Текст книги "Поединок душ (СИ)"

Автор книги: Наталья Алексеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 37 страниц)

Глава 58
Когда прошлое входит в двери, настоящее выходит в окно

В гарнизоне Ли Сиань встретили как долгожданную гостью. Едва они с принцем ступили на полигон, офицер Чжао, проводивший вечернее построение, поднял руку – и сотня глоток рявкнула приветствие командующему и госпоже Ли. Солдаты улыбались, кто-то даже привстал на носки, чтобы увидеть своего мастера.

Сиань поприветствовала их, улыбнулась офицеру – и следом за принцем направилась в его кабинет.

– Чаю, – бросил принц на ходу слуге. – И сладостей.

Он вошёл первым, привычно сел за стол лицом к двери – так, чтобы видеть каждого входящего. Левой рукой указал на место по левую руку от себя: приглашение, которое она уже знала.

Сиань осторожно опустилась на подушку, оглядываясь.

Кабинет оказался небогат на украшения – только оружие на стенах да свитки с картами. Но взгляд её сразу же, против воли, скользнул влево. Там, в нише, за незакрытой дверью, на деревянной подставке висела боевая форма. Тысяча металлических пластин, покрытых чёрным и киноварно-красным лаком, на кожаной основе. Чешуя. А сверху – шлем с рогами и личиной.

Тот самый шлем.

Тот самый доспех.

Последние лучи закатного солнца, врываясь в окно за спиной принца, падали на металл, и чешуя вдруг вспыхивала багрянцем, словно омытая кровью. Словно живая. Словно вчерашняя.

Сиань перестала дышать.

Воспоминания нахлынули – не картинками даже, а целым водоворотом запахов, звуков, осязаемой боли. Дым, несущийся по улицам ее родного города Дасю. Крики, которые она запомнила навсегда. И фигура в чёрно-красной чешуе, рубящая всех на своём пути, идущая сквозь огонь, чтобы добраться до неё.

В висках застучало так сильно, что в глазах потемнело. Во рту пересохло, словно она сама наглоталась той самой золы.

«Как такое вообще может быть? – мысли заметались, как звери в клетке. – Этот человек… тот, кто смеётся надо мной, кто пьёт со мной чай, кто положил мне сладости… Он шёл за мной по трупам?»

Она смотрела на шлем и не могла отвести взгляд. Пальцы вцепились в подол платья, побелели.

– Ли Сиань?

Голос принца был тихим. Она повернула к нему лицо – и он, встретившись с ней взглядом, увидел всё. Увидел тот самый миг, когда мир рушится. Когда вопрос, который ты носишь в себе месяцами, вдруг находит самый неожиданный ответ.

Он проследил за её взглядом, потом снова посмотрел на неё. И не спросил. Уже знал.

– Я… – её голос сел, она прочистила горло, но оно не слушалось. – Я запомнила эти доспехи. И шлем. Запомнила, как воин в них… – она сглотнула, – шёл за мной. Убивал наших горожан. Я поклялась себе, раз я выжила и оказалась в вашем царстве, я найду его. И убью.

Она замолчала. Ей было нужно было время, чтобы собраться с силами и задать этот самый вопрос.

– Это был ты? – спросила она. И в этом вопросе не было злобы. Только последняя надежда на чудо.

– Да, – сказал принц. Просто. Без оправданий.

Она ждала, что он начнёт объяснять. Оправдываться. Лгать. Но он молчал, и эта тишина была тяжелее любых слов.

– Прости меня, если сможешь, – наконец произнёс он. – Мне очень жаль. Но ты должна понимать: это был бой.

– Это было… – она не могла подобрать слова, они рассыпались, как галька.

– Это был ответ вашему принцу за его кровавое месиво в Наньчжоу, – тихо, но твердо добавил принц.

Сердце колотилось так, что, казалось, рёбра вот-вот треснут. Она смотрела на него – на его лицо, которое за эти месяцы стало почти родным, – и пыталась соединить два образа. Тот, в дыму и крови. И этот, с чайной чашкой у локтя.

Взгляд упал на стол. Справа от принца, на подставке для кистей, лежал стиль – тонкое железное перо для гравировки, длинное, острое, с удобной рукоятью.

Мысль пришла сама собой, холодная и чёткая, как удар клинка.

