Текст книги "Поединок душ (СИ)"

Автор книги: Наталья Алексеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 34 (всего у книги 37 страниц)

Глава 111
Искусство кормить тигра с ложки

Вскоре слуги накрыли стол к ужину. Принц вернулся в постель. Ему был положен бульон – в обязательном порядке. Ли Сиань думала, что он справится сам, но он посмотрел на неё долгим, невинным взглядом и попросил его накормить. Если ей, конечно, не слишком больно.

– Вы только что помогали мне с волосами, – напомнила она. – И силы у вас были.

– Но больше сил не осталось.

– А ещё вчера вам хватило сил затащить меня в постель и удерживать одной левой рукой. Я совершенно уверена, что с ложкой вы справитесь.

– В тот момент я был сильным, – согласился он. – А сейчас я слаб.

– Не лукавьте. В жизни не поверю.

– Ли Сиань, – он сделал паузу и закончил обиженным голосом: – Знаешь, что делает меня слабым и больным? Споры с тобой лишают меня всех сил и всего терпения.

– Ах, ну да, простите. – Она подавила улыбку. – Хорошо. Вы будете только бульон или что-нибудь ещё?

– Пока только бульон.

– Если вы дёрнетесь в мою сторону, я его на вас вылью. Весь. Специально. Имейте в виду.

– Ты сама доброта, – отозвался он.

Она села с ним рядом и сразу поняла, что неудобно.

– Вам надо сесть повыше.

– Помоги мне.

Девушка тяжело вздохнула и процедила сквозь зубы, вставая и подкладывая ему подушки под спину:

– Правильно я про вас подумала, когда увидела в самый первый раз на улице моего города. Вы – сам дьявол. Воплощение всех демонических сил. Князь тьмы, не больше и не меньше. Только прикидываетесь добреньким и слабеньким, а на самом деле…

– Ты тоже далеко не ангел, Ли Сиань, – фыркнул принц.

Она постелила ему на грудь тканевую салфетку, взяла пиалу, зачерпнула ложку и поняла, что сидит слишком далеко. Пришлось пододвинуться ближе. Она подняла глаза – он спокойно и невинно ждал. Она стиснула зубы и начала его кормить. Медленно, осторожно, стараясь не встречаться с ним взглядом.

Когда бульон закончился, она спросила, будет ли он что-то ещё. Он отказался.

– Ваше Высочество, вам надо есть, чтобы поправиться. – Она взяла пиалу с мягкой курятиной. – Давайте. Кусочек за здоровье ваших родителей?

Он нехотя открыл рот.

– И ещё один за господина Гэ. – Кусочек. – А этот за вашего сынишку. – Еще один. – А этот – за ваших министров.

– Не буду я за них есть. Сборище старых дураков.

– Тогда за наложниц.

– Не буду.

– О, а я вас понимаю. – Она хохотнула и смело глянула ему в глаза. – Сборище молодых дур? Ой! Простите, не удержалась.

– Прощаю. Мне нравится, как ты смеёшься.

Она быстро отвела взгляд и продолжила – громче, бодрее:

– За мастера Ву. За ваших генералов. За ваше войско. Какой хороший мальчик!

– Если ты поцелуешь меня, – вдруг сказал принц, кивая на пиалу в её руках, – я доем всю эту курицу.

Что-то в его мягком, вкрадчивом тоне ей не понравилось.

– Мне кажется, вам уже хватит, – сказала она, вставая и ставя пиалу на стол. – Много есть нельзя, а то живот заболит.

Принц удержал её за руку.

– Тебе это так сложно? Ради здоровья наследного принца ты не можешь сделать такой мелочи?

– Это не мелочь. Не наглейте, Ваше Высочество. – Она вырвала руку и отступила на несколько шагов.

– Поцелуй меня. Пожалуйста. – Он смотрел на неё из-под полуопущенных век, расслабленный и опасный, как большой кот у огня. – Я не так много прошу. Ты не подпускаешь меня к себе, а потом случается то, что случается.

– Ах, это я ещё во всём виновата⁈ Ваша наглость не знает границ, Ваше Высочество!

