Текст книги "Академия Высших: студенты (СИ)"

Автор книги: Марта Трапная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 41 страниц)

Глава 35. Все не так и все не то

– Здравствуй, Сигма!

Сигма подняла голову. Перед ней стоял декан.

Это было так… неуместно, как если бы на небе вдруг проступило граффити с неприличными словами. Декан, понятное дело, выступал в роли неба, а все окружение – муниципальное общежитие, потрескавшаяся неровная плитка тротуара, корявое полусухое дерево – в роли граффити.

Сигма всегда немного пугалась этого контраста – внешности обычного человека: высокого, худощавого, с хорошей осанкой, прилично, но невзрачно одетого – и силы, которая заключалась в нем, в этой оболочке и прорывалась наружу в каждом взгляде, в каждом жесте, в каждом слове. Даже странно, что человек или, вернее, существо вселенского масштаба занимается такими простыми делами, как возвращение студента в Академию.

– Здравствуйте, – ответила Сигма, внезапно охрипнув. – Вы за мной?

Нет, это конечно, было очевидно, что за ней, за кем же еще? Но месяц истекал только завтра.

– Да, за тобой. У тебя есть там, – он кивком показал на общежитие, – какие-то важные вещи, которые надо забрать?

– Конечно, да, – спохватилась Сигма, – учебный планшет!

– Тогда иди и собирайся, я подожду тебя здесь.

Сигма торопливо бросала в рюкзак все, что забрала с собой из Академии. Планшет – здесь он не работал, в отличие от браслета-коммуникатора, у которого сохранились какие-то, пусть и ограниченные функции. Блокнот с ментальными схемами. Косметичку. Подумала немного и бросила туда же зубную пасту и свежий шампунь – они были новыми и их хватило бы еще надолго. К тому же в студгородке таких не купить – все какое-то разнообразие. Одежду, которую купила здесь – пижаму, белье и пару футболок – сложила стопкой и сверху оставила записку «можете забрать или выбросить» На все про все ушло минут пятнадцать, не больше.

– Косметику придется оставить, – сказал декан, бросив на нее мимолетный взгляд. – Портал изменит ее свойства… до непредсказуемых.

Сигма пожала плечами, вынула из рюкзака косметичку, шампунь и пасту и бросила в урну. Декан протянул ей руку.

– Пойдем.

Сигма осмотрелась – никакого намека на портал. Ни единого. Но кто знает, каким порталами пользуется декан? Может, он откроется не здесь, на виду у всех? Сигма несмело взяла декана за руку и он крепко сжал ее ладонь. В этот момент Сигма и увидела прямо перед ними окно портала. Не такое черное, как открылось в Академии, а скорее, серовато-дымное, похожее на облако горячего пара, застилающего зрение, и с каким-то черным силуэтом за ним.

Они шагнули в портал.

Когда Сигма открыла глаза, то увидела чужое небо. Оно было низким и зеленоватым, как вода в реке. Сигма осмотрелась.

Перед ними было что-то, что больше всего напоминало оборонительную крепость из дремучего прошлого. Крепость и перед ней – высокая стена из красного кирпича. Действительно высокая, в два роста Сигмы, не то что у них в студгородке. А сами они с деканом стояли на маленьком мостике, ведущем к воротам в стене. Где-то далеко внизу под мостиком плескалась вода.

– Где мы?

– В Академии, – ответил декан. – В первом филиале. Пойдем, я познакомлю тебя с твоим новым куратором.

– Что?

На мгновение ей показалось, что декан что-то перепутал, просто привел ее не туда, что ему до обычных административных дел? Подумаешь, отвести какую-то девочку в какой-то филиал! Но декан покачал головой.

– Теперь ты будешь учиться здесь. В каждой группе должно быть четное количество студентов, если это возможно. Поэтому мы решили перевести тебя сюда, здесь тоже на втором курсе выбыл один деструктор. Занятия здесь начинаются на месяц позже. Поэтому тебе не придется догонять программу, ты ничего не пропустила. Мы решили, что это очень удачно. Здесь те же самые учебные программы, тот же принцип обучения, только общежития находятся внутри Академгородка, а не снаружи. Вот и все отличия.

Сигма сглотнула.