«Схватить за левую руку – отвлечь. Другой рукой взять перо. Вонзить под определённым углом. В глаз. Он умрёт не сразу, но точно умрёт. Его не спасут».

Она смотрела на перо и не понимала, почему её рука не двигается.

Почему она не делает этого?

Вот же он – убийца её отца, её домочадцев, всех тех парней, с которыми она бегала по крышам в детстве. Она поклялась. Она должна. Месть – это священный долг.

Но тело не слушалось. Пальцы, сжатые на коленях, не разжимались.

Принц проследил за её взглядом. Медленно, не делая резких движений, взял перо со стола и положил его перед ней – ровно посередине, между ними.

– Ты хочешь убить меня этим пером? – спросил он спокойно, почти задумчиво. – Давай. Возможно, я действительно заслуживаю смерти. Возможно, пришло моё время.

Он смотрел на неё без страха. Без вызова. Только с тихой, почти усталой покорностью.

– Сделай это, – сказал он. – Освободи мою душу… и свою тоже.

Она закрыла глаза.

Мир сузился до глухого шума в ушах и собственного дыхания – прерывистого, горячего. Она пыталась найти внутри себя ту ненависть, которая вела её всё это время. Но под её тяжестью что-то трещало, ломалось, рассыпалось в прах.

Его спокойствие. Его готовность умереть от её руки. Его «прости», которое она ни разу в жизни не слышала ни от кого, хотя заслужила его много раз.

Она вдруг поняла, что совершенно не чувствует своего тела. Ни рук, ни ног. Словно её саму только что разрубили на куски и собрали заново, но забыли вернуть управление.

Она не могла пошевелить даже пальцем.

А он, словно прочитав её беспомощность, очень осторожно накрыл её руку своей ладонью. Не сжал, нет – просто положил сверху, давая почувствовать тепло.

– Ли Сиань, – сказал он тихо. – Прости меня за всех твоих. Я никого из них не знал. Но я уверен: они были замечательными людьми. Мне очень, очень жаль.

Она открыла глаза.

Посмотрела на его руку – большую, сильную, тёплую. Никто никогда не успокаивал её так. Никто не говорил «прости». Никто не держал за руку, потому что понимал: сейчас ей тяжело. Никто не считался с её чувствами. Никто не считал её боль достойной внимания.

Глаза защипало.

«Прекрати, – приказала она себе. – Прекрати сейчас же. Не смей реветь. Наревешься, когда вернёшься к себе».

– Ваше Высочество! Госпожа Ли! – голос генерала Гао грянул в дверях, как гром среди ясного неба.

Принц отдёрнул руку мгновенно, но старый вояка, переступивший порог, уже всё видел. Его губы дрогнули в понимающей улыбке, но он сделал вид, что ничего не заметил.

Слуги принесли чайник и выпечку гарнизона – аромат корицы и мёда наполнил комнату.

– Позволите к вам присоединиться? – спросил генерал, не дожидаясь ответа.

– Конечно, – голос принца уже был ровным и спокойным, как будто ничего не случилось.

Гао уселся напротив, бросил быстрый взгляд на перо, лежащее посередине стола, перевёл взгляд на Сиань, потом на принца.

– Как ваше самочувствие, госпожа Ли? – спросил он с искренней заботой.

– Спасибо, – она прочистила горло, голос всё ещё сипел, – уже лучше.

– Солдаты и офицеры очень по вам скучают, – улыбнулся Гао. – Возвращайтесь поскорее.

Она кивнула, не доверяя голосу.

Генерал повернулся к принцу:

– А вы, командующий? Я слышал, вас целый день не было в гарнизоне.

– Э-э… да, – принц помедлил. – Был немного занят другими делами.

Они с Сиань встретились взглядами. На одно короткое мгновение – и оба отвели глаза.

– А-а-а, понятно, – протянул Гао, и его лицо расплылось в довольной улыбке. Он подхватил чашку, отхлебнул и принялся с наслаждением жевать пирожное, поглядывая то на одного, то на другую.

«И что же тебе понятно, старый хитрый лис?» – подумал принц с досадой.

А Гао улыбался и наслаждался чаем. Только двое за столом были грустны, и это создавало странную, почти нелепую картину.