– Твоя трусость не знает границ, Сиань. Трусость и упрямство. – голос был бархатным, но неумолимым. – Поцелуй меня.

– Ну хорошо! Сами напросились!

Она стремительно подошла, схватила его за подбородок и больно прижалась губами к его губам – резко, без нежности. И прихватила зубами. Отпустила, отшагнула.

– Понравилось?

Он глянул на неё свирепо. Схватил за руку, дёрнул на себя – она потеряла равновесие. Ладонь легла на её шею, фиксируя, и он поцеловал её сам – долгим, жёстким поцелуем, не оставляя места для сопротивления. Она замерла, не отвечая, но и не отталкивая.

Он отпустил её. Сам. Медленно разжал пальцы.

– Тебе достаточно было просто прикоснуться губами, – сказал он спокойно. – Ты выбрала другой путь. Думала, я такое спущу?

– Я с вами вообще больше не разговариваю! – бросила она сквозь зубы и ушла к себе, с грохотом задёрнув перегородку между комнатами.

Он улыбнулся, глядя ей вслед.

– Дикая кошка! – крикнул он.

Из-за перегородки донеслось:

– Хитрый и бесстыжий лис!

Глава 112
О том, что написано на небесах и чего не прочесть в сердце

Вечером господин Гэ приготовил принцу целебную ванну. Их не было так долго, что Ли Сиань поймала себя на неожиданной мысли: ей скучно. Когда они наконец вернулись, по комнате поплыл запах трав и чего-то ещё – неуловимого, тёплого.

Она выглянула из своей комнаты в хозяйскую. Господин Гэ укладывал принца на подушки.

– Господин Гэ, – начала она, усаживаясь на край кровати, в ногах у принца, с пиалой вишен в сахаре, – а можно сюда пригласить кого-нибудь из наложниц? Желательно, девушек пять-семь. Мне кажется, Его Высочеству будет веселее. И заняться будет чем – не всё же меня доводить. – Она отправила вишню в рот. – Может, есть среди них любимица? Та, что ему больше всех подходит?

– Вы ему больше всех подходите, – ответил господин Гэ, поправляя одеяло. – Ваши гороскопы с Его Высочеством идеально совпадают.

Ли Сиань поперхнулась вишней и закашлялась, замахала рукой перед лицом, вытирая выступившие слёзы.

– Вы же меня недолюбливаете! Как вы можете говорить такое… вслух? – Она покосилась на принца и неодобрительно покачала головой.

– Поверьте, я и сам своим глазам не поверил. Несколько раз проверял. Вы родились пятого числа второго месяца осени, год лошади, верно?

– В общих чертах… да.

– Ну вот. Значит, всё верно.

Принц лежал на подушках и смотрел на неё сквозь полуопущенные ресницы – молча, с интересом.

– И что это значит, когда гороскопы идеально подходят? – спросила она, стараясь, чтобы голос звучал небрежно.

– Это значит, что небеса создали вас друг для друга. Что если вы будете вместе, то проживёте долго и счастливо, в мире и любви. И дети ваши, и внуки будут здоровы и счастливы.

– В мире и любви… – повторила она, не веря своим ушам. – Вы не обижайтесь, но, похоже, гороскопы – это не ваше. Вы прекрасный лекарь, повар замечательный, но… нельзя же во всём быть мастером.

– Хорошо. Давайте проверим. Вы назовёте мне даты рождения любой пары, чью судьбу знаете, – а я расскажу вам про них.

Ли Сиань задумалась. Назвала даты родителей. Потом – сестры с мужем. Потом – брата и его жены. Старый слуга после недолгих подсчётов говорил о каждом – и то, что он рассказывал, он не мог знать. Он словно читал судьбы по невидимой книге. Это было удивительно. И немного страшно.

– Всё равно это какая-то ерунда, – сказала она, когда он закончил. – Совпадение, не более. – Она повернулась к принцу. – Вы же не верите в гороскопы, Ваше Высочество?

– Но вся жизнь двора на этом построена, – ответил за него Гэ. – Как Его Высочество может не верить?

– А если люди терпеть друг друга не могут, а гороскоп говорит, что они – идеальная пара?

