Текст книги "Поединок душ (СИ)"

Автор книги: Наталья Алексеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 36 (всего у книги 37 страниц)

Глава 118
О том, как крепость пала, а полководец просил прощения

Он замер, прекратив ласки. Осознав, что он действительно отпускает её, она почувствовала, как дрожь постепенно отступает, унося с собой острое напряжение, но на его место пришла леденящая пустота. Воздух в комнате, ещё секунду назад густой и горячий, стал холодным и чужим.

Он лежал с закрытыми глазами, стараясь выровнять дыхание, обуздывая свою внутреннюю бурю. Каждая прожитая без неё секунда, каждый день вынужденного терпения клокотали в нём, требуя выхода, но он сжимал кулаки, впиваясь ногтями в ладони, пока боль не прояснила сознание – и в этой его молчаливой, почти звериной борьбе с самим собой ей вдруг открылось, как долго и терпеливо он ждал.

– Ди… – тихо позвала она, сама удивляясь своему шагу.

– Не надо… – сквозь зубы выдохнул он.

Если он прогонит меня сейчас, это разобьет мне сердце, – пронеслось у неё в голове. Она подняла руку и осторожно провела кончиками пальцев по его щеке. Кожа под её пальцами была обжигающе горячей.

– Ди, это ты меня прости.

Он открыл глаза – тёмные, как чёрные камни го, – и посмотрел на неё. В них не было ни злости, ни разочарования, ни раздражения. Только боль и мука.

– Я… хочу… попробовать это… с тобой. Если ты… всё ещё этого хочешь… – Каждое слово давалось ей с огромным трудом. Сказав это, она почувствовала не облегчение, а падение в пропасть, страшную и неизведанную.

– Девочка моя! – всё, что он смог вымолвить, прежде чем вновь привлечь её к себе.

Но на этот раз всё было иначе.

Его поцелуи стали другими – не захватническими, а исследующими. Медленными, как тающий лёд, полными безмерного, почти нечеловеческого терпения. Он вновь завоёвывал её, но не как генерал – как первопроходец, благоговеющий перед новой землёй. Цунь за цунем его губы и руки составляли карту её тела, которого она сама не знала. Он находил места, где её кожа вздымалась мурашками, где дыхание сбивалось, и задерживался там, давая ей освоиться с новыми ощущениями. Она наконец расслабилась, с удивлением обнаруживая, что его ласки – не посягательство, а дар. Они приносили странное, глубокое удовольствие, разливающееся тёплой волной по телу, не знающему ничего, кроме боли.

Ничто из рассказов её сестры не было похоже на это. Та не говорила, что сердце может колотиться так, будто пытается вырваться из груди, выжигая все мысли дотла. Не говорила, что собственное тело, обычно такое послушное и стыдливое, может вдруг потянуться навстречу мужчине, рождая тихие, непроизвольные стоны, которых она пугалась, но не могла остановить.

Он видел её искренность, её чистую, ничем не обязанную реакцию. Завтра, – думал он, сдерживая дрожь в руках, – завтра она очнётся и, быть может, возненавидит меня за эту ночь. Но это будет завтра. И когда он, не сводя с неё тёмных, сияющих глаз, медленно, давая ей время принять и отступить, вошёл в неё, она ощутила короткую, яркую вспышку боли – как разрыв печати.

– Я люблю тебя, – прошептал он ей в губы, и в его голосе было не признание, а смирение. – Прости.

Боль отступила, растворившись в чём-то новом, невообразимом. Это было нарастающее, всепоглощающее чувство – волна, сметающая на своём пути всё: его грозный титул, её детские страхи, призраки будущих последствий. Всё стало мизерным и несущественным. Мир сузился до тёмной комнаты, до скрипа дерева кровати, до их тяжёлого, общего дыхания, до точки, где их тела становились одним целым. Они тонули друг в друге, и это было падением без дна.

Когда всё закончилось, он лёг рядом и замер, испытывая непривычное чувство полноты и покоя. А она, едва придя в себя, прошептала в пустоту:

– Я… тебя убью.

Он тихо рассмеялся:

– Я знал, что ты это скажешь!

Он смеялся, а её мир рушился. Она закрыла лицо руками, пытаясь спрятаться от самой себя, от навязчивой памяти того, что только что произошло, от эха своих же стонов. Внутри бушевал хаос: отвращение к себе смешивалось с остатками физического трепета.