– Ваше Высочество, – начал генерал, прихлёбывая чай, – а помните, я вас спрашивал о вашем знакомом… у которого могут украсть девушку, что ему не безразлична?

– Помню, – ответил принц, сверля его взглядом.

– Вы не знаете случайно, когда у них свадьба?

Принц сжал челюсть. Собрался с мыслями.

– Там всё далеко не так просто, – сказал он, и каждое слово давалось с трудом.

– Конечно, я всё понимаю, – кивнул Гао с видом знатока. – Счастье – что журавль: никогда не прилетит в руки само. Его нужно сначала поймать, а потом ещё и суметь удержать. Это всегда непросто.

Он снова улыбнулся, совершенно счастливый, и потянулся за вторым пирожным.

Глава 59
Где меч встречается с сердцем и проигрывает

Когда пришло время прощаться, принц сам проводил Ли Сиань до её павильона. Луна уже поднялась над крышами, и её свет стелился по дорожкам, превращая обычные камни в серебряную чешую.

– Спасибо за всё, Ваше Высочество, – сказала девушка. Голос её звучал устало, словно она несла тяжесть, которую нельзя сложить на землю.

– Не за что, – он остановился у входа, чуть в стороне, чтобы не заслонять ей свет. – Я получил большое удовольствие от прогулки, госпожа Ли. Почаще надо выбираться. Отдыхайте. Доброй ночи.

Она поклонилась, он ответил коротким кивком – и развернулся. Ушёл, не оглядываясь. Его шаги стихли в аллее, растворились в шелесте листьев старых лип.

Сиань выдохнула – только сейчас поняла, что всё это время сжимала зубы. Она толкнула дверь своего павильона и вошла.

И замерла.

Она подумала, что ошиблась дверью. Что зашла в чужие покои. Но нет – стены были те же, окна те же. Всё остальное изменилось до неузнаваемости.

Исчезли убогие циновки и старый стол, за которым она перебирала свои рисунки. Теперь на полу лежал толстый ковер – мягкий, как летний луг. По стенам струились воздушные занавески, подхваченные серебряными крючками. В углу возвышалась огромная кровать с горами подушек – шёлковых, парчовых, вышитых журавлями и пионами. Рядом – туалетный столик из красного дерева с бронзовым зеркалом, а в простенке – большое зеркало в полный рост, каких она не видывала даже в доме своего отца.

Из лачуги – в опочивальню принцессы.

Она поняла, кто это сделал, раньше, чем успела додумать мысль.

Грудь сдавило так, что стало трудно дышать. Она зажмурилась, вцепившись пальцами в ворот платья. В горле встал ком, глаза защипало – но она не позволила себе заплакать. Не здесь. Не сейчас.

Она прижала ладони к ключицам и начала медленно, ритмично похлопывать себя по груди – так, как делала в детстве, когда нужно было унять дрожь перед тем, как отец объявит ей выговор. Хлоп-хлоп. Успокойся. Хлоп-хлоп. Возьми себя в руки.

Госпожа Дао, новая смотрительница павильона, стояла в тени и молча наблюдала. Она повидала на своём веку немало девушек, которых одаривали царской милостью. Обычно они пищали от восторга, бегали по комнате, трогали шёлк руками, падали на подушки с визгом. А эта – стоит посреди всего великолепия, как на краю пропасти, и бьёт себя в грудь, чтобы не разрыдаться.

«Тяжело Вам будет, Ваше высочество», – подумала госпожа Дао. – «Эту не возьмёшь шёлком и зеркалами».

Вечером, ещё до их поездки на рынок, принц вызвал её к себе. Госпожа Дао помнила каждое его слово – такие приказы не забывают.

– Госпожа Ли, – сказал он, не глядя на неё, перебирая какие-то бумаги на столе, – моя будущая супруга. Приведите покои в порядок. Шёлк, ковры, зеркала – всё, что полагается особе ее статуса.

Она поклонилась, не спрашивая лишнего.

– Я сменил всю прислугу. Вы отвечаете за неё. – Тут он поднял глаза, и взгляд его стал тяжёлым и пронизывающим. – Если я узнаю, что госпожа Ли замерзла, была голодна или нуждалась в чём-то, а вы не смогли ей помочь, – я накажу вас лично.

– Слушаюсь, господин.