– От ненависти до любви – один порыв весеннего ветра. Если гороскоп утверждает, что они идеальная пара, – значит, так и есть. – Он помолчал. – Знаете, когда я был молод, я полюбил одну девушку. И я был ей небезразличен. Но наш гороскоп сулил нам как паре горе, слёзы и раннюю смерть. И я отпустил её. Наши сердца порой не так прозорливы, как небеса.

– Небеса жестоки! – фыркнула девушка.

– Небеса жестоки, когда мы их не слушаем. Гороскоп как раз помогает услышать их волю.

– Вы отпустили девушку, которую любили? – переспросила она тихо. – Это так… грустно.

– Сейчас она счастливо живёт в достатке и любви. Я никогда не смог бы так же обеспечить её и наших детей. И у неё есть замечательный сын, которым они с мужем очень гордятся. – Господин Гэ посмотрел на принца – долгим, тёплым взглядом.

Ли Сиань перехватила этот взгляд.

– Не может быть. – Она перевела глаза с Гэ на Чжу Ди. – Вы говорите про маму принца? Про императрицу? – Она вгляделась в лицо Гэ, потом в принца. – Ну нет. На вас он совсем не похож. Он похож на императора.

– Ли Сиань, как ты можешь⁈ Конечно, я похож на императора! Останови свою бурную фантазию! – подал голос принц. – Господин Гэ – не простолюдин, он из древнего, но обедневшего рода. У него прекрасное образование и выдающиеся медицинские навыки. Он пошёл ко мне в услужение, как только я родился, чтобы…

– Принести пользу государству, – закончил за него Гэ.

– Вы хотели хотя бы иногда видеть свою возлюбленную, – поправила Ли Сиань.

Повисла тишина.

– Это так… романтично. И так неосмотрительно с вашей стороны. Лучше было уехать. С глаз долой – из сердца вон, как говорится.

– Поэтому ты хочешь уехать в самый дикий край моего государства и жить там в одиночестве, Сиань? – тихо спросил принц.

– У меня нет сердца, Ваше Высочество. – Она пожала плечами. – Мне просто нравится одиночество. И дикие края.

Она помолчала. Потом посмотрела на господина Гэ – прямо, без усмешки.

– А знаете… я никогда бы не подумала, что вы так жестоки.

– Почему, госпожа? – старый слуга поднял брови.

– Бросить любимую девушку из-за такой глупости, – она покачала головой, – а потом ещё и попадаться ей на глаза – чтобы у неё каждый раз разбивалось сердце? Это самое худшее, что можно было придумать.

Глава 113
О пользе долгих отлучек и вреде меховых накидок

Как только принц поправился, он снова уехал на несколько дней. Без него Ли Сиань было до того скучно, что она принялась подшучивать над слугами, и вскоре они перестали ходить по усадьбе спокойно.

Когда принц вернулся, господин Гэ встретил его у ворот и с порога начал жаловаться: госпожа Ли все эти дни либо тренировалась до изнеможения, либо изводила прислугу, и теперь все её боятся.

– Понятно, – ответил принц. – Значит, всё хорошо. Приготовь чай со сладостями и собери еды с собой – пойдём гулять в лес. День обещает быть тёплым.

Он тихо прошёл в спальню, поставил поднос на столик и присел на край кровати. Ли Сиань резко проснулась – и тут же расслабилась, узнав его.

– Доброе утро, – сказал он. – Рассказывай, зачем ты запугала всех моих слуг? Они все скоро он нас сбегут.

– Неправда. Господин Гэ наговаривает. – Она смотрела на него и осознавала, насколько сильно рада его видеть.

– Ясно. Я так и думал. Давай попьём чай, а потом погуляем.

Она вздохнула.

– Ваше Высочество, у вас всё хорошо? Вам не придётся снова уезжать? Мне совершенно некого донимать, когда вас нет. Поэтому и начали страдать слуги.

– Всё хорошо. Можешь снова донимать только меня. – Он улыбнулся.

