Текст книги "Академия Высших: студенты (СИ)"

Автор книги: Марта Трапная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 41 страниц)

– Мурасаки? Тебе посылка.

Мурасаки опешил.

– Посылка? Мне? От кого?

Смотритель пожал плечами.

– Там на обратной стороне наклейка с координатами. Вот и узнаешь, от кого.

Координаты не говорили Мурасаки ровным счетом ничего. Некоторые символы на наклейке с координатами он видел впервые, не говоря уже об их значении. Всю дорогу Мурасаки гадал, кто мог отправить ему эту посылку и зачем. За все четыре года он ни разу не получал посылок. Да и раньше, в общем, тоже.

Дома он сорвал упаковку и бросил ее в утилизатор. Под упаковкой оказался обычный пластиковый вакуумный пакет, а в нем – что-то черное. Или фиолетовое? Мурасаки открыл вакуумный клапан и как только пакет наполнился воздухом, рывком открыл его. Это был свитер. Черный. С фиолетовыми искрами откуда-то изнутри. Очень мягкий. Очень красивый. Мурасаки еще не примерял его, но уже понимал, что он ему нравится. И что он сядет на него идеально. Но кто мог послать ему такой подарок? И зачем? Мурасаки встряхнул свитер, чтобы понять, откуда берутся эти проблески фиолетового цвета, и вдруг изнутри свитера выпала открытка. Мурасаки подхватил ее на лету. Снаружи она была совсем простой – разноцветные клубки ниток с воткнутыми в них спицами. А на обратной стороне была надпись: «Верни мне мою жилетку!»

Мурасаки прикусил губу от острой боли. Это мог написать только один человек во всей Вселенной! Сигма.

Это была посылка от нее. Мурасаки понял, что задыхается от волнения. Он сел прямо на пол и уткнулся лицом в свитер. Он не пах ничем, но это было неважно. Важно было совсем другое. Сигма жива. И она помнит о нем.

– Конечно, я отдам тебе твою жилетку, – прошептал Мурасаки. – Как только тебя найду.

И вдруг он понял, что только что натворил. На упаковке был обратный адрес. Координаты Сигмы! А он выбросил их в утилизатор.

Сигма была права. Какой же он все-таки придурок!

Конец первой части.

Часть 2. Зимняя тоска. Глава 1. Запреты и разрушения

Стена рушилась почти без звука, но комендант общежития все равно прибежал. Когда он распахнул дверь и остановился на пороге, Сигма стояла по колено в мусорной крошке, которая раньше была внутренней стеной комнаты. С углов вязкой кашей неторопливо сползали остатки бетона, обнажая самые настоящие булыжники. Неотесанные и черные. Сигма зачарованно смотрела на них.

Боул кашлянул.

– Что ты сделала, осмелюсь спросить?

Сигма обернулась на него через плечо и пожала плечами:

– Всего лишь ударила кулаком. Я думала, у вас тут защита стоит.

Боул тоже не мог отвести взгляд от черных гранитных валунов. Скрепляющий их раствор уже начал осыпаться песчинками. Еще немного – и из щелей начнет проглядывать небо. Во всяком случае, оттуда уже отчетливо потянуло сквозняком. Боул заставил себя перевести взгляд на новенькую. И взгляд коменданта отчетливо показывал, что новенькая не нравится ему все больше и больше.

– У нас, – голосом подчеркнул Боул, – здесь стояла защита!

Сигма опять пожала плечами.

– Если бы стояла, ничего этого, – она выразительно махнула рукой в сторону стены, – не случилось бы.

Девушка развернулась и, брезгливо поджав губы, выбралась из мусора. Отряхнула испачканные пылью брюки и посмотрела на Боула.

– Вы хотя бы проверяли защиту перед моим заселением? – спросила Сигма.

– Зачем? – удивился Боул. – В твоей комнате никто не жил несколько лет.

Сигма открыла рот, чтобы сказать про требование декана, но ее слова заглушил сигнал вызова с коммуникатора. Сигма снова поморщилась. Эвелина. В отличие от Констанции Эвелина предпочитала звонить. По поводу и иногда даже без. Но сейчас-то повод у нее определенно был.

– Да, Эвелина, – ответила Сигма, включив связь.

– Что произошло? У меня сработал сигнал тревоги.

