Текст книги "Академия Высших: студенты (СИ)"

Автор книги: Марта Трапная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 41 страниц)

– Ударь, – сказала Констанция голосом, который не подразумевал возражений. – Быстро!

Мурасаки посмотрел на нее и увидел настоящую Констанцию – ту самую, которую они потом назовут Кошмарицией.

– Кого ударить? – растерянно спросил он.

Она с досадой поморщилась.

– Сожми руку в кулак и ударь по стволу. Давай! Со всей силы.

Мурасаки послушался, хотя сам не понимал, почему. Он ощущал себя словно в бреду или в тумане. Мурасаки замахнулся и ударил. Боль отозвалась во всей руке, до самого плеча. Костяшки пальцев горели, и на них выступила кровь. Зато внезапно ушел туман. Сознание снова стало ясным. И в этой кристально чистой ясности он видел в стволе обугленную выемку размером с два футбольных мяча. Ровно в том месте, куда он только что ударил кулаком.

– Дерево, – сказал Мурасаки, – оно ведь выживет?

Констанция посмотрела на него как на идиота и пожала плечами.

– Понятия не имею. Это совершенно неважно. А теперь, пока нас никто не слышит, скажи мне, как ты увидел портал.

Мурасаки пожал плечами.

– Глазами. Повернул голову и увидел.

– Как ты понял, где он откроется? Почему ты пошел к нему?

– Я услышал, что меня кто-то зовет и пошел посмотреть.

Констанция качнула головой.

– Ты вскочил, будто тебя укусили в задницу. Это не называется «пошел посмотреть». Как тебя звали? По имени?

– Нет. Знаете, когда стоишь на крыше и хочешь спрыгнуть вниз. Вот так меня звали.

– Ладно, поговорим, когда вернемся в Академию.

– А можно после экзаменов?

– Разумеется, нельзя, – отрезала Констанция, взяла его за локоть и повела на поляну для пикников. Но когда они подошли к ней, отпустила и напустила на себя прежний безмятежный вид. И тогда, с отчаянием обреченного на смерть, он понял, что его Констанция заберет совершенно точно.

– Конни, ну ты даешь, – сказал Бертран, когда они снова вернулись на свои места, – яблоком блокировать порталы.

Констанция закатила глаза.

– Яблоко было просто физическим носителем энергии, Бертран. Я ничуть не сомневаюсь, что будь ты на моем месте, тебе хватило бы плевка.

Беата рассмеялась, потом посмотрела на руки Мурасаки и скомандовала Бли принести аптечку.

– Давайте я сама займусь Мурасаки, – предложила Бли, косясь на Мурасаки. – Я смогу.

– Ничуть не сомневаюсь, – с интонациями Констанции сказала Беата, – что ты сможешь. Но думаю, Мурасаки хватило на сегодня испытаний, правда?

– Правда, – ответил Мурасаки, с вызовом глядя на Бли.

Бли покраснела, а он понял, что он ей нравится. И что ему нравится это чувство – нравиться. Но чего Мурасаки совершенно не представлял, почему именно он нравится девушкам. Он же ничего для этого не делал.

Даже тогда, после разговора с Констанцией, когда он вернулся в библиотеку готовиться к экзамену и его вдруг накрыло понимание, что он просто переменная в чьем-то уравнении, или может даже не переменная, а коэффициент для того, чтобы нейтрализовать какую-нибудь часть уравнения, и ему физически стало плохо, до тошноты, которую Мурасаки не сумел сдержать, даже тогда, когда ему было стыдно от этого, девушки бросились помогать ему и вели себя так, будто он нравится им еще больше, чем раньше.

Мурасаки вздохнул. Почему порталы всегда открываются рядом с ним? Констанция после того, в парке, говорила, что это случайность. Кажется, никто из студентов Академии так часто не сталкивался с порталами, как он. Какая уж тут случайность?

Мурасаки поднес к глазам браслет коммуникатора.

– Сигма, – написал Мурасаки, – у тебя моя подушка.

– Завтра утром принесу, – ответила Сигма почти сразу.

– Я спать без нее не могу.

– Учись, – написала Сигма. – Пригодится.

