Текст книги "Поединок душ (СИ)"

Автор книги: Наталья Алексеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 35 (всего у книги 37 страниц)

Глава 115
О том, как туман над озером не может скрыть кипящий котел

Двор кишел людьми и лошадьми. У ворот стояла большая яркая карета, слуги выгружали сундуки, корзины, тюки с одеждой. Чжу Ди сразу окружили люди из охраны и заговорили о чём-то, не терпящем отлагательств. Ли Сиань осталась стоять в сторонке, никому не нужная и никем не замеченная.

Она смотрела, как из толпы служанок вышла женщина – красивая, статная, в платье невероятного цвета, со сложной причёской, сверкающей украшениями так, что глазам было больно.

«Ещё одна курица. Только поопытнее», – пронеслось в голове. – «Она ещё ничего тебе не сделала. Почему сразу курица?» – пронеслась вторая мысль потише.

Она опустила глаза и усмехнулась своим мыслям. А когда подняла – их взгляды встретились. Первая жена принца, будущая императрица, смотрела на неё надменно и внимательно. Ли Сиань выдержала взгляд – холодно, равнодушно, но про себя уже подсчитывала ущерб. Мужское платье. Без украшений, без макияжа. Волосы скручены кое-как, и только шпилька – подарок принца. А мог ведь и лист папоротника в волосах застрять после их прогулки в лесу. Или целый куст.

«Такие пугала хорошо в огород ставить, ворон пугать», – подумала она с досадой и одёрнула рукав.

Она перевела взгляд на принца. Их глаза пересеклись – всего на миг. А потом она развернулась и решительно пошла со двора, вдруг ясно осознав: она не хочет видеть, как эта роскошная женщина вешается ему на шею, а он её обнимает, приветствуя.

– Пригляди за госпожой Ли, – приказал принц одному из своих людей и двинулся навстречу супруге.

Ноги сами принесли Сиань к озеру. Она выбрала место за камнями, где со двора ее не было видно, и села прямо на холодную землю. На душе было неспокойно. Когда они возвращались с прогулки, почти не разговаривая друг с другом, она уже чувствовала это волнение в груди и понимала, с чем оно связано.

«Ей не всё равно. Ей больно».

К нему приехала женщина – та самая, от которой у него сын. «Я не имею права мешать им. Даже думать о них не имею права». Он не обычный мужчина, которому позволена только одна. Сто десять. Сто десять женщин. Она повторила эту цифру про себя, и стало ещё горше.

«Ему всё-таки удалось. Добрался до моего сердца». Она осознала это с раздражением – почти злостью на саму себя. Все эти дурацкие поездки, ужины, ночёвки, подарки, забота – всё вело сюда. И сейчас он будет целовать свою жену. Так же, как целовал её. И ещё много чего будет с ней делать – того, что она ему всё это время не позволяла.

«Хватит. Пусть делает что хочет. Я и не с такими чувствами справлялась, и с этим справлюсь».

Она сидела и смотрела, как вечерний туман опускается на гладь озера. Представляла, как такой же плотный и холодный туман накрывает её сердце. Но это было всё равно что накрывать огромный кипящий котёл тонкой легкой крышкой.

Тем временем принц встретил Мэй в трапезной, где уже накрывали ужин. «А Сиань, наверное, тоже проголодалась», – подумал он.

– Мой принц, я так рада вас видеть! – пропела Мэй, одарив его обворожительной улыбкой.

Он вспомнил серые холодные глаза своей непокорной пленницы в тюрьме. «Вы заблудились?» – спросила она тогда.

– Моя дорогая супруга, – произнёс он ровно, – я не помню, чтобы вызывал вас сюда. Кто подсказал дорогу?

– Я так соскучилась! – она надула губки и положила руки ему на грудь. – Пожаловалась отцу, а брат узнал и подсказал…

Он снова вспомнил Ли Сиань – как она отправляла его домой в день их похода на рынок. «Я привяжу тебя в кровати», – сказала она тогда и рассмеялась.

– Как наш сын? – спросил он, чтобы хоть как-то поддержать разговор.

– Сейчас хорошо, болезнь отступила. Он уже такой взрослый! Нам пора заводить ещё одного. Позвольте мне остаться сегодня. – Она понизила голос. – Сегодня крайне благоприятное время.

Он вспомнил про шестерых сыновей, которых в шутку потребовал у Сиань, и как она жёстко ответила: «Я лучше ещё кого-нибудь убью».

– Я буду с вами, когда вернусь, – сказал он. – А сейчас вам лучше уехать. Не оставляйте моего сына без присмотра – болезнь может вернуться.

