Текст книги "Академия Высших: студенты (СИ)"

Автор книги: Марта Трапная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 41 страниц)

– Раст, нам пора, – он надеялся, что Чоки поймет это «нам», но Чоки оставался сидеть в кресле.

– Не забудь, ты хотел купить кофе, – сказал Раст. – Кстати, могу подсказать, где.

– Я покажу, – подхватился Чоки. – А то он заблудится после твоих объяснений.

Уже в дверях Чоки обернулся к Расту, и Мурасаки узнал этот взгляд. Так Сигма смотрела на него, когда он занимал ей место в библиотеке подальше от себя. Смесь смирения и негодования одновременно. А раньше он даже не думал, что такое возможно.

– Ты не очень расстроился? – спросил Мурасаки Чоки, когда они оказались на улице. – Что я не смог уговорить Раста вернуться?

– Нет, – сказал Чоки и повторил снова. – Нет. Если бы ты уговорил, я был бы рад. Но я рад, что я его увидел. И знаю, где он живет.

– И ты знаешь, что он вернется.

– Этого я не знаю, – сказал Чоки. – Но я в это верю.

– Но про магазинчик с кофе, надеюсь, ты точно знаешь?

– Я даже знаю, для кого ты его покупаешь, – сказал Чоки.

Так что Мурасаки даже не удивился, что Чоки ничего не спросил, когда Мурасаки не свернул к своему коттеджу в студгородке.

Мурасаки остановился на крыльце домика Сигмы. Вздохнул. Держи себя в руках, надо держать себя в руках, повторил он себе. Он достал планшет и написал: «Так у тебя есть другая пижама? Я скоро буду».

«Демонстрация пижам состоится после экзаменов», – ответила Сигма.

Мурасаки рассмеялся и постучал в дверь. Едва Сигма открыла, Мурасаки протянул ей пакет с кофе.

– Меняю на свой коммуникатор.

– Спасибо.

Сигма отдала ему браслет коммуникатора и осталась стоять. Мурасаки тоже не уходил, не мог заставить себя уйти, отвести взгляд от глаз Сигмы. Хотя бы моргнуть. Что он будет делать, когда закончится его учеба в Академии? Жалеть о каждом мгновении, когда они могли бы быть рядом и не были? Что он не насмотрелся на нее. И он смотрел.

– Мне кажется, сейчас у нас пересохнут глаза, если мы не будем моргать, – наконец, сказал Мурасаки. – Или загорится воздух.

– Тогда тебе надо уйти.

– Или тебе.

Сигма шагнула назад, в дом и захлопнула дверь.

Пять дней. Всего пять дней. Не так уж и много. Главное – не оставаться наедине. Мурасаки вздохнул и легко сбежал с крыльца. Пять дней и экзамен. А потом станет легче.

Глава 23. Тестовый экзамен

Конечно, в понедельник с утра свободных аудиторий уже не было. Сигме удалось найти бронь только на вторую половину дня. Библиотека тоже кипела – факультет Муз получал допуски к учебникам. Даже если и были где-то в залах свободные столы, вряд ли получилось бы позаниматься перед тестированием.

Пришлось спуститься в холл – благо хотя бы там было относительно спокойно.

Сигма пинала ногой совершенно ни в чем неповинный парапет фонтана. Мурасаки вальяжно развалился на кресле-мешке и издалека наблюдал за ней. К девушке подошел Фи, и Мурасаки немедленно насторожился.

– Слушай, Сигма, ты не забыла, что ты деструктор?

Сигма ответила Фи нелюбезным взглядом.

– Фонтан защищен от разрушения, если ты об этом. Как раз пару дней назад обновили защиту. Ничего ему не будет!

Фи встал между Сигмой и фонтаном.

– Видеть не могу, как ты нервничаешь. Пойдем на улицу, остынешь.

– Ты когда был на улице в последний раз? Вчера? Там ливень.

– Тогда пойдем выпьем кофе.

Сигма покосилась на Мурасаки. Мурасаки пожал плечами и сделал равнодушное лицо.

– Нет, Фи, ты иди. Спасибо за заботу. Я в порядке, просто немного с проектом опаздываем. Никак не могу сосредоточиться.

