Текст книги "Поединок душ (СИ)"
Автор книги: Наталья Алексеева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 37 страниц)
Глава 73
Кошка, тигр и нефритовая ложь во спасение
Ещё через два с лишним часа они добрались до подножия горы. Принц отвязал лошадь от кареты, и Ли Сиань выбралась наружу – размять затекшие ноги, вдохнуть полной грудью. Место ей сразу понравилось. Осенний лес стоял густой и нарядный, пах нагретой солнцем листвой, влажным мхом и той особенной грибной прелью, от которой на душе становится спокойно и чуть грустно.
– Я нагружу лошадь вещами, – сказал принц, распутывая постромки. – Остальное придётся нести в руках. И подниматься в гору. Ты готова?
– Не знаю. – Она огляделась. – Наверное. Я никогда не поднималась в гору.
Он хмыкнул, ничего не ответил. В итоге ей достался совсем маленький и лёгкий свёрток – почти невесомый. Всё остальное принц взвалил на лошадь и на себя. И они начали подниматься по узкой тропе, теряющейся в лесу. Он заставил её идти впереди – чтобы не упустить из виду. Какое-то время шли молча, только ветки хрустели под ногами да где-то вдалеке стучал дятел.
– Ваше Высочество, – начала она, не оборачиваясь, – можно спросить?
– Спрашивай.
– Вы готовитесь к войне с нашим царством?
Он усмехнулся – она услышала этот звук за спиной.
– Я думал, ты задашь вопрос более личный.
«Вы не представляете, насколько этот вопрос для меня личный», – подумала она, но вслух ничего не сказала.
– Скажем так, – ответил он после паузы, – я готов ко всему. Я думаю, ваш наследный принц рано или поздно начнёт войну. Не понимаю только, что он выиграет. Победить ему не удастся. Осадив приграничные города, он потеряет время, силы и войска. После того, что он устроил в Наньчжоу, я укрепил оборону всех городов на границе с Вэй. Так легко ему не прорваться. – Он помолчал. – А почему ты спрашиваешь?
– Я слышала, он хочет победить во что бы то ни стало. Захватить ваши земли, получить выход к морю. Прославиться. Всё это – ради забавы и славы.
– У него не выйдет. У меня есть союзники, которых я могу призвать. Но даже без них мы справимся с войском принца Ки. Оно в разы меньше и слабее.
– А если бы существовал способ избежать войны? – она вдруг остановилась и обернулась. – Вы бы им воспользовались?
– Например?
– Например, если бы он попросил отдать ему… какого-нибудь человека.
Он смотрел на неё снизу вверх – она стояла выше на тропе, и ему приходилось запрокидывать голову.
– Я не отдал бы никого из людей моего царства. Тем более того, кого знаю. За каждого я несу ответственность как военачальник и будущий император.
«Но я не из Вашего царства», – подумала она и вздохнула. И пошла дальше.
Принц понял, о ком она спрашивает. И надеялся, что сейчас она скажет: «Если принц Ки попросит меня, не отдавай. Потому что я хочу остаться с тобой». Но она молчала. И он уже знал – она никогда ничего не просила. Стоило ли ему вообще ждать этих слов? Он не знал, но очень надеялся когда-нибудь их услышать.
До домика они дошли молча.
Дом стоял на открытом склоне, откуда открывался вид на лес, расцвеченный закатным солнцем – багрянец, золото, тёплая охра. Стены из толстого дуба, высокая крепкая крыша. Дверь заколочена досками и замками, на окнах – ставни. Перед домом – небольшой дворик, справа сарай.
Принц привязал лошадь, отпер дверь. Сиань вошла следом и замерла.
Одна большая комната. Посередине – стол, вокруг три стула. Слева – спальное место, отгороженное раздвижными дверями. Справа – очаг. Второй кровати не было.
«Буду спать у очага на полу, если придётся остаться», – подумала она. – «Не самый плохой вариант».
Принц начал разгружать лошадь, заносить вещи. Корзины с едой поставил на стол, сумки – к спальне. Они вместе разбирали припасы, и время незаметно потянулось к вечеру. Сиань начала понимать: ночёвки не избежать. Спорить не хотелось – странное, непривычное спокойствие разлилось по телу. Но место у очага она присмотрела заранее.
– Может, разведём огонь? – сказала она, выкладывая овощи в большую чашу. – Что-то прохладно становится.