Мурасаки потянулся. Можно было бы, конечно, встать и пойти к Сигме. Но судя по ответам, она не очень хотела его видеть. Что не слишком удивительно, учитывая ее первую в жизни встречу с порталом и пятую за пять дней встречу с Констанцией. Тут никакие нервы не выдержат, даже стальные.

Глава 16. Встреча с однокурсницами

За утренним кофе Сигма снова и снова перечитывала сообщение от «Официальных оповещений». Учебный корпус временно закрыт. Рекомендуются самостоятельные занятия в студенческом центре студгородка, а также в любых других подходящих для учебы местах. Временно предоставлен расширенный доступ к лекциям и тренажерам с учебных планшетов. Электронный ассистент на планшетах недоступен. Еще бы, ассистента Академии ни один планшет не выдержит.

Сигма вздохнула. И как теперь готовиться к экзамену? Понятно, что во всем виноват вчерашний портал. Она ведь понимала, что разговором с Констанцией все не ограничится, поэтому ничуть не удивилась ни позднему вызову в административный корпус, ни тому, что в кабинете, куда ее вызвали, оказалась не Констанция, а декан собственной персоной.

От декана у Сигмы всегда вдоль позвоночника бежали мурашки. Нет, не бежали, а маршировали строем, старательно чеканя шаг. Армии мурашек. Хотя всегда – тоже слишком громко сказано. Она видела его всего два раза до этого вызова – на собрании первокурсников в честь начала учебного года, где он выступил с кратким поздравлением и сразу же ушел, и когда Констанция отправила ее получать особый допуск на элементарное разложение. Так что на этот раз Сигма была готова к тому, что армия мурашек устроила парад на ее спине.

У декана была одна интересная особенность. Что бы он ни делал – сидел за столом, стоял, расхаживал по кабинету – все равно казалось, что он смотрит прямо на тебя. Сигма думала, что если бы он лег на пол, отвернулся к стене и закрыл глаза, она все равно бы ощущала на себе его взгляд. Тем более, что глаза у него были невыносимо синие. Ультрамариновые. Как небо в начале весны в солнечный день. Все время хотелось сощуриться, чтобы не ослепнуть.

– Мы же с вами встречались, – с удивлением сказал декан. У него был красивый низкий голос, хотя сегодня он звучал немного печальнее, чем обычно. То есть так, что хотелось разрыдаться. – Мы уже беседовали с вами в прошлом семестре. Я не ошибся?

– Нет, не ошиблись, – сказала Сигма, – здравствуйте.

Декан показал Сигме на одно из кресел возле небольшого столика в углу и, когда она села, занял кресло напротив.

– И о чем же мы с вами беседовали раньше?

– О допуске к продвинутой программе курса по элементарному разложению.

Декан расцвел улыбкой.

– И в самом деле, теперь вспомнил, – он кивнул, будто действительно вспомнил их разговор, и Сигма поежилась. – Но сегодня мы пообщаемся на другую тему. Вы не возражаете?

Серьезно? Сигма посмотрела на него со скептической улыбкой. Он спрашивает? А у нее, можно подумать, есть выбор? Он что, предполагает, что она скажет «ах, нет, я устала», встанет и уйдет?

– У вас есть выбор, – сказал декан. – Вы можете отказаться.

Сигма опустила глаза. Неужели чтение мыслей все-таки существует?! Мурасаки отнекивался, но едва ли декан мог экстраполировать ее мысли, он ведь ее совсем не знал.

– Я не возражаю, декан. Конечно, давайте поговорим на ту тему, из-за которой вы меня вызвали.

– Собственно, я хочу вас предупредить, что говорить вам ничего не придется. Давайте я все вам объясню. Вы контактировали со студентом, который намного раньше времени перешел в стадию активной трансформации. Это не было случайностью. Ни один деструктор не может перейти в эту стадию самопроизвольно. Мы пытаемся выяснить, кто воздействовал на вашего однокурсника и с какой целью.

Сигма вскинула голову.

– Что сейчас с Ипсилоном?

Декан вздохнул.

– К сожалению, сработала программа аннигиляции.

Сигма сглотнула подступивший к горлу комок и вдруг увидела, что на маленьком столе, который разделял их с деканом, стоит коробка бумажных салфеток. Еще пару минут назад ее там не было, она готова была поклясться чем угодно. Сигма осторожно протянула руку и взяла салфетку. Слез было немного, хватило одной салфетки.

