Текст книги "Поединок душ (СИ)"

Автор книги: Наталья Алексеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 37 страниц)

Глава 76
О том, как тигр наконец прыгнул

После завтрака принц решил, что они должны прогуляться по лесу – раз уж приехали в это место, а роса уже сошла с травы, оставив после себя влажную свежесть. Они взяли с собой воду, немного еды, тёплые вещи и колчан со стрелами. Лук и стрелы принц доверил нести девушке – лук был для неё великоват, но она всё равно не планировала стрелять.

Первое время шли молча, оглядываясь по сторонам. Лес щебетал птицами, шелестел желтеющей листвой, пах грибами и прелой землёй. Принц шагал на несколько шагов впереди, девушка время от времени поглядывала на его широкую спину, обдумывая утренние слова. Настроение у Ли Сиань было отличное – пока она не начала то и дело поскальзываться на сырых листьях, устилавших узкую тропу.

– Это дорожка не для людей, – проворчала она, восстанавливая равновесие. – Нормальные люди по таким не ходят. Для горных козликов… ну, и для вашего высочества.

– Я барашек, если уж на то пошло, – не оборачиваясь, ответил он.

– Да, я помню ваш месяц рождения. А это не могли перепутать?

– Исключено.

– Ясно… горный барашек, судя по всему.

– Ли Сиань, – он обернулся, и в глазах его плясали смешинки, – я провёл в походах больше десяти лет. Я и горный барашек, и лесной, и степной, и равнинный…

– И городской, – добавила она тихо, и в голосе её вдруг прозвучала та самая нотка, которая возвращала их к первому дню.

– И городской, – подтвердил он спокойно, без тени оправдания.

– Поняла, – вздохнула она. – Уничижительными обращениями вас не проймёшь.

Принц усмехнулся про себя. Первый раунд он выиграл – но это была лишь разминка.

– Ваше Высочество, – спросила она, когда они снова двинулись в путь, – а вы вот сейчас тут гуляете, а все ваши неотложные государственные дела стоят. Не болит за них душа?

– Я решил все вопросы на несколько дней вперёд.

– М-м-м. То есть, когда вы говорили, что мы можем задержаться на пару дней, вы уже точно знали, что мы пробудем здесь не один день?

– Нет! – он даже остановился. – Я просто всегда перед отъездом делаю дела наперёд.

– Интересно, когда вы успели? У вас было всего несколько часов. У вас так мало государственных дел?

– Поразительно, – он покачал головой, и в голосе его прозвучало искреннее восхищение, – как ты сейчас своими вопросами и манерой так нагло спрашивать напоминаешь мне моего друга, начальника личной разведки. Я тебя с ним как-нибудь обязательно познакомлю. У меня достаточно государственных дел. А ещё у меня есть люди – грамотные люди, которые хорошо выполняют свою работу. Мне не обязательно постоянно лично их контролировать.

– А почему тогда меня вы контролируете лично?

– А тебя я не контролирую!

– Ну как же не контролируете? – она насмешливо прищурилась. – Постоянно следите, как я провожу тренировки у солдат. На тренировки с офицерами лично стали ходить – чтобы, не дай бог, чего. Кстати, чего вы боитесь, Ваше Высочество? Поселили меня по дороге к своему дворцу, чтобы в любой момент можно было зайти и проконтролировать. Даже на день рождения меня хотели во что бы то ни стало куда-нибудь увезти – тоже, кстати, почему? В императорский сад не получилось затащить, так увезли в хижину на краю скалы.

– Это не хижина, – буркнул он.

– С остальным вы, значит, согласны? Только в одном я ошиблась?

Он рассмеялся – громко, свободно, и эхо покатилось по лесу.

– Ну ты точно Юэ Лин в юбке. – Он повернулся к ней, и смех ещё не сошёл с его лица. – Ли Сиань, чего ты вообще добиваешься? Ты сейчас не меня разозлишь, а сама заведёшься.

– Да, похоже на то, – она тяжело вздохнула и сбавила тон.

Он улыбнулся. Ему нравилось, что она всегда думала, прежде чем сказать, и при этом всегда старалась говорить правду. Редкое качество – для кого угодно, не только для женщины.

