Текст книги "Поединок душ (СИ)"

Автор книги: Наталья Алексеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 37 страниц)

Глава 79
Олень, что прикинулся зайцем

Они уже взялись за ручку двери, чтобы укрыться от нудной, зарядившей на полдня мороси, когда во двор, разбрызгивая жидкую грязь, въехал всадник. Точнее, вошёл, ведя лошадь под уздцы. И конь, и человек были одинаково мокры – длинный плащ путника отяжелел от влаги и лип к ногам, с капюшона беззвучно срывались капли. Чжу Ди, едва глянув на этот темный силуэт, в котором угадывалась знакомая стать, остановился и шагнул под дождь навстречу гостю.

– Что-то стряслось? – спросил он, вглядываясь в лицо под капюшоном, когда мужчина приблизился.

– Есть разговор, – ответил тот, и голос его был сух, несмотря на хлябь вокруг. – Только дай согреться.

Гость переступил порог дома с уверенностью человека, знающего здесь каждый гвоздь, каждую трещину в полу. Не оглядываясь, он прошел прямо к камину, где едва теплился угольный жар, и протянул к нему покрасневшие руки. Чжу Ди уже скрылся в глубине дома за сухой одеждой. Ли Сиань с любопытством изучала гостя, пока он не начал расстегивать мокрый плащ, под которым даже рубаха прилипла к телу. Не сказав ни слова, она выскользнула на веранду, оставив за собой лишь тихий шелест подола и скрип двери.

В доме тем временем текли две реки новостей. Коротко, как оружейные срезы, гость выкладывал добытое: взят шпион с письмом. Принц Ки уехал к границе. В письме к Бу Джо – клеймо «предательница» и угроза расправы за то, что ставит строй чужим солдатам.

Когда Чжу Ди вернулся с ворохом сухой одежды и подал её гостю, тот, натягивая чистое, продолжил, понизив голос до того самого вязкого, доверительного тембра, каким говорят только о самом опасном:

– Увези ее, Ваше Высочество. Подальше от гарнизона, от посторонних глаз. И от господина Вана заодно. Здесь держать – что свечу на ветру сторожить: то сквозняк задует, то рука потянется. Помнишь свою усадьбу в горах, где прошло твое детство? Перекрой ущелье у въезда – полсотни верных людей хватит, чтобы даже эхо туда без спроса не проникло.

Принц не ответил сразу. Он смотрел на огонь, и в рыжих отсветах пламени лицо его казалось усталым.

– Что-то подсказывает мне, – медленно произнес он, подбирая слова, – что убедить ее уехать туда будет не так просто.

– Убедить? – в голосе гостя скользнуло искреннее недоумение.

Чжу Ди усмехнулся краем рта, и усмешка вышла горьковатой.

– Это чудовище отказывается выходить за меня замуж. Спит у камина, свернувшись калачиком, точно кошка. А в первую ночь, когда замерзла, и я всего лишь лег рядом, чтобы согреть, – она устроила мне взбучку.

Гость рассмеялся – тихо, утробно, уважительно.

– Но не побила же? Хотя, судя по всему, могла бы.

Он выпростал руки из рукавов чужой одежды, придирчиво осмотрел швы и добавил уже без улыбки, глядя в спину друга:

– Госпожа Ван недовольна.

– Я был у детей пару дней назад.

– Я про твою главную жену, Чжу Ди, а не про детей. Как давно ты навещал Мэй так, как велит долг мужа? Ты портишь отношения с кланом Ван, а это добром не кончится. Лун уж как-нибудь переживет, что Ли Сиань ему не достанется. Но Ван Мэй ты должен уделять внимание, хочешь ты того или нет.

Принц резко обернулся. Взгляд его потемнел.

– Тебе и это известно? Не устаю поражаться твоей осведомленности. А скажи-ка, друг мой, приходилось ли тебе ложиться в постель с женщиной, которую ты не любишь и которую тебе отчаянно не хочется?

– Бог миловал.

– Тогда молчи.

– Я и так молчу, – гость снова улыбнулся, и на этот раз улыбка была почти озорной, – хотя должен бы проесть тебе плешь на макушке. Ладно, дождь перестанет – уеду.

