Текст книги "Академия Высших: студенты (СИ)"

Автор книги: Марта Трапная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 38 (всего у книги 41 страниц)

Глава 39. Дополнительные занятия

Дополнительный занятия Эвелина разбросала максимально неудобно. Как будто специально решила сделать жизнь Сигмы невыносимой. Хотя почему как будто? Может, именно поэтому? Даже скорее всего.

Первое занятие стояло утром, за полтора часа до начала основных занятий. Но при этом длилось всего сорок пять минут. То есть потом сорок пять минут надо будет… что? Возвращаться к себе в комнату? Сидеть в учебном корпусе? Сигма решила, что оставит это время позавтракать. А одно занятие спокойно продержится на паре фруктов из холодильника.

В аудиторию она вошла, на ходу дожевывая последний кусок яблока.

– Привет, – сказал Фа.

– Привет, – кивнула Сигма, вышла из аудитории и посмотрела на ее номер. Потом открыла свое расписание. Все верно. Она не ошиблась. Сигма вернулась в аудиторию. – А ты что здесь делаешь?

– Вчера меня вызвала Эвелина, поплевалась ядом и сказала, что мне теперь положены дополнительные занятия.

– Интересно, – Сигма села за соседнюю парту. – Мне назначили дополнительные занятия, когда я проговорилась Брану, что вижу перламутровое небо. А как Эвелина узнала про тебя? Кому проговорился ты?

– Айну, это же очевидно, больше некому, – пожал плечами Фа. – Я не знал, что Айн осведомитель Эвелины, но теперь знаю.

Сигма вздохнула.

– Айн нам мстит.

– За то, что не видит перламутрового неба? – ухмыльнулся Фа.

– За то, что я провожу время с тобой, а не с ним. Ты должен знать. Он мне сказал.

Фа засмеялся.

– Бедняжка Айн, ни девушки ему не досталось, ни перламутрового неба, – потом Фа посерьезнел и добавил, – но это только его проблемы.

Сигма кивнула. Она была полностью согласна с Фа. Все, что Айн себе напридумывал, ее не касается. Она просто вела себя как нормальный… человек? Да, наверное, как человек.

Дверь еще раз открылась, и в аудиторию вошла Эвелина с незнакомым молодым мужчиной, почти парнем – гибким, бледным, порывистым. И эта юность выдавала его возраст сильнее, чем если бы он появился в облике седого старика. Никто не мог бы быть преподавателем в таком возрасте. А в Академии Высших – тем более.

– Доброе утро, – сказала Эвелина. – Айдан, это твои новые ученики – Сигма и Фа.

– Ученики? – переспросил Айдан, хмуря брови. – Ты говорила про одну ученицу.

– Теперь их двое, – невозмутимо сказала Эвелина.

– И у каждого из них есть уши, – пробормотал Фа.

Сигма фыркнула.

– Откуда взялся второй?

Эвелина пожала плечами.

– Какая разница – учить одного или учить двоих?

– А завтра ты приведешь мне пятерых и скажешь то же самое?

Эвелина строго посмотрела на Сигму. Сигма ослепительно улыбнулась.

– Значит, приведу и ты будешь учить.

– Откуда у тебя берутся инициированные в таком количестве? Ты вообще не контролируешь ситуацию?

– Вообще – контролирую, но некоторые мелочи упустила из виду, – резко ответила Эвелина.

– Двое инициированных – это не мелочи!

– Да уж, мы не мелочи, – громко сказала Сигма. – Но мы не напрашивались на эти дополнительные занятия. Может, вы нас отпустите? А потом позовете обратно, если договоритесь.

– Если? – угрожающе спросила Эвелина.

– Пока непохоже, что когда, – ответил Фа.

Айдан хмыкнул. Эвелина строго посмотрела на Фа. Фа пожал плечами.

– Я разберусь, – сказала Эвелина, – с природой спонтанных инициаций.

– Может быть, нам подождать, пока ты не разберешься? – ехидно спросил Айдан. – Чтобы потом не объяснять все то же самое новой группе инициированных?

– Если будут новые, – холодно ответила Эвелина, – я найду им другого преподавателя.