– Хорошо, – кивнула она. – Я поняла: критикой вашей работы я тоже ничего не добьюсь. Всё равно это так безответственно с вашей стороны! Как можно прохлаждаться, когда война с соседним государством на носу?

– Я уже сделал всё, что мог, чтобы подготовиться. Осталось только ждать.

Они снова начали подниматься в гору, и оба замолчали. Во втором раунде принц снова одержал победу – но чувствовал, что это ненадолго.

– Мне кажется, моя обувь скоро разорвётся, – не унималась она, перебирая новые способы атаки. – И тогда мне придётся идти босиком. Я заболею, буду долго и мучительно болеть и долго умирать на ваших руках, между прочим. И моя мученическая смерть будет на вашей совести!

– Твоя обувь специальная, походная, высшего качества. Она не разорвётся, – он еле сдерживал смех.

– Хорошо, Ваше Высочество, я поняла: нытьём вас тоже не пронять.

– Может, уже хватит?

– Я только начала! – она изобразила искреннее возмущение. – Что, уже злитесь?

– Нет! – он поднял руки в притворной капитуляции. – Я совершенно спокоен.

Она помолчала, потом вдруг сказала серьёзно, без всякой игры:

– На самом деле, я так устала.

Он остановился, обернулся.

– Устала? Хочешь отдохнуть?

– Нет, я не об этом. – Она смотрела куда-то в сторону, на мокрые листья. – Я устала от другого. Мы с вами вроде не ругаемся, но постоянно противостоим друг другу. И от этого… я устала. Но не знаю, как это прекратить.

Я точно знаю, как это прекратить, – подумал он. – Но боюсь, ты к этому ещё не готова.

Он ничего не сказал. Только кивнул, и они снова пошли – молча, каждый в своих мыслях. Оба думали об одном: в своих отношениях друг с другом они уже прошли слишком много, чтобы вернуться к началу, и теперь оставалось только идти до конца – и посмотреть, что их там ждёт. Почему-то Ли Сиань не ждала от этого конца ничего хорошего.

Когда она в очередной раз поскользнулась, то начала вполголоса ругаться – на тропинку, на лес, на свою обувь, на собственные ноги. На принца она не ругалась, но очень хотела уже высказать ему всё, что думает об этой поездке и об этой прогулке.

– Ли Сиань, не ворчи, – сказал он, не оборачиваясь. – Иди и просто смотри себе под ноги.

Она только собралась тяжело вздохнуть.

– И не вздыхай! – добавил он.

Она демонстративно, очень громко и очень тяжело вздохнула.

Чжу Ди остановился, обернулся. Она тоже встала, вздёрнув бровь.

– И что вы со мной сделаете, Ваше Высочество?

– Выпорю, – он улыбнулся, и в этой улыбке было что-то опасное. – Раздену и выпорю.

– В каком смысле – раздену? – она не дрогнула.

– Ты вообще знаешь, как обычно происходит порка? – он снова двинулся вперёд, и она пошла следом.

– Нет. Как?

– Человека раздевают донага и бьют по спине и по… – он запнулся, подбирая приличное слово, – по мягкому месту. Розгами.

– И девушек раздевают?

– Всех без исключения.

– Какие варварские наказания в вашем государстве, – протянула она с притворным ужасом. – Очень неприличные. Сами, наверное, придумали?

– Ли Сиань! – он выдохнул, снова останавливаясь. Он понимал: она издевается. Снова затеяла свой опасный эксперимент. Он повернулся и посмотрел на неё в упор.

Она улыбалась – той самой улыбкой, от которой у него внутри всё переворачивалось.

– Выходите уже из себя, Ваше Высочество, – сказала она. – Признавайтесь.

– А ты не боишься, что я тебя накажу… по-своему?

– По-своему? – она склонила голову набок, разглядывая его с усмешкой. – Это как?

– Не знаю, – он пожал плечами, но глаза его потемнели. – Ещё не придумал.

– Ну, когда придумаете, тогда и пугайте, – ответила она с вызовом. – А то может, и не придумаете ничего толкового.

– Ах, ты…!

Он бросился к ней вверх по тропинке. Она развернулась, чтобы бежать – и вдруг передумала. Повернулась обратно, встретила его лицом к лицу. От неожиданности, что он настиг её так быстро, она шумно вздохнула, расширив глаза.