Он повернул к ней голову и в полутьме прочитал по дрожащим плечам, по сжавшимся пальцам всю историю её смятения. Его собственная эйфория угасла, уступив место острой нежности.

– Сиань, – его голос был тихим, но твёрдым. – Посмотри на меня.

Он придвинулся, и его тепло снова коснулось её кожи, заставив вздрогнуть. Он попробовал убрать её руки с лица, но она лишь сильнее вжалась в подушку, отрицательно качая головой.

– Тебе нечего стыдиться, – сказал он, и его слова звучали не как утешение, а как констатация факта. – То, что случилось, было неизбежно, как восход. Я счастлив быть с тобой. Прислушайся и к своему сердцу. Возможно, всё не так уж и плохо, как тебе кажется.

Он не стал настаивать, а просто крепко обнял её, притянув к своей груди, где стучало уже спокойное, усталое сердце. Его ладонь легла на её волосы, затем принялась гладить по плечу – медленно, ритмично, будто убаюкивая. Его дыхание скоро стало глубоким и ровным. Он заснул, оставив её наедине с тишиной и опустошением.

Она же ещё долго лежала с открытыми глазами, боясь прислушаться к себе. Боясь обнаружить, что под толщей стыда теплится тот же странный покой, что и у него. Что её тело, преданное и растерянное, помнит не только боль, но и тот миг полной потери контроля и наслаждения. И только в голове, упрямо и монотонно, ныла одна мысль, как затверженная молитва: Всё это было неправильно.

Глава 119
Тактика отступления утром после ночной победы

Утром она проснулась одна. Постель рядом была холодной. За окном доносился шум – голоса, ржание лошадей, тяжёлые шаги охраны. Принц уже поднялся, и его люди собирались в дорогу.

Она вскочила, накинула халат и замерла у кровати, прислушиваясь к себе. Память возвращалась волнами – вместе с ними накатывали стыд, злость, смятение. Она стояла, прижимая ткань халата к груди, и пыталась уложить в голове всё, что случилось.

Дверь резко распахнулась. На пороге стоял Чжу Ди – в полном воинском облачении, статной и грозный. Увидев её застывшую фигуру у постели, он остановился. Поправил ножны, провёл ладонью по волосам.

– Прости, если вчера причинил тебе боль, – произнёс он тихо.

Она молчала, сжимая кулаки. Мысли путались, как встревоженный улей. Возможная беременность. Беззащитность перед принцем Ки. Мрачное будущее в гареме. Каждая перспектива казалась тупиком.

– Мне нужно отлучиться до вечера, – мягко продолжил он. – Отдохни, но далеко не уходи. Я отсылаю Ван Мэй. Она сейчас уезжает.

– Хорошо, – ответила она сквозь зубы.

Он уже повернулся к двери, когда её голос остановил его:

– Ваше Высочество. Почему вы решили… сразу заводить со мной детей?

Он замер. Медленно обернулся. На лице его было искреннее, почти детское удивление.

– Что?

– Я сказала вам ночью, что хочу попробовать это с вами. Но я не говорила, что согласна… на детей. – Она заставила себя встретить его взгляд. – Вы ведь понимаете, о чём я говорю?

– Я понимаю, но…

– Но вы как всегда всё сделали по-своему.

Он шагнул к ней, и она шарахнулась – резко, как от прокажённого. Он замер на полпути.

– Сиань, прости… – выдохнул он, и в голосе его было глухое, беспомощное отчаяние.

– Во-первых, мы не женаты. И я не помню, чтобы я соглашалась на это! Во-вторых… – она задохнулась, но заставила себя продолжить, – моя мать умерла в родах, когда на свет появилась я. Я не боюсь умереть. Но я не хочу оставить ребёнка несчастным. – Она сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. – «А в-третьих, если меня, беременную, найдёт принц Ки… он будет мучить нас обоих. Или убьёт ребёнка сразу после родов. На моих глазах» – но это она ему уже не сказала.

Принц стоял и смотрел на неё, не веря своим ушам. Лицо его – только что живое, встревоженное – стало лицом человека, которому только что нанесли рану, ещё не осознанную до конца.

Она заметила это. Её сердце сжалось. Зачем я сказала ему это? Зачем? Но было уже поздно. Слова, как выпущенные стрелы, не возвращаются.

– Хорошо, – выдохнул он. – Я тебя понял.

И вышел. Дверь закрылась с тихим, почти вежливым стуком.

Она села на кровать и зажмурилась.