– Да, конечно, Ваше Высочество. – Мэй недоумевала. Он отказывал ей уже во второй раз. Раньше он был бы только рад её видеть, и они уже давно были бы в постели. – Мой принц, вы не заболели?

«Заболел, – подумал он. – Серьёзно заболел. Девчонкой из царства Вэй. Чудовищем, которое грозилось меня убить, потешалось надо мной и называло бородатой красавицей. Которая еще предлагала взять её пьяной и сделать все „по-быстрому“».

Он скрипнул зубами. «Надо выпустить пар, – подумал он. – Тогда, может, станет полегче».

– Хорошо. Оставайтесь. На одну ночь.

Мэй просияла.

Нагулявшись у озера и проголодавшись, Ли Сиань вернулась в дом. Слуги накрыли ей в большой комнате, она немного поела. Сквозь окно было видно, как служанки таскают вещи в комнату на другой стороне двора. Принца она видела мельком – он сидел в кабинете с военными, приехавшими следом за Мэй с заставы.

Ближе к вечеру она попросила господина Гэ приготовить ей небольшую ванну в её комнате и, удостоверившись, что принц занят в кабинете, постучалась к госпоже Мэй.

Дверь открыла служанка.

– Могу я увидеть госпожу?

– Проходите.

Госпожа Мэй сидела у зеркала. Вблизи она была ещё красивее – волосок к волоску, кожа светилась, губы – пухлые, нежные. «Зря я сюда пришла, – подумала Ли Сиань. – Теперь никогда не смогу забыть, как она прекрасна».

– Госпожа Мэй, меня зовут Ли Сиань. Могу я попросить вас об одолжении?

– Конечно. Мы ведь женщины принца и должны дружить, – пропела та.

«Ага, как же», – подумала Ли Сиань, но вслух сказала другое:

– Не сомневаюсь, что вы прекрасные подруги с остальными наложницами Его Высочества, но я не его женщина и пришла не за дружбой. Я хотела бы искупаться, а своей служанки у меня нет. Не могли бы вы одолжить мне одну из ваших на сегодняшний вечер?

Мэй оглядела её – с головы до ног, с наигранным отвращением.

– О, конечно. А что, вы как приехали, так и не купались? – Она выдержала паузу. – Люди из государства Вэй не купаются неделями?

«Не подружимся. Ну, не сильно и хотелось» – пронеслось в голове у Сиань.

– Ну что вы, – начала Ли Сиань, и голос её становился всё холоднее с каждым словом. – Люди моего государства не купаются месяцами. Но обычно меня купает принц. Я каждый вечер напиваюсь и не могу искупаться сама, знаете ли. Я вообще очень много пью. И честно говоря, не помню, получается ли у него в итоге меня искупать нормально. Когда я пьяная, я ещё и буйная обычно. А потом плохо всё помню.

Всё это она произнесла, не отрывая ледяных глаз от лица наложницы. Мэй застыла в шоке. «Что я вообще несу? – подумала Сиань. – И главное, зачем?»

Она решила сменить тактику – чуть поклонилась, но тон не изменила:

– Сегодня я не хочу отвлекать принца от вас, – добавила она окидывая ее холодным взгладом. – Поэтому и прошу о служанке.

– Да, конечно… Я пришлю вам служанку чуть позже, – выдавила Мэй.

– Благодарю.

Девушка развернулась и вышла, оставив госпожу Мэй впервые в жизни гадать, кто же из них в итоге победил.

Глава 116
О пользе холодной воды и вреде чужих накидок

Позже Мэй распорядилась приготовить для них с принцем большую ванну. Когда всё было готово, она позвала его.

Принц нехотя позволил себя раздеть, опустился в горячую воду и закрыл глаза. «Что там делает Ли Сиань? Поужинала ли?» Он услышал всплеск, приоткрыл глаза и увидел, как Мэй – совершенно голая – вошла в воду и направилась к нему. Она приблизилась, взяла его лицо в ладони и, прижавшись грудью к его груди, поцеловала – глубоко, умело, раскрывая его губы своими.

Он остался безучастен.

– Давай сначала искупаемся, – сказал он, мягко, но настойчиво отстраняясь.

Когда план Мэй по соблазнению мужа в купальне провалился, у неё ещё оставался ужин, а после – постель, и она не теряла надежды. За едой она кружилась вокруг него, пытаясь угодить, но каждая её улыбка, каждое движение только раздражали его сильнее. Она видела это. И начинала понимать причину. Той гадкой, наглой, грязной девчонке удалось добраться до сердца её мужа. Немыслимо. Но это случилось.