Он протянул руку – хотел потрогать её нос. От неожиданности она отшатнулась, вскинула голову, глядя на него с удивлением. Он не опустил руку. Спокойно держал на весу, приподняв бровь, – ждал. Она помедлила, потом выпрямилась, позволила ему коснуться кончика своего носа, смешно кося глазами, следя за его пальцами.
– Ты как дикая кошка, Ли Сиань, – он улыбнулся. – Пугливая и мерзлявая. Сейчас разведу огонь.
Огонь занялся быстро. Тени заплясали по стенам, и дом сразу стал уютнее, словно вздохнул вместе с ними.
Наконец накрыли на стол. Чего там только не было – но самое удивительное оказалось знакомым: то самое блюдо из большой таверны, которым она не хотела с ним делиться.
– О боже, это же нинся? – она схватила кусочек прямо из пиалы.
– Ну ты и правда как кошка, – укоризненно покачал головой принц. – Только кошки так еду со стола крадут.
– Тут столько всего! – Она оглядела стол сияющими глазами. – Это всё из той таверны?
– Не всё, но многое.
Они сели. Он разлил вино.
– Желаю тебе счастливого дня рождения, – поднял он чашу, – и счастливой жизни, Ли Сиань.
– Спасибо, – она мягко улыбнулась, ловя себя на мысли, что еще никому из мужчин не улыбалась так часто.
Ужинали неторопливо, говорили о пустяках – о погоде, о здешних местах, о том, хорошо ли здесь ловится рыба. Оказалось, они вполне могут общаться, не ругаясь. Она пила вино маленькими глотками, но опыта в таких делах у неё не было, и очень скоро её рука сама собой подперла щёку. Принц понял: девушка скоро захочет спать.
Он встал, принёс небольшую шкатулку, поставил перед ней.
– Чуть не оставил тебя без подарка, – сказал он виновато.
– Подарка? – она удивилась. – Мне ничего не нужно.
– Боишься принимать подарки? Это же твой день рождения. Как без подарка?
– Красивая шкатулка, спасибо, – она провела пальцем по крышке. – Я придумаю, что в ней хранить.
– Ли Сиань, – вздохнул он, поражаясь её простоте, – открой.
Она нахмурилась, но открыла. На дне, на тёмном бархате, лежала длинная нефритовая фигурка на цепочке. Девушка достала её, повертела в руках.
– Это печать? – спросила она. – В нашем царстве такие только у императорской семьи и у министров.
– В нашем – тоже.
Она подняла на него прозрачные глаза:
– Да? И что же эта печать делает в моей шкатулке?
Он чуть улыбнулся уголком губ – шкатулка ей явно понравилась, ну, хотя бы так.
– Посмотри внимательно на фигурку. Что ты видишь?
– Кошку. Или тигра.
– Это тигр, – терпеливо поправил он.
– Ой, простите, ваше тигриное высочество, – она улыбнулась и погладила спину тигра указательным пальцем. – Добрая киска.
Он закатил глаза.
– Ты помнишь, кто я по году рождения?
– А вы что, не помните? – она осудительно покачала головой. – Ваше Высочество, вы совершенно не умеете пить! Разве можно такое забыть? Сейчас скажу… – Она задумалась. – Тигр.
– Тигр. – Он кивнул. – И на печати – тигр.
– Ах, это ваша печать? Зачем она мне? Заберите. Я и так у вас меховую накидку забрала. До сих пор страдаете, наверное.
– Ли Сиань, – он взял её за запястье, заставив замереть и слушать. – Это твоя личная печать. У меня есть похожая, но другая. Эта – с тигром, потому что означает мою личную защиту и покровительство.
– Вы и так обещали мне защиту. Вы помните?
– Это было на словах. А теперь у тебя есть печать. Ты можешь показать её любому в этом царстве, и любой человек будет обязан тебе подчиниться и помочь. Как мне.
– Значит, эта печать делает меня гражданкой вашего государства?
– Да. Верно.
– Нет, Ваше Высочество, так не пойдёт. – Она попыталась отстраниться, но он не отпустил. – Если я приму эту печать, вы вообще будете заходить ко мне как к себе домой в любое время дня и ночи. И будете говорить, что имеете на это право, потому что я теперь ваша подданная. А может, и останетесь у меня – и я не смогу вас выгнать.
Он рассмеялся, как смеялся только с ней.
– Я не буду себя так вести. Буду… – он сделал вид, что задумался, – уважать твои личные границы.
– Точно? – она прищурилась. – Они у меня широкие. Мои личные границы.