«Конечно, я сделала ему больно. Но это всего лишь факты. Ночью ум за разум зашёл, а утром надо нести ответственность за свои поступки. Всё это правильно. Но почему же мне так больно?»

Она сжала край одеяла в кулаке – изо всех сил, до побелевших костяшек.

«Я не буду плакать. Ни за что на свете не буду. Я не плакала по матери, умершей родами. Не плакала по убитому брату. Не плакала по отцу, зарезанному на моих глазах. И сейчас – не заплачу.»

Она сидела неподвижно, глядя в стену. Где-то за окном последние звуки сборов стихли. Отряд уехал. В доме наступила тишина.

«Пусть моя свобода и моя невинность были последним, что у меня оставалось, – слез не будет. Я не дам ему власти надо мной. Даже в этом. Я не заплачу.»

Она повторяла это про себя снова и снова, как заклинание, – и всё равно чувствовала, как что-то горячее и предательское жжет глаза

Чжу Ди вышел во двор и замер, не в силах сделать и шагу. Её слова пронзили его насквозь. Единственная женщина, которую он по-настоящему желал, от которой жаждал потомства, – не хотела его детей. Он стоял, глядя на серый утренний двор, и чувствовал, как внутри что-то медленно и глухо осыпается.

Он тяжело вздохнул и направился к верному слуге.

– Ваше Высочество, что случилось? На вас лица нет. С утра вы были так счастливы…

– Господин Гэ, – резко прервал его принц. Голос был сухим, почти металлическим. – Я провёл ночь с госпожой Ли. Приготовьте ей отвар… чтобы она… чтобы она не…

Он осёкся. Отвёл взгляд. Господин Гэ смотрел на него, потрясённый. Сердце старого слуги сжалось. Он слишком хорошо знал своего мальчика, чтобы не понять, чего тому стоило это распоряжение.

– Да-да, я вас понял, – тихо ответил он.

– Об этом никто не должен знать, – добавил принц, развернулся и пошёл седлать лошадь.

Какое-то время спустя, собравшись с мыслями и ругая про себя на чём свет стоит эту «отвратительную девчонку», господин Гэ начал готовить отвар. Руки его, всегда такие точные и уверенные, на этот раз чуть дрожали.

Когда он постучался в её покои, она снова лежала в кровати. Накрывшись одеялом до подбородка, она позволила ему войти. Он зашёл с подносом и, поставив его на столик у кровати, сказал как можно спокойнее:

– Его Высочество приказал сделать вам отвар. Чтобы вы не смогли понести от него после прошлой ночи.

Она молчала. Он заставил себя на неё взглянуть – и очень удивился тому, что увидел. Она смотрела на пиалу с таким ужасом, будто там был не отвар, а яд. Глаза её блестели, губы дрожали. Ещё секунда – и она расплачется.

«Девочка просто запуталась, – понял он, выходя из комнаты. – Возможно, принц поспешил. Теперь ей нужно время со всем этим разобраться».

Оставшись одна, Сиань поняла, как дорого принцу далось это решение и какой удар она ему нанесла. Холодная тяжесть предчувствия беды сжала сердце. Взгляд её снова скользнул к пиале. Рука даже не поднялась прикоснуться к ней.

«Может, всё обойдётся?» – слабо утешала она себя, вспоминая, что сестра зачала лишь спустя годы брака. Главное – больше не подпускать принца к себе.

И вообще очень странно, – думала она, – что у господина Гэ нашлось такое снадобье. Ведь известно, что посягательство на королевское семя карается смертью.

Глава 120
О пользе непослушания и вреде горьких снадобий

Вечером принца у ворот встретил господин Гэ. Старый слуга был взволнован настолько, что забыл поклониться.

– Ваше Высочество! Эта госпожа Ли – сущее наказание!

– Что она натворила на этот раз? – устало спросил принц, спрыгивая с коня.

– Сначала она гуляла по крышам. Потом забралась в ваш кабинет и стащила какую-то книгу. А потом… – Гэ перевёл дух. – У нас на усадьбе откуда-то появилась какая-то девушка. И, вы только не волнуйтесь, Ваше Высочество, пыталась убить госпожу. Но всё в порядке! Госпожа не пострадала!

Принц замер на полпути. Рука, державшая поводья, сжалась в кулак.

– Убить? Сиань цела?