Госпожа Мэй всегда знала, почему он с ней. Их семьи решили всё, когда они были ещё детьми. Он никогда ничего к ней не чувствовал – она это понимала. Но она была горда быть его первой женой, растить его сына. В глубине души она всегда надеялась, что рано или поздно он отдаст ей своё сердце. И теперь ей было не просто обидно. Ей было невыносимо. Принц предпочёл другую. Да ещё какую другую!

Она старалась быть максимально женственной и грациозной, подливала ему вина, надеясь, что он забудет эту замухрышку и растворится в ней самой – такой женственной и изысканной. Но он, глядя на неё, всё больше закрывался и отстранялся.

Когда пришло время ложиться, Мэй взяла его за руки, повела к постели и начала раздевать. Но он не видел её. Перед глазами стояла Ли Сиань – на плацу, за столом под кленом в павильоне Легких Весенних облаков, на узкой лесной тропинке.

Мэй скинула свою тончайшую накидку для сна, оставшись нагой, и попыталась уложить его на спину. В этот миг он понял, что ни секунды больше не может находиться в этой комнате. Резко встал, уклонившись от её объятий. Увидел, что раздет до нижних штанов, выдернул из-под ошарашенной женщины одеяло и накинул на плечи.

– Неужели ты влюбился в неё? – голос Мэй прозвучал резко, почти визгливо. – В эту похожую на мальчишку, наглую и дерзкую девчонку? В эту грязнулю и пьяницу?

– Что? – он даже остановился. – В грязнулю и пьяницу? С чего ты это взяла?

– Она приходила ко мне! – выкрикнула Мэй, и слёзы обиды брызнули из глаз. – Сама всё рассказала! Что не моется неделями, что пьёт много и часто, что становится буйной, когда пьяная, и потом ничего не помнит! И эти её ужасные холодные глаза!

Принц вдруг усмехнулся – коротко, почти беззвучно. Всё понял.

– А я смотрю, вы поладили, раз она тебе такое про себя наплела. – Он поправил одеяло на плечах. – Возьми другое и спи. А я пойду искупаюсь в озере.

Он вышел во двор, даже не обернувшись.

Ночь встретила его холодом. Ветер гнал по тёмной воде мелкую рябь. Принц глянул в сторону их с Сиань большого дома. «Спит небось, как младенец, – подумал он. – И радуется, что я сегодня не с ней».

Он вздохнул и пошёл к озеру.

Когда дверь за ним закрылась, госпожа Мэй вскочила с кровати и в слепом бешенстве скинула на пол всё, что было на постели, – подушки, одеяла, покрывало. Она стояла посреди комнаты, тяжело дыша, и смотрела на дверь, за которой он исчез. Она поняла: он не вернётся. Сегодня – точно. Может быть – никогда.

Но ещё рано сдаваться. Она не может проиграть этой замухрышке. Просто не может.

Глава 117
О пользе ледяной воды и вреде невыполненных обещаний

Он плавал долго, пока мышцы не начали гореть огнём, а лёгкие – разрываться от холода. Выбрался на берег и рухнул на камни, обессиленный. Ледяная вода выжгла винный хмель, но не смогла остудить то, что горело в крови. За несколько часов разлуки тоска по ней въелась в кости, будто они не виделись годами.

«Маленькое упрямое чудовище, – прошептал он в темноту. – Что ты сделала со мной?»

Отдышавшись, он накинул одеяло на плечи и зашагал к дому.

Сиань сидела у камина в их большой спальне. Она была в его рубашке – той самой, большой и белой, в которой уже привыкла спать, и сушила вымытые до скрипа волосы. Тёплый халат лежал на шкуре у огня, и ей было уютно и спокойно – впервые за весь этот бесконечный, странный день.

Она старалась не думать о том, где он и что он сейчас делает. Но мысли то и дело возвращались к образу его прекрасной жены, приехавшей так некстати, и к его глупой, но невероятно красивой наложнице, приходившей к ней в павильон, и ей было больно, но она училась принимать эту боль – так, как училась принимать всё, что посылала ей судьба. Она говорила себе: «Он не принадлежит мне и я не хочу, чтобы принадлежал. Так почему мне так больно?»

А потом она услышала шаги.

Быстрые, широкие, уверенные – так ходил только он. Но ему сейчас здесь нечего было делать. Дверь распахнулась, и кто-то вошёл в спальню, двигаясь прямо к ней. Она вскочила, отступая спиной к камину. В темноте, с одеялом на широких плечах, незваный гость выглядел великаном, спустившимся с гор. Огонь осветил лицо – и она облегчённо выдохнула, узнав его. Но тут же напряглась снова, потому что что-то в его голосе и взгляде было не таким, как всегда.