– Давай завтра их обсудим поточнее, – согласился он и, прежде чем она успела возразить, надел печать ей на шею.
Нефрит коснулся ключиц – холодный, тяжёлый, чужой. И в тот же миг ставший своим.
Если бы она знала, – подумал принц, наблюдая, как она вертит фигурку в пальцах, – что такая печать есть только у моей старшей жены, которая растит моего единственного сына, она бы ни за что не согласилась. По сути, эта печать делает её знатной госпожой моего государства. Моей невестой. Будущей женой. Да, если бы она знала всё это, бедная киска уже лежала бы в огне очага.
– Я подумаю, – сказала она наконец, – стоит ли мне её носить.
– Думай, – легко согласился он. – Только не снимай. Пока не решишь.
Она вздохнула, но возражать не стала. Только посмотрела на него – долгим, изучающим взглядом, в котором смешались подозрение и желание довериться, совсем чуть-чуть.
За окном темнело. Дрова в очаге потрескивали, и тени на стенах плясали, как живые.
Глава 74
Самое заветное желание
– А теперь одевайся потеплее, – заявил принц, поднимаясь из-за стола. – Мы с тобой должны сделать ещё одно важное дело.
– На улице? – она с сомнением посмотрела на тёмное окно. – Ночью?
– Именно!
Они оделись и вышли во двор. Небо было слегка затянуто тучками, но сквозь них пробивались яркие звёзды, и их мягкий серебристый свет разливался по земле, делая ночь прозрачной и таинственной. Морозец пощипывал щёки, изо рта валил пар. Сиань вдруг увлеклась детской забавой – начала выдыхать тёплый воздух к небу и смотреть, как сквозь него мерцают звёзды, расплываясь в туманной дымке.
Принц посмотрел на неё и усмехнулся. Суровый мастер Ли оказался не так уж суров, как привык казаться. Впрочем, он и сам собирался предложить ей не менее детскую забаву.
Он прихватил из дворца пару небесных фонариков и теперь разворачивал один из них – осторожно, чтобы не порвать тонкую рисовую бумагу. Покопавшись немного, зажёг фитиль, и фонарик мягко надулся тёплым воздухом, засветился изнутри живым оранжевым светом.
– Ли Сиань, – сказал он, вручая ей фонарик, – ты должна загадать самое заветное желание. Потом отпустишь этот фонарик в небо – и оно исполнится.
– Исполнится? – она взяла фонарик в руки, чувствуя, как тепло пульсирует у самых пальцев. – Точно?
– Конечно, – он улыбнулся, и в улыбке его не было насмешки, только мягкость. – Если ты ещё и расскажешь мне его – исполнится обязательно.
Она посмотрела на фонарик, потом на звёздное небо, потом куда-то внутрь себя.
Я хочу, чтобы принц Ки забыл обо мне, – подумала она. – Чтобы никогда за мной не пришёл. Чтобы не было войны в этом царстве из-за меня. А лучше – чтобы вообще никогда не было войны. Ни в этом царстве, ни в моём. А где теперь моё царство?
Она подняла фонарик над головой и сказала вслух:
– Я хочу, чтобы в царствах, которые мы знаем, и в тех, о которых даже не подозреваем, никогда не было войн.
И отпустила.
Фонарик мягко поплыл вверх, сначала неуверенно, потом всё быстрее, превращаясь в маленькую оранжевую звезду среди настоящих. Сиань провожала его взглядом, и в её глазах отражался свет – то ли от фонарика, то ли от звёзд, то ли от чего-то, что теплилось глубоко внутри.
Принц смотрел на неё и не мог скрыть удивления.
Она могла попросить что угодно для себя. Тот самый домик в самой дикой части его государства. Скорее всего, он проводил бы там всё свободное время, и она бы ворчала, но он купил бы его ей. Могла попросить свободы, могла попросить золота, могла попросить… но она не попросила. Она просила о мире. О таких сложных вещах, которые даже ему были не под силу.
Она думала о царствах, о мире, о людях – но не о себе. И тем более не о нём. А его самого с детства учили думать именно так – о благе подданных, о будущем, о долге. Учили, что даже если в краткосрочной перспективе это означает войну, ужас и смерть, то в долгой – спасение народа.