– Хорошо, – согласился Айдан. – Тогда начнем.

Эвелина бросила на Фа и Сигму последний взгляд и вышла.

Несколько минут в аудитории висела тишина. Айдан рассматривал своих новых учеников, а они в свою очередь рассматривали его. Наконец, что-то решив для себя, Айдан взял стул и сел прямо перед партами, чтобы быть ближе к Сигме и Фа.

– Ладно, дорогие студенты, давайте кое-что уясним для начала. Ваш куратор говорила про спонтанные инициации, но я думаю, что это невозможно. Инициация не происходит сама по себе, иначе она бы не называлась инициацией. Нужно что-то извне, какое-то событие, воздействие, сильный толчок. Вы меня видите в первый раз, я вас тоже. Так что я думаю, вы едва ли мне сами расскажете, как произошла ваша инициация.

– Я бы рассказала, – спокойно ответила Сигма. – Но я не знаю.

– И я не знаю, – добавил Фа.

– Жаль, – коротко сказал Айдан. – Понимание природы инициации дает возможность сделать прогноз о скорости вашей трансформации и в соответствии с ней выстроить учебный план.

– Я все еще ничего не знаю, – вежливо улыбнулась Сигма.

– В таком случае, – Айдан развел руками, – мне остается только обучать вас по стандартной схеме и надеяться, что вы никому не навредите и не уничтожите себя.

Никому не навредите? Это уже интересно! Хотя еще интереснее, кому и как она может навредить. Сигма почувствовала, как недовольство Эвелиной отступает на задний план, и приготовилась слушать Айдана.

– У всех Высших несколько разных уровней восприятия. В своей обычной форме вы видите предметы, свет, тени… Все эти воспринимаемые обычными людьми внешние параметры мира. Следующий уровень – восприятие характеристик, для которых обычным людям нужны приборы. Магнитные полюса, сила тяжести, виды кристаллических решеток, глубокоорбитальное излучение…

Сигма кивнула. Все так. И вдруг – холодок прокатился по спине. Она почувствовала, что это – не единственная возможность ее восприятия. Если есть две, могут быть и больше.

– Есть принципиально другой уровень восприятия. Любое существование – это информация. Это множество самых разных потоков информации, – Айдан сунул руку в карман, вытащил монету и положил ее на свою ладонь. – Это и форма, и материал, и вес, и положение относительно уровня моря, и силы, которые ее удерживают в этом положении, и ее путь из монетного двора до моей ладони… Вы понимаете, о чем я?

Сигма и Фа кивнули.

– А ведь это всего лишь крохотный диск из металла. Явления, процессы, связанные между собой предметы – все это информация. Высшие могут видеть ее в голом виде после одной из видов инициации. Но поток информации огромен. Вы уже видите его, но не понимаете, что именно вы видите, и поэтому не можете ни воспринимать, ни читать, ни тем более – использовать. Моя задача научить вас контролировать этот уровень восприятия. Вызывать или скрывать его по желанию. Ориентироваться в состоянии акцептора информации. Понимать, что есть что и что можно делать в информационном поле, а чего делать нельзя. Вам понятно?

– Пока не очень, – признался Фа, и Сигма согласно кивнула.

Это все было… немножко абстрактно. Как можно видеть информацию? Уравнениями? Формулами? Поэтому Констанция так упирала на важность математики?

– Ваши взгляды… ваши глаза говорят за вас. Я вижу, что вы можете воспринимать мир на уровне информации. Только на уровне информации. Вы это и сами можете понять – что-то в вашем восприятии мира изменилось, ведь правда?

– Перламутровое небо? – удивилась Сигма. – Перламутровое небо – это и есть информационное поле?

– Это свет, в который для вас сливается вся информация. Но несколько занятий – и вы сможете понимать то, что видите. Но для начала… – Айдан улыбнулся. – Я научу вас переключать уровни восприятия. Это первое, что вам надо научиться контролировать.