Когда Ли Сиань снова вошла, незнакомец стоял уже в сухом и чистом. Он оказался почти одного роста с принцем, но в чертах его лица сквозило нечто иное – не властная резкость, а хищная, ускользающая плавность. Слегка удлиненное лицо, аккуратный нос, пухлые губы, с которых редко слетала улыбка, и челка, падающая на глаза – быстрые, цепкие, выдающие в нем человека, привыкшего видеть больше, чем ему показывают.

Принц представил его Ли Сиань как своего друга и главу разведывательного управления, чье имя наводило дрожь на все царство Чу. Но когда господин Юэ Лин, чуть склонил голову в приветственном поклоне и улыбнулся девушке, на его щеках проступили совсем мальчишеские ямочки. И эта деталь била по восприятию сильнее любого меча: самый хладнокровный человек в окружении принца умел выглядеть как давний, почти родной, друг дома.

С собой он привез мешок снеди – сыр, вяленое мясо, медовые сладости. Втроем они начали накрывать на низкий столик у очага. Чжу Ди сходил в сарай и вернулся, держа в руках тяжелый поднос, на котором покоилось зажаренное до бронзовой корки оленье бедро.

– Ого, – выдохнул Юэ Лин с искренним восхищением гурмана. – Подстрелили оленя, Ваше Высочество?

Принц посмотрел на Ли Сиань, и взгляд его был полон того особого, скрытого веселья, которое появляется только между сообщниками.

– Это заяц, мой друг.

Юэ Лин замер, так и не донеся кусок сыра до рта.

– В каком смысле заяц?

– Я уже второй день твержу Его Высочеству, что это олень, – голос Ли Сиань звенел от с трудом сдерживаемого смеха, но лицо оставалось совершенно серьезным. – Он сам тащил эту тушу от подножия горы, сам его разделывал, но продолжает называть его зайцем. Уперся, как баран.

– И почему? – Юэ Лин перевел озадаченный взгляд на принца.

– Потому что со своего места Его Высочество видел только зайца, – терпеливо пояснила девушка. – А я со своего – еще и оленя. Мне стало жалко стрелять в зайца, он был такой трогательный. Но Его Высочество начал командовать. А Вы наверняка знаете, – она впервые обратилась к Юэ Лину с легкой, почти родственной иронией, – как он любит командовать. Я разволновалась. И застрелила оленя.

– Разволновалась она! – принц всплеснул руками, но в голосе его слышалось восхищение, граничащее с ужасом. – Юэ Лин, эта девчонка положила оленя в глаз. В глаз! С первого выстрела! С расстояния в пять, а то и больше чжан*. Лук мой боевой, весит как она сама, держала в руках впервые в жизни!

– Новичкам везет, – примирительно заметил Юэ Лин, косясь на принца с плохо скрываемым интересом.

– Я с семи лет с луком, – ответила девушка, раскладывая на доске куски мяса. – И никогда, заметьте, мне не делали специального «женского» лука. Если я новичок, то перед вами точно заяц.

Начальник разведки впился в нее долгим, испытующим взглядом. В очаге треснуло полено, выбросив сноп искр. Тишина повисла густая, как соевый соус, в котором тонет любая неосторожная мысль.

– Госпожа Ли, – начал он вкрадчиво, пробуя слова на вкус, как редкое вино, – Это же вы тренируете солдат Его Высочества? Столько мужчин… Неужто никто не приглянулся в мужья?

Девушка и принц воззрились на него с одинаковым выражением – смесью изумления и негодования. Ли Сиань первой справилась с лицом.

– Я не присматриваю себе мужчин. Я их тренирую.

– Почему?

– Не вижу нужды. Мужчины в целом мне… безразличны.

– Но вы же на попечении Его Высочества, – Юэ Лин мягко, почти нежно, подталкивал ее к краю пропасти. – Значит, нужда всё же есть?

– Я получаю жалованье, – отрезала она. – Мне одной вполне хватает. Зачем мне муж?

– Ну а если влюбитесь? – голос разведчика стал совсем бархатным, он даже откинулся назад, давая ей ложное чувство пространства. – Если не сможете жить без человека ни дня? Выйдете замуж?

Ли Сиань на миг перестала резать сыр. Ее рука с ножом замерла над тарелкой.