– Кажется, меня поселили в комнату без нейтрализующего поля, – ответила Сигма и посмотрела на Боула. – Комендант Боул сказал, что ее не проверяли перед моим заселением. Хотя декан вам рекомендовал обновить защиту, я помню.

Боул поспешил выйти.

– Так что произошло? – повторила Эвелина, проигнорировав слова про проверку комнаты.

– Я ударила по стене кулаком. И она разрушилась. Почти целиком.

– Так, мне нужны подробности, – сказала Эвелина. – Сильно ударила или похлопала? О чем-то думала? Что чувствовала?

Сигма закрыла глаза.

– О чувствах я теперь тоже должна отчитываться?

– Разумеется. Странно, что во втором филиале не следили за вашим эмоциональным состоянием.

– Я к вам в филиал не напрашивалась, – буркнула Сигма, вытирая ладонью слезы со щек.

– Кажется, нам надо поговорить лично, Сигма, – мягко сказала Эвелина. – Зайди ко мне в кабинет.

– Когда?

– Прямо сейчас. А я пока свяжусь с комендантом, чтобы он решил вопрос с твоим жильем.

Сигма шла по темному подземному переходу в административное крыло. Тусклые точечки светильников загорались, реагируя на движение, но освещали пространство всего на несколько шагов. Дальше – стояла непроглядная тьма. Пол был вроде бы каменным, но полностью заглушал шаги, от чего Сигме казалось, что она никуда не движется.

Сигма остановилась. Прокашлялась и не услышала своего голоса. Это было странно. Она и раньше ходила по этому переходу, но никогда не замечала такой всепоглощающей тишины. Сигма глубоко вдохнула, набирая побольше воздуха в грудь, и закричала. Крик растворился в тишине.

Сигма пожала плечами. Ладно, так – значит, так. Надо запомнить этот странный эффект перехода и при случае поинтересоваться у кого-нибудь, что здесь происходит со звуком.

– Почему в переходе так тихо? – первым делом спросила Сигма, войдя в кабинет Эвелины.

– Что, прости? – Эвелина подняла голову от своего толстого бумажного блокнота, в котором что-то писала.

– В подземном переходе из жилого корпуса в административный очень тихо. Я не слышала своих шагов. И голоса. Там стоит какая-то… заглушка? Или так не должно быть?

– Как ты вообще туда попала? – спросила Эвелина.

Сигма потрясенно смотрела на куратора.

– В каком смысле – как? Спустилась по лестнице, открыла дверь и пошла.

Эвелина вздохнула.

– Сигма, подземный переход закрыт для студентов. Студенты должны пользоваться галереей или идти по улице. Как ты вообще о нем узнала?

– Вы издеваетесь? – спросила Сигма. Конечно, она ни за что и никогда не позволила бы себе так разговаривать с куратором, будь ее куратором Констанция Мауриция. Но то, что происходило здесь, казалось ей пародией на Академию. Все устройство Академии. Комнаты без защиты от деструкторов. Теперь запрещенные для студентов переходы, на которых не было даже намека на замки. – Как я могла узнать, что переход закрыт для студентов? На карте Академии он есть, в схеме на моем планшете он есть. Никаких предупреждений, что мне туда нельзя, я не видела. В правилах этого не написано. Вы мне тоже ничего не говорили.

– Сигма, – сказала Эвелина, – там есть замки.

– Такие же, как защита в моей комнате? – вопрос прозвучал слишком вызывающе, но Сигме было уже все равно.

Эвелина вздохнула.

– Давно в моих группах не было деструкторов с такими ярко выраженными деструкторскими способностями, которых они совершенно не стесняются. Но вот что я хочу тебе сказать, Сигма. Не обязательно разрушать все, что ты видишь на своем пути. Включая мое к тебе хорошее отношение, – Эвелина поднялась. – Пойдем проверим замки, и ты увидишь, что они есть.

Они вышли из кабинета.

– Иди вперед, – сказала Эвелина. – Я буду держать дистанцию в несколько метров, чтобы мое присутствие не открыло замки.

Сигма пожала плечами, свернула в тупичок направо, потом спустилась на три ступеньки и оказалась перед дверью перехода. Обернулась на Эвелину. Эвелина кивнула. Сигма вздохнула и толкнула дверь рукой. Дверь легко открылась. Сигма вошла в проем и остановилась.