Все это звучало… по меньшей мере безумно. Но если подумать, все, что сейчас Сигма умела и знала, звучало бы безумно для нее, когда она этого не умела. Ведь в конце концов, деструкторов учат разрушать – и не только материю, а миры и вселенные и их фундаментальные законы. Стоит ли удивляться возможностям, которые у них должны быть? Даже неизвестно, кому тяжелее: конструкторам, создающим миры из пустоты, или деструкторам, превращающим все сущее в пустоту?

Конечно, как это бывает у Сигмы, контролировать переход с уровня на уровень у нее с первого раза не получилось. Но после старательных попыток, она смогла научиться видеть небо обычным – с облаками или без, в зависимости от погоды. А потом началось самое интересное.

Айдан оказался прав. То, что она принимала за перламутровые светящиеся нити – оказалось потоками информации. Хотя слово «поток» не совсем правильное. Не вся информация двигалась, многое было статичным. И то, что видела Сигма… это отчасти было похоже на то, чему учил ее Мурасаки. Смотреть целиком на всю картину. Воспринимать соотношения и пропорции. Видеть связи между размерами. Только здесь… все было намного сложнее.

Но зато Сигма поняла, что получила в свои руки увлекательную игрушку. Ей не нужны были никакие хобби, никакие занятия для отдыха. Никакая болтовня с друзьями. Достаточно было выйти из общежития на открытый воздух – и можно было часами блуждать по информационному полю, все глубже проникая внутрь, видя не только состав атмосферы, но и что-то, о чем Сигма имела пока очень слабое представление, но что она уже научилась распознавать, выделять среди другой информации. Закономерности. Законы. Что-то, чему подчинялось информационное поле в филиале.

И в один из таких вечеров – особенно холодных, скрипящих от мороза, когда встретить кого-то на улице шансов не было вообще, Сигма решила сходить к стене Академии. Во-первых, ей было интересно посмотреть на саму стену, которая судя по всему, была не просто стеной. Во-вторых, информационные поля позволяли видеть, как говорил Айдан скрытые характеристики, и Сигма очень надеялась оценить, где в стене могут быть уязвимости, проходы… трещины… словом, что-то, что позволит ей выбраться наружу. Не то, чтобы Сигма хотела сбежать. Не хотела. И куда бы она побежала, в конце концов? Но она хотела больше свободы. Хотя бы чуть-чуть.

Сигма написала Фа, но он не ответил. Что ж, он не обязан составлять ей компанию каждый раз, когда у нее внутри начинает требовать выхода концентрированная тоска. У него своя жизнь. Хотя немного жаль, но никакой беды не случится.

Сигма выбрала для исследования тот кусок стены, что казался ей самым старым. Хотя, скорее всего, вся стена была построена одновременно с Академией, и это была просто иллюзия. Немного трещин и ободранной штукатурки, сквозь которую видны камни и серый раствор, их скрепляющий, чтобы разнообразить пейзаж. Придать этому уголку за мастерскими немного живописности. Хотя сюда не выходят окна, здесь нет тропинок… Так что устраивать красоту именно здесь было бы странно. Разве что весной и летом здесь красиво. Кусты вот какие-то растут. Может быть, у них будут красивые цветы. Или аромат.

Сигма подошла вплотную к стене и приложила ладонь к камням. Руку обожгло холодом. Сигма поморщилась. Как же все-таки иногда неудобно быть человеком! Куда удобнее видеть мир набором информации.

Сигма закрыла глаза, открыла и вошла в информационное поле. Мир сразу же стал другим. Стена больше не обжигала, щеки не мерзли, Сигма воспринимала температуру как факт, никак не связанный лично с ней. Как день недели, например. Это просто какая-то дата, от которой ей ни тепло, ни холодно. С легким интересом Сигма протянула руку и снова потрогала стену. Она была шершавой. И полой внутри. Не вся полая, а каждый камень был всего лишь скорлупой, заполненной внутри воздухом. Странно, такая стена не могла бы защитить Академию ни от одной мало-мальски серьезной угрозы… Разве что на самом деле Академию и не надо было защищать.