– Это было бы ужасно, – сказала она глухо и серьезно, глядя прямо перед собой. – Надеюсь, такое несчастье меня минует.

Юэ Лин вдруг улыбнулся, но не девушке, а куда-то в угол комнаты, своим собственным мыслям. Два года назад он сказал те же слова, слово в слово. И теперь у него были жена и две дочери-двойняшки. Он не сводил с Ли Сиань глаз, наблюдая за ее сосредоточенным лицом и за тем, как побелели костяшки пальцев, сжимающих рукоять ножа.

– Ваше Высочество, – протянул он, не меняя позы, – а про вас-то ходят куда более занятные слухи. Говорят о скорой свадьбе. С девушкой, которой вы наконец-то отдали свое сердце.

Время сгустилось. Ли Сиань вскинула взгляд на принца. Чжу Ди смотрел только на нее. В этом взгляде не было ни тени игры, ни тени отрицания.

И именно в этот самый миг нож в руках Сиань сорвался.

Она не вскрикнула. Лишь резко, с шипением, втянула воздух сквозь зубы и опустила глаза на левую руку. С пальца, прямо на белые ломти сыра, густо закапала алая кровь.

Сердце Чжу Ди ухнуло куда-то вниз. Он бросился к ней, не помня себя, схватил за запястье. Порез был глубоким, края раны разошлись, и кровь текла щедро, не переставая.

– О боги, Ли Сиань! – он сдернул со стола льняную салфетку и, почти грубо, начал заматывать палец. Пальцы его дрожали. – Как же так? Как можно быть такой… Как ты? Больно? Говори, больно?

– Прекратите панику, Ваше Высочество, – голос ее был нарочито ровным, но щеки побледнели. Она попыталась высвободить руку, косясь на застывшего с любопытством кота Юэ Лина. – Это просто порез.

– Его Высочество еще держится молодцом, – подал голос гость. – Порежься так жена у меня на глазах, я бы уже лежал в обмороке.

– Вы шутите, господин Юэ? – спросила она, пытаясь улыбнуться.

– Отнюдь, – принц, не оборачиваясь, наконец-то крепче затянул узел. Голос его звучал глухо от напряжения. – Этот суровый муж едва пережил роды жены. Он поседел за те часы. И он, кстати, тоже зарекался жениться, пока не встретил Ан Мэй.

– Но я не жена Его Высочества, чтобы так убиваться, – бесстрастно сказала Ли Сиань, изучая нелепый узел на своем пальце.

– А как вы думаете, почему же он убивается? – Юэ Лин задал вопрос почти лениво, но его глаза, прищуренные и цепкие, буравили ее насквозь.

Она промолчала. Стиснула зубы и одарила ищейку взглядом, не обещающим ничего хорошего. Принц, переводя дух, глянул на друга и вдруг хмыкнул. Так хмыкает человек, который видит, как союзника вот-вот затянет в ту же трясину, что и его самого.

– Присядь, – приказал он девушке, но голос его звучал скорее как просьба. – Подними руку кверху, иначе кровь не уймется. Кажется, у меня была мазь от порезов.

Она послушно села, вытянув перевязанную руку вверх, как знамя. В этом жесте было что-то невыносимо трогательное и бесстрашное одновременно.

– Простите меня, госпожа Ли, – начал было Юэ Лин, и в его голосе впервые за все утро прорезалось нечто похожее на раскаяние.

– Не извиняйтесь, – перебила она, не глядя на него. – Это всего лишь небрежность – ничего более.

Вернулся принц с баночкой темного стекла. Склонясь над ее рукой, он размотал пропитавшуюся алым салфетку. Запах мази был резким, травянистым. Его движения стали медленными, почти нежными, когда он касался краев раны. Ли Сиань сидела неподвижно, только ресницы чуть подрагивали.

Когда перевязка была закончена, девушка пододвинула Юэ Лину недорезанную головку сыра здоровой рукой. Посмотрела ему прямо в глаза. Ее голос зазвенел сталью, какой она обычно командовала на плацу:

– Ну что ж, господин Юэ Лин. Теперь сыр режете вы. Берите нож. Хватит прохлаждаться и устраивать допросы.

– Э-э-э, – только и выдохнул глава всей разведки.