– Цела, цела. – Гэ прижал руку к груди. – Но зрелище было жуткое. Та девушка была с ножами, Ваше Высочество. С двумя длинными ножами! А госпожа стояла только с книжкой под мышкой. Она вышла из вашего кабинета, и я думал – всё, прямо у двери ее и убьют. У меня чуть сердце не остановилось.

– Дальше, – потребовал принц.

– Госпожа ударила ту девушку дверью. Выбила один нож. А потом… мне показалось, что она начала с ней играть. Как кошка с мышью, прости Господи. А когда наигралась – привязала к столбу. Сказала: «Это подарок Его Высочеству».

– Подарок? – Принц даже остановился.

– Так и выразилась. Передаю дословно. – Гэ вздохнул. – И кстати, выясните, пожалуйста, куда госпожа подевала ножи.

Они как раз вошли во внутренний двор. Принц увидел пленницу, крепко связанную и стреноженную, как лошадь. Девушка дёрнулась при его появлении, но верёвки держали на совесть.

– Что-то ещё? – спросил он, отводя взгляд от пленницы.

Гэ замялся. Принц заметил его замешательство и нахмурился.

– Говорите.

– Госпожа почти ничего не ела сегодня, – сказал старый слуга, и в голосе его была искренняя, почти отеческая тревога.

– И с каких пор это так вас расстраивает, господин Гэ? – усмехнулся принц.

– Она так и не выпила отвар, который я приготовил ей по вашей просьбе.

Принц замер. Усмешка исчезла с его лица.

– Не выпила? – переспросил он тихо. А потом, уже громче, с внезапным раздражением: – Может, он был невыносимо горьким? Признавайтесь, господин Гэ, что вы туда добавляете, что отвары для Сиань становятся всё горше и горше?

– А вы откуда знаете? – вырвалось у потрясённого слуги.

– Неважно. – Принц махнул рукой. – Так что?

Гэ выпрямился. Посмотрел своему господину прямо в глаза – так, как позволял себе редко, только в самые важные моменты.

– Но, Ваше Высочество… этот отвар не может быть горьким.

– Почему?

– Потому что это обычный красный чай.

Тишина. Принц моргнул. Посмотрел на старого слугу так, будто увидел его впервые.

– Чай?

– Ну конечно, чай. – Гэ развёл руками. – Вы можете наказать меня за неповиновение, Ваше Высочество. Но разве я мог даже помыслить о том, чтобы убить ваше будущее дитя?

Принц долго смотрел на него. Потом выдохнул – медленно, тяжело, словно сбрасывая с плеч огромный груз. И вдруг, не сказав больше ни слова, крепко сжал плечо старого слуги. Всего на мгновение. Но Гэ понял.

– Спасибо, – сказал принц тихо. И, уже поворачиваясь к дому, бросил через плечо: – А с пленницей разберёмся. Я пойду к Сиань.

Глава 121
О пользе взломанных замков и вреде невыпитых отваров

До приезда принца Ли Сиань сидела на шкуре у камина в своём тёплом длинном халате и пыталась читать книгу. Но слоги в слова не складывались – она перечитывала одну и ту же строку раз за разом и не понимала ни слова.

Когда на веранде раздались знакомые быстрые, широкие шаги, она подскочила и бросилась в свою комнату. Добежала до кровати, села, натянула одеяло на ноги и прислушалась. Звук снимаемых доспехов, шелест накидки, брошенной на стул. Она заранее зажгла свечи у изголовья – очень разумно с её стороны. Теперь она сидела и читала книгу почти естественно. Почти.

И тут её пронзила мысль: отвар. Она совсем забыла про него. Чашка до сих пор стоит на столике у хозяйской кровати, нетронутая, красноречивая. Надо было вылить его давным-давно и вернуть пустую посуду господину Гэ. Теперь поздно. Оставалось только молиться, чтобы принц не заметил. Или заметил.

Принц управился с одеждой и доспехами, глянул на столик у своей кровати, вздохнул и пошёл к ней в комнату. Ли Сиань, притворяясь погружённой в чтение «Искусства войны», не подняла глаз. Он опустился на край ложа, и его пальцы мягко коснулись корешка книги.

– Тебе не стоит читать такое, – произнёс он тихо. – Ты и так прекрасно знаешь, как со мной воевать.

Она молчала, лишь выше подняла книгу, скрывая смущение.

– А это, случайно, не из моего кабинета?

Она вздохнула, но опять не сказала ни слова.

– Как вообще прошёл твой день? Чем занималась? Сиань? – позвал он, когда молчание затянулось.

Она нахмурилась, быстро на него взглянула и снова уткнулась в книгу.