– Мне идти дальше или вы убедились, что здесь нет никаких замков?

Эвелина обшаривала взглядом периметр двери, лестницу, ведущую вниз. Потом покачала головой.

– Ничего не понимаю. Иди сюда.

Сигма вернулась к куратору.

– Стой здесь, – сказала Эвелина и сбежала вниз, к двери. Она плотно закрыла открытую Сигмой дверь. Приложила обе ладони к тому месту, где на дверях обычно бывает ручка и быстро одернула, как будто обожглась. – Ничего не понимаю, – пробормотала Эвелина, возвращаясь к Сигме. – Все замки в порядке. Может быть, кто-то шел перед тобой и все осталось открытым… Попробуй еще раз.

Сигма пожала плечами, снова спустилась к двери и легко толкнула ее ладонью. Дверь наощупь была слегка теплой, что не помешало ей снова открыться с прежней легкостью. Сигма обернулась к Эвелине.

Эвелина в ответ развела руками.

– Я продолжаю ничего не понимать. Но нам все еще надо поговорить. Пойдем в кабинет.

– Да что тут понимать?! – не выдержала Сигма. – Ваша защита не работает против меня. Может быть, мне можно вернуться в мой филиал?

– Разумеется, нет, – раздраженно ответила Эвелина. – Это ответ на оба вопроса. Тебе нельзя вернуться во второй филиал. И наша защита работает на нейтрализацию всех конструкторов и деструкторов. И перестань уже, в конце концов, постоянно говорить «у вас», «ваша». Ты часть Академии. Одна из нас. Ты наша студентка. Понятно?

– Да, – коротко сказала Сигма, входя в кабинет Эвелины. – Но что насчет тишины? В переходе. Там и должно быть тихо?

– Ты вообще не должна знать, как там должно быть.

– Это что, какая-то тайна?

Эвелина закатила глаза.

– Потрясающая любознательность. Давай так. Сначала мы поговорим о том, что произошло в твоей комнате, а потом, если у меня останется желание общаться с тобой, о переходе. Садись!

Сигма послушно села.

– Итак, почему ты ударила по стене?

Сигма нахмурилась. Ей совершенно не хотелось возвращаться в то состояние.

– Я хотела пойти погулять… куда-то за стены Академии.

– Академия большая, ты вполне можешь гулять по ее территории.

– Да, но… – Сигма вздохнула. – Меня бесит, что нельзя выйти в город. Что я сижу взаперти. Даже очень большая клетка – это все равно клетка.

– Разбаловали вас во втором филиале, – вздохнула Эвелина. – Создали идеальные условия. Целый город для вас построили, а в нем еще и отдельный студгородок вместо общежития. Но видишь ли, здесь у нас все иначе. Другой мир, другие правила. Ты поступила в Академию не для того, чтобы наслаждаться хорошей жизнью, верно?

Сигма кивнула.

– Поэтому условия жизни – не самое важное. Здесь мы придерживаемся этой концепции, понятно?

Сигма снова кивнула.

– Итак, тебя расстроило, что ты не можешь покинуть Академию, верно? Может быть, в таком случае, тебе отчислиться?

– Что? – Сигма вскинула голову. – Нет, конечно! Я хочу учиться!

– Тогда рекомендую тебе поменьше обращать внимание на всякие второстепенные желания типа прогулок. Меньше будешь беситься. Понятно?

Сигма вздохнула. Она пыталась. Она сто раз пыталась. Хотя, может, меньше, она же здесь всего пару дней. Или недель? Сигма посмотрела на учебный календарь за спиной Эвелины. Десять дней. Да, тогда, может и сто.

– А еще тебе надо больше общаться со своими одногруппниками и однокурсниками. У тебя прекрасные показатели по коммуникативным предметам. Это значит, что у коллектива нет проблем с принятием тебя. Это значит, что ты просто не хочешь ни с кем общаться.

Сигма вскинула голову.

– Да, не хочу.

Эвелина подняла брови.

– И почему?

Сигма коротко рассмеялась.

– А зачем? Сначала я сближаюсь с людьми, привязываюсь к ним, делаюсь зависимой от их присутствия и общения с ними. А потом меня переводят в другой филиал без права даже написать им. Я извлекла урок, спасибо.