– Ты что, рада меня видеть? – спросил он, и голос его прозвучал необычно – то ли насмешливо, то ли напряжённо, то ли и то и другое сразу.

– Напугали, Ваше Высочество! – ответила она, быстро глянув на него и тут же отведя глаза. – Не ожидала вас сегодня здесь увидеть.

Она уже видела его полуобнажённым – у озера, в первый день приезда. Тогда это не произвело на неё особого впечатления. Но сейчас всё было иначе. От вида его широкой мокрой груди, от того, как крепкий живот уходил под низкие штаны, которые держались, казалось, на одном честном слове, ей стало неловко. Она чувствовала, как краска заливает щёки, и злилась на себя за это. Что с ней такое? Почему она не может просто отвести взгляд и сохранить спокойствие, как делала это сотни раз раньше?

Она бросила полный надежды взгляд на халат, лежавший на шкуре между ними. Вот бы схватить его и скрыться в своей комнате, подальше от этого мужчины, который смотрит на неё так, будто видит насквозь.

– Я уже ухожу. Доброй ночи, – сказала она и сделала шаг к халату, наклонилась, быстро схватила его.

«Почему я чувствую себя мышкой в кошачьих лапах, которые вокруг меня уже сомкнулись?» – пронеслось в голове, и от этой мысли стало ещё страшнее. Потому что она никогда не была мышкой. Она всегда была воином. Но сейчас, рядом с ним, всё её воинское искусство куда-то исчезало, оставляя только растерянность и странное, непонятное тепло где-то глубоко внутри.

– Я так скучал по тебе, – сказал он вдруг.

Так тихо и так серьёзно, что она замерла на месте. В его голосе не было ни насмешки, ни угрозы – только усталость и странная, обнажённая нежность. Он смотрел на неё в своей большой белой рубашке, и понимал: с каждой минутой он всё меньше может за себя поручиться.

– Ты не голодна? – спросил он, чтобы сменить тему, чтобы дать себе передышку.

– Нет, – ответила она поспешно и тут же машинально глянула на нетронутый ужин.

Он проследил за её взглядом, увидел полные тарелки, приподнял бровь. Она зажмурилась. Врать было тяжело – особенно когда улики стояли прямо на столе, остывшие и красноречивые.

– Хорошо, я ещё не ела. Не успела. Но я не голодна.

– Обычно ты из кожи вон лезешь, чтобы я не заподозрил, что ты ешь как птичка. А сегодня?

Она попыталась улизнуть, но он преградил ей путь.

– Хочешь от меня сбежать?

– Да, – призналась она честно.

– Почему?

– Вы не одеты.

– А если я оденусь – останешься?

– Мне тоже нужно одеться.

– Одевайся.

Она скрылась в своей комнате, и мысли понеслись вихрем. Она стояла посреди комнаты, прижимая халат к груди, и пыталась понять, что с ней происходит. Почему она так себя ведёт? Раньше он никогда не вызывал в ней такой бури чувств. Раньше она могла смотреть на него спокойно, отвечать дерзко, держать дистанцию. А сейчас? Сейчас она похожа на испуганную девчонку, которая не знает, куда девать руки.

В это время принц переоделся в сухие штаны, накинул белую нижнюю рубашку и подошёл к перегородке. Она стояла столбом посреди комнаты, нахмурившись и напряжённо думая о чём-то, и он невольно залюбовался ею – такой растерянной, такой непривычно уязвимой.

– Сиань?

Она вздрогнула и обернулась. В распахнутой на груди рубашке он выглядел ещё более… опасным. От него веяло теплом, и она чувствовала это даже на расстоянии.

– Да, сейчас, – ответила она, вспомнив, что хотела одеться. Перевела дыхание, начала вертеть халат в руках – и он выпал. Просто выскользнул из пальцев и упал на пол, а она даже не смогла поймать его на лету. Этого никогда раньше не случалось – она всегда была ловкой, быстрой, владела своим телом безупречно. А сейчас она стояла и смотрела на упавший халат, чувствуя, как краска заливает лицо.

– Дай-ка сюда, – его голос прозвучал прямо над ухом.

Он подошёл – она даже не услышала шагов, – поднял халат, ловко надел на неё и, обняв сзади, начал завязывать пояс. Его пальцы двигались медленно, аккуратно, и каждое прикосновение отдавалось в её спине тысячами мелких иголок. Ей казалось, что она сейчас задохнётся – от его близости, от запаха озера и ночного ветра, которым были пропитаны его волосы, от тепла его тела, которое она чувствовала даже сквозь одежду.

– Что вы… делаете? – прошептала она.

– Завязываю твой халат.