– Мне нужны ваши воспоминания о контакте. Сколько раз вы с ним виделись после возвращения с каникул? – мягко спросил декан.

– Два, – послушно ответила Сигма. – Вчера вечером и сегодня утром.

– Хорошо. Вы готовы дать мне прямой доступ к своим воспоминаниям?

Сигма испуганно смотрела на декана, комкая в пальцах салфетку. Готова? Нет, конечно.

– Это… – наконец спросила она, – то же самое, что ментальный контроль?

– Нет, это одноразовый ментальный контакт. Не ментальная связь и тем более не ментальный контроль. Но если вы против, я не стану настаивать.

Сигма посмотрела в глаза декану. Правда, что ли, не станет?

– Вы можете подумать, – сказал декан. – Если вас что-то волнует, можете спросить.

– А правда, что любого из нас можно запрограммировать? – выпалила Сигма, едва успев подумать.

Декан удивленно поднял брови.

– Вы боитесь, что я вас запрограммирую?

Сигма вспыхнула и покачала головой.

– Нет, я… Нет, не боюсь, что вы. Вы сказали, если что-то волнует… – Сигма пыталась собраться, но вместо этого терялась еще больше. Декан терпеливо ждал. Наконец, Сигма успокоила дыхание и задала, как ей казалось, вполне логичный вопрос. – Ипсилон был запрограммирован?

– Да, – сказал декан. – Причем на несколько программ сразу. Это сложная и виртуозная работа.

– И… кто ее сделал? – упавшим голосом спросила Сигма.

– Это я и пытаюсь понять.

– Да, – сказала Сигма. – Тогда я согласна. Конечно.

А потом не было ничего страшного или тяжелого. Декан просто посмотрел ей в глаза и все. То есть не просто, конечно, а очень-очень долго. Несколько минут, как потом показали часы. Сама Сигма не могла бы оценить время, даже если бы от этого зависела ее жизнь. Она не ощущала себя собой. Ее просто не было. И потом, когда все закончилось, ей показалось, что она вынырнула наружу из какой-то древней темноты. Декан закрыл глаза, откинулся на спинку кресла и сидел так несколько минут, пока Сигма приходила в себя.

– Что-то узнали? – наконец, решилась спросить Сигма. – Что-то полезное?

– Я снял всю информацию, – сказал декан, протягивая ей руку, а когда Сигма вложила свою ладонь в его, он ее пожал, и Сигма вдруг окончательно стала собой. – Спасибо. Если вас успокоит, вы не были его целью. Если вас расстроит, знайте, что вы все равно ему нравились.

– Спасибо, – сказала Сигма. И потом, уже у двери, обернувшись, повторила, – спасибо.

Конечно, после этого разговора, вчера вечером ей совершенно не хотелось видеть Мурасаки. Ей и сегодня не хотелось, раз уж на то пошло. Но во-первых, все равно надо заниматься, а без ассистента кто-то должен ее контролировать. Во-вторых, Констанция не отменила свое распоряжение, что в учебное время они должны быть вместе. С нее станется проверить их трекеры и снова вызвать на ковер. Административный-то корпус не закрыт! И, наконец, в-третьих, надо отнести Мурасаки его подушку и его белку заодно.

Сигма сделала последний глоток кофе, вымыла кружку, взяла белку, подушку и вздохнула. Только бы не встретить никого по пути к Мурасаки. А то белка и подушка – отличный повод для веселья. И для сплетен.

– Привет, – сказал Мурасаки, едва Сигма вышла из дома.

Сигма молча сунула ему подушку и белку. Мурасаки склонил голову к плечу и улыбнулся.

– Сигма, душа моя, и куда я пойду с этим богатством?

– Я не твоя душа, – буркнула Сигма. Видеть улыбающегося Мурасаки почему-то было странно. Как будто ничего не случилось вчера.

– Сигма, не моя душа, – как ни в чем не бывало повторил Мурасаки, – и куда я пойду с этим богатством?

– Надеюсь, к себе домой.

– А можно к тебе?

– Почему ко мне? – опешила Сигма.