– Это ты не можешь сосредоточиться? – изумился Фи. – Ты же всегда была как в броне.

Мурасаки поднял брови. Сигма перехватила его взгляд и улыбнулась.

– Мой напарник по проекту меня постоянно выводит из себя.

Фи развернулся и посмотрел на Мурасаки. Как нарочно, Мурасаки был в одной из своих невыносимых сверкающих рубашек и в блестящих, будто облитых лаком, брюках.

– Да-а-а, не повезло.

– Ты иди, пей свой кофе, – сказал Мурасаки. – А то тебе сейчас не повезет намного больше, чем Сигме.

– Ты не сердись на Мурасаки, он тоже переживает из-за сроков проекта, – сказала Сигма, – мы очень рассчитывали на помощь электронного ассистента, но наша очередь только ближе к вечеру. Вот я и сорвалась. И Мурасаки тоже. Ты иди, правда. Нам сейчас немного не до кофе.

Фи похлопал Сигму по плечу и ушел. Сигма уселась на парапет фонтана и достала планшет. Замерла на мгновение, потом открыла контакты и написала Мурасаки.

«Ты всех моих однокурсников собираешься изводить?»

«Только тех, кто мне не нравится».

– Значит, всех, – проворчала Сигма и убрала переписку. Мурасаки отсалютовал ей своим планшетом.

Сигма открыла список тем, которые она должна знать к тесту, и задумалась, какую из них лучше повторить перед тестом. Очень жалко было терять целых полдня. Она даже подумывала вернуть в студенческий городок, но этот ливень! Казалось, даже здесь был слышен его шум.

– Ах, Мурасаки, как непривычно видеть тебя в одиночестве… – раздался радостный голос Марины.

Сигма подняла голову и покосилась на Мурасаки. Марина присела на край его кресла, хотя рядом стояли пустые.

– А это потому что я не в одиночестве, – ответил Мурасаки.

– Ты чем-то расстроен? – встревожилась Марина. – Все хорошо?

– Марина, у меня проблемы с моим проектом. Я над ними думаю. И Сигма думает. Видишь, даже отсела подальше от меня, чтобы не мешать мне думать. И тебе я советую сделать то же самое, – Мурасаки был убийственно серьезен и даже ни разу не улыбнулся.

Марина фыркнула и поднялась.

– Удаче тебе в решении твоих проблем. Мы вечером собираемся пойти в «Цветы и тени», только наш курс. Тебя ждать? Или ты теперь водишься со второкурсниками?

– Нет, Марина, меня не ждать, – Мурасаки улыбнулся, но так холодно, что даже Сигма поежилась. – Спасибо за приглашение.

Марина вздохнула, демонстративно посмотрела на Сигму, Сигма ответила ей равнодушным ничего не выражающим взглядом. Типа, она тоже вся погружена в решение проблемы. Ей не до этих ваших посиделок в «Цветах и тенях». Не забыть только спросить у Мурасаки, где этот клуб и что в нем особенного помимо названия. Но Марина ушла, и Сигма вернулась к темам. Вот, кстати, у нее минус еще и по этим вашим непонятно зачем нужным методам математической логики, хотя если спросить Мурасаки, он наверняка сможет объяснить. Сигма посмотрела на Мурасаки. Нет, для начала надо хотя бы понять, что ей непонятно.

– Пошли обедать, – вдруг сказал Мурасаки над самым ее ухом.

Сигма вздрогнула.

– Что тебя так увлекло?

– Алгебраическая логика. Зачиталась классификацией.

– Есть проблемы? – спросил Мурасаки.

Сигма поднялась и потянулась.

– Пока нет. Даже странно.

Мурасаки улыбнулся.

– Жаль, а то я мог бы тебе что-нибудь объяснить. На каком-нибудь живом примере.

Сигма улыбнулась.

– Давай лучше не на живом. Живых жалко, знаешь ли.

В столовой, едва они заняли столик и Сигма расставила свою еду, Мурасаки серьезно посмотрел на девушку.

– Сигма, ты, конечно, умная девушка, но я бы хотел… – Мурасаки успел перехватить руку Сигмы со стаканом кофе, но сам кофе веером выплеснулся на стол, заливая обед. – Ты с ума сошла?