Эвелина поморщилась.

– Сигма, ты все неправильно поняла. Никто намеренно не лишал тебя друзей.

– Когда вам ломают руку, вам легче от того, что это сделали ненамеренно? – почти выкрикнула Сигма. – Может, она меньше болит, быстрее срастается, если это случайный перелом?

– Знаешь, мир не вращается вокруг тебя, – сказала Эвелина. – И если ты становишься звеном в цепочке событий, то это не заговор против тебя. И твои однокурсники точно не виноваты в том, что произошло с тобой. Кстати, ничего ужасного с тобой не случилось. Ты не всю жизнь прожила со своими однокурсниками из второго филиала, а всего лишь год. А с этими тебе придется жить пять лет. Если, конечно, ты не захочешь отчислиться.

– Ладно, я поняла. Если я хочу учиться, мне нельзя страдать без моих друзей, нельзя хотеть выйти за пределы Академии и надо научиться быть всем довольной. Все верно? Я ничего не забыла? – ядовито спросила Сигма.

Эвелина кивнула.

– Тогда скажите мне, нормально ли, что в переходе стоит такая тишина, и где я теперь буду жить, и я пойду.

Эвелина рассмеялась.

– На последний вопрос тебе ответит комендант Боул. А что касается перехода, то студентам туда нельзя заходить. В переходе возможны колебания пространственных и временных характеристик. Ваших умений недостаточно, чтобы их стабилизировать. То есть студент может попасть в прошлое. Или в будущее. В лучшем случае. В худшем – будет просто ходить там вечно. Это не какой-то специальный элитный переход для преподавателей. Преподаватели тоже редко им пользуются. Я бы даже сказала – почти никогда.

– Ну так заложили бы его кирпичами, – пожала плечами Сигма. – Никто бы и не узнал о нем.

– Он и был заложен кирпичами! – воскликнула Эвелина. – Образно говоря, кирпичами! Ты вообще не должна была увидеть эти двери и эти переходы, понимаешь? Я думала, ты ошиблась, поэтому попросила тебя идти вперед.

Сигма с тоской вздохнула.

– И что мне теперь делать?

– Возвращаться обратно по галерее или по улице. Как все нормальные студенты. Можешь идти.

Сигма вышла и с тоской посмотрела направо. По подземному ходу было в три раза быстрее. Пойти опять по нему? Или быть примерной девочкой и следовать совету куратора? Эвелина, конечно, выглядит полной дурой, особенно после Констанции, но это не значит, что она на самом деле дура. Да и глупо будет потратить свою жизнь на хождение по переходу.

Сигма побрела налево, к лестнице на галерею.

Глава 2. Сплошное издевательство

Перед тем, как идти на завтрак, Сигма заглянула в расписание. Весь день занимал лабораторный практикум, первое занятие в семестре. Значит, прошло уже столько времени с ее перевода сюда?! Ее вызвали из Академии как раз накануне первого занятия в лаборатории. Вот она и нагнала отставание…

Сигма вздохнула и отправилась на завтрак. Хорошо, что хотя бы учебные программы в обоих филиалах совпадают, потому что все остальное здесь устроено иначе. Вместо личного коттеджа – комната, в которой нет даже кофеварки. Вместо выбора блюд – то, что приготовили повара, ориентируясь, видимо, на собственный вкус и настроение. Никакой свободы! Нет возможности выбрать хотя бы место для завтрака или ужина: на всю Академию – всего две столовые, и каждый курс был приписан к одной из двух. И еда была не в свободном доступе, а в строго отведенные часы, из-за чего Сима почти постоянно чувствовала себя голодной. Но больше всего Сигму бесили столы. У каждой группы был свой стол в столовой. Как будто мало того, что им приходится весь день проводить вместе! Хорошо еще, что до общих спален не додумались.

Сигма брякнула свой поднос на стол и заставила себя улыбнуться.

– Привет.

За столом сидели трое: веселая маленькая Нун, круглолицая черноволосая Ха, чей разрез глаз постоянно напоминал Сигме о Мурасаки, и симпатичный, но не слишком выразительный парень, кажется, его звали Каф.

– Привет, – улыбнулась Нун. – А мы как раз про тебя говорим.