Но полые камни – это очень неплохо. Сигма похлопала парочку из них, заставляя треснуть скорлупу. Когда-нибудь, улыбалась про себя Сигма, можно будет не разрушать в отдельности каждый камень, а написать какую-нибудь формулу… функцию… вычленить из информационного поля поток с характеристиками камней и изменить ту, что отвечает за их прочность и целостность… Она спохватилась, когда поняла, что уже это делает, прямо сейчас, только не до конца понятно, что надо поменять в этом маленьком потоке, больше похожем на тонкую нить. Айдан ведь говорил, что пока им рано вносить изменения в информационные поля, потому что уже само их существование сильно влияет на информационное поле. Даже когда они просто смотрят и учатся разбираться, что к чему. Потому что Высшие тоже часть этого поля. Это Сигме еще предстояло осознать, пока ее занимали другие вопросы.

Например, что страшного случится, если камни в стене треснут? Сигма прикусила губу. Ну она и дура! Что будет, если все камни в стене, окружающей Академию, треснут? Наверное, стена рухнет, что же еще? А если она на самом деле нужна для каких-нибудь важных функций? Может быть, она и не защищает Академию от нападению извне, но может быть, она защищает внешний мир от Академии? Нет уж, Сигма, не выпендривайся, сломай себе пару десятков камней, чтобы по ним, как по ступенькам, можно было забраться наверх. И то не факт, что эта ее выходка пройдет без следа и останется без наказания.

Постукивая по камням и проламывая в них достаточные дырки, чтобы вставить ногу, она добралась до верха стены. Подтянулась на руках, чтобы не проламывать самые верхние камни, а то чего доброго, в стене образуется разлом, и села сверху. Осмотрелась. Стена была широкой. Очень широкой. С одной стороны была Академия, а вот что было с другой стороны – Сигма не видела. Она встала и подошла к другому краю. И посмотрела вперед. Ничего. Темнота. Как будто там была глухая темная ночь. Ни звезды, ни искры света. Сигма подступилась к самому краю стены, присела и осторожно посмотрела вниз. Она видела стену и все. Где-то там стена заканчивалась, но Сигма не видела, что было у основания стены. Все та же чернота. Как будто стена обрывалась в никуда. Странно.

Сигма дошла до середины стены и посмотрела на небо. Начинайте с неба, говорил Айдан. Если не знаете, с чего начать, если теряетесь в том, что видите, начинайте с неба. И Сигма снова вошла в информационное поле. И это было странно.

Она увидела его границы. Оно обрывалось там, где заканчивалась стена. Дальше не было ничего. Но… разве это возможно? Информационное поле есть везде. Вообще везде. Что значит чернота и пустота за стеной? Сигма просто не может увидеть того, что там находится? Или там действительно – полная и абсолютная пустота? Отсутствие всего. Даже материи. Конец мира? Сигма с замирающим сердцем посмотрела налево – туда, где заканчивалась стена. Граница мира. Невероятно! От мысли, что она стоит здесь, где заканчивается существующий мир, в ней поднялась волна безграничного восторга. Так с ней бывало, когда она поняла, что у моря нет границ, например. Сигму захватывало величие, даже если лично она не имела к нему никакого отношения. Она восхищалась им. По-настоящему. Незамутненный детский восторг от прекрасного мира.

Она не знала, сколько времени провела так, стоя в центре стены и рассматривая границу между всем и ничем. А потом вдруг поняла, что давно уже пытается разобраться в сплетении отдельных потоков на самой границе. Что там происходит? Что держит эту границу? Сигма видела, что потоков слишком много, и не все она может понять, а некоторые, может, и смогла бы отсканировать, если бы они не менялись так быстро, если бы их не заслоняли другие… Вот если бы можно было взять и вытащить эти странные потоки… хотя бы вот сюда, на это черное пространство, где ничего нет, и подробнее рассмотреть. И вдруг Сигма поняла, что уже делает это и, что самое странное, у нее действительно получилось перебросить две странные последовательности информации за пределы основного поля, на черноту, и теперь они отчетливо видны, как на лабораторном столе. Что в них заключено? Какая информация?