– Бери нож, – Чжу Ди засмеялся, впервые за утро легко и открыто, и хлопнул друга по спине. – Дважды она не повторяет. Может и подзатыльник отвесить – потом в голове три дня гул стоит. Поздравляю. Теперь ты у нее в любимчиках.

– Мне надо срочно познакомить вас с моей женой, – пробормотал Юэ Лин, берясь за нож с опаской и уважением. – Вы с Ан Мэй спелись бы в мгновение ока.

* (1 чжан – 3 метра)

Глава 80
Женская версия главы разведывательного управления

Когда наконец сели за еду, за окнами снова зашуршал дождь. Юэ Лин жевал и время от времени бросал короткие, полные уважительного изумления взгляды на девушку, из-за которой его ведомство стояло на ушах уже не первый месяц.

Ли Сиань же объявила мужчинам молчаливый бойкот. Она ела с аппетитом и полной невозмутимостью, будто в комнате никого не было, а раненую руку так и держала на отлете, оперев локтем на стол – словно то был не пальчик с порезом, а боевое знамя, пострадавшее в схватке.

«А они, пожалуй, стоят друг друга, – думал Юэ Лин, с хрустом разламывая лепешку. – Ключ и замок. Эту не завалишь подарками и стихами. Эту хоть в поход бери вместо полководца – и ведь справилась бы. Но Его Высочество, конечно, скорее язык себе откусит, чем отпустит ее в бой. Она стала ему дороже собственной шкуры».

Принц перехватил его очередной взгляд на девушку и нахмурился. Ревность царапнула его изнутри быстрее, чем он успел ее осознать.

– Юэ Лин, – спросил он громко и нарочито светски, – как жена? Как дочери?

– Жена окрепла, девчонки растут шумные, как весенний гром.

– Представляешь, Ли Сиань, – принц повернулся к ней, – у господина Юэ Лина двойняшки. Две дочери.

– Поздравляю, – ответила она с прохладцей, но в глазах на миг мелькнула живая искра. – Дочери – это хорошо. Все хотят сыновей. Но если бы рождались одни мальчики, откуда бы эти самые мальчики брались?

Тишина упала, как нож гильотины. Мужчины застыли с не донесенными до рта кусками. Ли Сиань подняла на них ясные, невинные глаза.

– Вы удивлены? Никогда не задумывались?

– Ли Сиань, – начал принц наставительно и тут же сам поморщился от собственного тона, – неприлично обсуждать подобные вещи с мужчинами.

Она медленно положила палочки.

– Неприлично? – передразнила она его интонацию до жути точно. Ее голос набрал высоту и звон. – Неприлично, Ваше Высочество, было приглашать меня на прогулку, умолчав о ночевке. О нескольких ночевках в доме с одной-единственной комнатой. Вот это в крайней степени неприлично! Надеюсь, мой будущий муж, если таковой вдруг объявится, простит вам эту вольность. Хотя на вашем месте я бы на это не рассчитывала!

Юэ Лин бесшумно, одним движением губ, спросил у принца:

– Ее будущий муж?

Чжу Ди закатил глаза к потолку и прошептал в ответ, едва разжимая зубы:

– Я. Так уж и быть, прощу себя сам.

Ли Сиань расслышала. Ее брови взлетели вверх.

– Что вы там себе прощаете, Ваше Высочество?

Юэ Лин, как гончая, почуявшая приближение грозы за много ли до неё, мгновенно отодвинул чашку и поднялся. Он засобирался домой с такой скоростью, словно вражеская армия уже перешла границу.

Уже в седле, под всё тем же бесконечным дождем, он наклонился к принцу и сказал вполголоса:

– Эта девушка – моя женская версия двухлетней давности?

– Можно и так сказать, – принц горько усмехнулся, пряча руки в рукава.

– Как же тебя угораздило, Чжу Ди?

– Я и сам не заметил как.

Юэ Лин помолчал, глядя на серую пелену за воротами. Потом улыбнулся своей светлой, домашней улыбкой, от которой проступали ямочки на щеках.

– Поговори с Ан Мэй. У нее богатый опыт по укрощению таких, как она. А вообще вас обоих следовало бы сослать к моей бабке в мое поместье месяца на три – на перевоспитание. Но раз уж обстоятельства не ждут, послушай мой совет сейчас.