Он помолчал, потом добавил, и голос его чуть смягчился:

– Я также накажу вас, если она узнает от вас или от кого-то ещё, что она… – он запнулся на миг, – что она моя будущая жена. Пока это должно храниться в тайне.

Госпожа Дао была мудрой женщиной. Она поняла всё: и то, что он не закончил фразу, и то, как дрогнул его голос на слове «жена», и то, почему он сменил всю прислугу. Она низко поклонилась и вышла, а уже в дверях услышала:

– И займитесь её гардеробом. Самое разное – на все случаи. И к зиме всё купите. Зимой у нас холодно.

В ту ночь Ли Сиань долго не могла уснуть. Она быстро приняла ванну, забралась в огромную кровать, попыталась устроиться среди вороха подушек – и наткнулась ногой на что-то мягкое, тёплое.

Меховая накидка принца. Та самая, которую он приказал принести вчера из своих покоев, чтобы она не замерзла ночью.

Сиань смотрела на неё и чувствовала, как внутри поднимается злость. Глупая, бессмысленная злость – на кого? На накидку? На него? На себя?

Ей захотелось скинуть её на пол, растоптать, выбросить вон. Но что сделала бедная накидка? Самая лучшая в государстве, между прочим. Мех чернобурой лисицы, серебряный отлив, подкладка из шёлка.

«Утром решу», – сказала она себе. – «Утром, на свежую голову».

Она отвернулась к стене, свернулась калачиком, долго ворочалась, сбивая подушки в беспорядок, и наконец провалилась в сон без сновидений.

Глава 60
Честность с собой – начало мудрости

Утро пришло слишком быстро.

Солнце ещё только золотило верхушки деревьев, а Ли Сиань уже сидела в постели, обхватив колени руками, и смотрела в одну точку. Вчерашний день навалился на неё всей тяжестью – книжная лавка, картинка, шлем в кабинете, железное перо на столе, его рука на её руке.

– Так почему же, – спросила она себя, и голос её прозвучал хрипло, – ради всего святого, почему я этого не сделала?

В ту же секунду дверь распахнулась, и в комнату влетели две молодые служанки в одинаковых голубых ханьфу. Они замерли на пороге, глядя на неё округлившимися глазами.

– Вы ещё кто? – Сиань натянула одеяло до подбородка.

– Ваши новые служанки, госпожа, – ответила та, что постарше, и поклонилась. – Нас прислал принц. Из императорского дворца.

– Откуда⁈ – Сиань даже привстала. – А где мои старые служанки?

Девушки переглянулись.

– Нам не ведомо, госпожа. Прикажете подавать завтрак?

– Позже. А пока оставьте меня.

Они выскользнули так же быстро, как появились. Сиань откинулась на подушки и закрыла лицо руками.

Почему она не убила его?

Она честно задала себе этот вопрос – и честно нашла ответ. Она знала его, даже не открывая глаз. Знала с той самой секунды, когда не смогла поднять руку.

Потому что он перестал быть для неё чужим.

Вот и всё. Просто и бесповоротно.

Она не хотела этого. Она сопротивлялась, как только могла. Напоминала себе о пропасти между ними – каждую минуту, каждый раз, когда он задавал свои неуместные вопросы или смотрел на неё своими невозможными глазами. Но её выработанная годами наблюдательность, её привычка запоминать всё до мельчайших деталей сыграла с ней злую шутку.

Она запоминала не только слова, но и то, как он их говорил. Запоминала его жесты, его молчание, его усмешку, когда она говорила очередную дерзость. Запоминала, как он поправлял плащ на ветру, как смотрел на карты, нахмурившись, как осторожно положил ладонь на её руку.

Шаг за шагом, слово за словом – и вот уже она не может представить, что его нет рядом.

«Он просто хотел самоутвердиться, – отчаянно сказала она себе. – Его мужское самолюбие было задето моим безразличием. Вот и всё. А я, дура, приняла всё близко к сердцу».

Она знала, что это неправда. Но готова была повторять это снова и снова, как заклинание, чтобы не дать трещине в ледяной корке вокруг сердца разойтись окончательно.

Она улыбалась ему на рынке. Поехала с ним пить чай в гарнизон. Весь гарнизон видел, как они возвращаются после целого дня отсутствия. Боже, да она вела себя как последняя дурочка!