Она тоже ему тихо улыбнулась и тогда он наклонился к ней, приподнял за спину, посадил рядом с собой и обнял. Какое-то время она сидела в его объятиях не шелохнувшись, потом очень медленно, как будто ей могли ударить по рукам, попробовала тоже обнять принца за талию, едва касаясь его одежды.

Он почувствовал это и замер, осознавая какой долгий и мучительный путь ему удалось преодолеть навстречу ее одинокой и израненной душе, чтобы она решилась наконец хотя бы так, легонечко его обнять. Они сидели так какое-то время, потом принц заставил себя отстраниться, долго и нежно поцеловал девушку в лоб и сказал: – Ладно, давай с тобой пить чай.

– А давайте.

Некоторое время они пили чай молча. Потом принц спросил – Сиань, помнишь, когда я застал тебя в ванной, ещё в павильоне? Почему ты так себя повела?

– Как?

– Не закричала, не спряталась, ничем не кинула. Просто замерла.

– Я где-то читала: если попадаешь в капкан или в сеть, нужно не двигаться, беречь силы. Когда придёт тот, кто поставил сеть, они понадобятся, чтобы вырваться.

– Ясно. – Он чуть улыбнулся. – А потом, когда попросила подать халат, – почему не попросила меня отвернуться?

– А вы бы отвернулись?

– Конечно.

– И решили бы, что я вас стесняюсь. А раз стесняюсь – значит, вы мне нравитесь. – Она подняла глаза. – А вы мне тогда совсем не нравились. Если бы вы дёрнулись в мою сторону, я поломала бы вам руку.

– А когда я начал тебе нравиться?

– С чего вы взяли, что начали?

– Я знаю когда. В Праздник Урожая. Ты так на меня смотрела, будто впервые увидела.

– Нет. Гораздо раньше.

– И когда? – спросил он тихо.

– Когда вы первый раз пришли ко мне в павильон и сказали, что поняли свою ошибку насчёт того дурацкого списка. Вы не стали мне тогда «нравиться». Просто начали отличаться от всех остальных мужчин. Только скудоумные и трусливые не видят в себе изъянов, и только умные и сильные духом могут их признать.

– А вас когда угораздило? – спросила она.

– Я не помню момента. Как будто ты мне всегда нравилась, даже до того, как я тебя увидел. Но знаешь, когда я решил на тебе жениться? В тот же вечер. Когда ты забрала мою накидку и заставила идти на рынок по твоим правилам.

Она уставилась на него:

– Ты так сильно не хотел расставаться с накидкой, что решил жениться? А хочешь, я тебе её верну?

Он рассмеялся и крепко обнял её:

– Ничего уже не исправишь. Всё, что ты делала, всё, что говорила, – всё вело меня к тебе. Чем меньше ты хотела мне понравиться, тем больше нравилась. – Он помолчал. – Кстати, ты знаешь нашу традицию про меховые накидки?

– Что-то слышала, – неохотно призналась она.

– Если мужчина дарит женщине накидку, а она её принимает, – значит, готова выйти за него замуж.

– Это не считается! Вы мне не собирались её дарить, и я не знала, что это значит!

– Значит, не выйдешь за меня?

– Нет! Никогда и ни за что!

– Я тебе это запомню.

– Уж запомните. И никогда больше меня об этом не спрашивайте. Заведите себе других жён, хоть сотню, а на меня не рассчитывайте.

– Я могу завести хоть тысячу. Но ни одна из них не будет тобой.

– Наверняка похожую среди тысячи можно найти. – Она помолчала. – А сколько вам всего можно иметь жён и наложниц?

– До десяти жён и до ста наложниц, пока я принц.

Она мысленно подсчитала и присвистнула:

– Это ж сколько нужно денег?

– Если ты станешь моей женой, других женщин я уже не потяну, – ответил он, вспоминая свои расходы, связанные с подготовкой к войне.

– Не стану. Не переживайте. – Она отпила чай. – Кстати, что за чай? Вкусный. Кажется, я такой ещё не пробовала.

– Это особый чай. После него ты влюбишься в меня и неделю не выпустишь из постели.

У неё сделалось такое лицо, что он расхохотался.

– Успокойся. Обычный чай. Такого, о котором я сказал, у нас в царстве нет.