– Так ведь к тебе ближе! – рассмеялся Мурасаки. – Это очевидно! Как и то, что тебе настала пора учить геометрию.

Сигма молча открыла дверь и посторонилась, пропуская Мурасаки, и стояла так, на пороге, не давая двери закрыться, пока Мурасаки не бросил на диван подушку и белку и не вышел из ее коттеджа. Сигма закрыла дверь и только тогда увидела в руках у Мурасаки плед.

– Мурасаки, – зашипела Сигма. – Ты совсем с ума сошел? Зачем ты взял мой плед?

Ей хотелось заорать, но тогда соседи точно бы вышли посмотреть, что здесь происходит.

– А ты не читала рассылку от Кошмариции? Учебный корпус закрыт. Пойдем учиться в парк.

– В парк?

– Ага, – беззаботно кивнул Мурасаки. – У тебя планшет с собой?

Сигма кивнула и потрогала рюкзак на плече.

– Вот и отлично. Ты иди завтракай, а я зайду к себе за своим планшетом.

– Мурасаки, – застонала Сигма, – какой же ты невыносимый, а! Если ты идешь к себе, забери свою подушку и белку!

– Тогда у меня не будет повода прийти к тебе вечером, – ухмыльнулся Мурасаки. – Еще вопросы есть?

– А своего пледа у тебя нет?

Мурасаки почесал затылок.

– Есть, но ты же уже все равно закрыла дверь.

Сигма махнула рукой. Спорить с Мурасаки – только время терять. Все равно нельзя понять, что у него в голове, чего он хочет и хочет ли вообще хоть чего-то. Они дошли вместе до поворота к коттеджу Мурасаки.

– Кстати, если урвешь на завтрак запеканку, считай, что тебе повезло. Она сегодня изумительная, – Мурасаки развернулся и пошел к себе.

Сигма смотрела ему вслед. Вот странно же, он выглядит таким веселым. Беззаботным. Сегодня изумительная запеканка. Вот плед, пойдем учиться в парк. И в то же время заботливым. Вот тебе вода, а вот тебе новые тапочки. Интересно, он так со всеми? Как будто заботиться об окружающих для него так же естественно, как регулярно выкладывать новые фотографии в свой аккаунт. Как он вообще умудряется быть таким веселым, если у него ментальная связь с Кошмарицией? А может, это его способ защиты? Верхний ментальный слой, чтобы никто дальше не влез… Сигма тряхнула головой, отгоняя мысли и пошла в столовую.

– И в какой парк мы пойдем? – спросила Сигма, когда они вышли из ворот студгородка.

– В Академический, – сказал Мурасаки, как будто это было само собой разумеющимся.

– Может, в Исторический? Он ближе и людей там меньше.

Мурасаки покачал головой.

– Я не люблю Исторический парк. Неприятные воспоминания. Еще вопросы есть?

– Тебя там бросила девушка? – не удержалась Сигма.

– Скорее подобрала, – мрачно ответил Мурасаки и опустил голову вниз.

Сигма замолчала. Ну ладно, даже Мурасаки имеет право что-то не любить. Они прошли почти половину дороги, включая остановки на светофорах, а Мурасаки все молчал.

– Слушай, Мурасаки, – сказала Сигма. – Извини, пожалуйста. Я…

– Давай сменим тему, – перебил Мурасаки, пиная камешек носком кроссовки.

– Давай, – бодро согласилась Сигма. – Начинай.

– А почему я?

– А кто из нас двоих завалил практику коммуникаций? – ехидно спросила Сигма.

Расчет был правильный, Мурасаки хмыкнул.

– Ты ее не завалила, потому что у тебя ее еще не было!

– Ой, даже когда будет, я ее не завалю. В отличие от тебя я умею общаться с людьми. На любые темы, кроме себя любимой.

– Тогда подай пример. Если бы ты была на моем месте, что бы ты спросила?

– Понятия не имею и даже представлять не хочу, каково это быть на твоем месте, – призналась Сигма. – Но если бы мне надо было сменить тему, я бы спросила у тебя, почему ты так давно не выкладывал новых фотографий в свой аккаунт. Поклонницы наверняка заждались.

– А ты заметила? – удивился Мурасаки.

– Ты же мне писал вчера. Конечно, я заметила. Так почему?