– Да? – вяло поинтересовалась Сигма, пробуя кашу из непонятных белых зернышек. На вкус она была еще более ужасна, чем на вид. – Я уже дала повод для сплетен?

– Обсуждаем, с кем ты будешь в паре. У нас же сегодня лабораторный практикум, – объяснила Нун.

Сигма вылила сливки, которые полагались к кофе, в кашу и посмотрела на однокурсников.

– А с кем в паре был Син? Вот с тем я и буду, наверно, да?

– Син был в паре со мной, – ответил Каф.

Сигма пожала плечами.

– Значит, теперь с тобой буду я.

– Но у меня есть девушка, – сказал Каф.

Сигма не донесла ложку до рта и уронила ее обратно. Опять двадцать пять! Вечно ей достаются парни с девушками!

– В моем филиале у моего напарника тоже была девушка. И это было ужасно утомительно, – Сигма строго посмотрела на Кафа. – Она конструктор? Твоя девушка? Будет ревновать?

– Она – это я, – рассмеялась Нун. – Я его девушка.

Сигма кивнула.

– Понятно. И вы хотите быть в паре на лабораторных? – Сигма пожала плечами. – Ничего не имею против.

– Есть загвоздка, – подала голос Ха. – Нун в паре с Айном. А Айн ужасен. И я считаю, ты должна об этом знать.

Сигма вспомнила Айна, с которым едва ли перекинулась двумя словами за это время и улыбнулась одногруппникам.

– Да мне все равно.

Все трое смотрели на нее с удивлением.

– Но Айн в самом деле ужасен, – тихо сказала Нун.

Сигма пожала плечами.

– Я же никого из вас не знаю. Мне все равно, с кем работать, – она снова попробовала кашу, со сливками она казалась не такой ужасной. Просто не очень вкусной. Сигма посмотрела на однокурсников, которые наблюдали за ней, и решительно отодвинула тарелку в сторону. – Слушайте, я серьезно. Мой учебный год начался с того, что меня поставили в пару на курсовой проект с четверокурсником, по которому сходила с ума половина нашего филиала. Каждый день меня спрашивали, спим ли мы, стала ли я его девушкой, какой он, и понимаю ли я, как мне повезло работать с ним в паре.

Нун рассмеялась.

– Звучит весело, но в реальности наверно бесит.

– Айн не такой, – добавила Ха.

– А вы с ним спали? – спросил Каф.

– Ага, – легко сказала Сигма, – когда столько людей ждут от тебя какого-то поступка, надо оправдывать их ожидания, знаешь ли.

Каф рассмеялся.

– А ты веселая.

– Но голодная, – заметила Сигма и снова придвинула к себе свою кашу. – А чем так ужасен Айн? Он плохо пахнет? Он ничего не делает?

– Он издевается, – тихо ответила Ха.

– Да, – сказала Нун. – Именно так.

Сигма посмотрела на свою еду. Потом – на одногруппников. На их одинаковые тарелки с одинаковой едой. На столы, за которыми сидели такие же группки студентов.

– Да это все, – Сигма обвела ложкой столовую, – концентрат издевательств над ними! Вся жизнь здесь. Никакой свободы! За нас решают все – что есть, где есть, когда есть, где гулять, что чувствовать, где ходить! Вот это издевательство! Как вы еще до сих пор с ума не сошли?

Ха положила руку на локоть Сигмы и легонько его сжала.

– Ты привыкнешь.

– А у вас во втором филиале не так?

Сигма вздохнула и покачала головой.

– Только в нашем студгородке были две столовые. И в них можно было выбирать еду. Можно было вообще сходить поесть в город. Или купить домой продукты и приготовить дома. Или разогреть. И в учебных корпусах тоже столовые. И везде разная еда, разная. И где ты будешь есть, никто не регламентирует. И с кем. И когда.

– Еда – это не главное, – сказал Каф. – Главное – ее количество.

– Вам, парням, все равно чем брюхо набивать, – возразила Ха. – А я Сигму понимаю. И вообще, здорово самому выбирать еду.

Нун согласно кивнула.

– Ага. Я по ночам иногда спать не могу, есть хочу.

– Серьезно? – спросила Сигма.

– Да я иногда думаю, что она меня съест! – рассмеялся Каф. – Серьезно.

Сигма закатила глаза.