Он схватил её за плечи, вгляделся в её зрачки – огромные, тёмные, с отражением неба – и прорычал, переводя дыхание:

– И почему это ты решила не убегать от меня, маленькое наглое чудовище?

– А смысл? – ответила она настороженно, упираясь ладонями ему в грудь, пытаясь отодвинуться. – Вы же догоните в полпрыжка.

И тогда он схватил её лицо в ладони, наклонился и поцеловал – сминая её губы своими, не думая, не рассуждая, не пытаясь быть осторожным. Он вообще ни о чём не думал. Он просто сделал то, что велело его сердце.

А сердце велело поцеловать эту нахалку так, будто это их первый и последний раз одновременно.

И в этот миг их обоих словно ударило молнией. Разряд прошёл через губы, ударил в грудь, сжал сердце – и ушёл в голову, оставив после себя звенящую пустоту.

Несколько долгих, сумасшедших мгновений спустя принц остановился. Отпустил её лицо, опустил руки на плечи – и с удивлением посмотрел на неё. Она смотрела на него в ответ – потрясённо, широко распахнутыми глазами, и в висках у обоих стучало так громко, что, казалось, слышно всему лесу.

– Я больше не буду вас доводить, – прошептала она. – Никогда. Честное слово.

Он зажмурился, сжал челюсти, опустил голову – но не убрал рук с её плеч. Сердце колотилось как бешеное, по венам разливалось жидкое, обжигающее пламя. И в этот миг он понял всё. Понял, что уже ничего не решает. Что всё предопределено за них где-то там, на небесах – и ни он, ни она уже не смогут ничего с этим поделать.

И это – лишь вопрос времени. Когда они всецело будут принадлежать друг другу.

Он разжал пальцы, развернулся и пошёл вниз по тропинке – быстро, не оглядываясь. Потому что если бы он оглянулся, то не смог бы уйти.

Глава 77
Конфуций: даже малые действия могут изменить все

Обратная дорога не предвещала ничего необычного, пока они не заметили недалеко в кустах заяца и не решили отведать заячатины на ужин.

Несколько мгновений спустя, они стояли над тушей убитого молодого оленя с разными чувствами. Принц не мог поверить своим глазам.

– Ли Сиань, ты должна была убить зайца!

– Зайца было жалко! – она даже не пыталась оправдываться.

– А оленя не жалко?

– Теперь жалко, – её голос упал до шёпота.

– Почему ты шепчешь?

– Я… не знаю…

– Ты же не плакать сейчас собираешься?

– Нет, вот ещё! – она шмыгнула носом, но в глазах уже стояла предательская влага.

Чжу Ди взглянул на неё. Она стояла рядом, опустив голову, сжав губы – как самый обычный ребёнок, который вот-вот разрыдается. Он шагнул к ней, осторожно обнял за плечи, прижал к себе и начал гладить по голове – медленно, успокаивающе.

– Всё хорошо. Зато заяц жив. А у этого оленя просто такая судьба. И, кстати, неплохая судьба – быстрая и лёгкая смерть. Для животных это редкость.

Она стояла в его руках, и ему показалось, что на этот раз она не превратилась в столб, всем своим видом демонстрируя неприязнь.

– Я в порядке, правда, – начала она, и он сразу отпустил её, не желая испытывать ее терпение.

– Ты ему в глаз попала, – он присел на корточки, разглядывая стрелу, пробившую глазную впадину и застрявшую глубоко в черепе. – Как ты умудрилась?

– Я и целилась в глаз. – Она говорила просто, без тени хвастовства. – Или надо было заставить его мучиться?

Он выпрямился, посмотрел на неё долгим взглядом.

– Я тебя начинаю бояться, честное слово.

– Бояться надо было раньше, – ответила она, с жалостью разглядывая тушу на траве. – Сейчас уже поздно. Боже мой, бедный олень… А вот не надо было на меня давить, Ваше Высочество! Кто мне шептал: «Ли Сиань, стреляй в зайца, чего ты ждёшь?» А я первый раз, между прочим, убиваю животное. – Она подняла на него глаза. – И что мы теперь будем делать?