«Ты всегда должен думать о том, как будет лучше твоему народу через пять лет, через десять, а то и больше. Если твоему народу грозит исчезновение от голода из-за того, что ему не хватает территории – значит, надо пойти и отнять эту территорию у соседнего, более слабого государства, даже если при этом погибнет много людей. Простой человек всегда будет считать эту войну проклятием, а тебя – дураком. Но если ты выиграешь – ты спасёшь народ. Если проиграешь – твой народ погибнет гораздо раньше, чем от возможного голода в будущем. Вступать в войну сейчас или погибнуть потом – это решать только тебе. И только ты будешь нести ответственность».
Так ему вдалбливали мудрые учителя королевской академии. И вот теперь девушка, у которой отняли всё, просила не мести, не возврата потерянного, а мира для всех. Даже для тех, кто её обидел.
Маленькое ворчливое чудовище, – подумал он. – Вредная дикая кошка. Теперь я понимаю, почему ты стала мне так дорога.
Она опустила голову, посмотрела на него – и встретилась с ним глазами.
– Спасибо вам за этот день, Ваше Высочество. – Голос её был тихим, но твёрдым. – Это мой самый лучший день рождения. Я никогда его не забуду. – Она помедлила. – Я могу теперь считать вас своим другом?
– Конечно, можешь. – Он смотрел на неё, и в груди разливалось тепло, которое он не мог и не хотел сдерживать. – Но я хотел бы стать тебе больше, чем другом.
Она быстро взглянула на него и отвернулась. В глазах мелькнуло что-то похожее на испуг, или на сожаление, или на то и другое вместе.
– Нет, – сказала она глухо. – Это всё испортит. Мы останемся друзьями – или не будем никем.
И развернулась, пошла в дом, оставив его одного под звёздами.
Ночью она проснулась от того, что замерзла. Когда зубы начали выстукивать дробь, она встала, укуталась в одеяло как в кокон и выглянула в общую комнату.
Принц спал лицом к очагу. Одеяло сползло на ноги, левое плечо медленно поднималось и опускалось в такт дыханию. Ему было жарко – она сразу поняла это по тому, как свободно он раскинулся, как беззащитно выглядело его лицо в отсветах догорающих углей.
А мне холодно, – подумала она с горечью. – Когда я предлагала поменяться местами, он был категорически против. И что теперь прикажете делать посреди ночи?
Укутавшись в одеяло, она бесшумно добралась до очага и села недалеко от принца.
Она не заметила, как заснула. Когда Чжу Ди проснулся среди ночи и увидел ее в коконе его тонкого одеяла, он сразу понял, что она замерзла.
Он осторожно встал, подошел, стараясь не скрипеть половицами, наклонился и просунул руку под её колени. Она вздрогнула мгновенно – проснулась, как дикий зверёк, уставилась на него широко распахнутыми глазами, в которых отражался огонь.
– Я отнесу тебя в постель, – сказал он тихо. – Не бойся.
– Ваше Высочество, – её голос был хриплым со сна, – простите, но я там замёрзла. У вас нет ещё одного одеяла?
Он понёс её к кровати, чувствуя, какая она лёгкая – как птица, как пустота, которую он хотел заполнить собой.
– Боюсь, что нет. – Он положил её на постель, оставив место рядом. Расправил одеяло, накрыл. – Но со мной ты не замерзнешь.
– Я не хочу… с вами… – начала она, но в голосе её не было прежней твёрдости, только усталость и смутная надежда на то, что он отступит.
– Давай хотя бы ночью не будем спорить? – он лёг рядом и обнял – нежно, но надёжно, как обнимают что-то хрупкое и бесценное.
– Вы можете… хотя бы не обнимать меня?
– Так ты точно не замёрзнешь, – ответил он спокойно и твердо. – Всё! Спи!
И вздохнул – глубоко, удовлетворённо. Сделал вид, что уже задремал.
Она полежала какое-то время, боясь пошевелиться, чувствуя его тепло через тонкую ткань рубашки, слыша ровное биение его сердца. А потом – сама не заметила как – её дыхание выровнялось, и она провалилась в глубокий сон, впервые за долгое время чувствуя себя в безопасности.
Он не спал. Смотрел на её лицо, такое расслабленное и беззащитное, и понимал, что все давно уже решил сам. Она назвала его другом. Она считала, что так будет правильно. Но он привык сам решать, что правильно, а что нет.
И это было его самым заветным желанием.
Глава 75
Сон о красном, который не сбылся, и утро, которое все изменило
До утра она проспала в тепле и покое – глубоко, без сновидений, словно провалилась в мягкую темноту. Но когда принц бесшумно поднялся и ушёл из постели, тишина вокруг стала другой, и пришел сон.