– Ну и порядочки. Спасает эту вашу академию только приличный кофе.

– Нашу, – тихо сказала Ха. – Нашу академию, и твою тоже, Сигма.

Сигма кивнула. Нун с Кафом ушли, а Сигма пила кофе и отщипывала кусочки булочки по примеру Ха.

– А на лекциях он мне показался даже милым, этот ужасный Айн, – сказала Сигма. – Так как он издевается, к чему мне надо готовиться?

– К тому, что он будет милым, а потом нащупает твое уязвимое место и ударит по нему. Или не будет милым, а сразу начнет лупить по всем местам сразу, чтобы тебе было больно наверняка. Или будет бить выборочно и смотреть, как ты реагируешь. У него каждый раз меняется стратегия.

– Так он садист?

Ха пожала плечами.

– Он деструктор, а деструкторы не должны быть хорошими. Мы вроде как силы зла.

– Да ну? – изумилась Сигма. – Конечно, нет!

Ха еще более изумленно смотрела на Сигму.

– Почему это нет? Мы же все разрушаем!

– Вот именно, – сказала Сигма. – Все. В том числе и зло. Даже зло с большой буквы! Кто еще сможет его уничтожить, если не мы? Это же очевидно, Ха!

Ха порывисто обняла Сигму.

Глава 3. Девочка, которая умеет собирать бомбы

Когда Сигма вошла в бокс для практикума, Айн уже сидел за столом и собирал волосы в хвостик. Пряди, больше похожие на нити золотистого шелка, постоянно выскальзывали из пальцев.

– Привет, – сказала Сигма, бросая на стол планшет. – Помочь?

Айн отпустил волосы и они рассыпались по плечам.

– А ты кто такая?

– Твоя новая напарница. Мы учимся в одной группе, если ты не заметил.

– Предпочитаю не замечать генетических мутантов, – сказал Айн и кое-как собрал волосы в слабый хвост.

– А бывают негенетические мутанты? – с интересом спросила Сигма.

– Я не мутант, откуда мне знать, – демонстративно хмыкнул Айн.

Сигма пожала плечами. После слов Ха она ожидала чего-то более интеллектуального, что ли. Более умного, а не примитивную попытку привязаться к ее внешности. К самой очевидной черте ее внешности.

– Так и я не мутант, хотя меня интересует наследственность и передача информации при помощи белковых носителей. А мутация, чтобы ты знал, это случайные изменения генома.

Айн оценивающе посмотрел на нее.

– Раз ты знаток наследственности, скажи, какого цвета волосы будут у наших детей?

– У нас не будет детей, – широко улыбнулась Сигма.

– Ты так уверена? Иногда дети бывают, даже если женщина этого не хочет.

– Ты придурок? – спросила Сигма, но слово «придурок» обожгло язык, и Сигма тут же поклялась никогда-никогда больше не использовать его. Это слово принадлежало только Мурасаки. Только ему. – Ты деструктор, я деструктор. Ты что, не знаешь, что у деструкторов не бывает биологических детей?

Судя по лицу Айна, он действительно этого не знал.

– Ты так уверена? – спросил Айн, уже без прежнего напора.

– Да ты что, шутишь? – усмехнулась Сигма. – Это же открытая информация. Как история Академии. Достаточно просто поинтересоваться вопросом.

– А у конструкторов? – не унимался Айн.

– У всех Высших, – отрезала Сигма и включила планшет. – Так что не рассчитывай на похожую на меня красавицу-дочку, к которой ты сможешь приставать. Ты и ко мне-то не сможешь.

– Я не извращенец!

– Все извращенцы так говорят, – отмахнулась Сигма и открыла тему практикума. – Скажи лучше, ты теорию к практикуму прочитал?

Айн вскинул голову, от резкого движения резинка почти сползла с хвостика.

– Я всегда читаю. Я лучший ученик на курсе.

– У нас запрещаются разговоры об успеваемости, – сухо сказала Сигма. – Даже лучшим ученикам на курсе.

Айн открыл рот для ответа и тут же закрыл. В бокс вошел Стефан. Если бы Сигма не ходила на лекции, то решила бы, что Стефан – еще один студент. Тонкий, сухой, двигается – как будто танцует под никому не слышимую музыку. В футболке и джинсах. Видимо, в этом филиале культивируется мода на молодость.

