Текст книги "Академия Высших: студенты (СИ)"

Автор книги: Марта Трапная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 41 страниц)

Глава 20. Встреча с подругами

Когда Сигма проснулась, браслет уже подмигивал зеленым огоньком, намекая на новые сообщения.

«Учебный корпус открывается со следующей недели» – понятно от кого, хотя новость сама по себе хорошая. Очень не хватает нормальной учебной аудитории с электронным ассистентом. И хорошо бы еще раз пройти тестирование.

«Встретимся в библиотеке, займу тебе место», – тоже понятно от кого.

«Привет, увидимся?» – это от Оми.

«Привет, есть планы на вечер?» – от Иты.

Сигма подумала-подумала и ответила обеим: «привет, пока не знаю». Строго говоря, лучше бы и правда ей провести этот вечер в компании девочек, а не с Мурасаки.

Когда Сигма вошла в библиотеку, Мурасаки она увидела сразу. Вернее, не его, а оживленную стайку девушек, в центре которой находился кто-то в переливающейся сиреневой парчовой рубашке. А парчовую рубашку окружали, как и следовало ожидать, Корал, Лал, Бли и Марина. Они весело болтали, и Мурасаки смеялся. Интересный поворот событий. Прямо скажем – даже неожиданный.

Словно почувствовав ее взгляд, Мурасаки поднял голову, увидел Сигму и помахал рукой. Сигма подошла к нему.

– Кто-то обещал занять мне место, – сказала Сигма, игнорируя направленные на нее взгляды.

– А я и занял. Вон там, – Мурасаки показал на стол напротив него, но через два ряда.

Сигма дернула плечом и направилась к столу. Аккуратно сняла рюкзак и достала планшет. Села за стол и убрала табличку «это место занято».

«Привет, – высветилось сообщение на планшете. – Я подумал, так будет безопаснее. Для нас».

Сигма прочитала сообщение и подняла голову. Мурасаки смотрел на нее и явно ждал, пока она прочитает. Сигма пожала плечами и написала в ответ: «Конечно, спасибо, что занял место». – «Не злись», – ответил Мурасаки. – «Эта рубашка хуже вчерашних брюк», – написала в ответ Сигма и подключилась к учебным тренажерам.

Вчерашний разговор про метеориты неожиданно очень помог, как и позавчерашняя прогулка по стадиону. Читая условия новой задачи, Сигма примеряла их на метеориты, скалы и горы, небоскребы и планеты, которые надо так или иначе разрушить. Так было намного легче.

Мурасаки взял новую моду – в ответ на решения, которые она ему пересылала, присылал рожицы разной степени веселья. На первую задачу с очередной глупой ошибкой – плачущую, но с каждой новой задачей рожицы становились все улыбчивее и радостнее.

На обед Мурасаки ушел раньше ее, только и написал, что собирается обедать и ей советует не забывать о еде, сне и других важных делах. Сигма проводила взглядом его до самого выхода. Конечно, пользуясь случаем, Мурасаки догнала Корал и что-то сказала, склонившись к уху. Сигма услышала смех и прикусила губу. Да, Мурасаки все правильно делает. И к тому же, он занял место ей, а не Корал, и несмотря на то, что рядом с ним сидели первые красавицы курса, переписывался он с ней, а не болтал с ними. Но все равно обидно. Обедать Сигма ушла, когда Мурасаки вернулся.

Они продержались так три дня. К вечеру Сигма поняла, что не вынесет еще один вечер в полном одиночестве, и написала Оми с Итой: «а пойдемте гулять?»

Они сбежали из студгородка в тот самый нелюбимый Мурасаки Исторический парк, и Сигма даже порадовалась – никаких ассоциаций с Мурасаки. Но так просто выбросить его из головы не получилось.

– Слушай, а как вообще ты попала в пару с Мурасаки? – спросила Ита. – Наверно, обрадовалась, да?

– Ты еще скажи, что завидуешь, – взбеленилась Сигма.

Ита пожала плечами и улыбнулась.

– Конечно, я бы не отказалась быть на твоем месте, да. Мурасаки милый. Когда я его вижу, мне хочется его погладить, как котенка.

– Ага, руки так и тянутся потрогать или погладить, – согласилась Оми. – Я бы тоже хотела с ним получше познакомиться, но его первокурсницы, кажется, не очень интересовали в прошлом году.

Сигма в изумлении смотрела на подруг.

– Вы серьезно?

– А что такого?