– Но я… не хочу учиться здесь. Я хочу обратно.

Декан пожал плечами.

– Твое желание не имеет значения. Все уже решено, твой перевод оформлен. Пойдем.

Сопротивляться его воле было невозможно. Они направились к воротам. Сигма думала, что декан постучит или приложит ладонь для идентификации. Но дверь просто открылась и они вошли в короткий сырой коридор. А за ним оказался вполне обычный двор, сплетение дорожек. Декан на одну дорожку, потом на другую. Сигма торопливо шла следом, чтобы не отставать. Но когда он на мгновенье замедлил шаг, Сигма догнала его и схватила за руку.

– Подождите, пожалуйста. У меня еще один вопрос.

Декан кивнул.

– Я смогу связаться с нашим филиалом? Позвонить, отправить сообщение?

– Разумеется, нет. Это другой рукав реальности. Никакой связи между ними нет. Только мы. Кураторы.

У Сигмы потемнело в глазах и она схватилась за перила лестницы.

– Но там же Мурасаки!

– Сигма, – неожиданно мягко сказал декан. – Констанция Мауриция предупреждала, что если ты и будешь возражать против перевода, то только потому, что привязана к этому студенту. Но ваши чувства скоро пройдут. Не потому, что они ненастоящие, а потому что все чувства у вас скоро исчезнут. У Мурасаки раньше, у тебя позже. Они исчезают у всех деструкторов.

Сигма сжала ладони в кулаки, чувствуя, как уплывает мир из-под ног, а глаза застилает черный беспросветный туман отчаяния. Чернее, чем тот проклятый портал, через который она ушла от Мурасаки.

– Прекрати!

Декан крепко сжал ее запястье и дернул на себя. Сигма покачнулась, открыла глаза и замерла. Под ее ногами вязкая красная лужа покрывалась черной коркой. Дорожка вокруг слегка подрагивала, как не пропеченное до конца тесто. Сигма медленно переступила с лужи на твердую землю.

– Я думала, – растерянно произнесла Сигма, – здесь все защищено от наших… способностей.

– Я тоже, – сухо сказал декан, – так думал. Впрочем, если твои способности пробили местную защиту, это не твоя вина, а наш недосмотр. Ты готова идти или еще хочешь о чем-нибудь спросить?

– Я бы хотела поговорить с Мурасаки, – сказала Сигма. – Хотя бы попрощаться. Это возможно?

– Нет, – ответил декан. – Мне некогда водить тебя туда-сюда на свидания, которые никому не нужны. Чем раньше вы переключитесь на учебу и забудете друг о друге, тем лучше.

Сигма прикусила губу и зло посмотрела на декана.

– Ладно. Тогда придется найти Мурасаки после выпуска. Вы ведь мне дадите информацию о нем, когда я закончу Академию? Хотя бы за то, что бросаете меня туда-сюда как мячик. В качестве компенсации за то, что куратор солгал мне, когда отправляла домой, что я смогу вернуться.

Декан оценивающе смотрел на Сигму, а Сигма не отводила взгляда.

– Я знаю, – сказала Сигма, – что Констанция Мауриция выбрала для перевода меня, потому что мы с Мурасаки слишком сблизились.

– Проницательная девочка, – усмехнулся декан. – Надо сказать Констанции, что она тебя недооценивала.

– Да? – переспросила Сигма, понимая, что ее несет и надо бы остановиться, но жгучая обида не давала ей замолчать. – Если она решила от меня избавиться, может быть, как раз наоборот, она меня вполне адекватно оценивала?

Декан согласно кивнул.

– Хорошо, Сигма. Я думаю, для нашей общей безопасности я могу тебе кое-что сказать уже сейчас. С Мурасаки вы не встретитесь, никогда. На него уже есть заказ. Сразу после окончания Академии мы отдадим его заказчику. И он выпадет из нашей действительности. Возможно, он вообще перестанет существовать в виде человека.

– Заказ? – переспросила Сигма. – Заказчик? Мы что, товар какой-то?

Декан кивнул.

– Да. В некотором роде товар. С самого начала Академия создавалась именно для этого – чтобы поставить на поток появление разрушителей и создателей. Не доверять воле случая и стечению обстоятельств, а все делать самим. И это было правильным решением – мир с тех пор стал намного лучше.