От них тянулись тонкие, едва заметные нити к основному информационному полю, так что Сигма решила, что не сделала ничего непоправимого или страшного, не удалила это, чем бы оно ни было, из мира, оно все еще связано с ним, и как только Сигма разгадает загадку или устанет разгадывать, она вернет их обратно, на свое место. Так что время у нее есть. Сколько угодно времени до утра. Если, конечно, она не замерзнет раньше. Итак, что там говорил Айдан по поводу начала работы с незнакомой информацией?

Глава 40. Печать Сигмы

Академия начала разрушаться. Легкая рябь прошла по реальности, заставив на мгновенье каждого почувствовать себя внутри сна. Констанция Мауриция вздрогнула. Этого не может быть! Не здесь, в самом центре стабильности! Что надо сделать, чтобы так раскачать реальность? Кто обладал такой силой, кроме Древних? Никто! Разве что они вырвались из-под печатей? То есть это значит Алия неправильно рассчитала время? Настолько неправильно? Нет, это вряд ли!

Но тогда это могло значить только одно. Настоящий эпицентр в первом филиале. А здесь – его отражение. Но что там происходит? Что там может происходить, в этой дыре на краю мира? И куда смотрит декан?

Едва она успела подумать про декана, как распахнулась дверь. На пороге стоял Кай. Он буквально сочился энергией и выглядел сияющим как солнце, даже глазам было больно.

– Собирайся, ты нужна мне в первом филиале, – декан протянул ей руку.

– Мы что, пойдем напрямую? – Констанция поднялась со своего места, но не торопилась подойти к декану.

– А что, у нас есть время? – резко спросил декан. – Ничего с тобой не случится. Иди сюда.

И Констанция подошла, потому что никто не спорит с солнцем. Даже если считает себя умнее солнца, красивее солнца или нужнее солнца.

– Что там происходит? – спросила Констанция, протягивая руку декану.

– Пока не знаю.

– Как не знаешь?

– Нет времени на разговоры, – рявкнул Кай, крепко хватая Констанцию за запястье и притягивая к себе.

Констанция охнула от невыносимого жара, но выбора у нее не было.

Переход длился недолго. Или вечность. Смотря как посмотреть. Констанция стояла посреди странного двора, больше подходившего для фермы, чем для академии – какие-то невысокие строения без окон, какие-то чахлые кустики, никаких дорожек или даже тропинок. Никаких фонарей, никаких людей. Хотя если здесь ночь, удивляться нечему. Констанция бросила взгляд вверх и замерла. Там что-то происходило. Кто-то перекраивал информационное поле. Прямо на глазах у всех, не таясь. Не издалека, не на расстоянии, а вот так, внаглую.

– Пошли, – декан снова взял ее за руку, но на этот раз они пошли обычно, ногами, как все нормальные люди.

– Ты видишь? – спросила Констанция.

– Я чувствую всей шкурой, – прошипел Кай.

– Я тоже, – кивнула Констанция. Ей казалось, что время остановилось. Что они идут годы к тому месту, где менялась ткань самого поля. Что прошла всего секунда. Что она состарилась. Что ей все это снится. Это было самое опасное чувство. Оно значило, что реальность не выдерживает происходящего и вот-вот прорвется.

– Эта девочка! – прошептал декан, взмахивая рукой.

Что-то упало со стены, и Констанция инстинктивно отшатнулась. Мгновенье спустя она поняла, что декан просто сшиб виновника происходящего со стены. Еще через мгновенье Констанция поняла, кто был этим виновником. Сигма!

Сигма вскочила на ноги, отряхнула одежду, поправила шарф и только потом подняла глаза.

– Здравствуйте, – неуверенно сказала Сигма, глядя на декана. – Я опять что-то натворила?

Декан сосредоточенно смотрел вверх.

– Да, – сказал он. – Что-то натворила. И теперь мне придется… убирать последствия твоего творчества. Констанция, будь добра, отведи ее… скажем, в кабинет ее куратора. Девочка, кто у тебя куратор?

– Эвелина, – сказала Сигма и посмотрела на Констанцию. – Констанция Мауриция? Это вы?

– Как видишь, – сухо сказала Констанция. Ей не нравилось то, что она видела в глазах Сигмы. Она была инициирована. Проклятье! Как? Когда?