Мурасаки вскочил, и сдвинул свою еду, чтобы стол быстрее впитал пролившуюся жидкость. Сигма как ни в чем ни бывало, открыла свой контейнер с салатом и начала есть.

– Но за что? – спросил Мурасаки, когда поверхность стола снова стала сухой и даже капельки кофе на контейнерах с едой куда-то исчезли.

– Теперь я понимаю, почему ты завалил практику коммуникаций, – сказала Сигма. – Кстати, теперь все будут тебя жалеть, что тебе попалась такая психованная напарница для курсового проекта.

– Сигма, – Мурасаки взмахнул палочками, – не уходи от ответа. Мне все равно, будут меня жалеть или нет. Мне не все равно, почему я завалил практикум. И ты, как мой напарник, могла бы мне объяснить. По-моему, я не сказал ничего обидного.

– Слушай, Мурасаки, – Сигма подцепила вилкой маринованный гриб и внимательно на него посмотрела. – Проклятье, у нас такие грибы были ядовитыми, – она бросила гриб обратно в контейнер и закрыла салат. – Так вот, ты конечно, умный мальчик, но на самом деле ты идиот.

– Обидно, – вздохнул Мурасаки.

– Да, – согласилась Сигма. – Конструкция «ты умный, но…» на самом деле означает сомнение в умственных способностях того, на кого она направлена. Хотя формально ты утверждаешь прямо противоположное. Что делает ситуацию еще более обидной.

– Хм, – сказал Мурасаки и открыл свой контейнер. – Я взял себе другой салат, без грибов. Хочешь, поменяемся?

– С водорослями, да? – уточнила Сигма. – И орехами?

Мурасаки кивнул. Сигма покачала головой.

– Нет, спасибо. После наводнения не могу есть ничего, что пахнет морем. Но ты ешь, до меня его запах не доносится.

Мурасаки улыбнулся.

– Знаешь, – задумчиво сказала Сигма, рассматривая содержимое уже второго своего контейнера, – а ведь я не верила, что у тебя проблемы с общением. То есть… у всех нас бывают ситуации, когда не знаешь, как себя вести или что сказать, или когда неправильно оцениваешь ситуацию и в итоге ведешь себя неадекватно… Но вот чтобы такие проблемы, чтобы не сдать практикум… Я только сейчас увидела.

– Хорошо бы ты все это поняла до того, как решила меня облить кофе.

– Ладно, в следующий раз сначала буду думать, а потом обливать тебя кофе, – Сигма дернула плечом, и решилась, наконец, попробовать ломтик поджаренного картофеля. Картофель оказался слишком мягким внутри и Сигма отодвинула и этот контейнер.

– Ты что, опять не хочешь есть?

Сигма вздохнула.

– А что ты мне хотел сказать, если опустить, что я дура?

– Я тоже тебя сейчас начну обливать кофе, – зашипел Мурасаки. – Ты можешь мне ответить, что у тебя с аппетитом?

Сигма придвинула к себе тот стакан кофе, который взял себе Мурасаки, сделала большой глоток и вызывающе посмотрела на Мурасаки.

– Все нормально у меня с аппетитом. Просто мне не нравится эта еда.

– Так, – сказал Мурасаки. – Значит, просто не нравится?

Сигма кивнула и еще раз отхлебнула кофе.

– Тогда давай сделаем так. Я расскажу тебе то, что собирался, а ты съешь свой обед. Можно без салата, если ты решила, что повар решил тебя отравить.

Сигма молча смотрела на Мурасаки. Мурасаки поморщился.

– Ты видела, какой ливень на улице? Где ты собираешься искать то, что тебе нравится? Через полчаса освободятся наши аудитории. Ты много нарешаешь на голодный желудок? Я вообще не представляю, как мы будем домой возвращаться, если этот дождь не утихнет. Нам еще ужинать здесь придется. А ей еда не нравится!

– Мурасаки, – тихо ответила Сигма. – Ты вовсе не обязан думать, поела я или нет. Заботиться обо мне. Ты должен был мне просто помочь с математикой. Ты отлично помогаешь. Давай и ограничимся разговорами про математику.