– И кто же… наши заказчики?

– Все, кто в состоянии заплатить, – просто ответил декан.

– Но разве… мы не свободны делать все, что хотим?

Тень досады промелькнула в глазах декана.

– Нет, конечно! Вы инструменты мирового масштаба. Сложные, уникальные, но инструменты. А инструменты не решают сами, чем заняться. А теперь пойдем. Я и так сказал тебе слишком многое.

Сигма послушно шла следом. Наконец они вошли в здание, напоминавшее административный корпус, поднялись по витой лестнице и остановились у самой обычной двери. Сигма усмехнулась. Декан не врал. Все было точно так же. Даже номер на двери кабинета ее куратора был тот же – триста восьмой.

Но женщина, которая встретила ее за дверью, выглядела совсем иначе. Разве что волосы были черными, но на этом их сходство с Кошмарицией и заканчивалось. Она была не слишком высокой, очень худой, почти прозрачной, и вместо элегантных платьев на ней был белый вязаный свитер и черные брюки.

– Здравствуй, Эвелина, – сказал декан. – Это Сигма, ваша новая второкурсница из группы деструкторов.

– Спасибо, Кай, – тепло улыбнулась Эвелина и на щеках ее заиграли ямочки. – Останешься поболтать с нами или ты, как всегда, торопишься?

– Проверьте защиту по всему корпусу, а то второкурсники играючи плавят землю, а я вернусь поболтать, когда у вас станет чуть безопаснее, – ответил декан и вышел за дверь, не попрощавшись.

– Ну что ж, – Эвелина развела руками, – надо понимать, это ты плавишь землю?

Сигма кивнула. Эвелина звонко рассмеялась. Она больше походила на сбежавшую и слегка пьяную старшекурсницу, чем на куратора. Но Сигма давно уже не верила внешности кураторов. Эта старшекурсница может быть раз в пять старше Констанции. И раз в десять сволочнее.

– Присаживайся и начнем с самого начала.

Кресло напротив стола Эвелины было ярко-зеленым, мягким и неожиданно удобным.

– Давай сюда свой планшет и браслет, они здесь не работают.

Сигма посмотрела на браслет. Он и правда выглядел мертвым серебряным кольцом. Даже экран не просвечивал. Сигма отстегнула браслет и вынула из рюкзака планшет.

Эвелина открыла ящик стола и протянула Сигме другие планшет и браслет. Этот браслет был из черного пластика, грубее и больше, но зато на нем горел экран. Сигма защелкнула браслет на руке и он привычно сжался вокруг запястья, улавливая ее пульс и температуру. Эвелина запустила планшет, что-то вбила в настройках и подтолкнула к Сигме. А вот планшет и правда был почти таким же, как ее. Разве что тяжелее.

– Они настроены на тебя, мы готовились к твоему переводу. Твой студенческий счет пополнен ровно на ту же сумму, что была у тебя в Академии. В местном эквиваленте разумеется. Вчера прибыли твои вещи.

– Мои вещи?

Эвелина кивнула.

– Впереди два дня выходных, успеешь и обжиться, и познакомиться с территорией. У нас здесь не отдельные коттеджи, как видишь, но жилой корпус довольно просторный, у каждого студента своя комната с душем и всем необходимым. Контакты твоей новой группы уже загружены, можешь написать им всем, если захочешь. Мой контакт тоже есть, если будут вопросы – не стесняйся. А вот свой профиль в базе заполнишь сама. Если вещи еще можно как-то переместить, то с информацией гораздо больше проблем, так что извини, – Эвелина пожала плечами. – Расписание я тебе уже добавила. План лекций в наших филиалах одинаковый. Так, кажется, ничего не забыла. Спрашивай, если что-то осталось непонятным.

Она вопросительно смотрела на Сигму. Сигма пожала плечами.

– Тогда будет вопрос у меня. Зачем ты плавила землю?

Сигма снова пожала плечами. Но вообще-то, вдруг поняла Сигма, будь она на месте куратора, ее бы тоже заинтересовал этот вопрос.

– Я не знала, что меня переводят. Я была к этому не готова. У меня в нашем филиале остался друг. Я попросила у декана разрешения хотя бы поговорить с ним, а он не разрешил. Я расстроилась.