– Все знают Мурасаки. Альфа, Бета. Вы. Кажется, я одна в прошлом году как-то умудрилась его не заметить.

Оми пожала плечами.

– Ты и сейчас бы его не заметила, если бы вас в пару не поставили. Ты все больше на Ипса засматривалась.

Сигма с еще большим удивлением посмотрела на подругу.

– Я? На Ипса?

– Ага, – хором сказали Ита и Оми.

– А я и не знала, – Сигма покачала головой. – Кстати, Оми, Мурасаки тебя помнит.

– Серьезно? – обрадовалась Оми. – Откуда ты знаешь?

– Он как-то сказал, что помнит нашу компанию, тебя из-за голоса, меня из-за прически, а Фи и Ипса просто так.

– Им больше всего повезло, – рассмеялась Ита. – Просто так, надо же. Может, на самом деле Мурасаки нравятся мальчики?

Сигма вдруг совершенно отчетливо вспомнила, как Мурасаки обнимал ее за талию. Кем-кем, а мальчиком она не была совершенно точно.

Они забрели в дальнюю часть парка, где среди живописных развалин были расставлены круглые столики, на столиках стояли настоящие свечи в глубоких прозрачных стаканах, а на стульях вокруг столиков лежали толстые вязаные пледы.

– Какое романтичное место, – у Оми загорелись глаза. – Пойдемте выпьем чаю! Мы просто обязаны тут посидеть, посмотрите, как здорово!

Едва они уселись за столик и сделали заказ, как Оми достала планшет и протянула Сигме.

– А теперь ты просто обязана меня сфотографировать! Красиво же будет?

– И меня, и меня, – поддержала Ита.

Сигма передвинула свечку, чтобы она стояла чуть ближе к Оми, привстала и сделала пару снимков. На снимке Оми была задумчивой, таинственной и очень хорошенькой. Казалось, что нет ничего, кроме нее и пламени свечи.

– О-о-о, мне всегда нравились твои фотографии, – сказала Оми, рассматривая результат. – Как раз пора профиль обновить.

Ита протянула Сигме свой планшет.

– Моя очередь. Только давай как-нибудь по-другому? Чтобы я не была двойником Оми.

– Ты и так не двойник, – рассмеялась Сигма. – Но самый выгодный ракурс себе забрала Оми. Давай я тебя в другой раз?

– Я тоже хочу обновить профиль, – вздохнула Ита, подперев рукой подбородок. – Вечно вам, деструкторам, все лучшее достается. Ты себе отхватила проект с Мурасаки, Оми – фотографии. А что мне?

– А у вас самый лучший куратор, – ответила Оми. – Нам уже за одну Констанцию нужна компенсация.

– Да что в ней такого ужасного? – возмутилась Ита. – Подумаешь, строгая и ехидная, ты, Сигма, точно такой будешь, когда станешь полноценным деструктором. По-моему, ничего ужасного в ней нет.

– Ага, – согласилась Сигма, – только нас с Мурасаки, например, она контролирует каждый день по трекерам, чтобы мы все учебные часы проводили вместе. И если мы не выполняем это условие, вызывает и отчитывает.

– Ой, прямо наказание, – рассмеялась Ита. – Если бы я была в паре с Мурасаки, я бы и без куратора проводила с ним весь день, а может и ночь.

– Хватит! – возмутилась Сигма. – Давайте не будем говорить о Мурасаки, пожалуйста! Я сыта им по горло! Он не такой милый котенок, как вы думаете. Можете рассказывать друг другу о своих эротических фантазиях, когда меня не будет с вами, хорошо?

Оми пожала плечами.

– Вообще, конечно, я уважаю твою просьбу. Но это нечестно. Могла бы рассказать нам побольше о легенде Академии.

Сигма поперхнулась чаем.

– Это Мурасаки-то легенда?

Ита с Оми кивнули.

Сигма вздохнула, отставила чашку и взяла планшет Иты. Повертела его так и эдак, посмотрела на подругу. Нет, никаких идей, как удачно снять Иту, не появлялось. Может быть, потому что на самом деле ей очень хотелось поговорить о Мурасаки, но из всех студентов, кого она хоть немного знала, адекватнее всего поговорить она могла только… с Мурасаки. А с ним как раз она поговорить не могла.

– Ладно, можете задать по одному вопросу и я вам отвечу. А потом уже перестанем о нем, ладно?

– Вы целовались?

Сигма рассмеялась так, что чай выплеснулся из чашки на руку.