Мурасаки швырнул палочки на стол.

– Ну, знаешь! Ты тоже не должна была приводить меня в чувство после моих разборок с куратором! И вытаскивать меня из казино! И еще много всего не должна была делать.

– Да, кофе я тебя не должна была обливать, – согласилась Сигма.

Мурасаки нервно и коротко рассмеялся. Сигма продолжала пить кофе.

– Сигма, ты можешь сколько угодно строить между нами стену. У тебя не получится, – сказал Мурасаки.

– Почему это?

– Потому что я старше тебя на два курса. А это значит, что как деструктор я могу и умею больше, чем ты.

Сигма молчала.

– Ладно, – сдался Мурасаки. – Давай поговорим о твоих тестах.

– Давай, – кивнула Сигма.

– Когда я говорил, что ты умная, я хотел уточнить, есть ли у тебя стратегия прохождения тестов.

Сигма задумалась.

– Ну какая стратегия? Я решаю все подряд. Или бросаю, когда понимаю, что не могу решить или зашла в тупик. Иногда выставлю таймер, если на задачу уходит больше десяти минут и я все еще не знаю, как искать ответ, я ее бросаю.

– Ты очень умная девочка, но… – рассмеялся Мурасаки, прямо на стуле отодвигаясь от стола, – это не самый умный подход.

– Тогда расскажи мне умный.

– Ага, смотри, – оживился Мурасаки, – сначала ты читаешь все задачи. И помечаешь те, которые точно знаешь, как решить. Отдельно помечаешь те, которые может знаешь, может, нет. И остаются в итоге те, которые ты не знаешь, как решать. Потом решаешь сначала те, которые знаешь. Потом решаешь те, которые из промежуточной категории. Можешь с таймером. И если останется время, то переходишь к тем, которые не знаешь. Можешь оставшееся время распределить между ними.

– О, – сказала Сигма, – кажется, я и правда дура. Спасибо.

Она придвинула к себе контейнер с картошкой и мясом и начала есть.

– Кстати, – многозначительно сказал Мурасаки, – ты должна мне кофе. В стакане. Не на меня.

Сигма ехидно улыбнулась.

– Заходи дней через десять, заноси жилетку.

– Вообще-то, через пять.

Сигма кивнула и вернулась к обеду.

Перед аудиторией, которая досталась Сигме, Сигма остановилась и посмотрела на Мурасаки.

– У меня три часа на тест. Ты же раньше закончишь?

– Скорее всего, да.

– Не жди меня, ладно?

Мурасаки вопросительно посмотрел на Сигму.

– Не хочешь меня видеть?

– Не хочу тебя задерживать. Я же слышала, что у вашего курса вечеринка.

– Ой, Сигма, – рассмеялся Мурасаки, – а я все гадал, что на тебя нашло в столовой. Не собираюсь я ни на какую вечеринку. Ужасно дорогой бар на другом конце города, ужасная погода, ужасно убитый вечер. Я лучше посплю. И мне еще писать отчет к экзамену.

– Тем более, – упрямо сказала Сигма.

– Вот еще, – фыркнул Мурасаки, – вот будешь на четвертом курсе, тогда и сможешь мне рассказывать, должен я тебя ждать или не должен.

– Когда я буду на четвертом, ты будешь на шестом. И опять скажешь то же самое, – возмутилась Сигма.

– Значит, никогда не сможешь! – Мурасаки наклонился и быстро поцеловал Сигму в висок. – Удачи с тестами. И проверяй себя на предмет глупых ошибок, хорошо?

– Хорошо, – сказала Сигма, улыбнулась и вошла в свой кабинет.

Услышать голос электронного ассистента было почти как вернуться домой. Сигма на пару секунд даже закрыла глаза, слушая его слова. В них не было ни улыбки, ни шуток, просто доброжелательный голос. Но сейчас он почему-то вселял уверенность. Странно, почему еще пару недель назад он вызывал у нее тоску?

Она запросила тестирование, получила стандартное предупреждение про три часа и поняла, что дрожит от нетерпения. Ей в самом деле хотелось узнать, на что она теперь способна.