– Ого, – сказала Эвелина и неожиданно погладила Сигму по руке. – В таком случае я постараюсь тебя не расстраивать.

Сигма одернула руку. Может, конечно, здесь так принято, но с чего вдруг эта женщина, которая видит ее пару минут, уже решила, что имеет право ее трогать?

– Послушай, Сигма, я думаю, что ты считаешь все происходящее ужасно несправедливым.

– Ужасным, – сказала Сигма. – Я считаю это ужасным. Справедливость – понятие относительное.

Эвелина вздохнула.

– Давай я тебе кое-что объясню. Представь себе два полюса. На одном – допустим, плюс. На другом, соответственно, будет минус. Они генерируют нашу действительность. Каждый полюс – свою реальность. И там, где реальности встречаются – они уничтожают друг друга. Вечная катастрофа. Если что-то пойдет не так, возникнет какая-то флуктуация – одна из волн реальности докатится до полюса. И это будет конец! Всему. Но на самом деле все немного иначе. Мы научились управлять этими силами и сдерживать их.

Эвелина начертила пальцем на планшете круг и он неожиданно наполнился перламутровым мерцанием. Эвелина смотрела на него секунду, а потом провела вдоль экватора волнистую линию, деля его пополам. На той половине, что была ближе к Сигме, перламутр потемнел и стал багряным. Эвелина окунула палец в багрянец, как в краску, поднесла его к перламутровой половине и стряхнула туда темную каплю, а затем то же самое проделала с перламутром.

– Вот это – две реальности, – сказала Эвелина. – Одна из них тяготеет к плюсу, другая к минусу. Капли – наши филиалы. Только так получается поддерживать равновесие между ними. Если тебя перевели сюда, значит, так надо. Не для тебя, а для всех нас. Я имею в виду не Академию, а все, что существует вокруг. Все миры, связанные и не связанные. Все вероятности. Вообще всё существующее. Вы все – и деструкторы и конструкторы – очень большая сила. Каждый из вас. И мы с тобой сейчас находимся в темной половине. Ты понимаешь меня? По какой-то причине баланс сил сместился, и тебя перевели сюда, чтобы его восстановить. Очень грубо, конечно, но надеюсь, понятно?

Сигма устало посмотрела на Эвелину.

– Я не хочу спасать мир, если вы об этом. Я хочу его разрушить. Я же деструктор.

Эвелина покачала головой.

– Речь не о мире. Речь о существовании как факте.

– Вы думаете, для меня есть разница?

Эвелина хлопнула в ладоши и засмеялась, будто Сигма сказала что-то смешное. Круг с перламутром исчез.

– Что ж, в таком случае мне остается только последовать совету декана и усилить всю защиту, раз нам достался такой деструктивный деструктор.

– Декана? – переспросила Сигма.

– Да, – кивнула Эвелина. – Кай наш декан. И ваш тоже. У обоих филиалов одно и то же руководство. Это же естественно! А теперь пойдем, я проведу тебе краткую экскурсию по Академии и покажу твой новый дом.

Глава 36. Какой же придурок!

Мурасаки забрался на последний ряд – тот, который находился выше остальных. Самое удобное место, если хочешь слушать лекцию, смотреть на лектора и при этом не попадать под пристальный взгляд лектора. Тем более, что этот лектор был не из тех, с чьим взглядом приятно встречаться. Такой мазнет по лицу – как морозом обожжет. Приглашенная звезда по этике высших. Мурасаки даже имя его толком расслышать не смог – сплошные согласные с прищелкиванием на грани слышимости.

– Впрочем, – сказал лектор после представления, – все равно вы не запомните, а если и запомните, то не сможете произнести, поэтому зовите меня просто Хо Чи.