– Вы… пришли за мной?

– Посмотрим. Пошли, показывай, где у вас здесь административный корпус и кабинет Эвелины.

Сигма послушно двинулась вперед, Констанция шла за ней, отступив на несколько шагов. Да, девочка здорово изменилась. Но, кажется, так и не поняла, что только что чуть не разрушила мир. Разом перемахнула через несколько переходных стадий и от истинного Высшего ее отделяет всего один шаг. Или уже не отделяет. Она уже все может, просто еще не осознала свои силы. А ведь какие-то пару месяцев назад ее чуть было не отчислили за неуспеваемость. Ну, не отчислили бы, конечно, но ничего выдающегося в ней не было. И вот теперь… Что же творится в этом филиале? Чем вообще здесь занимается Эвелина? Какими-то экспериментами?

– Как ты прошла инициацию? – спросила Констанция.

Сигма замедлила шаг, дождавшись, пока Констанция поравняется с ней.

– Я не знаю. Честное слово, Констанция Мауриция, я не знаю. Эвелина тоже спрашивала. А как обычно проводится инициация? Если бы я знала, я могла бы сказать, было ли со мной что-то похожее…

Констанция хмыкнула. Интересная картина получается. Инициация на ровном месте. Так не бывает!

– А чем ты сейчас занималась на стене, ты тоже не знаешь?

– Разбиралась что к чему в информационном поле. Пыталась понять, почему за стеной его нет. Что создает границу.

– Разбиралась?

– Да, – сказала Сигма. – Выделила несколько потоков, как учил Айдан…

– Кто такой Айдан?

– Преподаватель, которого нам назначила Эвелина, чтобы научил нас работать с информационным полем.

– Вам?

– Мне и Фа, моему однокурснику.

– Он тоже инициировался и тоже неизвестно как? – уточнила Констация.

– Да, – коротко согласилась Сигма. – Айдан очень разозлился, что ему придется учить нас двоих.

Они вошли в старое здание, поднялись по небольшой лестнице и остановились перед дверью с номером триста восемь.

– Вот, – сказала Сигма. – Это кабинет Эвелины.

– Вызови ее, – потребовала Констанция.

Сигма пожала плечами, но нажала вызов на браслете. Эвелина ответила почти сразу.

– Сигма? – в ее голосе смешивались в равных пропорциях удивление и раздражение.

Констанция наклонилась к браслету Сигмы.

– Нет, это Констанция. Мы с деканом решили тебя навестить. Ждем тебя у твоего кабинета.

– Констанция, что…

– Захвати еще кого-нибудь из кураторов. Срочно, – жестко добавила Констанция.

Эвелина пришла с Амалией. Обе были в таком виде, что Констанции стало немного неловко за них – домашняя одежда, неуложенные волосы, торопливая походка. Никто, никто из кураторов их филиала не позволил бы в таком виде не то что появиться перед студентами, а даже перед зеркалом. Ужасно! Это не филиал, а пародия на Академию!

– И что у нас снова случилось? – спросила Эвелина, глядя на Сигму.

Сигма пожала плечами.

– Вопрос в том, почему ты это спрашиваешь у меня, – холодно сказала Констанция. – Это же ваш филиал, правда?

– Вообще-то я догадываюсь, – сказала Амалия. – Кто-то терзал нашу реальность, но мне часто снятся подобные кошмары…

Констанция заставила замолчать ее одним только взглядом.

– Амалия, пожалуйста, посиди с этой студенткой в кабинете Эвелины. Пока мы с Эвелиной навестим декана. У нас важный разговор.

Амалия с удивлением посмотрела на Сигму.

– Почему я должна с ней сидеть? Разве не Эвелина ее куратор?

– Последи, чтобы она ничего не делала! Вообще ничего! – рявкнула Констанция.

– Ты не слишком много командуешь, Конни? – спросила Амалия.

– Я командую, потому что никто из вас не способен это делать, – сказала Констанция и услышала тихий смех.

Она обернулась и увидела, что смеется Сигма. Кажется, даже эта девочка оценивала ситуацию лучше, чем два куратора. Да что тут происходит у них? Что за болото? Они здесь совсем распустились!