А ведь у нее была цель. Одна-единственная цель, ради которой она согласилась жить здесь, тренировать воинов этого государства, терпеть всё. Найти убийцу своего отца, своей семьи, своих горожан – того демона в красно-чёрных доспехах – и убить его.

И она нашла. И не убила.

Потому что демон оказался человеком. Потому что этот человек смотрел на неё спокойно, положил перед ней перо и сказал: «Сделай это, освободи мою душу… и свою тоже».

Она вспомнила, как он накрыл её руку своей ладонью. Тёплой, большой рукой.

«Дурочка, – сказала она себе, и слёзы наконец потекли по щекам, потому что никто не видел. – Полная, круглая идиотка».

Она лежала так долго, пока слёзы не высохли сами. Потом умылась ледяной водой, приказала служанкам подать завтрак и съела его, не чувствуя вкуса.

Ей нужно было решить, как жить дальше.

«А чего ты хочешь, Ли Сиань? Как ты хочешь прожить свою жизнь?»

Его вопрос, заданный две недели назад, прозвучал в голове так отчётливо, словно он стоял рядом.

Тогда она знала ответ: отомстить и умереть. Или выжить и стать свободной – такой свободной, чтобы никто никогда не мог ей приказывать.

Теперь она не знала ничего. Кроме одного: ей нужно держаться от него как можно дальше.

Госпожа Дао, стоя за дверью, слышала её шаги, её молчание, её тяжёлые вздохи. Она ждала криков, истерики, битой посуды – как бывает у девушек, которые слишком много думают. Но вместо этого услышала тишину.

И подумала: «Правильно говорят, что самые опасные бури бывают не на море, а в груди человека».

Она тихонько отошла от двери и пошла докладывать принцу, что госпожа Ли проснулась, позавтракала и, кажется, приняла какое-то решение.

Глава 61
Вопрос, на который нет ответа у мертвых

Решив держаться от Его высочества подальше, Ли Сиань провела весь день в мрачном расположении духа. Аппетит пропал, покупки, доставленные утром, остались нетронутыми – она даже не позволила служанкам их распаковать. Вместо этого даже села писать письмо принцу: всё это ей не нужно, пусть вернёт товары обратно на рынок.

К вечеру Его Высочество решил заглянуть в павильон Легких Весенних облаков. Он уже знал от госпожи Дао о настроении Ли Сиань, но понятия не имел, как с этим быть. Когда он вошёл во внутренний дворик её павильона, девушка стояла на горбатом мостике над прудом, заросшим кувшинками. Она смотрела в воду, но мысли её витали далеко.

Он шёл к ней своим обычным широким шагом – размашистым, уверенным, как у человека, привыкшего не обходить препятствия, а сметать их.

Она услышала шаги, подняла голову – и ужаснулась.

Как она могла не заметить раньше? Как не сопоставить? Эта походка, этот разворот плеч, эта сконцентрированная сила, исходящая от каждого движения – всё это было в том демоне, который шёл к ней сквозь дым и кровь.

Где были мои глаза? – пронеслось в голове. – Или я просто не хотела видеть?

– Ли Сиань? – он остановился в двух шагах, осторожно, как подходят к раненой птице. – Почему ты так на меня смотришь?

Она сглотнула.

– Я… Зачем вы пришли?

Принц опустил глаза. Как ей сказать, что он скучал по ней каждую минуту? Что мысли о ней не отпускали, а вместе с ними – сокрушение от того, что именно он оказался в эпицентре её горя?

– Вам лучше уйти, – её голос стал тише. – Уйти и никогда больше не приходить.

Она развернулась, чтобы уйти в дом, но он настиг её в полшага, мягко, но твёрдо повернул к себе и обнял.

Она рванулась, чтобы вырваться, но он только крепче прижал её к груди и прошептал на ухо:

– Моя ты девочка… Я всё понимаю. Правда понимаю.

Одна его рука лежала на её спине, другая гладила волосы, плечи – успокаивающе, без намёка на посягательство.

Она замерла, вся напрягшись. Не собираюсь я при нём плакать. Ни за что на свете.

– Мне так жаль, – сказал он, и в его голосе не было фальши. – Бесконечно жаль.