Так Мурасаки его и называл – и про себя, и когда надо было обратиться напрямую, чтобы задать вопрос. Хотя с каждой лекцией вопросов оставалось все меньше и меньше, как и желания их обсуждать. Эти все вопросы, которые встают перед каждым деструктором или конструктором, все равно и итоге придется решать самому. К лектору с ними не придешь. Что толку знать, что когда-то такой-то и такой-то решили вот это и вот это, и поэтому получилось вот это и вот это? А что было бы, если бы не решили? Никто не знает. А что с ними самими было, после того, как они это решили? Но стоило спросить об этом у звезды по этике, как он мгновенно переходил на личность Мурасаки, доказывая, насколько она незрелая, раз его интересует судьба одного-единственного Высшего, а не последствия для мира в целом. «Для своего вопроса вы выбрали не тот масштаб», – сказал он в последний раз. Над Мурасаки не засмеялись разве что потому, что слишком его любили. Задай этот вопрос кто-нибудь другой – обидных смешков было бы не избежать.

Но сейчас Хо Чи опаздывал, и Мурасаки рассматривал однокурсников. Что-то с ними было не так. Чоки с Растом шипели друг на друга, как змеи, которые встретились на узкой тропинке. Отсюда, сверху, Мурасаки не слышал их слов. Но выражение лиц – будто вот-вот и подерутся. А может, и подрались бы, если бы не вечная расслабленность Раста.

Бли со скрипом отодвинула свой стул в сторону от Вайолет и демонстративно отвернулась. Вайолет презрительно фыркнула и бросила «истеричка». Марина ехидно смеялась, у Коралл уши и шея заливала краска.

Мурасаки поморщился. Еще чуть-чуть и здесь все взорвется.

– А тебе что не нравится, красавчик? – на стол рядом с Мурасаки плюхнулась сумка, а на стул – Киро.

Мурасаки повернулся к Киро.

– Твои вопросы.

– Мои вопросы вызывает исключительно твой внешний вид, Мур. Сидишь и изливаешь презрение на всех окружающих.

– Это чтобы со мной никто рядом не сел.

– Ну, я не такой чувствительный, – махнул рукой Киро. – Но даже мне не нравится твой вид.

– Так иди и сядь там, где меня не видно.

Киро кивнул на аудиторию.

– Там еще хуже, ты что, не видишь? У нас тут как будто зловредный газ распылили. Если сейчас лектор не придет, они там все друг друга перекусают.

– Странно, что ты не с ними, – буркнул Мурасаки.

– Ага, зловредный газ и до тебя добрался.

Мурасаки тряхнул головой. А ведь и правда. Хамство и грубость Киро были слишком привычными, чтобы на них реагировать. Он давно не обращал внимания на них. И тут вдруг такое.

Такое же чувство у него было тогда… когда он увидел Ипсилона. Не в тот первый раз, в доме у Сигмы. А тогда, у фонтана. Эта же нервозность, разлитая в воздухе, висела над ними всеми в холле. И почти физическое желание кого-нибудь ударить, до покалывания в кончиках пальцев.

– Стоп! – закричал Мурасаки, вскакивая на стол.

Все обернулись на него.

– На выход, быстро! Все!

Наверное, это прозвучало страшно, особенно от него, потому что все студенты, включая Киро, бросились к дверям. Мурасаки выждал пару секунд, подхватил рюкзак и последним пошел к выходу. Воздух продолжал гудеть, будто в нем летали невидимые пчелы. От пота взмокла спина и волосы, капли пота начали стекать на лицо. Но Мурасаки медлил.

– Ты чего? – крикнул ему Киро из коридора. – Ты чего всех нас выгнал, что там?

– Не подходи, – крикнул в ответ Мурасаки. – Не приближайся.

Казалось, что Киро находится где-то далеко, за соседней стеной, хотя он стоял всего в паре шагов от него. Гудение становилось все громче и воздух словно сгущался. Или это у него темнело в глазах, потому что он пытался не моргать?

– Так, что здесь происходит? – по коридору разнесся голос Хо Чи. – Вы почему не в аудитории?

Мурасаки бросил быстрый взгляд через плечо. Очень вовремя он пришел! Очень вовремя!

– Так, ты почему всех выгнал? – Хо Чи отодвинул Мурасаки, вошел в аудиторию и замер. Обернулся на Мурасаки. – Ну-ка уходи! Бысто!

И в этот момент воздух в центре аудитории взорвался черными брызгами. Хо Чи вытолкнул Мурасаки в коридор и захлопнул за ним дверь. Сам он остался внутри.

– Что там, Мур? – подскочил Киро и обнял его за талию, не давая упасть.