– Планшет не мог найти. Только вчера раскопал.

– О, – сказала Сигма. – Так, значит, настало время сделать новую серию снимков?

– Нужны подходящие декорации, ты же понимаешь, надо поддерживать репутацию прекрасной девушки-фотографа с превосходным чувством вкуса.

Сигма осмотрелась. В парке найти достойные декорации было бы проще. Но до парка оставалось минут десять ходьбы. Вокруг не было ничего интересного, просто улица, просто дома, просто идущие мимо люди. Хотя небо выглядело определенно неплохо. С запада шел фронт, и его первые предвестники – полупрозрачные облачка в форме одинаковых рваных кусков ваты с квадратными очертаниями – уже плотно заполнили половину неба.

– Давай сюда свой планшет, – скомандовала Сигма. – Сейчас будут тебе лучшие в мире декорации.

Она отошла на несколько метров и присела. С такого ракурса над плечами Мурасаки видно было только небо, как она и предполагала. Она сделала снимок и посмотрела. Нет, чего-то не хватает. Какого-то напряжения.

– Повернись налево, – скомандовала Сигма. – И сделай шаг назад. А теперь махни левой рукой вверх.

– Как? – растеряно спросил Мурасаки оборачиваясь к ней. – Вот так?

– Да, вот так нормально, – Сигма поднялась и протянула ему планшет.

На снимках это выглядело так, будто Мурасаки то ли останавливает движение облаков, то ли, наоборот, выпускает их из рукава.

– Ого, – сказал Мурасаки, рассматривая снимки. – Спасибо! Чувствую себя властелином неба. А где ты этому училась? Делать такие кадры?

Сигма пожала плечами.

– В школе. Основы социального взаимодействия. Нас учили вести соцсети и все такое. Пару уроков было посвящено фотографии. Я думала, у тебя тоже такой предмет был, когда ты на лестнице попросил себя сфотографировать.

– Нет, – сказал Мурасаки. – Хотя мне бы он не помешал.

Он убрал планшет и улыбнулся.

– Вот сейчас ты займешься геометрией, а я займусь обновлением своего аккаунта.

– Вообще-то, у меня по плану все еще теория вероятностей.

– Не-а, – возразил Мурасаки. – Тебе нужен перерыв. Темы полезно менять. И к тому же, я тебе гарантирую, что как только ты откроешь то, что читала вчера, тут же вспомнишь обо всем остальном, что случилось вчера, и учиться не получится. Не переживай, дня через три вернемся к теорверу. А сегодня будет геометрия. У тебя ведь с ней почти совсем хорошо.

Сигма хотела возразить, потом попыталась вспомнить, на какой теме вчера остановилась, но вспомнила только скамейку и новые тапочки. Пожалуй, на этот раз Мурасаки прав, решила Сигма.

Мурасаки почему-то бросил плед на траве рядом с детской площадкой. Суета детей постоянно отвлекала Сигму, хотя она честно прочитала две теоремы и перешла к решению задач.

– Душно, – сказал Мурасаки, оттягивая ворот джемпера. – Тебе не жарко?

– Так разденься, – мстительно сказала Сигма. – У тебя сегодня особенно кошмарная одежда.

Джемпер Мурасаки весь состоял из мелких двусторонних пайеток, как чешуя. Они были пришиты особым способом – так что могли разворачиваться вверх фиолетовой или черной стороной. Мурасаки развлекался тем, что писал пальцем на груди фрагменты формул, а потом стирал ладонью, как только Сигма начинала щуриться и всматриваться.

Мурасаки подмигнул и начал стаскивать джемпер – так, как это делают только парни, потянув вверх за горловину. Сигма, изобразив на лице полное равнодушие, ждала, что окажется под ним. Не носит же он белье с люрексом?! Или, может быть, он надел джемпер на голое тело? Это тоже было бы забавно, учитывая, что они находятся в парке рядом с Академией.

Под джемпером оказалась черная футболка. Обычная черная футболка. Сигма с облегчением вздохнула, но тут Мурасаки стянул джемпер до конца. Надежды не оправдались. Рукава обычной черной футболки были сделаны из голографических фиолетовых треугольников. Они пускали радужные зайчики во все стороны и изламывались под самыми неожиданными углами.