Стефан бросил на стол белый брусок размером с карандаш и маленький шарик из желтого блестящего метала.

– Есть идеи? – спросил Стефан.

– Мы можем использовать что-то еще? – спросил Айн.

– Нет, – Стефан перевел взгляд на Сигму. – Только эти материалы, свои знания и свои возможности.

– Что мы должны получить в итоге? – спросила Сигма.

Стефан неожиданно улыбнулся.

– Двух живых студентов как минимум. В самом крайнем случае – одного. Но надеюсь, в этом случае выживет сильнейший.

Стефан шагнул из бокса, но остановился на самой границе входа и обернулся.

– Я чувствую между вами напряжение. Постарайтесь не поубивать друг друга.

Он вышел и за его спиной сразу же опустилась нейтрализующая перегородка.

– Напряжение он чувствует, – зло сказал Айн. – Его бы засунули в пару с девочкой с улицы, я бы на него посмотрел.

– Чем тебя не устраивают девочки с улицы? – весело спросила Сигма.

– Тупыми вопросами! Что мы должны получить? – передразнил он Сигму. – Мы должны получить максимум разрушений, как всегда. Мы же деструкторы. Ты только что показала Стефану, какая ты дура. Ты всегда так делаешь, когда хочешь понравиться преподу?

Сигма широко улыбнулась.

– Да. Я всегда задаю вопросы, на которые хочу получить ответ. Если мне не ответят, я все равно ничем не рискую. Но на самом деле, – она опять посмотрела на Айна, – чаще отвечают, чем нет.

Она взяла в ладонь шарик и легонько подбросила, проверяя вес. Шарик оказался довольно легким. Даже слишком легким. Сигма сжала его в ладони и чуть-чуть подогрела, сжала еще сильнее и бросила на стол. На шарике появились отчетливые вмятинки.

– Что ты делаешь? – спросил Айн.

– Выясняю свойства материала. Раз уж у нас тут практикум по свойствам материалов, а не дуэль по остроумию.

Айн потрогал шарик и подул на палец.

– Горячий. Но знаешь что? Даже если мы его расплавим, это не считается. Изменится только форма. Но не свойства.

– Вообще-то он не должен быть горячим, не так уж сильно я его нагрела.

Сигма поднесла ладонь к шарику. Он буквально изучал тепло. Сигма осмотрелась.

– У вас… у нас тут есть силовой сейф?

Айн кивнул на дальний угол стола, который представлял собой поддон силового сейфа с вделанной в стол панелью управления.

Сигма перенесла горячий шарик на черную панель и вернулась за бруском.

– Ты так и будешь сидеть?

– Я предпочитаю сначала думать, а потом бегать, – хмыкнул Айн.

Сигма пожала плечами. Она держала в руках брусок и переводила взгляд с него на шарик и обратно. Ощущения были как тогда, когда Мурасаки подтягивал ее по математике. Сколько таких шаров поместятся в бруске? Как вписать шар в параллелепипед? Почти машинально Сигма прикинула, как соотносятся диаметр шара и размеры бруска. Высота бруска равнялась диаметру шара. А длина – четырем диаметрам. Это не могло быть совпадением! Но с другой стороны, если это не совпадение, то что? Подсказка? Но слишком явная! С третьей стороны, это же первый практикум по предмету. Он и не должен быть очень сложным. С четвертой стороны, откуда ей знать, каким должен быть практикум? Сигма вздохнула. Оставалось одно – пробовать.

Она разломала брусок пополам. От треска Айн вздрогнул и резинка соскользнула с его волос, а он даже и не подумал ее подбирать.

– Что ты делаешь?

Сигма разломала каждую половинку еще пополам и только потом посмотрела на Айна.

– Проверяю свою гипотезу.

– А мне ты рассказать не хочешь?

– Нет, – мотнула головой Сигма. – Ты же мне свои гипотезы не рассказываешь. Вот и я тебе не буду.

Она аккуратно разложила обломки бруска вокруг шара – так чтобы шарик оказался словно в колодце из кристаллов, которые сразу начали менять серый оттенок на голубоватый.

– Отлично, – прошептала Сигма, быстро надавила на шарик сверху пальцем, отдернула руку и включила силовое поле сейфа.