Мурасаки потряс головой.

– Там… кажется, там открылся портал.

– Быть того не может, – бросил Раст. – Прямо в Академии?

– Прямо в Академии он уже открывался минимум дважды, – процедил Мурасаки. – В этом учебном году.

– Ужас, – истерично заговорила Коралл, – куда смотрят кураторы, что вообще происходит?

– Куда надо, туда и смотрят, – разнесся по коридору сильный голос Констанции. Она шла, не останавливаясь на разговоры, но голос ее звучал так, будто она сидела у себя в кабинете: ни одышки, ни торопливости. – Все в медицинский корпус, быстро. Мурасаки, тебя это тоже касается. Проследи, чтобы все дошли.

Следом за Констанцией шла Беата. Поравнявшись с Мурасаки, она мягко сжала его плечо и шепнула одними губами:

– Быстрее уходите, вы нас задерживаете.

Мурасаки кивнул. Да, задерживать кураторов уж точно не следовало, как бы ему ни хотелось остаться и посмотреть, что происходит.

Конечно, у них не получилось сразу дойти до медиков. Бли с Вайолет рыдали и спотыкались, Марина пыталась спрятаться в туалете, но Мурасаки с Киро терпеливо ждали, пока она выйдет, правда, Киро через стенку обещал ей, что выломает дверь и вытащит ее оттуда, так что Марина предпочла выйти.

– Это нормально, – сказал ей Мурасаки, беря за руку и увлекая за собой.

– Что нормально?

– Что тебя тошнит, – ответил за него Киро. – Не ты первая, не ты последняя, у нас с Муриком просто опыта больше. Можешь не стесняться. Но к врачу тебе точно надо.

Марина порозовела. Мурасаки с благодарностью посмотрела на Киро. Хоть кто-то тут остался с трезвой головой, помимо него самого, конечно.

Уже в медицинской блоке, получив дозу транквилизатора и пол-литра соленой воды с приказом выпить в ближайшие четверть часа, Мурасаки вдруг понял, что даже не испугался. И если бы не Хо Чи, он бы сам шагнул туда, внутрь. И по сути это и надо было сделать. Отправиться по туннелю на тот конец. Узнать, куда он ведет. Что случилось с Сигмой. Только… прямо сейчас, наверное, от этого мало пользы. Он даже не знает, как устроены порталы. Кто может их открыть. Зачем кому-то могут понадобиться порталы именно в Академии. Кого можно увидеть на том конце. И самое главное – как потом вернуться обратно?

В задумчивости Мурасаки достал планшет, вывел план Академии и отметил места, где были открыты порталы. Закономерности не проглядывалось, кроме той, что через любые три точки всегда можно нарисовать треугольник. Эх, если бы знать, где были открыты другие порталы. Тогда уже можно было бы как-то оценивать… Как бы раздобыть эту информацию? Мурасаки прикусил губу. Что там говорила Констанция по этому поводу? Твоя влюбленность – это еще не причина сообщать информацию… Значит, надо найти другую причину.

Ну конечно, вдруг понял Мурасаки. Причина есть. Он улыбнулся и одним глотком допил оставшуюся воду.

– А ты такой сидишь и учишься, как ни в чем не бывало? – рядом с ним села Марина.

– Я привык, Марина, – ответил Мурасаки. – Это не первый портал в моей жизни.

– Какой ты опытный, даже страшно иногда, – вздохнула Марина и потерла виски. – Особенно когда смотришь в твои невинные глаза. Мы думали с девочками, ты даже целоваться не умеешь.

– Целуются вообще-то не глазами.

Марина улыбнулась.

– Ты все тот же, надо же. Я и забыла каким ты бываешь.

Мурасаки пожал плечами.

– Конечно, я все тот же. Просто у меня много сторон.

– Как у света?

– Как у бриллианта, – снова улыбнулся Мурасаки, все еще рассматривая план Академии. – Я предпочитаю быть твердым, как бриллиант.

– Зато свет везде, – возразила Марина.

Мурасаки покачал головой, вспоминая портал.

– Нет, Марина, не везде. Если ты не бывала в таких местах, где его нет, тебе очень повезло.

Марина пожала плечами.