– Пижон, – процедила Сигма, открывая на планшете очередную задачу.

– У меня математика сдана на высший бал, мне можно, – Мурасаки растянулся на пледе и повернул планшет на ее коленях так, чтобы видеть экран. – Сдашь экзамен, дам поносить. Итак, что ты собираешься делать с этим прекрасным равносторонним кубом?

– Не смешно. Все кубы равносторонние или они не кубы.

– Логично. Так что?

Сигма ткнула пальцами в противоположные углы и потянула в разные стороны. Куб превратился в две пирамиды, совпадающие основаниями.

– Увеличила диагональ в девять раз.

– В восемнадцать, – сказал Мурасаки, приглядываясь к масштабной сетке. – Хочешь, я обратно оденусь, чтобы тебя не отвлекать близостью своего обнаженного тела?

– Можешь вообще убраться вон, – процедила Сигма. Ошибка была глупой, детской, от невнимательности. Так можно прокалываться в младшей школе, но никак не на переэкзаменовке. – Я тебя не держу.

Мурасаки похлопал ее по плечу, а второй рукой аккуратно уменьшил фигуру.

– Вот, теперь правильно, что дальше? Надо вписать шар, цилиндр или провести плоскость?

Ответить Сигма не успела.

– Кого я вижу-у-у, – пропел тонкий девичий голосок. – Девочки, смотрите, кто здесь!

Сигма дернулась. Такой вечно задорный юный голос мог принадлежать только одному человеку – Альфе. Собственно, ей он и принадлежал. Она шагала к ним в сопровождении как ни странно тощей высокой блеклой Вайолет и до странности на нее похожей, хоть и не тощей, и не высокой девицы в желтом. Все трое смотрели на Мурасаки и, кажется, в упор не замечали Сигму. Она быстро отключила экран планшета.

– Ой, девочки! – Мурасаки расплылся в улыбке. Сигма закатила глаза. – Вайолет! Бли! Аля!

Аля? Вот это новости! То есть Альфа для друзей Аля. Сигма рассмеялась. И тогда они посмотрели на нее.

– Сигма? – спросила Альфа куда менее жизнерадостно.

Мурасаки похлопал по пледу, как будто ужасно рад их видеть. Хотя почему как будто? Может быть, он и в самом деле рад? Она же понятия не имеет, какие у него отношения с однокурсницами… и с Алей.

– Садитесь, если не торопитесь.

Вайолет подобрала свои длинные юбки и почти упала, заняв половину пледа. Девица в желтом льняном сарафане с белыми кружевами, – видимо, Бли, решила Сигма, – попыталась грациозно усесться, но получилось неуклюже. И только Альфа присела с ловкостью чирлидерши. Все трое с обожанием уставились на Мурасаки.

Мурасаки вполне искренне улыбался девушкам, но когда Сигма встретилась с ним взглядом, он на мгновенье погрустнел, будто сказал ей «вот видишь?» и тут же снова разулыбался.

– Чем занимаетесь, девочки? – весело спросил Мурасаки. – У нас с Сигмой оказался один куратор. Она решила не напрягаться и дала нам один проект на двоих.

– О, – сказала Альфа, метнув на Сигму угрожающий взгляд. – Завидую.

– Вот везе-е-ет же некоторым, – протянула Бли, наматывая на палец локон желтых, как солома на солнце, волос. – Ни за что ни про что. Такие подарки судьбы.

– А мы просто гуляем, пока солнце и учебный корпус закрыт, – вмешалась Вайолет и тоже посмотрела на Сигму. – Может, ты к нам присоединишься, Мурасаки?

Мурасаки скроил серьезную мину. И стал еще более очаровательным.

– Нет, Вайолет, я не могу. Я бы очень хотел, но нет. Мы с Сигмой и так выбиваемся из графика. Учебный корпус еще так некстати закрыт, библиотека студенческого центра переполнена, а куратор каждый день нас проверяет.

– Ка-а-ак интересно, – пропела Бли, глядя на Сигму. – Наверно, хорошо делать проект вдвоем со старшекурсником, да? Нам вот так не везло, когда мы были на первом курсе.

Сигма поняла, что закипает. Хорошо, да? Да тебе в кошмарах такое не приснится, старшекурсница!