Первая задача была настолько простой, что Сигма немедленно начала ее решать. Но она вспомнила слова Мурасаки и с неохотой оторвалась от решения. Читая условия, Сигма сортировала задачи по совету Мурасаки. Простые она помечала зеленым, те, в которых была не уверена, – фиолетовым, видимо, из чувства мести. В итоге и тех, и других оказалось ровно поровну. А тех, с которыми Сигма не знала, что делать, – всего три. И это ее неожиданно утешило.

На решение простых задач ушло всего сорок минут. Сигма удивленно сверила свои часы с часами ассистента. Определенно, в стратегии Мурасаки есть смысл. Сигма решила, что не будет оставлять время на задачи, которые она не понимает, как решать. В конце концов, это тренировочный тест. Лучше решить без глупых ошибок те, которые есть, это даст ей больше баллов.

Как ни странно, но ни одну из спорных задач Сигма не бросила. Может быть, ей придало уверенности то, что часть задач уже совершенно точно решена, а может быть, – мельком подумала Сигма, – я и правда стала лучше разбираться в математике.

Когда прозвучал сигнал окончания теста и экран погас, Сигма поняла, что нерешенными остались только те самые три задачи. А месяц назад было пятнадцать. И еще сколько-то решенных нерационально. Интересно, сколько сейчас баллов она наберет? Наверняка больше тридцати – ее печального результата что на экзамене, что на тесте в начале сентября

В принципе, уже можно было уходить, результат все равно придет, но Сигме хотелось услышать, что ей скажет ассистент. Для полного погружения в атмосферу экзамена.

– Ваш результат составил девяносто два балла. Вы хотите узнать, из чего складывается ваша оценка?

– Да, – севшим голосом сказала Сигма.

– Три задачи получили ноль баллов, две задачи получили по одному баллу. Тридцать задач получили три балла.

Сигма решила, что ослышалась. Девяносто два? Быть того не может! Она достала планшет.

Девяносто два балла. Она надеялась на семьдесят, в самом-самом лучшем случае не восемьдесят. Но девяносто два! У нее никогда не было таких высоких баллов по математике.

Сигма еще несколько минут сидела и просто смотрела на цифры девять и два. Это значит, что она сдаст экзамен. Неужели это возможно?!

Глава 24. Буря

Мурасаки читал, сидя на подоконнике, прямо напротив аудитории, из которой только что вышла Сигма.

– Сколько? – спросил он, захлопывая свою книгу.

– Девяносто два! – торжествующе заявила Сигма и расплылась в улыбке.

Мурасаки спрыгнул с подоконника.

– Ты молодец! Это же отлично!

Сигма кивнула.

– Я очень рад, – Мурасаки сиял так, будто это он сдал экзамен, а не Сигма прошла тест. – Наши шансы не вылететь растут с каждым днем! Но, знаешь, у меня для тебя плохие новости.

– Ты не прошел свой тест?

– А, нет, – отмахнулся Мурасаки, – я свой тоже прошел, не так блестяще, как ты. Но проходной бал набрал.

– Так что за новости?

– Посмотри в окно.

Окно выглядело так, будто снаружи на него выливали воду из ведра. Из очень большого ведра. Причем не останавливаясь. Казалось, стекла даже вздрагивают от напряжения.

– Ничего себе, – охнула Сигма. – Как мы домой пойдем?

– Я предлагаю сначала пойти поужинать, а потом вызвать такси и доехать до студгородка.

Сигма покачала головой.

– А нельзя наоборот: доехать до студгородка и поужинать в студенческом центре?

– Мне кажется, пока мы добежим от ворот до столовой в студенческом центре, мы промокнем до трусов.

– Вот не упомянуть трусы ты не мог, конечно, – закатила глаза Сигма. – Но ты прав. От ворот лучше уж тогда бежать по домам.

– С логикой, к счастью, у меня все еще хорошо, – рассмеялся Мурасаки.

Такси остановилось у ворот и голос автопилота произнес:

– Перед выходом из автомобиля приготовьте зонты и наденьте водонепроницаемую одежду. Держитесь за руки. Будьте осторожны.

– Мы поняли, – сказал Мурасаки. – Открой двери.