– Амалия, – еще раз серьезно сказала Констанция. – Пожалуйста, проследи, чтобы Сигма ничего не делала. Вообще ничего, – Констанция снова посмотрела на Сигму. – Если ты хочешь продолжать учебу в Академии, то тебе лучше сейчас просто посидеть без дела. Можешь даже поспать.

– Вы же не сможете меня исключить, – сказала Сигма. – Эвелина пыталась и у нее не получилось.

– Исключить нет, но ограничить доступ к информации и спецкурсам можем, потому что ты очень недальновидно пользуешься знаниями, – сказала Констанция. – У нас с деканом есть серьезные вопросы к организации твоего процесса обучения. И нам их срочно надо обсудить.

Констанция увидела, как в глазах Сигмы вспыхнула надежда. Конечно, она все та же влюбленная девочка, с достаточно простой схемой управления. Пусть и перешедшая за грань. До чего Эвелина все-таки бестолковая!

Всю дорогу до кабинета декана Констанция молчала. Эвелина строила недовольные гримасы, но меньше всего Констанцию сейчас интересовали гримасы Эвелины. Но стоило им войти в кабинет декана, как Констанция перестала сдерживаться.

– Почему вы не сделали этого сами?

– Не сделали чего? – Эвелина прошла в кабинет и упала в одно из прекрасных мягких кресел.

– Не остановили Сигму, когда она начала разбирать по кусочкам ваш филиал!

Эвелина смотрела на нее с застывшим лицом.

– Скажи еще, что ты ничего не почувствовала!

Дверь открылась и в кабинет вошел декан. Посмотрел на Эвелину, потом на Констанцию и снова на Эвелину.

– Их двое, – сказала Констанция. – Если ты не в курсе. Здесь у Эвелины двое студентов со второго курса прошли все стадии инициации и стали Высшими, только она не знает, как это произошло.

– В таком случае нам повезло, что мы до сих пор живы, – тихо сказал декан, закрыл дверь и прошел за свой стол. – Я только что залатал прореху, которую сделала эта ваша второкурсница, и должен сказать, что работала она очень аккуратно. Слишком аккуратно. Методично. Она не просто обрывала линии вероятности, она их зацикливала. Исключая то, что ей хотелось, из ткани так, что если бы она закончила свою работу, нам пришлось бы здорово потрудиться, чтобы узнать, чего теперь не хватает в нашей реальности, что именно пропало. Это не похоже на студенческие упражнения. Это слишком… профессионально. Или у нее дар! Дар разрушителя.

– Да нет у нее никакого дара, – резко сказала Эвелина. – Обычная студентка, только с плохим характером! Запоздалый переходный возраст!

– Она восстанавливает печати, она рушит стены, она ходит по запечатанным переходам, и вот теперь она разбирает реальность по ниточкам, а ты все еще считаешь, что в ней нет ничего такого, кроме дурного характера? – тихо спросил декан. – Ты на чьей стороне, Эвелина? Это ты ей подсказала, как надо восстановить печати? Провела синхронизацию со вторым филиалом? Поэтому мы не смогли найти того, кто управлял этими студентами, да? Не там искали?

– Нет! – выдохнула Эвелина. – Это была не я!

– Конечно, у тебя бы не хватило ума, – презрительно скривилась Констанция.

Декан бросил на Констанцию предостерегающий взгляд.

– Кто учил эту студентку работать в информационном поле?

– Конструкт. Пришлось сделать им преподавателя, – сказала Эвелина.

Декан молча смотрел на Эвелину. Молчание сгущалось.

– Это… несерьезно, – прошептала она. – В чем ты меня подозреваешь? Зачем мне все это?

– У тебя появляется студент, который сам собой раньше времени прошел инициацию, а ты вместо того, чтобы выяснить причину, поручаешь его обучение искусственному интеллекту? Что я должен думать, Эвелина? Кроме того, что именно так ты все и запланировала.

– Вместо того, чтобы выяснять причину, – прошипела Эвелина, – я занималась тем, что вы от меня потребовали! Обеспечивала студентов едой. Обычной человеческой едой! Я не могу разорваться на несколько частей, как некоторые! – она стала пунцовой от ярости.