– Не хочешь со мной разговаривать?

Она подтвердила его догадку коротким кивком.

– Ясно. Сегодня или вообще?

Она сжала губы. Он вздохнул:

– Ли Сиань, нам надо поговорить. Не молчи. Скажи, что тебя беспокоит.

Твоё семя внутри меня очень меня беспокоит, – подумала она. – Но я же не могу сказать тебе это прямо. И раздражённо вздохнула вслух.

– Хорошо, я понял. Давай тогда не будем пока обсуждать то, что произошло между нами прошлой ночью, а обсудим день. Так чем ты занималась?

– Ну… – начала она нехотя, чуть опуская книгу, – ничем особенным.

– Ясно. И одно из этого «не особенного» сейчас привязано к столбу во дворе, а второе ты держишь в руках.

– Мы забыли все мои книги в моём павильоне! Что мне оставалось делать?

– Тебе нельзя входить в мой кабинет. Как ты вообще туда попала?

– Почему нельзя? Я ничего не трогала. Взяла только одну книгу. Кстати, у вас там ошибка на карте царства Вэй, что лежит на столе.

Принц закрыл глаза и медленно вздохнул.

– Я что, забыл запереть дверь? – спросил он как можно суровее.

– Нет. Но этот замок почти такой же, какой был на двери кабинета моего отца. Открыть его совсем не сложно. Даже моя служанка легко справлялась.

– Ясно. Значит, замок надо сменить.

– Ваше Высочество, а вы не могли бы распорядиться, чтобы мои книги всё-таки привезли сюда как можно скорее? М-м-м… пожалуйста?

– Когда тебе что-то от меня нужно, ты такая вежливая, что у меня зубы сводит, – признался он с досадой. – Ты ещё ресницами хлопни.

– А я хлопнула. Только вы не заметили.

– Серьёзно?

– Нет. Я пошутила.

– А я уже успел испугаться. – Он улыбнулся, и тепло этой улыбки сняло часть напряжения. – Это твоё оружие мне не победить.

Она не смогла сдержать ответной улыбки.

– Хорошо, я распоряжусь насчёт книг. – Он помолчал, возвращая разговор в серьёзное русло. – Что насчёт девушки во дворе? Ты выяснила, откуда она? Кто её прислал?

– А вы её не узнали? – удивилась она. – Это же служанка госпожи Ван Мэй. Я видела её в свите вашей жены. Она ниже всех наклоняла голову и дольше всех кланялась, но я её рассмотрела.

Лицо принца окаменело.

– Ты уверена?

– Конечно. Я такие вещи не путаю.

Он резко встал и бросился из комнаты. Девушка отложила книгу и побежала следом.

Когда она выскочила во двор, принц уже стоял у пленницы и допрашивал её. Свет факелов плясал на его лице, голос звенел от едва сдерживаемой ярости. Девушка отчаянно мотала головой:

– Моя госпожа ни при чём! Она ничего не знает! Это я сама! Ради госпожи Мэй!

– Госпожа Ли – моя будущая жена. За такое полагается смерть на месте. – Принц сжал челюсти. – Но я хочу докопаться до истины: сама ты решилась или тебя надоумили. Поэтому пока оставлю тебя в живых. Господин Гэ! – крикнул он в темноту. – Откройте одну из клеток за домом и посадите туда эту…

– Ваше Высочество! – Сиань дёрнула его за рукав. – А можно дать ей попить, поесть и тёплую одежду? А то она так до утра не доживёт.

Принц посмотрел на неё в крайнем изумлении, но распорядился, чтобы за этим проследили. Слуги засуетились. Когда с пленницей было улажено, господин Гэ подошёл ближе и доложил сдержанно, но многозначительно:

– Ужин готов. И, Ваше Высочество, некоторые сегодня почти совсем ничего не ели.

Глава 122
О том, как мечи вернулись, а сердце осталось за тысячью замков

За ужином принц спросил:

– Зачем ты лазила по крышам?

– Освежала навыки. – Она пожала плечами, словно речь шла о прогулке в саду.

Принц покачал головой. Если у нас родится ребёнок, от такого сорванца содрогнётся всё царство, – мелькнуло у него, но вслух он этого не сказал.

– Господин Гэ говорил, у нападавшей были ножи. Отдай их мне.

– Зачем? У вас и своих полно. – Она ответила точь-в-точь как когда-то, после их первых поединков.