– Такой чай вам бы не помешал, – заметила она задумчиво.

– Да, но, скорее всего, он бы не помешал тебе, – он пытался быть серьёзным, но получалось плохо. В уголках губ уже пряталась улыбка, а глаза – она только сейчас это заметила – смотрели на неё с каким-то особенным, сытым спокойствием. Так смотрят не на того, кого боятся спугнуть, а на того, кто уже давно и прочно – свой.

Она нахмурилась. Что-то в его тоне, в этой лёгкой, почти ленивой усмешке, царапнуло её. Он выглядел довольным. Слишком довольным для человека, над которым только что подшутили. Она прокрутила в голове последние минуты. Чай. Его шутка. Его – «я хотел бы это с тобой сделать». И вдруг – как будто дверь, которую она долго не решалась открыть, сама распахнулась от сквозняка – все кусочки мозаики встали на место. Сцена у озера. Сцена в кабинете. Разговоры на веранде. Его слова, его прикосновения, его сдержанность, которая всегда казалась ей признаком слабости, а на самом деле была…

Она ахнула и выпрямилась.

– А-а-а! Я всё поняла! Ты всё это время притворялся! Почему ты не сказал мне, что я заблуждаюсь насчёт…

– Как я мог? Ты тогда сказала, что чувствуешь себя в безопасности рядом со мной. И ты в безопасности. Не важно, обманывал я тебя или нет.

– Нет, поменялось! Теперь ты можешь не притворяться.

– Я никогда и не притворялся. Я всегда смотрел на тебя и хотел тебя поцеловать. Особенно когда ты пыталась меня разозлить. – Он помолчал. – И не только поцеловать, кстати.

– Только не продолжай! О боже, опять эта дурацкая картинка! – Она закрыла лицо руками.

– Вот спасибо! Теперь и я её вспомнил! – Он расхохотался. – Да, и это я очень хотел бы с тобой сделать. Но я же держу себя в руках. – Он встал. – Одевайся, я жду во дворе.

– Я не пойду с тобой в лес! Ты – волк в овечьей шкуре!

– Но и ты у нас не робкого десятка. Собирайся! Жду!

Глава 114
Тактика отступления от тридцати к шести

Лес встретил их запахом хвои и влажной земли. Принц держал в руках небольшую сумку с едой. День был тёплым, и они шли не спеша – просто рядом, просто молча. После недавней разлуки идти вот так, плечом к плечу, было достаточно.

Молчание затянулось, и первым его прервал он.

– А кто научил тебя запрещённым приёмам? Уверен, не отец.

Она помолчала, прежде чем ответить.

– Мой брат.

– У тебя есть брат?

– Уже нет. Он погиб. Два года до того боя.

Он кивнул и некоторое время шёл молча, давая ей пространство. Потом спросил:

– А что твой отец думал о твоих увлечениях?

– Не знаю. Он тренировал меня, не делая скидок на то, что я девушка или его дочь. Не хвалил. И не ругал. Мы почти не общались.

– А почему брат решил тебя научить такому?

– Мой брат никогда не видел во мне сестру. Только надоедливого младшего брата, которого надо было всё время ставить на место. От отца нам тоже доставалось за то, что мы грызлись. – Она чуть заметно усмехнулась. – Но всё равно это было самое счастливое время. Когда брат был жив и сестра ещё не вышла замуж.

– Думаю, твой отец всё же гордился тобой. Ты очень серьёзный противник. Теперь я понимаю, почему ты тогда сказала, что и раздетая можешь дать отпор.

– На самом деле вряд ли. Я бы скорее всего просто умерла от стыда на месте.

– Но я бы никогда этого и не сделал, – произнёс он тихо. – Не отдал бы тебя им… так.

Она промолчала, но что-то в её лице изменилось – едва заметно, как тень облака над водой.

– Кстати, о противниках, – он решил сменить тему. – Я всё думаю: сколько ты всё-таки убила моих солдат в том бою?

– Я уже говорила тебе ещё в больнице. Тридцать, может больше. – Она ответила с вызовом, но без прежней жёсткости. – И ещё столько же стрелами. У меня не было достаточно готовых стрел. Мы не готовились к сражению.