– У меня тоже есть эпизоды в биографии, про которые я могу сказать, что тебе повезло, раз ты с этим не встречался.

– Не сомневаюсь, – ответил Мурасаки. – У всех нас есть такие эпизоды, иначе бы мы не были деструкторами.

– А у конструкторов, интересно, как? – спросила Марина.

– У конструкторов, как водится, все должно быть наоборот. Мы должны завидовать, что в нашей жизни не было тех эпизодов, с которыми они встречались.

Марина громко рассмеялась.

– Мурасаки, ты даже здесь устраиваешь балаган, – к ним подошел Нави. – Ты вообще бываешь серьезным?

– Я всегда предельно серьезен, – сказал Мурасаки. – А после транквилизаторов так особенно.

Марина снова фыркнула. Нави посмотрел на нее и покачал головой.

– Не понимаю, над чем сейчас можно смеяться. В такой ситуации?

– Мы обсуждали конструкторов, – ехидно сказал Мурасаки.

Нави перевел тяжелый взгляд на Мурасаки, но Марина положила руку на плечо Нави и мило улыбнулась ему.

– Нет, серьезно. Мурасаки сказал, что наверное, в жизни каждого конструктора был такой эпизод… ну знаешь, когда остальным остается только завидовать, что у них в жизни не было ничего похожего. А я ему не поверила Вот у тебя был такой эпизод?

Нави нахмурился.

– Вообще-то да.

– А расскажешь?

Мурасаки тихонько встал со своего места и отошел в сторону. Пусть эти синие воркуют между собой, у него есть дела поважнее. Он открыл список контактов, на мгновение замер и отправил запрос в учебную часть. На очередную внеочередную встречу с куратором.

Ответ от Кошмариции пришел почти ночью. «Десять утра, если будешь в состоянии». Мурасаки нахмурился было, вспоминая расписание на завтра – маловероятно, чтобы куратор предложила ему прогулять занятия. Но быстрее, чем он успел сообразить, в чем дело, пришло общее оповещение от учебной части. У четвертого курса отменяются занятия до конца недели. Рекомендуемый режим – пассивный отдых. При плохом самочувствии обязательно посетить медицинский корпус. Соблюдать рекомендации медиков. Мурасаки пробежался по рекомендациям – ничего особенного: пить электролиты, избегать переохлаждения, спать и никакой физической перегрузки, включая секс. Мурасаки вздохнул. Уж без секса он точно будет в десять утра перед кабинетом куратора.

Констанция Мауриция выглядела необычайно строго из-за новой прически – волосы были убраны назад и стянуты в тугой узел у основания шеи. Во всем остальном – ярко-синее платье, глубокое декольте, пронзительный взгляд, снисходительный голос – она оставалась все той же Кошмарицией.

– Итак, Мурасаки, – усмехнулась она, – насколько я понимаю, ты хочешь узнать подробности вчерашнего происшествия. Так вот, их не будет. Они тебя не касаются. Спасибо тебе, конечно, что ты верно оценил обстановку и успел минимизировать последствия для всего курса, но это не дает тебе право на получение дополнительной информации.

Мурасаки улыбнулся.

– Вообще-то я пришел по другому поводу. Но раз вы упомянули о моей роли во вчерашнем событии, я бы хотел узнать, выражается ли ваша благодарность в чем-то еще, кроме слов.

Констанция закатила глаза.

– А ты наглец, Мурасаки. Два дня на отдых тебе недостаточно в качестве благодарности?

– Два дня на отдых – это не благодарность, – ответил Мурасаки, – а необходимость. Большинство моих однокурсников все равно не смогли бы учиться. Но я не торгуюсь, если что. Я просто хотел узнать.

Констанция улыбнулась и едва заметно покачала головой.

– Этот же вопрос подняли и другие преподаватели на ученом совете. Мы решили, что подумаем, как поощрить тебя. А теперь давай поговорим о твоем деле. Зачем ты хотел меня видеть?

– Я хотел поговорить об учебе.

Констанция Мауриция подняла брови.

– Ну, мы ведь имеем право сами выбирать направление курсового проекта, если у нас есть такое желание. И специализацию будущей работы.

– Разумеется, – кивнула Констанция. – Обычно это происходит на пятом курсе.