– И какие у тебя будут предложения в таком случае? – устало спросил декан. – Что делать дальше?

Эвелина переводила взгляд с Констанции на декана и обратно, и сейчас как никогда напоминала студентку. Студентку, которая не была ни на одном семинаре, а теперь пришла на экзамен, и преподаватель говорит ей, что она будет отвечать билет без подготовки. Почему я? – читалось в ее взгляде. Может быть, я успею что-нибудь придумать? Может быть, я что-то знаю?

Констанция шумно вздохнула. А ведь Эвелина раньше не была такой дурой. Или была? Или это она сама, Констанция, раньше была на одном уровне с Эвелиной?

– Ну я не знаю, – наконец, пожала плечами Эвелина. – А что вы сделали бы на моем месте?

– Мы сейчас все на твоем месте, – мягко сказал декан. – Весь мир сейчас на твоем месте. У нас неуправляемый необученный Высший, который новые знания пробует не в лаборатории, а прямо на мире. Не на планете, а в масштабах существования и несуществования. Давать ему новые знания – опасно. Не обучать – еще более опасно. Силы, как мы видим, у нее в избытке. И она научилась тянуть силу отовсюду.

– Я думаю, – сказала Констанция, – пришло время сломать печать, которую так некстати восстановили наши студенты. Мы, конечно, можем просто уничтожить… эту новоиспеченную Высшую, но это будет нерациональная трата ресурсов, высвободится слишком много... разных сил. А печать все равно придется ломать.

– Да, – кивнул декан. – Мне нравится эта идея. Ты не возражаешь, Эвелина?

Эвелина пожала плечами.

– Если я скажу хоть слово против, вы снова обвините меня в реконструкции печатей. Хотя я ни при чем и готова это подтвердить чем угодно. Я даже пущу вас в свой мозг, если хотите. Хотите?

Декан вздохнул.

– Я проверю тебя позже, Эвелина. После того, как мы устраним опасность… для всего мира.

– Нет, – сказала Констанция. – Сейчас. Я хочу точно знать, что Эвелина на нашей стороне, когда мы будем работать с печатями.

– Логично, – кивнул декан. – Иди сюда, Эвелина, у нас не так много времени.

– Может быть, вы возьмете на деконструкцию печати вместо меня другого куратора? – спросила Эвелина. – Который вызывает доверие у Констанции?

Декан покачал головой.

– Она твоя студентка. Твоя и Констанции. Чем больше связей между нами и жертвой, тем легче будет работать… нам всем.

– А кто… будет из конструкторов?

– Я, – ответил декан. – Я могу работать на любой стороне, не забывай.

Эвелина оказалась чиста. Констанция и не сомневалась. Если бы Эвелина оказалась замешана в реконструкции печатей, Констанцию удивило бы это больше, намного больше, чем самопроизвольная инициация Сигмы.

– Пойдемте, – сказал декан, – пока эта девочка не сделала что-нибудь еще и с Амалией.

Когда они подошли к печати, Сигма оглянулась на Констанцию, на Эвелину, посмотрела на декана. Она молчала, но в ней начала проступать нерешительность.

– Да, ты все правильно поняла, – сказала Эвелина. – Пора исправлять то, что ты наделала.

Констанция поморщилась, поморщился и декан. Эвелина иногда была такой дурой!

– Вы… – начала Сигма и ее голос сорвался, но она все-таки договорила, – вы хотите, чтобы я исправила… – она махнула рукой в сторону печати.. – это?

– Да, – мягко сказал декан, – ты все правильно поняла.

– Но… я не знаю, как, – Сигма вскинула голову. – И… нас было трое.

– Мы тебе поможем, – сказала Эвелина. – Как видишь, нас тоже трое.

– Вместе со мной нас четверо!

– Радуешься, что умеешь считать до четырех?

Констанция покачала головой. Похоже, секрет потери Эвелиной контроля над студентами прост до невозможности: она потеряла контроль над собой. Пикироваться со студенткой – надо же до такого опуститься!