Она дышала глубоко и медленно, сдерживая предательский ком в горле. Он чуть отстранился, заглянул ей в лицо и поцеловал в лоб – легко, как целуют напуганного ребёнка.

– Поплачь, – сказал он просто. – Ты, наверное, никогда и не плакала толком. Можешь сейчас. А потом я, так уж и быть, разрешу тебя за это побить.

На последних словах её прорвало.

Она закрыла лицо руками и разрыдалась – судорожно, взахлёб, всем тем, что копилось месяцами. А он стоял, тесно обнимая, и терпеливо гладил её по спине, не говоря ни слова. Только иногда его ладонь замирала на мгновение, словно он давал ей перевести дух, и снова продолжала мерный, успокаивающий круг.

Издалека за ними наблюдала госпожа Дао. Она счастливо улыбнулась, приказала служанкам накрывать стол и велела нести побольше вина.

Наконец всхлипывания стихли, перешли в редкое, детское посапывание. Принц всё ещё обнимал её, не торопясь отпускать.

– Побьёшь меня сейчас, а потом поужинаем? – спросил он, чуть склонив голову. – Или поужинаем, а потом побьёшь?

Она шмыгнула носом.

– Второе.

– Тогда пойдём.

Он неохотно разжал руки, и они вошли в дом.

Стол ломился от яств. Принц усадил девушку на стул, сам сел напротив. Она взяла палочки, начала медленно есть, но он видел: мысли её не здесь, она перебирает в голове сотню вопросов, не зная, с какого начать.

– Спрашивай, – сказал он.

Она подняла глаза, расправила плечи.

– Получается, это вы решили не убивать меня и привезти сюда?

Он кивнул.

– Почему?

– Я подумал: если оставлю тебя там, лежащую без сознания, ты просто истечёшь кровью и умрёшь. А мне было жалко бросать умирать такого отчаянного мальчишку. – Он усмехнулся уголком губ. – Ты дралась так, как не дерутся мои лучшие генералы. Ты бы, наверное, и со мной в бой вступила, если бы не потеряла сознание. И ещё бы отсекла мне что-нибудь.

– Не знаю, – она опустила взгляд. – Я чувствовала, что мне остались считанные секунды, когда вас увидела. Я успела только подумать: сам дьявол лично пришёл за мной.

Некоторое время они сидели молча, каждый погружённый в свои мысли.

– А когда вы положили передо мной перо… – её голос дрогнул. – Вы действительно были готовы умереть?

– Воин всегда должен быть готов к смерти. Тем более у тебя были веские причины меня убить.

– Вы знали, что я не убью?

Он покачал головой:

– Нет. Я вполне допускал, что ты это сделаешь.

– И позволили бы?

– А ты была бы счастлива, убив меня? – он смотрел прямо, не отводя взгляда. – Это сделало бы тебя счастливой?

Вот он – самый правильный вопрос. Тот, на который ей придётся ответить хотя бы самой себе.

– Вряд ли… – она помедлила. – Надолго.

Это было похоже на правду.

Она опустила глаза, собралась с духом и сказала:

– Ваше Высочество, нам надо перестать так часто общаться. Перестать видеться. Вы не должны ко мне больше приходить.

– Почему?

– Потому что я поклялась найти вас и убить. Но узнала вас получше – и не смогла. Это неправильно.

– Согласен, – он откинулся на спинку стула. – Для твоих мёртвых это неправильно. А для живых? Для нас с тобой?

– Каких ещё «нас», Ваше Высочество! – она не дала ему ответить, торопливо продолжила: – Отпустите меня. Просто позвольте уйти. Я уйду и, если нигде не сгину по дороге, найду себе угол у какого-нибудь храма, подальше отсюда. И проведу остаток дней, молясь за своих близких. Раз я больше ничего для них не могу сделать.

– Ты этого действительно хочешь?

– Да, – сказала она тихо, но твёрдо.

Он долго молчал, глядя в окно, где уже зажглись первые звёзды.

– Хорошо. Мне нужно время, чтобы это обдумать.

– Хорошо. Спасибо, Ваше Высочество.

– Ну вот и отлично, – он вернулся взглядом к её лицу и снова взял палочки. – Тогда поешь ещё немного.

Ему удалось заставить её съесть ещё пару кусочков, но у него самого аппетит пропал окончательно.