– Да ты трусиха! – Айн все же подошел к ней и посмотрел на панель сейфа. – Поставила защиту на полную мощность. Обычно мы работаем на десяти процентах. Самые пугливые – на двадцати.

Сигма не отводила взгляд от происходящего внутри сейфа. Обломки бруска стали голубыми и даже начинали светиться.

– Что это? – спросил Айн.

– Бомба, – ответила Сигма. – Если я не ошиблась.

– А если ошиблась?

– Тогда это просто металлический шарик и обломки бруска из неизвестного материала. И твоя очередь проверять свою гипотезу.

Но Сигма не ошиблась. Шарик взорвался огнем, а через несколько секунд обломки кристаллов превратились в ослепляющую вспышку белого света. Сигма зажмурилась, сосчитала до десяти и открыла глаза. Внутри сейфа не было ничего.

– Ого, – сказал Айн. – Как ты догадалась?

– Мы, девочки с улицы, постоянно собираем бомбы из всего, что под руку подвернется, – Сигма включила планшет и посмотрела на Айна, который продолжал разглядывать пространство внутри сейфа. – Стефан же сам сказал, что последствия могут быть очень разрушительными.

Айн отвел взгляд и протянул руку к панели управления. Сигма схватила его за запястье.

– С ума сошел?! Ты знаешь, что там внутри? Какой газ, какая энергия?

– Н-нет, – Айн растеряно моргнул.

– И я – нет. Так что давай лучше заполнять отчет о лабораторной работе, напарник, – зло сказала Сигма и вернулась за стол, к своему планшету.

Она-то навоображала, что попала в пару с умным, а на деле оказалось… оказалось что? Что Айн думает не так, как она? Это еще не значит, что он глупее. Не вспомни она Мурасаки, тоже могла бы не сообразить про взрыв.

Плюс работы с Айном пока был только один. Он взял на себя заполнение отчета.

– Таким образом, – пробормотал Айн, – мы пришли к выводу, что самопроизвольное разогревание сферы является результатом протекающей внутри нее термоядерной реакции. Выделяющуюся в результате энергию было решено использовать для… для… Сигма, как ты думаешь, любой материал бы взорвался?

– Нет, только такой, в котором протекала бы ядерная реакция с выделением достаточной энергии для цепной реакции, и надо еще, чтобы получающиеся элементы тоже могли реагировать и не были стабильными, иначе реакция остановится, – сказала Сигма и дописала в отчет. – Проанализировав известные нам соединения водорода с легкими элементами, а также их физико-химические характеристики (вес и цвет), мы пришли к выводу, что вероятнее всего твердый образец в форме бруска является дейтеридом лития. Более тяжелые соединения были отвергнуты, так как масса лабораторного образца явно превышала критическую массу тяжелых металлов.

– Круто, – вздохнул Айн. – Раз ты взялась предполагать все с такой точностью, Стефан потребует реакцию.

– Да пожалуйста, – пожала плечами Сигма и дописала в отчет реакцию лития с нейтроном, потом подумала и добавила вторую, дейтерия и трития. – Меня больше интересует другое. У нас была задача – произвести максимальные разрушения. Мы же ничего не разрушили.

– Мы разрушили образцы, – сказал Айн, глядя на уравнения, – если ты не ошиблась, то мы все превратили в энергию и гелий. Этого достаточно.

– Все равно мне кажется, что получилось слишком легко, – вздохнула Сигма. – А у тебя какая гипотеза была?

Айн секунду смотрел на Сигму.

– Никакой. Извини. Я привык работать иначе.

Сигма кивнула. Она тоже привыкла работать иначе. А что поделать? Раз у нее теперь все не так, как раньше, то теперь она сама как тот нейтрон из ядерной реакции – меняет привычную жизнь у всех, с кем столкнется.

– Я отправил отчет, – сказал Айн, нарушая тишину.

– Надо же, как быстро вы справились! – Стефан склонился перед панелью управления силового сейфа. – Если сейчас хроматограф покажет, что там действительно гелий, то вы можете быть свободными до конца дня. Честно говоря, для меня полная неожиданность, что вы справились так быстро. На следующее занятие надо подготовить вам несколько заданий.

– Или просто дать нам задание продвинутого уровня, – пробормотала Сигма.