– Мы? – он усмехнулся. – Мне его теперь тащить к нам наверх и полдня разделывать.

– А вы умеете?

– Умею. А если бы не умел, что бы ты делала?

– Ничего. – Она пожала плечами. – Мы бы оставили оленя хищникам на ужин и пошли бы искать другого зайца.

– Нет уж, спасибо. Мне и этого зайца хватит.

– Это не заяц, Ваше Высочество.

– Да что ты говоришь, Ли Сиань! – улыбнулся он и подпер подбородок рукой, оглядывая его тушу.

– А вы его вообще поднимете?

– Если не подниму целиком – отрежу половину и отнесу. А ты посидишь тут, посторожишь остальное, пока я хожу.

– Шутки шутите, Ваше Высочество? – фыркнула она.

– А что с тобой может случиться? Я оставлю тебе лук со стрелами и нож.

– Какая немыслимая ярмарка щедрости и заботы! – она всплеснула руками. – Даже нож наконец-то мне оставят! Я ни за что не останусь тут одна с половиной оленя, истекающего кровью. Или вы его целиком отнесёте, или мы обойдёмся без оленя и без зайцев.

Он рассмеялся – и в этом смехе было что-то облегчённое, словно она вернулась к себе прежней, колючей и живой.

– Значит, попробую отнести целиком.

Когда он осторожно взвалил тушу себе на плечи и зашагал по тропинке в гору, Ли Сиань шла следом и с восхищением смотрела на его широкую спину. Туша была тяжёлой, но он нёс её ровно, не сгибаясь, и в этом было что-то такое, чему она не могла найти объяснения. Что-то, отчего её холодное женское сердце начинало таять, против воли, против всех клятв, которые она дала себе.

– Ваше Высочество, знаете, что вспомнилось?

– Ну?

– Я читала об этом в каком-то древнем трактате. О том, что должен делать мужчина и что – женщина… в браке. Так вот, там было сказано: та женщина – хорошая жена, если она может приготовить еду из того, что убил на охоте её муж.

– Это ты к чему?

– Ну… – она отвела взгляд, – я же не умею готовить. Этого оленя вам не только разделывать придётся.

Он остановился, перекинул тушу поудобнее и обернулся.

– Ли Сиань, ещё одно слово – и ты потащишь этого оленя сама, как хороший муж. А я, как хорошая жена, буду идти сзади и издеваться над тобой.

– Хорошие жёны не издеваются над своими мужьями! – возмутилась она.

– Да что ты говоришь, Ли Сиань! – он снова двинулся вперёд. – Запомни это на будущее. То, что ты только что мне сказала, – и в его голосе звучала улыбка.

Принц донёс оленя до домика, порядком устав. Он остался во дворе разделывать тушу, а девушку загнал в дом – чтобы поменьше всего этого видела. Ему было не впервой, а новоиспечённая охотница всю дорогу назад сокрушалась, что смерть невинного оленя теперь на её совести, и, конечно же, исключительно по вине Его Высочества – потому что командовать надо вообще-то меньше, и хотя бы в лесу, на природе, отдыхать от своего командования. И вообще, он сам виноват.

Только когда он признал свою полную вину в случившемся – поднимая тяжёлую тушу в гору и проклиная про себя всё на свете, – девушка повздыхала ещё немного и успокоилась.

Вечером, после того как принц смыл с себя все дневные приключения и они поужинали свежей жареной на огне олениной, он сел у камина и начал сушить волосы. Девушка сидела за столом, спиной к нему, не желая лицезреть его в белой нижней одежде с распущенными волосами. Когда он неожиданно попросил помочь, она вздрогнула.

– В каком смысле – помочь, Ваше Высочество?

– Помоги мне их расчесать.

– А это обязательно?

– Обязательно ли их расчёсывать? – удивился он.

– Нет. Обязательно, чтобы я это делала?

– А ты кого-то ещё тут видишь? – он усмехнулся, не оборачиваясь.

Она громко вздохнула, нехотя подошла. Он вручил ей гребень, объяснил, что нужно расчёсывать с концов, отвернулся и закрыл глаза. Она долго стояла за его спиной, изучая гребень в руках и поглядывая на его длинные, почти до пола, волосы. Он не выдержал, открыл глаза, обернулся.