– Представьте себе, однажды мы выходим из моего коттеджа, а Альфа спрашивает: вы занимались сексом? – Сигма успокоилась, вытерла руку и сердито посмотрела на Иту. – Нет, мы не целовались. Но какая тебе разница, если честно? Давай я тебя спрошу, не целовалась ли ты с Каппой.

По смущенному взгляду Иты Сигма поняла, что с Каппой как раз они целовались и это был не тот эпизод, который Ите хотелось бы вспоминать и тем более обсуждать.

– Не злись, – Оми погладила ее по плечу. – Обычный вопрос. Прошлый год все ждали, кого выберет Мурасаки. Он такой… знаешь, со всеми очень ровный, очень приветливый, как будто ему все одинаково нравятся. Но еще больше ему нравится, что он нравится всем. А в этом году все по-другому. Если он где-то и появляется, то только с тобой. Почти никого не замечает. Конечно, нам любопытно, было у тебя с ним что-то или нет. Я еще до того, как услышала разговоры о вас, посмотрела его профиль и сразу поняла, кто его фотографировал. Кто эта прекрасная девушка, чьего имени он не называет.

Сигма кивнула. Она снова поняла, почему дружит с Оми, а не с Итой. Хотя Ита считает, что они дружат как бы поровну.

– Ты будешь у меня что-то про него спрашивать?

Оми задумалась.

– Я бы вообще спросила, как он в общении один на один? Отличается от его поведения на людях?

– Да обычный парень. Я же не знаю, какой он, когда в компании, – ответила Сигма. – Может быть раздраженным, или усталым. Или наоборот, внимательным. Или дурашливым. Очень чувствуется, что он старше наших мальчиков. Знает больше и вообще… – Сигма вздохнула. – Взрослый. Ответственный.

– А ты не будешь скучать по Ипсу? – вдруг без перехода спросила Оми. – Ты же знаешь, что он от нас ушел?

Сигма кивнула.

– Я уже по нему скучаю.

– Не понимаю, как можно скучать по Ипсу, когда рядом Мурасаки, – ехидно сказала Ита.

Сигма закатила глаза. Можно подумать, нельзя одновременно скучать и по Мурасаки, и по Ипсу. Они ведь совсем разные. И отношение к ним у нее совсем разное.

– Ладно, ладно, – примиряющим тоном сказала Оми. – Давайте и правда не будем больше о Мурасаки. Поговорим о чем-нибудь другом.

– А вот скажите, – спросила Сигма, – а как вы думаете, кто мы такие?

Ита пожала плечами.

– Странные у тебя вопросы. Хотя чего ждать от человека, который не замечал Мурасаки?

Оми с Сигмой рассмеялись.

– Так, я поняла, у тебя новая любовь, – сказала Оми. – Сигма, возьми у Мурасаки автограф, пусть наша Ита уже успокоится и начнет думать о чем-нибудь другом.

– О чем? О том, кто мы такие? – спросила Ита. – А что тут думать? Вы деструкторы, я конструктор.

– И откуда мы взялись такие, как ты думаешь?

Ита пожала плечами.

– Зачем мне об этом думать? Какая разница? Мы уже есть такие, какие мы есть. А почему вдруг ты об этом думаешь?

Сигма пожала плечами.

– Просто очень странно все, вам не кажется? Мы все такие разные. Из разных мест, разных миров, разных планет. И вот рождаемся с такими странными способностями, которых вообще-то нет у наших рас.

– У нас говорят, – сказала Оми, – что разрушители и создатели рождаются тогда, когда в них появляется нужда. Могут раз в сто лет, а могут раз в пять тысяч. И что если я такая родилась, значит, нашему миру скоро надо будет с кем-то сражаться и кого-то уничтожать.

Сигма с интересом смотрела на Оми.

– Ты никогда про это не говорила.

– А ты и не спрашивала. А у вас не так считается?

– Не-а, – покачала головой Сигма. – У нас считается, что наша Академия занимается политикой в основном. Решает вопросы мироустройства, конгломераций. Готовит специалистов по глобальным вопросам взаимодействия миров. Все такое.

– Но мы же совсем не этим занимаемся! – удивилась Ита.

Сигма кивнула. Вот именно. Их учат совсем не тем вещам, которых она ожидала.

– А у тебя что считается? – спросила Сигма у Иты.

– Да ничего особенного. У нас, знаете, все люди рождаются с какими-нибудь отличиями. Кто-то видит вещие сны. Кто-то кровь умеет словами останавливать.