Ей приснилось, будто она поднимается по каменным ступеням – широким, высоким, холодным. На голове – красная полупрозрачная накидка. Она сразу узнала её: в таких накидках в её царстве выдавали девушек замуж. Она опустила глаза – длинное алое платье колыхалось в такт шагам, подметая чистый древний камень. Кто-то крепко сжав её пальцы, тянул ее по этим ступеням вверх. Она с трудом повернула голову и увидела принца Ки – тоже в красных свадебных одеждах. Он тащил её, не отпуская, и улыбался.
Она вздрогнула, проснулась и открыла глаза.
– Проснулась? – Чжу Ди стоял в дверях спальни, уже одетый и бодрый, но в его взгляде была тревога. – Плохой сон?
Она увидела на себе второе одеяло – плотное, тёплое, то самое, которым он накрывался у камина.
– Вы нашли ещё одно одеяло? – спросила она, игнорируя его вопрос.
– Это моё.
– М-м-м. Ясно. – Она помолчала. – Мы поедем сегодня домой?
– Посмотрим. Будешь вставать?
– Буду.
Она оделась потеплее. Он помог ей умыться, предложил даже заплести волосы, но она только хмуро взглянула на него – и быстро справилась сама. Сели завтракать: хлеб, сыр, сушёное мясо, чай. За окном утро разгоралось медленно, золотя вершины деревьев.
– Ли Сиань, – спросил он, – почему опять без настроения?
– Вам не стоило вчера ложиться со мной в постель.
– Почему?
– Потому что! – она поставила чашку. – Вы ещё спрашиваете? У вас ко мне совсем нет уважения?
– Ли Сиань, – он ответил беспечно, но в глазах мелькнуло что-то более серьёзное, – если бы я ушёл, ты бы к утру снова замёрзла.
– Сегодня вы будете спать в своей спальне – раз вам там не холодно, – отрезала она. – А я у камина, если мы не вернёмся сегодня домой, а я очень надеюсь, что вернёмся. Потому что если я всё-таки решу выйти замуж, как, по-вашему, я буду смотреть в глаза своему мужу после всего этого?
– В каком смысле – «решу выйти замуж»? – принц удивлённо поднял бровь.
– В обычном. Вдруг я встречу доброго и заботливого мужчину и решу стать его женой. Не хочу потом перед ним оправдываться… из-за вас.
– Ты же вроде совсем не собиралась замуж?
– И что? По-вашему, это значит, что вы можете делать со мной всё, что захотите?
– Но я не делаю с тобой всего, что хочу! – вырвалось у него прежде, чем он успел подумать.
Повисла пауза. Она прищурилась.
– В каком смысле, Ваше Высочество?
– Ни в каком, – он досадливо поморщился. – Прости. Сказал, не подумав.
– Ну, хорошо, – она с подозрением покосилась на него, но решила не настаивать.
Он помолчал, потом спросил – как будто невзначай:
– Один вопрос, Ли Сиань. Твой возможный будущий муж, кроме того что должен быть добрым и заботливым… каким ещё он должен быть?
Она пожала плечами.
– Я никогда не думала об этом. Не знаю.
– Как офицер Чжао, например?
Она задумалась, и он ждал ответа с напряжением, которого сам не замечал.
– Нет, – сказала она наконец. – Он слишком добр и хорош… для меня.
– Вот как?
– Да. И я думаю, это не должен быть военный. Не хочу каждый раз переживать за него.
Принц, который был военным до мозга костей, чуть слышно скрипнул зубами.
– А кто ещё плох для роли твоего мужа?
– Ещё? – она усмехнулась. – Ну, принцы, конечно. И прочие высокопоставленные мужчины, которым положено несколько жён. Потому что если уж выходить замуж, то лучше быть единственной любимой женой, а не одной из десяти… вариантов на разный вкус и цвет.
– А если ты будешь у принца единственной женой?
– Таких принцев не бывает, – она покачала головой.
– Ну а если?
Она вздохнула, отпила чай.
– Количество жён – это не самое… неприятное. Вы уж не обижайтесь, Ваше Высочество, но самое страшное – борьба за власть и её последствия для тех, кто у трона. Я начиталась про такое достаточно. Про убийства детей, братьев, жён. Про желание некоторых императоров покоиться вместе со всеми наложницами и про их массовые казни…
– Я такого не планирую, – тихо сказал он.
– Ну, кто вас знает? – она вдруг усмехнулась. – Может, к старости вас посетит такая гениальная мысль. Так что? Договорились?