Принц кивнул, серьезно и без тени усмешки.

– Стань ей другом, – сказал Юэ Лин, и голос его был лишен всякой насмешки. – Не покровителем, не женихом. Другом. Тем, кому можно рассказать, почему ей, как она выразилась, мужчины неинтересны. Поймешь причину – возможно, она откроет тебе свое сердце. Дай ей свободы. Пусть ее дни иногда проходят без тебя. Чтобы успела заметить пустоту рядом. И не спеши ни со свадьбой, ни… – он хитро прищурился, – ни с тем, о чем ты думаешь по ночам.

Он хлопнул друга по плечу, развернул коня и, придерживая на крупе увесистый сверток с оленьим мясом, шагом выехал со двора в пелену дождя. Стук копыт утонул в шорохе капель, оставив Чжу Ди одного на пороге – смотреть в пустоту и слушать, как в доме, за спиной, Ли Сиань со звоном убирает посуду.

Глава 81
О том, как сердце говорит одно, а язык – другое

Она услышала его шаги раньше, чем скрипнула дверь. Чжу Ди вошел с веранды – неспешно, но что-то в самом звуке его дыхания, в том, как тяжело опустились намокшие полы его накидки, заставило ее поднять голову. Его лоб пересекала глубокая складка, брови сошлись к переносице, и весь он напоминал грозовую тучу, которую загнали под крышу против воли.

– Ваше Высочество, – спросила она, откладывая тряпку, которой протирала столешницу, – почему нахмурились? Дождь не пустил дальше порога?

Он не ответил сразу. Прошел к столу, взял в руки пустую пиалу, повертел, поставил обратно. Она следила за его пальцами – длинными, с побелевшими от холода костяшками.

– А ведь он тебе понравился, – произнес наконец Чжу Ди.

Он давал себе слово – крепкое, мужское, нерушимое слово – не затевать этот разговор. Слово продержалось ровно до того мгновения, пока он не закрыл за Юэ Лином ворота и не остался один на один с тишиной, в которой еще звенел ее смех над историей про зайца.

– Господин Юэ Лин? – она удивилась, но голос остался ровным. – Он вам хороший друг. Это видно. Не боится вас, не лебезит, держится на равных. У него очень умные глаза. Живые.

– Значит, понравился, – принц не спрашивал, он подводил черту, и голос его прозвучал глуше, чем ему хотелось бы.

Ли Сиань пожала плечами и снова взялась за тряпку.

– Думаю, мы могли бы подружиться. Если он перестанет задавать вопросы о наших с вами отношениях. По крайней мере, – она позволила себе легкую, почти незаметную усмешку, – он гораздо приятнее господина Вана.

Челюсти принца сжались так, что на скулах проступили желваки. Он шумно выдохнул через нос.

– Юэ Лин – военный. И у него уже есть жена. И дети.

Ли Сиань на мгновение замерла. Потом медленно, очень медленно повернулась к нему всем корпусом. В ее глазах читалось не возмущение – нет, скорее усталое узнавание. Будто она смотрела на ребенка, который в сотый раз тянется к горячему чайнику.

– Я как раз и говорила только про дружбу. Не начинайте, Ваше Высочество.

Повисла пауза – густая, вязкая, наполненная только шорохом дождя за окном и потрескиванием углей в очаге. Ли Сиань уже отвернулась, давая понять, что разговор окончен, когда принц вдруг заговорил снова. На этот раз его голос звучал иначе – тише, осторожнее, словно он ступал по тонкому весеннему льду.

– А ты не хочешь спросить… на ком я хочу жениться в ближайшее время?

Она замерла. В груди что-то дрогнуло – против воли, некстати, совершенно неуместно. Ведь она была уверена, что господин Юэ Лин сказал о свадьбе лишь затем, чтобы проверить ее выдержку, как проверяют клинок на излом. Но сейчас, когда принц повторил это сам, глядя не в глаза, а куда-то в сторону, в дождливую серость за окном…

– А это… правда? – спросила она и тут же спохватилась, выпрямив спину. Голос стал тверже, суше. – Нет. Это не мое дело.