– Ого!

Ита поморщилась.

– Вот, все так мне и говорили. Вот мы «ого», а ты что можешь? А я ничего не могла. И когда у нас объявили, что прилетят представители разных университетов из Большого Рукава, я записалась на собеседование. Сразу ко всем. Подумала, что лучше уж улететь и жить среди таких, как я. Среди обычных, чем постоянно чувствовать себя ущербной.

– Но потом они ведь перестали смеяться? – осторожно спросила Оми.

Ита нервно перекинула косу на плечо и подергала за кончик. Сигма, даже не задумываясь, подняла планшет и сделала снимок. Ита вздрогнула и посмотрела на Сигму.

– Ой, покажи, что получилось!

Сигма покачала головой.

– Нет, сначала расскажи.

– Да что там рассказывать, – поморщилась Ита. – Прилетела на каникулы, мне говорят – вырасти дерево. Или сделай из камня хлеб. Я им объясняю, что это не мой масштаб. А они издеваются: «Да ничего ты не можешь!» А как я им докажу? Никак.

– Обидно, наверно, – посочувствовала Оми.

Ита вздохнула.

– Да, обидно. Остались бы у меня братья, никто бы не подумал надо мной смеяться. Но я одна с младшей сестрой, даже без родителей. Кто за нас заступаться будет?

«Нам всем некуда возвращаться», – вспомнила Сигма слова Мурасаки.

– А братья… – осторожно спросила Сигма, – ты сказала «остались бы». Их… когда не осталось?

– На следующий день после собеседования. То есть утром. Я вернулась, а деревня сгорела. Дотла. Сестру я к бабке отвезла перед собеседованием, братья за ней не стали бы смотреть, – Ита шмыгнула носом.

Оми обняла ее за плечи.

– Мне очень жаль.

– Ладно, я привыкла уже, – Ита протянула руку к планшету и открыла снимок.

Сигма тревожно смотрела на Иту. На снимке она была одновременно нервной и сосредоточенной, как лошадь перед скачками. Но взгляд сначала падал не на лицо, а на тонкие красивые пальцы Иты, они почти сияли от света свечи, которую было не видно.

– Как будто у тебя огонь в руке, – сказала Оми, заглядывая в планшет.

– Ита, если тебе не нравится, я пересниму, – пообещала Сигма.

Ита улыбнулась.

– Ты что, мне очень нравится. У нас есть такая… известная картина. Женщина с огнем в ладони. Я здесь очень на нее похожа. Та же поза, тот же взгляд и даже руку держу правильно. И черты лица те же. Я не думала, что я на нее так сильно похожа.

– А у нее есть название? – спросила Оми. – У картины?

– Заря. По легенде эта женщина, Заря, забрасывает утром на небо огонь, чтобы он нам светил днем. Она почти в каждом доме висит. Как знак того, что мы помним, кто зажигает нам солнце, – Ита смутилась. – У всех свои легенды.

– Конечно, – согласилась Сигма, но слова Мурасаки так и не выходили у нее из головы.

Нам всем некуда возвращаться. Если спросить у Оми, наверняка и у нее окажется печальная история, не зря же она так обняла Иту, ведь понимала, что она чувствует. Надо же, сколько разных легенд в каждом мире. У всех свои объяснения, кто они такие. Но если одно и то же явление в разных мирах объясняют по-разному, как говорили на сравнительной культурологии, это означает, что это явление масштабнее того мировосприятия, которое доступно в данный момент данной культуре. И каждая культура видит только часть явления. В этом, конечно, Мурасаки прав. Они не люди.

Наверное, им всем было, о чем подумать, потому что по дороге обратно в студгородок они молчали – не так, неловко, как молчат незнакомые люди, а наоборот, как молчат друзья, когда уже все нужное сказано. Но когда они расстались, и Сигма вошла в свой коттедж, она поняла, что не сможет уснуть после этого разговора. Слишком много мыслей роилось в голове. Она порылась в одежде в поисках жилетки, на которой так удобно было сидеть на стене, и с досадой вспомнила, что Мурасаки так ее и не отдал. Надо будет завтра напомнить, вздохнула Сигма, сменила куртку на длинную парку и ушла на стену. А потом сидела, ни о чем не думая, и смотрела на темное небо, пока оно не начало светлеть. Сигма внутренне смирилась даже с тем, что на следующий день будет сонной и вялой. Так проще. На решение задач ее внимания хватит, а большего ей и не нужно.