– Договорились? – он искренне удивился, подумав, что пропустил что-то важное. – Насчёт чего?
– Вы спите у себя, я у камина, если мы не вернёмся вечером в гарнизон.
– Да, насчёт этого договорились. – Он помолчал, потом добавил уже жёстче: – А насчёт твоего возможного замужества – нет.
– Там не о чем договариваться, Ваше Высочество. Этот вопрос я решу сама, если вдруг возникнет необходимость. Без вашего участия.
– И давно у нас женщины сами решают, за кого им замуж выходить?
– А кто за меня это должен решать, если мне выходить замуж и жить с этим человеком всю жизнь? – она подалась вперёд. – Вы будете решать, а жить – мне? Если вы хотите мне кого-то выбрать – офицера Чжао, например, – тогда женитесь на нём сами. А я сама это как-нибудь решу. И давайте не будем больше обсуждать эту дурацкую тему.
– Мне никогда не понравится офицер Чжао в качестве твоего мужа! – возмутился принц.
– Ну да, ну да! – она вдруг рассмеялась. – Я помню! Вы же его для самого себя присмотрели!
– Сиань, – он попытался вернуть серьёзность, – а если серьёзно?
– Ваше Высочество, – она перестала смеяться, но в глазах ещё плясали искорки, – может, мы всё-таки не будем это обсуждать? Мне кажется, мы можем поругаться, а я этого не хочу.
– Со мной очень сложно поругаться, Ли Сиань. – Он откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. – Я умею держать себя в руках. Меня этому специально учили – и не один год. И мне кажется, мы должны некоторые вещи между нами разъяснить прямо здесь и сейчас.
– Хорошо, – она выпрямилась, и в её позе появилась та самая кошачья готовность к прыжку. – Разъяснить, так разъяснить.
Она решила не тянуть.
– Вы сюда приехали, чтобы попробовать приручить меня. Как дикую кошку, как вы вчера изволили выразиться. Полагаю, вам просто скучно, и вы решили таким образом… развлечься. А я сюда приехала, чтобы вы убедились: ничего у вас не получится.
– Развлечься, значит? – его голос стал тише, и в этой тишине вдруг проступила опасность. – Ли Сиань, ты вообще знаешь, как мужчины обычно развлекаются с женщинами? Тебе показать?
– Я не это имела в виду! – она вспыхнула. – Не надо мне ничего такого показывать! Вам жить надоело? – она запнулась, закрыла глаза, глубоко вздохнула, расслабляя плечи. – Простите.
– Я не развлекаюсь с тобой, – сказал он спокойно, но в этом спокойствии чувствовалась сталь. – Я провожу с тобой время. Потому что мне это нравится. И ты согласилась поехать со мной, потому что тебе тоже нравится проводить со мной время.
– Да! – она подняла палец. – Всё верно! Давайте на этом и порешим, Ваше Высочество. Очень разумная мысль.
– А если мужчине и женщине нравится проводить время друг с другом, – он не дал ей перебить, – значит, они друг другу тоже нравятся.
– Не продолжайте, Ваше Высочество, – она почти застонала. – Вы всё портите.
– Хорошо, – он усмехнулся, заметив, как она нахмурилась, обдумывая его слова. – Как скажешь. Видишь? Не поругались.
– Вижу, – ответила она, и он вдруг увидел в её глазах тех самых бесенят, которые обычно предвещали ему очередную головную боль.
– Что? – спросил он устало, понимая, что самое интересное ещё впереди.
– А что это значит – «со мной очень сложно поругаться»? – она склонила голову набок.
– Ли Сиань, тебе из всего нашего разговора только это заинтересовало?
– Ну, если честно, – она улыбнулась – лукаво, открыто, совсем как тогда на крыше, – да. И насколько хорошо вы можете держать себя в руках?
Он посмотрел на неё долгим взглядом.
– Достаточно хорошо. Ты теперь хочешь это проверить, я так понимаю?
– Я бы не исключала такой возможности, – весело ответила она, и её плохое настроение исчезло, словно его и не было.
Он поднял глаза к потолку.
О боги, – подумал он. – Дайте мне терпения. Столько, сколько у вас всех вместе взятых. Было, есть и будет.
А она сидела напротив, прихлёбывала чай и смотрела на него с тем самым выражением, которое он уже выучил наизусть: «Я тебя всё равно достану». И он знал – достанет. И от этого знания на душе становилось почему-то тепло и тревожно одновременно.