– Тридцать! Уму непостижимо. – Он покачал головой.

– Ты жалеешь о чём-то? – спросила она, искоса взглянув на него.

– О том, что мы вообще оказались по разные стороны. И что ты прошла через всё это одна.

Какое-то время они шли молча. Потом он продолжил – уже с той знакомой ей лёгкой иронией в голосе:

– Столько детей, конечно, ты мне не родишь. Но один наш сын будет стоить пятерых, а то и десятерых, если мы вместе его всему научим. Так что… шестеро, и мы в расчёте.

– Вы что-то размечтались, – буркнула она, но уголок губ дрогнул.

– Тридцать – это слишком даже для меня, – развёл он руками. – А шесть – терпимо. И тебе легче. Я тебя жалею.

– Спасибо за щедрость. Уж лучше я пойду и кого-нибудь убью.

Он расхохотался, и смех его разнёсся между сосен.

Вскоре они вышли на открытый край скалы. Сосновые ветви образовали над небольшим пятачком живую арку, а с обрыва открывался захватывающий вид на озеро и крошечную вдали усадьбу. Вода была неподвижна, как зеркало, и в ней отражалось низкое осеннее небо.

– А вот и привал. Давай отдохнём и перекусим, – сказал он, расстилая циновку. – Чтобы ты могла родить мне здоровых сыновей, ты должна хорошо питаться.

– Это уже начинает раздражать, – отозвалась она, но без злости, и он это слышал.

– Обещаю пока помолчать про детей. Минут пять.

– Уже что-то.

Она уселась напротив, взяла один свёрток, развернула – внутри оказались кусочки мяса с лапшой и овощами. Пахло так, что она невольно вдохнула глубже, и он это заметил.

– Нравится? – спросил он.

– Вкусно, – призналась она с набитым ртом. – Господин Гэ готовил?

– Он. Сказал, что если я верну тебя голодной, он мне этого не простит.

Она хмыкнула и потянулась за следующим куском. Он смотрел, как она ест – с тем же сосредоточенным удовольствием, с каким делала всё, что ей нравилось, – и вдруг спросил:

– Скажи, что ещё, кроме еды, может сделать тебя счастливой?

Она замерла на секунду, потом пожала плечами.

– Не знаю. – И уже спокойнее: – Раньше я об этом не думала. Счастье казалось чем-то… не для меня.

– Почему?

– Потому что всё хорошее, что у меня было, рано или поздно забирали, – ответила она, глядя куда-то в сторону. – Брата. Сестру. Дом. Проще было ничего не хотеть.

Он помолчал. Потом спросил – тише, без привычной усмешки:

– А что должен сделать мужчина, чтобы тебе понравиться?

Она подняла на него глаза. Впервые за весь день – не мельком, а прямо. Долго смотрела. Что-то в его лице было такое, чего она раньше не замечала – или не позволяла себе замечать. Не уверенность наследного принца. Не упрямство воина. А простое, открытое ожидание. Так ждут ответа, который может ранить.

Она отвела взгляд и сказала тихо, почти нехотя:

– Ты уже всё сделал. – И, спохватившись, добавила строже: – Только не зазнавайся.

Он замолчал. Улыбка, которую он пытался сдержать, всё равно тронула губы – тёплая, мальчишеская, совсем не подобающая наследному принцу. Она не видела её, но чувствовала.

Закончив трапезу, он встал, собирая свёртки. Потом посмотрел на неё – она сидела на циновке, подставив лицо скупому осеннему солнцу, и впервые за всё время выглядела по-настоящему спокойной. Он хотел что-то сказать ей – может быть, самое важное, – и осёкся. Повернулся к обрыву, всматриваясь в даль.

Лицо его изменилось.

– У нас гости. – Голос стал сухим. – Нам пора возвращаться.

– Кто?

– Моя старшая наложница. Ван Мэй.

Она медленно поднялась.

– Ты не рад?

– Нет, – отрезал он. Поднял сумку, закинул на плечо. – Я вообще не представляю, откуда она узнала об этом месте.