Но утром, проходя мимо ее стола, Мурасаки поставил рядом с планшетом термокружку с кофе. И остановился.

– У тебя сонный вид, – сказал Мурасаки. – Чем ты занималась всю ночь? Задачи решала?

– На свидания ходила, – ответила Сигма, придвигая к себе кружку и приоткрывая крышку. Кофе пах восхитительно. – На тебя насмотрелась, обзавидовалась.

Мурасаки рассмеялся и присел на край стола.

– А если серьезно?

Сигма с трудом сдержала зевок.

– Не поверишь, спала. Но не выспалась.

– Может, тебе вернуться домой и доспать?

Сигма помотала головой.

– Я проснусь сейчас, не переживай. Спасибо за кофе.

– У меня есть к тебе предложение, – Мурасаки наклонился к ней и Сигма снова почувствовала запах пыли и полыни, и горечи, которого ей так отчаянно не хватало все эти дни. – Давай ты сегодня закончишь с геометрией, в выходные добьешь остаток теорвера и в понедельник в учебке пройдешь тест. И мы посмотрим, что еще тебе надо подтянуть. Чтобы все успеть.

Сигма вывела на экран список проблемных тем. По геометрии и правда оставалась всего одна.

– Звучит разумно. А когда у нас выходные?

– Завтра. Просыпайся давай.

Он вернулся на свое место – на этот раз оно было совсем в другом углу библиотеки, а Сигма наконец, сделала первый глоток кофе. Кружка была не одноразовой, и это было странно. И кофе был много лучше тех, что можно было купить в студгородке.

«Откуда кофе? – написала Сигма. – Он прекрасен».

«Сам сварил. И кружка моя, не забудь вернуть».

«Сначала верни мне мою жилетку».

«Заходи в любое время дня и ночи, – написал Мурасаки. – Дней через десять».

Сигму окатило холодной волной. Дней через десять? Это что же, ей до экзамена осталось всего десять дней? Вот почему Мурасаки предложил ей пересдать тест! Как хорошо, что хотя бы он следит за временем.

Из библиотеки Сигма уходила самой последней, когда верхний свет стал постепенно тускнеть. В столовой еще оставалась еда, но к счастью, уже не было никого из студентов. Сигма с наслаждением представляла, как вернется домой и свалится спать. И будет спать, пока не выспится, раз завтра выходной и библиотека официально закрыта.

Но сразу домой попасть не удалось. На ступеньках коттеджа сидел Мурасаки. Увидев Сигму, он не поднялся, а просто немного подвинулся – то ли приглашая сесть рядом с собой, то ли освобождая место

– Привет, – вздохнула Сигма, покопалась в рюкзаке и достала термокружку. – Держи. Спасибо за кофе.

– Сигма, – с улыбкой сказал Мурасаки, – ты что, думаешь, я пришел забрать кружку?

Сигма пожала плечами, но кружку не убрала. Мурасаки забрал кружку и положил на колени. Сигма вздохнула. Отлично, значит, уходить он не собирается. Ну что ж, она тоже не собирается звать его домой. Не сегодня. После секундного колебания она села на ступеньку рядом с ним. Они смотрели на дорожку между коттеджами, на светящиеся окна в доме напротив, и за ним. Сумерки быстро сгущались, превращаясь в темный непрозрачный кисель.

– Я соскучился, – вдруг тихо сказал Мурасаки.

У Сигмы перехватило горло от внезапного приступа тоски и нежности.

– И я, – призналась Сигма. – Мне очень тебя не хватает.

Мурасаки кивнул.

– Что интересного тебе рассказали девочки? – спросила Сигма, с трудом сдерживая зевок. – У вас кого-нибудь отчислили?

– У нас нет, но… – Мурасаки вздохнул. – Но со второго курса почти никого не осталось.

– Неправда! – От возмущения Сигма даже проснулась. – У меня все контакты активные. Кроме Ипса, мы все на месте.

– Я ошибся. С прошлогоднего второго. С нынешнего третьего. Те, которые числа.

Сигма кивнула. Она и правда видела меньше знакомых лиц, но не придала этому значения. Вон, Мурасаки она целый год не замечала, его лицо тоже ей показалось незнакомым.

– Ты их тоже никого не помнишь? – улыбнулся Мурасаки.

– Нет, почему, помню. Семь. И Пять. И Два. Единица у них была такая безумная. Мне кажется, какой бы нелепый слух о ней ни пустили, все могло бы быть правдой. Тройка все время путал аудитории. Часто к нам на лекции заваливался, посидит минут десять, а потом такой – ой, кажется, я это уже проходил в прошлом году.