– Я уже выбрал свою специализацию, – сказал Мурасаки. – Я хотел бы заниматься более глубоко этим направлением уже сейчас.

– Вот как? И откуда такая спешка? У тебя еще год впереди.

Мурасаки пожала плечами.

– А зачем ждать? Чем раньше я начну, тем глубже погружусь в тему.

– Да уж, твоя любовь к глубокому погружению мне известна, – улыбнулась Констанция. – Но я должна предупредить, что как только ты выберешь специализацию и напишешь заявление, то тебе будут назначены спецкурсы и дополнительные задания с учетом твоего направления. Ты готов к дополнительной нагрузке прямо сейчас?

– Я мечтаю об этом, – сказал Мурасаки и ослепительно улыбнулся.

– Ну хорошо, – Констанция активировала свою панель связи. – Здравствуйте, декан. Один из моих студентов хочет обсудить с вами свою специализацию, направление курсовой работы и написать заявление, – она неожиданно довольно улыбнулась и добавила. – Он готов.

– К чему готов? – спросил Мурасаки.

– Ты о чем?

– Вы сейчас сказали «он готов». Я готов?

– Декан сказал, что готов тебя принять прямо сейчас. Он в кабинете номер сто. Я сказала, что ты готов прийти. И кстати, у меня к тебе последний вопрос.

– Какой?

– Что за направление ты себе выбрал?

Мурасаки прикусил губу. Говорить? Не говорить? Да какая разница, она все равно узнает!

– Перемещения между мирами. Порталы. Я хочу знать о них все.

– Или о том, кто ими пользуется для похищения людей из нашей Академии? Впрочем, обсудите подробности с деканом, – махнула рукой Констанция. – Иди, не задерживаю тебя больше.

Декан оказался намного разговорчивее Констанции. Он потребовал рассказать, почему Мурасаки интересуется этими пиратскими порталами, как он хочет использовать свои знания и как он видит свою работу после того, как разберется с личной проблемой.

– Я предлагаю тебе взять другую тему, Мурасаки, – мягко сказал декан. – Более широкую. Незаконные общественные формирование. Противодействие законному мировому порядку. Пиратское использование энергетических ресурсов. Что-то в этом роде. Это даст тебе возможность не только изучить порталы, но и понимать, что ждет тебя на той стороне. Деструкторы разрушают не только материальные предметы. Разрушать устройство социума куда сложнее, разрушать грамотно, оставляя после себя не руины, а фундамент для нового общества – вот истинное мастерство. Ты же понимаешь, что если вырвать сорняк, на его месте вырастет новый, если яму оставить пустой. Возможно, вырастет что-то полезное, но если его туда не посадить, скорее всего, прорастут семена того самого сорняка, которые он насеял вокруг себя за годы жизни.

– Нет, – отрицательно покачал головой Мурасаки, – меня не интересует социум. Меня интересует технология порталов. Их природа. Их характеристики. А социумом… разбирайтесь сами.

Декан вздохнул.

– Что ж, я просто предложил. Это твой диплом, не мой. Если тебе интереснее технические аспекты…

– Да, – твердо сказал Мурасаки. – Именно технические.

Декан вздохнул. Мурасаки вздохнул в ответ. Так что в итоге они сформулировали тему проекта, которая устраивала Мурасаки. И специализацию.

– Со следующей недели ты получишь обновленную учебную программу и новые уровни допуска, – сказал декан на прощанье. – А пока постарайся отдохнуть, вчера у тебя был непростой день.

Да, улыбался Мурасаки всю обратную дорогу в студенческий городок. День был непростым, но все обошлось. А сегодня – впервые за много месяцев – день был почти хорошим. У Мурасаки снова появилось это чувство, что он все делает правильно, что он попал в поток, который несет в правильном направлении. Что бы ни говорила Констанция про потерю чувств, он чувствовал только одно – он любит Сигму. И ему отчаянно ее не хватает!

На входе в студенческий город пиликнул браслет «просьба зайти к смотрителю у восточных ворот». К счастью, именно через восточные ворота он и входил. Дежурный смотритель – немолодой полный мужчина – бросил взгляд на Мурасаки, поднялся и вынул из ячейки за стеной плотный пакет в черном защитном чехле.