– Вы знаете, о чём я. – Её голос дрожал, и она ненавидела себя за эту дрожь.

Он тяжело вздохнул и отступил на шаг.

– Давай поедим. Завтра на рассвете я снова уезжаю.

Они сели друг напротив друга. Воздух между ними был густым и вязким, как перед грозой. Она пыталась есть, но кусок не лез в горло. Палочки дрожали в пальцах. Ей казалось, что она сидит не за столом, а на краю пропасти – и одно неверное движение может столкнуть её вниз.

– Ваше Высочество, я так не могу, – сказала она наконец и бросила палочки на стол. – Что происходит?

– Пока ничего. Я жду, пока ты поешь. – Его голос был терпеливым, но она слышала в нём напряжение – сдерживаемое с трудом.

– А что будет, когда я поем?

Он посмотрел на неё. Долго. Пристально. И от этого взгляда у неё перехватило дыхание, потому что в нём было всё, что он не говорил словами.

– Сиань, ты вообще осознаёшь, что я мужчина?

– И какое это имеет отношение ко мне? – она изо всех сил старалась держать оборону. – К вам приехала ваша жена. Разве вы… не от неё сейчас?

– Я только что из озера. Глубокого, ледяного горного озера. Не от своей жутко соскучившейся по мне жены. – Он помолчал. – И знаешь почему? Потому что я не могу думать ни о ком, кроме тебя. Ты вытеснила всё. Всех. Мне стоит невероятных сил продолжать ждать тебя, Сиань.

Она медленно закрыла глаза. Вот оно. То, чего она боялась и – теперь она понимала это с пугающей ясностью – то, чего она хотела. Но страх был сильнее.

– Ты обещал не принуждать. Ты помнишь? – сказала она, и голос её прозвучал жалобно, почти умоляюще. – Ты говорил, что не станешь этого делать, пока я сама не захочу.

– Мне кажется, нам пора проверить, хочешь ты этого или нет, – ответил он, и в его голосе послышалась упрямая, отчаянная решимость.

– Не надо ничего проверять. Я и так точно знаю, что не хочу.

– Давай договоримся, – он старался быть терпеливым, но она слышала, как дрожит его голос. – Ты можешь остановить меня в любой момент, если тебе что-то не понравится. Хорошо?

– Хорошо. Я останавливаю сейчас.

– Но мы сейчас ничего не делаем. Я просто сижу рядом. Чего ты боишься?

– Я… не боюсь. Я не хочу этого. Мы не женаты!

– Вот именно, Сиань! Именно поэтому! – Он закрыл глаза и глубоко вздохнул, словно собирая последние крохи самообладания. – Именно поэтому мы должны это сделать.

Он не стал ждать ответа. Встал, в два шага подошёл к ней, подхватил на руки и перенёс на кровать. Его поцелуи обжигали кожу, а пальцы развязывали тесёмки её халата с той же ловкостью, с какой он когда-то обезоруживал противников. Она растерялась. Её тело не слушалось, мысли путались, и единственное, что она могла делать – это пытаться понять, как их неженатый статус привёл её в его постель и что ей теперь со всем этим делать.

– Ты невыносимо прекрасна, – шептал он, и она чувствовала, как он теряет контроль. Его дыхание стало тяжёлым, руки – требовательными, и в какой-то момент она испугалась по-настоящему.

Не его. Себя. Того, что её тело отвечало ему. Того, что где-то глубоко внутри она хотела ему поддаться, перестать бороться, разрешить себе быть просто женщиной – без доспехов, без оружия, без вечной войны. И этот страх был сильнее всего остального. Её тело, продолжая вопрошать разум и не получая ответов, вскоре затряслось в знакомой противной дрожи.

Он остановился. Встретил её взгляд – и замер.

В её глазах был зимний шторм. Холодный, яростный, но где-то глубоко-глубоко – почти невидимый – огонёк. Не отвращения. Не ненависти. А страха и мольбы.

И тогда он выдохнул. Лёг рядом, накрыл их одеялом и прижал её к себе. Она была напряжена, как струна, готовая порваться в любой момент. Он начал гладить её по спине – медленно, нежно, едва касаясь.

– Девочка моя, не бойся. Не бойся меня. В любви нет ничего страшного. Забудь всё, что ты знала раньше. Мы – это только мы.

– Я не могу… – её голос прозвучал чужим, далёким, словно из-за толстой стены. – Пожалуйста… отпусти меня.

– Хорошо, – прошептал он, замирая.

Руки разжались. Он отодвинулся, совсем немного, но достаточно, чтобы она почувствовала: он её услышал.

– Хорошо. Прости.