– Ой, Бли, с Мурасаки просто обалденно работать, ты даже не представляешь, – голосом сердечной подружки заговорила Сигма. – Он такой внимательный. Исправляет все мои ошибки. Защищает меня перед куратором. Мы в таких интересных местах бываем! Такие вещи приходится делать необычные! А еще он так умеет мотивировать… – Сигма закатила глаза. – Честно говоря, девочки, не знаю, как я буду дальше жить, когда наш проект закончится. Это такой кайф… Засиживаться до ночи на диване, пить вместе кофе по утрам…

– Уж как-нибудь выживешь! – прошипела Бли, вскакивая на ноги. – Не сомневайся. Я, думаю, нам пора, да, девочки?

Вайолет и Альфа поднялись одновременно с ней.

– Пока, – сухо сказала Альфа, испепеляя Сигму взглядом, – увидимся.

– Пока, – сказал Мурасаки и помахал им рукой. – Хорошей прогулки.

Девушки отошли на пару шагов, и парень без сил рухнул лицом в плед, больше не в силах сдерживать хохот.

– О-о-ой, – выдохнул, наконец, Мурасаки и перевернулся на спину. – Сигма, я чуть не умер от смеха.

– Разве я сказала неправду? Хоть слово неправды? – уточнила Сигма.

Мурасаки снова захохотал.

– Идиот, – проворчала Сигма. – Опекун на мою голову. Девочек иди своих опекай. У меня тут равносторонний куб, мне не до тебя.

– Завидую кубу, – он сел, посерьезнел, придвинулся к Сигме. – Как хорошо, что кому-то не до меня. Ты не представляешь, как это утомительно, когда на тебя все постоянно смотрят.

– Я думала, тебе нравится.

– Я тоже так думал. Но теперь попробовал по-другому. И так мне нравится больше, – он пожал плечами. – Давай вернемся к нашим кубам и всему такому.

Сигма кивнула и включила экран планшета. Она смотрела на куб, но ее мысли были далеко. Мурасаки, который все еще валялся на пледе, похлопал ее по руке.

– О чем ты задумалась?

– Если честно, я думаю, когда все закончится, они меня подкараулят в темном углу и побьют. Я бы на их месте точно побила.

– А почему ты думаешь, что все должно закончиться? – спросил Мурасаки.

Сигма растерянно смотрела на него.

– Как почему? Ну, я же в итоге пойду на свой экзамен, и сдам его или не сдам.

– И ты думаешь, после экзамена наше общение закончится?

Сигма кивнула. Мурасаки сел напротив нее и посмотрел в глаза. Вид у него был убитый.

– Ты серьезно?

– А почему, – спросила Сигма, – тебя это так задевает? Если я сдам, у тебя начнется своя учеба, у меня своя. Если не сдам, тем более. Я отправлюсь к себе домой. Ты – к себе.

Мурасаки почесал затылок. Улыбнулся.

– Да. Ты права. В самом деле. Но мы же живем рядом.

– Ага, – сказала Сигма, – что-то в прошлом году ни разу не встретились. Даже на стене, хотя вроде бы оба туда ходим.

– Мы можем иногда встречаться вечерами и рассказывать о своей жизни. Разве тебе не интересно, как я буду справляться с зависимостью от покера и другими проблемами?

– Нет, – отрезала Сигма. – Мне не нужны твои проблемы.

– У-у-у, я всегда знал, что второкурсницы – самые жестокие девушки.

– Ничего, у тебя полно четверокурсниц. И третьекурсниц. И второкурсниц. И вообще, – разозлилась Сигма, – ты что сейчас делаешь? Мне нельзя в тебя влюбляться, а ты строишь из себя несчастного котенка, которого надо пожалеть. Зачем ты это делаешь? Хочешь завалить свой курс? Ты бы еще в лоб спросил, как я к тебе отношусь!

Мурасаки захлопал в ладоши и засмеялся.

– Отличная отповедь! И как ты ко мне относишься? – спросил он сквозь смех.

– Я тебя ненавижу, – Сигма сделала вид, что собирается ударить Мурасаки планшетом, и парень с хохотом снова повалился на плед. – Ты только и делаешь, что мешаешь мне учиться!