«Зачем он у меня это спрашивает?» – мысль заметалась, как пойманная птица. «Сначала целует так, что я до сих пор покрываюсь мурашками, стоит лишь на миг вспомнить вкус его губ. А потом, как ни в чем не бывало, спрашивает, интересно ли мне про его новую жену. Он издевается? Ему весело? Привез меня сюда, как… как самую последнюю служанку, и теперь развлекается?»

Что-то внутри нее – то самое, что когда-то заставило выстрелить в оленя вместо зайца, – всколыхнулось и поднялось горячей волной. «Ну что ж. Хочешь веселья? Повеселимся вместе.»

– Ваше Высочество, – начала она, и голос ее стал обманчиво-ровным, словно гладь пруда, под которой притаился омут, – а когда вы планируете вашу свадьбу?

Принц насторожился. Он слишком хорошо ее знал – этот тон не предвещал ничего хорошего. Но отступать было поздно.

– А что?

– Я тогда свою… после вашей сыграю.

В комнате будто воздух выкачали. Чжу Ди медленно, очень медленно повернул голову.

– Свою… что?

– Свадьбу, Ваше Высочество. – Она смотрела ему прямо в глаза, и на губах ее играла легкая, почти невинная улыбка. – Я думаю, это прекрасная идея. После вашей свадьбы я смогу не приглашать много гостей. Разве что офицера Чжоу. И, пожалуй, хватит.

Принц почувствовал, как внутри у него все сжимается в тугой, холодный узел. Он узнал это чувство – так бывает перед боем, когда понимаешь, что противник умнее, чем ты думал, и заготовил ловушку.

– В каком смысле «из гостей только офицер Чжоу»? – медленно, разделяя слова, произнес он. – Ты разве не за него собралась замуж выходить?

– Нет, что вы. – Она небрежно повела плечом. – С ним, наверняка, будет очень скучно. Он весь такой… правильный. Сдержанный. Я думаю гораздо веселее будет выйти за офицера Чжао.

Принц замер. Имя повисло в воздухе, как оскорбление.

– Чжао? – переспросил он, и голос его стал опасно тихим.

– Ну да. Тот самый, которой еще хотел проверить – как он там выразился? – насколько я страстная в постели. После тех пробных поединков, что вы мне устроили в гарнизоне. Он до сих пор так на меня смотрит… – она сделала крошечную паузу, ровно на один удар сердца, – будто ему все еще это интересно.

«Это провокация», – сказал себе Чжу Ди. «Чистой воды провокация. Она мстит. Она хочет, чтобы я сорвался. Дыши. Просто дыши.»

Он заставил себя разжать кулаки. Заставил голос звучать ровно.

– Чжао – повеса и гуляка, Ли Сиань. У него новая женщина ровно на месяц, и я не думаю, что он изменит своим привычкам после свадьбы.

– Ах, вот как. – Она чуть склонила голову к плечу, разыгрывая задумчивость. – Значит, вы считаете, он будет мне плохим мужем? Потому что он так часто меняет женщин?

– А разве ты сама так не считаешь?

– Считаю! – подтвердила она уверенно, и впервые за весь разговор в ее голосе прорвалось что-то живое, настоящее, почти яростное. – Я считаю это отвратительным. Грязным. Унизительным… для женщины.

Она замолчала. Принц молчал тоже. Он уже понял, куда она ведет, и теперь лишь ждал, когда лезвие войдет до конца.

– А как часто женитесь вы, Ваше Высочество? – спросила она как будто между делом.

Он ответил не сразу. Вздохнул.

– Примерно… раз в три года.

– Ну вот, – она кивнула, будто подводя итог долгому и нудному судебному разбирательству. – И женитесь так часто, как хотите. И на ком хотите. Только не обсуждайте больше эту тему со мной. Хорошо?

Она не ждала ответа. Отвернулась и принялась убирать со стола – молча, резко, не глядя на него. Каждое движение звенело от напряжения. Принц стоял посреди комнаты, чувствуя себя так, будто его только что выпороли при всем дворе, и никто – никто – не посмел даже заступиться.

Когда со столом было покончено, Ли Сиань прошла к очагу. Опустилась на колени перед низкой полкой, провела пальцами по корешкам – пыльным, давно никем не тревоженным. Вытащила стопку книг, сдула серую пыль с верхней и, устроившись прямо на полу, лицом к огню, открыла первую страницу.