– Ли Сиань, ты там уснула, что ли?

– Ну… я… не хочу, – ответила она тихо.

– Что не хочешь?

– Не хочу этого делать.

– Почему?

– Потому что это слишком, – она поджала губы.

– Слишком?

Она молчала.

– Хорошо, – смилостивился он. – Сделай это не как моя наложница, а как моя служанка. Хотя… своей служанкой я тебя не считаю.

– Я не ваша служанка и уж тем более не наложница, – отрезала она.

– Хорошо, просто сделай это как… мой друг.

– Хорошо, – она вздохнула, встала сзади него на колени и взяла кончики его волос в руки. – Как ваш друг – сделаю.

Она начала расчёсывать – осторожно, боясь дёрнуть. Он молчал, и тишину нарушал только треск поленьев в камине.

– Ты не служанка и уж тем более не наложница, – сказал он чуть погодя, когда почувствовал, что она немного освоилась. – А кем ты хочешь для меня быть, Ли Сиань?

– Я никем не хочу становиться, – ответила она, не прерывая движения. – Меня и сейчас всё устраивает.

– Ты хочешь до конца дней остаться пленницей?

– Разве я всё ещё пленница после того, как вы подарили мне свою печать?

– Нет, конечно. – Он помолчал, потом добавил небрежно, но в голосе его прозвучала сталь: – Честно говоря, если принц дарит такую печать девушке, это значит, что он выбирает её в невесты.

Её рука замерла на полпути.

– Можете забрать свою печать назад прямо сейчас. Не надо выбирать меня в невесты.

– Ты хотя бы можешь подумать об этом?

– Тут не о чем думать.

– Что значит – не о чем? – он напрягся. – Я тебе предложение делаю!

– Да? – она фыркнула. – Не заметила.

Он резко развернулся к ней, но она успела отдёрнуть гребень.

– Вы сейчас сами будете свои волосы расчёсывать, если будете так дёргаться! – заявила она.

Но он не отвернулся. Смотрел на неё в упор.

– Хорошо. Ли Сиань, давай серьезно. Ты выйдешь за меня замуж?

– Нет, – ответила она спокойно, без тени сомнения.

– Да как так-то⁈ – он чуть не подскочил.

– Вы сейчас сами будете… – начала она, но он перебил.

– Но ты уже разговариваешь и ведёшь себя со мной как… как моя жена! Наглая, невоспитанная, непослушная, невозможная… у меня нет слов!

– Всё у вас есть, Ваше Высочество, – усмехнулась она. – Уже четыре слова подобрали, и ни разу не повторились. И я, кстати, могу быть ещё хуже.

– Хуже уже невозможно, – вздохнул он.

– Хотите бросить мне вызов?

– Боже упаси, я пошутил, – он снова сел к ней спиной и проговорил сквозь зубы: – Расчёсывай… пожалуйста.

– Уговорили, Ваше Высочество. Расчёсываю.

– А почему у тебя не длинные волосы, Ли Сиань? – спросил он вдруг.

– У меня были длинные. Я их обрезала незадолго до вашего вторжения в наш город.

– В нашем государстве женщин с короткими волосами считают больными и не берут замуж. – Он говорил спокойно, словно рассуждал о погоде. – А у вас не так?

– Так. – Она продолжала расчёсывать. – У нас ещё женщин со шрамами на теле не берут в гаремы к принцам. А у вас не так?

– Так. – Он помолчал. – Но мне всё равно, насколько у тебя короткие волосы и сколько шрамов на теле.

Она медленно вздохнула, задержала дыхание, потом выдохнула и сказала ровно:

– Всё правильно. Вам и должно быть всё равно. Мы с вами просто общаемся, и я не собираюсь в ваш… гарем.

Он развернулся и посмотрел на неё. Она замерла с гребнем в руках, потом медленно вздёрнула бровь.

– В вашем варварском государстве принцы казнят девушек, которые отказываются идти к ним в гарем?

– Почему это сразу – в варварском?

– Так казнят?

Он помедлил, потом сказал с невозмутимым лицом:

– Казнят.

– Тогда казните, – бесстрашно заявила она.