Принц улыбнулся – тепло, но с оттенком грусти.

– Ты помнишь? Ты так же ответила мне тогда.

– Полагаю, вы тогда меня очень боялись, Ваше Высочество. Разве боитесь до сих пор? – спросила она, и в её глазах мелькнула прежняя дерзкая искра.

Он не ответил. А потом спросил – внезапно, без перехода:

– Почему ты не выпила отвар?

Она смутилась. Пальцы сжали край рукава.

– Не смогла… Может быть… позже.

– Послушай, Сиань. – Ему тоже было тяжело подбирать слова, каждое давалось с усилием. – Прости меня, если я тебя вчера принудил. Поторопил. Но я уже не мог без тебя. Ни дня больше. Я с ума сходил. – Он помолчал. – Возможно, если бы не приезд Мэй, я смог бы ещё подождать. Но…

Она слушала, опустив глаза.

– Я ведь не играю с тобой. Не развлекаюсь. Ты знаешь это. – Его голос стал твёрже. – Я хочу, чтобы ты стала моей женой. Поэтому я и сделал вчера то, что сделал. И если вдруг ты забеременеешь – неужели ты думаешь, что я позволю тебе умереть? У нас во дворце служат лучшие лекари. Я вообще не могу вспомнить, чтобы за последние тридцать лет хоть одна женщина умерла в родах.

Он замолчал. Посмотрел на неё – долго, прямо. И спросил – тихо, но так весомо, словно клал на чашу весов последнюю гирю:

– Так что? Ты выйдешь за меня замуж?

Ей вдруг почудилось – нет, она почувствовала это с пугающей ясностью, – что он спрашивает у неё об этом в последний раз. Что-то в его голосе, в том, как прозвучал этот вопрос, было слишком серьёзным, слишком окончательным. Она понимала: если она сейчас согласится, между ними всё наладится. Его сердце перестанет страдать. Но к чему это приведёт потом – она не знала. И страх перед неизвестностью оказался сильнее.

Она молчала.

Он подождал. Потом отпустил её руки – она даже не заметила, когда он взял их в свои – и медленно вернулся на своё место.

Тишина была хуже крика.

– Сиань, отдай мне ножи этой девушки, – произнёс он спустя время. Голос его стал пустым и уставшим, как у человека, переставшего надеяться. – Они нужны для расследования.

– Но мне нужно оружие для защиты. – Она попыталась вложить в голос прежнюю дерзость, но получилось жалобно. – Каждая ваша жена отчаянней предыдущей.

– Хорошо. Посиди здесь.

Он поднялся и ушёл в кабинет. Вернулся через короткое время с длинным свёртком, обёрнутым толстой кожей, и протянул ей.

– Разворачивай осторожно.

Она опустилась на колени, положила свёрток у ног и начала разворачивать. Принц смотрел, как меняется её лицо. С каждой секундой оно озарялось таким искренним, таким безграничным счастьем, какого он не видел у неё никогда. Словно она встретила воочию тех, кого давно считала погибшими.

Как жаль, – подумал он с безнадёжной горечью, – что она никогда не посмотрит так на меня.

– Это же мои мечи! – выдохнула она. – Откуда они у тебя? Ах да… Святые небеса, я думала, что больше никогда их не увижу!

Она схватила клинки и закружилась с ними – сияющая, лёгкая, как пламя. Принц смотрел на неё и понимал: что бы он ни делал, как бы ни старался, она никогда не будет так же счастлива с ним, как с этими двумя полосками стали. Он любил её всем сердцем, а её сердце всё ещё было закрыто от него на тысячу замков.

Она вдруг остановилась. Обернулась. Посмотрела на него – глаза совершенно сумасшедшие от радости.

Вот сейчас она меня этими мечами и убьёт, – успел подумать он.

Но девушка быстро положила мечи у ног и бросилась к нему. Упала на колени, осторожно обняла за плечи, прижалась лицом к его груди и замерла.

Он застыл. Каждая клеточка его тела напряглась.

– Сиань… что ты делаешь? – спросил он тихо, пытаясь отстраниться.

Она опустила руки и посмотрела на него с удивлением:

– А разве не так благодарят? Я хотела поблагодарить тебя. За то, что ты не бросил там мои мечи. И сейчас отдал их мне.

– А. Ясно. – Голос его был усталым, почти безжизненным. – Прости, но я очень устал сегодня. Доброй ночи.

Он встал и ушёл, оставив её одну в тишине, полной невысказанной боли.