– Вот они как раз и остались, Тройка и Единица. Хотя по слухам вроде бы все вернулись с каникул. Но их всех отправляли на карантин в учебный корпус, и уже оттуда после проверки выпускали. Наверное, всех проверили, раз учебку открывают.

Сигма поежилась.

– Жутко, наверно, остаться вдвоем на курсе. Слишком много внимания от преподавателей. Или, наоборот. Не хотела бы я так учиться шесть лет.

– А они и не будут так учиться, их отправят в другой филиал Академии.

– Что? Другой филиал? У Академии есть какой-то филиал? Никогда не слышала!

Мурасаки засмеялся.

– Да ты и обо мне ничего не слышала, хотя я на соседней улице живу.

Сигма покосилась на Мурасаки. Его что, в самом деле задевает, что она его не замечала? Смешно, честное слово. Жаль, что из-за темноты не рассмотреть выражения на его лице – только белки глаз и профиль, чуть светлее, чем темнота вокруг.

– Так что там с филиалом Академии? Он где вообще находится?

– Насколько я понял, формально – это как раз мы – филиал Академии. Та Академия была первой. Но поскольку программа в обоих одинаковая, и принцип обучения, и уровень выпускников, и все остальное, то чтобы никому не было обидно, а главное, чтобы никто не считал себя лучше и выше других, решено было считать Академию единой, а оба заведения назвать филиалами. Кажется, первым и вторым. Хотя это, конечно, очень смешно.

– И где же находится другой филиал?

– Как следует из названия, на другом конце Вселенной, – усмехнулся Мурасаки. – Условно на другом, конечно. Никаких координат и названий я не знаю. Но сообщение между нами есть. У нас даже преподаватели и кураторы периодически меняются. И к нам присылали их студентов доучиваться, когда я на первом курсе был.

– Понятно, – сказала Сигма. – Мир снова оказался сложнее, чем я себе вообразила. Когда уже это закончится?

– Наверное, когда ты выпустишься из Академии.

– Если меня не отчислят.

– Сигма-а-а-а, – протянул Мурасаки. – Сколько можно? Конечно, тебя не отчислят.

– Конечно, меня отчислят, если я завалю математику, – Сигма не выдержала и с трудом сдержала зевок. – Я устала с тобой об этом спорить. И тебя отчислят, если ты не сдашь свою практику коммуникаций. Так что давай ты будешь хорошим мальчиком и пойдешь домой, а? – она повернулась и посмотрела на парня.

– Я устал быть хорошим мальчиком, Сигма, – с тоской сказал Мурасаки. – Я знаю, что надо держать себя в руках и все такое. В конце концов, было бы глупо учиться три года, чтобы потом вылететь. – Он прикусил губу.

– Да, глупо. Но ты же умный мальчик.

– Не настолько, как ты думаешь.

– Если ты не заметил, я считаю тебя полным придурком, – засмеялась Сигма и потрепала Мурасаки по волосам. Они были жесткими и густыми, и почему-то теплыми, будто нагретыми солнцем.

Мурасаки с шумом выдохнул воздух и закрыл глаза. Сигме ужасно хотелось обнять его, или снова взъерошить волосы, казалось, все мышцы до самых кончиков пальцев ныли от желания прикоснуться к Мурасаки, ощутить его тепло, его дыхание, стук сердца. Прижаться к нему, обнять и не разжимать рук.

Сигма рывком поднялась на ноги.

– Иди домой, Мурасаки. Пожалуйста.

– Давай сначала ты. Мне тогда будет легче уйти.

Сигма зашла в дом, захлопнула за собой дверь и прижалась ухом к двери. Через пару секунд она и правда услышала, как Мурасаки встает, как падает кружка на ступеньки и Мурасаки раздраженно что-то говорит, а потом уходит. Когда его шаги стихли, Сигма вытерла слезы. Все-таки, все-таки это ужасно – то, что она сделала. Даже если она сдаст свой экзамен – получается, что Мурасаки свой провалит. Ведь она в него влюбилась, а этого делать было ну никак нельзя. И ведь она даже не знает, в какой момент это случилось. Когда они снимали котенка? Когда Мурасаки ходил ей за водой и тапочками? Когда они сидели на стене и смотрели на небо? Когда она сделала эту ошибку? И главное, что теперь делать дальше? Они не могут не видеться, но и видеться – тоже невозможно.