь дружно и радостно, что у принца от изумления похолодели уши. Ему показалось, будто он попал в ловко расставленную западню.

– Что ж, – Ли Сиань снова обратилась к строю, – раз всем все ясно, продолжим. Первая стойка!

Принц, чувствуя, как жар стыда разливается по его щекам, едва не сломал шаг, заходя в свой кабинет. Рухнув в кресло, он с силой выдохнул.

«Вот же чудовище в юбке! – пронеслось у него в голове. – Умудриться так разыграть представление!» Мысль о том, что она с такой невозмутимостью рассуждала о собственной груди перед двумя сотнями мужчин, повергла его в ступор. «„Вы должны пообещать мне свою личную защиту“… – вспомнил он ее слова. – Да это меня от нее защищать скоро придется!»

Весь день он не мог отогнать от себя образ ее торжествующей улыбки. И, желая взять реванш, к вечерней тренировке с офицерами явился лично.

Подходя к месту занятий, Ли Сиань издали заметила необычное оживление. Офицеры стояли кучкой, о чем-то оживленно беседуя. Она заняла свое место, заложила руки за спину и, слегка склонив голову, принялась с интересом разглядывать собравшихся. Постепенно офицеры, замечая ее, начали расходиться по местам. И тогда она увидела причину переполоха – и ничуть не удивилась.

– Ваше Высочество, – обратилась она к нему с подчеркнутой учтивостью, – Вы же уже удаляетесь или желаете мне что-то сообщить, прежде чем отбыть?

– Я решил присоединиться к занятиям, мастер Ли. Вы не против?

Она лишь оценивающе прищурилась, но не удостоила его ответом.

– Господа офицеры! – ее голос вновь обрел стальную твердость. – Готовы ли вы приступить, несмотря на то, что нынешняя тренировка обещает быть… необычной, благодаря вниманию нашего высочайшего гостя? – Ее взгляд, холодный, как лезвие, скользнул по принцу, и лишь они двое поняли истинный смысл ее слов.

– Так точно, мастер Ли! – бодро отрапортовали офицеры, и девушка отчаянно надеялась, что их рвение связано исключительно с присутствием августейшей особы.

«Что ж, отлично», – прошептала она себе под нос, ощущая, как дурное настроение начинает закипать внутри.

И бедным офицерам в тот вечер досталось по полной. Взгляд ее то и дело непроизвольно возвращался к принцу, неизменно встречая его насмешливый, веселый взор. Он, кажется, прекрасно понимал причину ее раздражения – и это явно доставляло ему удовольствие.

К ее досаде, в техническом плане она не могла найти к нему ни малейшей претензии. Он был безупречен: не уставал, не сбивался, с первого раза схватывая самые сложные приемы. И это злило ее все сильнее.

И тогда, под конец тренировки, ею овладело странное, обычно чуждое ей женское желание слегка его поддеть. Закончив занятие и попрощавшись с офицерами, она обратилась к Чжоу Чжэ:

– Офицер Чжоу, вы никуда не спешите? Кажется, я слегка подвернула ногу. Не сочтете за труд проводить меня?

– Конечно, госпожа Ли! Сильно болит? Может, Вас понести?

– Нет, не стоит. Просто наступать неприятно.

Чжоу галантно подал ей локоть, и она с деланной уверенностью оперлась на его руку тонкими пальцами. Они медленно засеменили прочь, оставив принца в одиночестве. Остальные офицеры, привыкшие к тому, что их наставница и Чжоу частенько удаляются вместе для обсуждения занятий, спокойно разошлись, попрощавшись с принцем.

А принц стоял, словно вкопанный, и смотрел вслед удаляющейся паре. Его мужское самолюбие было уязвлено – причем мастерски и с самым невинным видом.