Принц какое-то время просто стоял и смотрел на нее. На то, как пляшут отблески пламени в ее распущенных волосах. На то, как она хмурится, вчитываясь в старые иероглифы. На то, как решительно она его вычеркнула – просто взяла и вычеркнула из своего вечера, из своего внимания, будто его и не было в этой комнате.

Он подошел. Опустился рядом – не слишком близко, но и не далеко. Почувствовал, как она чуть напряглась, но не отодвинулась.

– Дай и мне что-нибудь, – попросил он тихо, почти смиренно.

Она, не поворачивая головы, вытащила наугад книгу из стопки и протянула ему. Он взял. Открыл. Уставился на страницу, но строчки плыли, расплывались, не желали складываться в слова. Он захлопнул книгу.

– Другую.

Она мельком взглянула на него – в глазах промелькнуло раздражение, смешанное с усталостью, – и вытащила вторую. Протянула, не глядя. Он не взял. Просто смотрел на ее руку, застывшую в воздухе с книгой на весу.

Она держала так несколько долгих мгновений. Потом медленно опустила руку на колени и повернулась к нему всем лицом.

– Хорошо. Что вы хотите мне сказать?

– Ли Сиань… – он замолчал, подбирая слова, словно воин, перебирающий стрелы в колчане – каждую надо выбрать верно, иначе промах. – Как ты думаешь, я – человек?

Она моргнула. Такого вопроса она не ждала.

– Что?

– Я человек? Или, как некоторые искренне верят, нечто среднее между человеком и божеством?

– Нет, – ответила она медленно, вглядываясь в его лицо, будто пытаясь понять, куда он клонит. – Вы обычный человек.

– То есть ты допускаешь мысль, что я не выбирал родиться принцем? Тем более – первым?

– Допускаю, – согласилась она осторожно.

– Хорошо. А ты допускаешь мысль, что не я придумал все эти правила? Про несколько жен, про наложниц, про то, как должен жить наследный принц?

– Конечно, – она чуть нахмурилась. – Эти правила придумали, чтобы избежать войн и кровопролития в борьбе за трон и власть. Чтобы укрепить союзы. Чтобы…

– Все верно. Так и есть…

– Но Вы же можете остановиться на одной женщине? – перебила она вдруг, и голос ее прозвучал с неожиданной, почти требовательной интонацией. – Выбрать себе одну. С которой Вам, скажем… будет комфортно. И жить с ней. Растить детей. И все остальное.

Он посмотрел на нее долгим, тяжелым взглядом.

– Вот именно, Ли Сиань. В этот раз я хочу сам выбрать себе жену. С которой мне было бы… комфортно.

– А до этого не вы выбирали? – она искренне удивилась, и удивление это было так неподдельно, что он чуть не рассмеялся – горько, над самим собой.

– Нет. Всех моих нынешних трех жен мне выбрали родители. Первую я знал с детства, двух остальных впервые увидел на свадьбе. И ни с одной из них, Ли Сиань, я не хочу, как ты говоришь, «остановиться».

– Почему? – спросила она почти шепотом.

– Потому что они мне не нравятся. Да и я им, возможно, не очень. Но я никогда не смогу этого понять, потому что они делают всё, чтобы я был доволен, и потому что так надо. А я хочу… – он замолчал, подыскивая слова, – я хочу, чтобы мне было интересно и весело проводить со своей женой время. Как с тобой, например. Хочу с ней разговаривать свободно о разных вещах. Как с тобой. Я хочу, чтобы она меня восхищала, злила и веселила одновременно. Тоже, как ты. И чтобы она могла мне смело сказать все, что обо мне думает, и не бояться меня.

– Как я, – выдохнула она, и это был не вопрос.

– Как ты.

В комнате стало очень тихо. Так тихо, что слышно было, как дождевые капли одна за другой срываются с карниза и разбиваются о каменную дорожку.

– Ммм… – протянула она, и голос ее звучал почти ободряюще, – ну, если хорошо поискать, то вы, наверное, сможете найти похожую на меня среди знатных девушек своего государства.

Он закрыл глаза. Сжал переносицу пальцами. А когда открыл – в его взгляде было столько отчаяния и нежности одновременно, что у нее перехватило дыхание.