Он еле слышно скрипнул зубами. Развернулся к ней, забрал у нее гребень, встал и пошёл в спальню.

– Доброй ночи, Ли Сиань, – крикнул он уже оттуда. – Смотри в очаг во сне не свались.

– Не дождётесь, Ваше Высочество, – пробурчала она, но голос её дрогнул.

Она осталась одна у огня и чувствовала, что не смотря на отказ, в ее груди уже не было того же холода, как раньше. И это пугало ее больше всего.

Глава 78
Конфуций: страх не в самом пути, а в его цели

К утру ей снова приснился этот сон.

Она поднималась по каменным ступеням, устланным красным ковром. Кто-то тянул её за левую руку вверх – и она уже знала кто. Ужас накрывал её с каждой новой ступенью, становясь всё плотнее, как вода, в которую погружаешься с головой. Платье тяжелело, накидка давила своей тяжестью на плечи, на шею, не давая повернуть голову и взглянуть на своего мучителя. Она не могла даже закричать.

Но вдруг что-то изменилось. Её больше не тащили – просто держали за руку. Она сама сделала шаг на следующую ступеньку. И в тот миг, когда она попыталась повернуть голову, чтобы понять, что произошло, – проснулась.

И открыла глаза.

За несколько минут до этого Чжу Ди проснулся от её тихого стона. Он приподнялся на постели, взглянул на девушку – её лицо было напряжённым, брови сдвинуты, дыхание неровное. Ей явно снилось что-то тяжёлое.

Она застонала снова. Тогда он встал, подошёл к её постели и присел рядом на колени. Она лежала неподвижно, словно придавленная невидимой тяжестью, и дышала с трудом. Ей не хотелось того, что происходило во сне – это было очевидно.

Он погладил её по голове, тихо позвал по имени. Она не проснулась.

Тогда он взял её левую руку в свою и провёл большим пальцем по тыльной стороне ладони. Она почти сразу расслабилась – напряжение ушло из плеч, дыхание выровнялось. Она повернула голову в его сторону, открыла глаза и увидела его – сидящего рядом на коленях, держащего её руку.

Тут же резко вздохнула и нахмурилась. Он отпустил её ладонь, аккуратно положив поверх одеяла.

– Что тебе снится, Ли Сиань? – спросил он тихо. – Ты можешь рассказать?

– Лестница, – она сглотнула и отвернулась, закрывая глаза. – С красным ковром.

– Почему эта лестница такая страшная для тебя?

– Меня по ней тащат.

– Почему ты не хочешь по ней идти?

– Просто… не хочу.

– А кто тащит?

– Чудовище.

Он помолчал, обдумывая.

– И тебе уже не первый раз снится этот сон?

– Не первый.

– В нашем царстве лестницы устилают красным ковром в день свадьбы, – сказал он, не спрашивая, а утверждая. – У вас тоже так?

Она повернула голову, посмотрела на него – он сидел рядом, и в его глазах было не любопытство, а сочувствие. Тяжело вздохнула.

– Всё уже хорошо, Ваше Высочество. Спасибо, что разбудили. – Она помолчала, потом спросила: – Мы поедем сегодня домой?

– Всю ночь шёл дождь, и сейчас идёт. – Он взглянул на окно, за которым серое небо сливалось с мокрыми деревьями. – Если днём выглянет солнце и немного подсушит, то к вечеру сможем уехать.

Но солнце не выглянуло. Когда они оделись и вышли на веранду, мелкий дождь моросил без устали, и тёмно-серое небо было затянуто с востока на запад. Надежды на возращение не осталось.

– Мы же друг друга убьём к вечеру, если будем сидеть весь день в доме, – сказала Ли Сиань, вздыхая, и посмотрела на принца с надеждой на его мужскую выдержку.

Он улыбнулся – мягко, чуть устало.

– Придумаем что-нибудь. Чтобы обошлось.

Она не ответила, только отвернулась к лесу, где дождь стирал краски осени, превращая всё в одну сплошную серую пелену. Но где-то глубоко внутри, под слоями страха и недоверия, ей стало чуточку теплее. Он не спросил, кто чудовище. Он не стал убеждать её, что красная лестница – это не страшно. Он просто взял её за руку и разбудил.

И в этом было больше, чем в любых словах.