– О боги, Ли Сиань! Как можно быть такой умной и такой глупой одновременно⁈

– Что⁈ – она действительно не понимала. Или заставляла себя не понимать. Ее брови взлетели вверх, глаза расширились, губы приоткрылись – и во всем ее облике было такое искреннее недоумение, что принц схватился за голову обеими руками.

– Вы же не можете серьезно… – начала она и вдруг осеклась. Мысль, которую она гнала от себя все это время ударила под дых, как удар опытного бойца. Голос ее упал до шепота, будто они обсуждали государственную измену: – Вы же не можете серьезно иметь в виду, что хотите взять в жены… меня, Ваше Высочество? Такое даже вслух произнести… сложно.

– А что, если именно это я и имею в виду? – он опустил руки и посмотрел на нее. Без игры. Без притворства. Так смотрят на человека, от которого зависит – жить тебе дальше или нет.

Она подняла глаза к потолку. Вздохнула – глубоко, всей грудью, будто набирая воздуха перед прыжком в ледяную воду. Потом опустила взгляд на него. Он все еще смотрел. Ждал.

– Вы же прекрасно знаете, Ваше Высочество, как я ко всему этому отношусь. И если мы научились как-то общаться друг с другом спокойно – совсем недавно, кстати! – это не значит, что надо все брать и сразу все… – она хотела сказать «портить», но в последний миг передумала, – … сводить к браку! И вообще, какая из меня жена? Я вовсе всего этого не хочу.

Она закрыла глаза. Выдохнула.

– Пожалуйста, давай больше не будем об этом. – А потом, помедлив, добавила совсем тихо, и голос ее дрогнул: – Почитайте лучше что-нибудь, Ваше Высочество.

И сделала вид, что читает. Опустила глаза в книгу, замерла, будто и правда вчитывалась в старые строки. Но он видел – она не переворачивает страницу. И руки ее, держащие книгу, чуть дрожат.

Он посидел рядом еще какое-то время. Просто смотрел на ее профиль, на то, как пляшут отблески огня в ее волосах, на то, как она старательно не замечает его взгляда. Потом поднялся. Накинул плащ и вышел под дождь, даже не застегнувшись.

Дверь за ним закрылась с глухим, влажным стуком.

Ли Сиань сидела неподвижно еще несколько долгих мгновений. Потом попыталась читать дальше – и поймала себя на том, что глаза скользят по строчкам, но смысл ускользает, рассыпается, как сухой песок сквозь пальцы. Она отложила книгу и уставилась в огонь.

Выйти замуж за принца Ди? Да он, наверное, шутит. Или бредит. Или она сама бредит, и все это ей снится в этой странной, дождливой, пропитанной запахом мокрой шерсти и старого дерева глуши.

Со всех сторон, с какой ни посмотри, это было невозможно.

Во-первых, принц Ки. Он никогда – *никогда* – не оставит это просто так. Если узнает, что она стала женой другого принца, он из принципа устроит что-нибудь… нет, не пакость. Катастрофу. Он устроит катастрофу.

Во-вторых, она сама этого не хочет. Не хочет. И не допустит.

В-третьих, ему самому никто не позволит. Да, она не простолюдинка, но она сирота. За душой – ничего. Она чужестранка. И вообще.

Она машинально коснулась коротко обрезанных волос. Вспомнила, как сама, своими руками, кромсала их когда-то – лишь бы никто не посмотрел на нее как на женщину, как на возможную жену, как на товар. На теле – несколько шрамов. Пусть она невинна, но товар все равно… порченый. Так сказали бы свахи.

В ее царстве даже принц Ки уже не смог бы взять ее в жены. Только последней, самой незаметной наложницей. Без прав, без имени, без будущего.

Принц Ки.

Дня не проходило, чтобы она не вспоминала этого мерзавца. И сейчас, сидя у чужого очага в чужом доме, с книгой на коленях, которую она так и не смогла прочитать, она вдруг поняла: он – словно тень. Длинная, черная тень, которая ложится на все, что могло бы стать ее жизнью. На все, что могло бы стать… светлым.

Огонь в очаге вздохнул и осыпался горсткой алых углей. А за окном все шел и шел дождь, и где-то там, под его струями, стоял человек, которому она только что отказала – даже не поняв толком, в чем именно.