Двери поднялись вверх и Сигма с Мурасаки замерли, не решаясь выйти. По дороге текли потоки воды. Тротуара не было видно. Сверху тоже текли потоки воды. Над воротами мигали два аварийных фонаря – синий и красный.

– Что значит синий фонарь? – спросила Сигма. – Я не помню.

– Это значит, что выпрыгиваешь из машины на счет три, хватаешь меня за руку и мы быстро-быстро бежим, куда успеем. И ничего не спрашивай.

Сигма выпрыгнула из машины. Дождь сбивал с ног. Больно хлестал по голове и плечам. Мурасаки схватил Сигму за запястье, не давая упасть, и они побежали. Прямо над ними вспыхивали молнии, озаряя улицу странным синим светом, от которого на мгновенье исчезали все краски, а от предметов оставались только контуры. Шум воды перекрывал все звуки, но объявление прозвучало неожиданно громко.

– Внимание! Внимание! Через пять минут над каждым коттеджем будут включены силовые щиты. Оставайтесь дома или войдите в ближайший коттедж. Если вы находитесь в студенческом центре, оставайтесь внутри. После включения силового поля войти или покинуть любое помещение на территории студенческого городка будет невозможно.

Мурасаки обернулся, посмотрел на Сигму и свернул в переулок. Сигма попыталась выдернуть руку, но напрасно. Мурасаки на секунду остановился, попытался ей что-то сказать, но из-за рева ветра и раскатов грома ничего было невозможно услышать. Впрочем, Сигма колебалась всего одно мгновенье. Провести ночь в компании неизвестно кого, или провести ночь в компании Мурасаки? Даже выбирать не из чего!

Он ворвались в дом и захлопнули двери. Вода лилась с них ручьями. Они едва отдышались, как над дверью вспыхнула красная полоса и механический голос сообщил «Защитное поле активировано. Просьба не пытаться покинуть помещение, пока не погаснет cветовой индикатор». После третьего повтора голос замолчал.

Сигма посмотрела вниз. Лужа под ними была такой, будто они разлили по полу два или три ведра воды.

– Хорошо, что ты оставил свою книгу в академии, – сказала Сигма растерянно, не понимая, что делать дальше.

– Раздевайся, – сказал Мурасаки.

Сигма нервно засмеялась.

– Что смешного? – не понял Мурасаки, стягивая с себя куртку. С каждым движением на пол выплескивался очередной фонтанчик воды.

– Представила, как нас завтра утром встречает Вайолет и спрашивает, как мы провели ночь, – Сигма не переставала смеяться. – И я ей отвечаю – для начала Мурасаки приказал мне раздеться. А потом мы всю ночь вытирали воду с пола и сушили одежду.

– Я тебе ничего не приказывал, – буркнул Мурасаки. – Можешь так и стоять в мокрой одежде всю ночь, если хочешь. Потому что дальше порога в мокрой одежде я тебя не пущу.

– Куда делось твое чувство юмора? – спросила Сигма, снимая обувь и стаскивая парку. – Смылось дождем?

Они стояли друг напротив друга, у Мурасаки в руках все еще была его куртка, у Сигмы – парка. И с них обоих по-прежнему стекала вода.

Мурасаки нехорошо щурился, глядя на Сигму.

– Слушай, лично мне не до смеха. И не до шуток. Нам надо быстро переодеться в сухую одежду и каким-то образом пережить эту ночь.

– О, – сказала Сигма, – мы можем поругаться так, что тебе на меня даже смотреть не захочется.

– Не сомневаюсь в твоем умении ругаться. Но предпочел бы обойтись без ссор. Подожди, я сейчас.

Он сунул Сигме в руку свою куртку, прошел вглубь дома, оставляя за собой дорожку из мокрых следов, потом вернулся с тазом, отобрал у Сигмы обе куртки и бросил в таз.

– Иди в душ, а я тут разберусь с водой и лужами. Я оставил тебе полотенце и свою пижаму.

Только в ванной комнате, увидев себя в большом зеркале, Сигма поняла Мурасаки. Она вымокла вся, целиком. Рубашка и брюки облепили ее так плотно, как будто были второй кожей. Видны были даже швы на белье. Сигма покраснела. Мда. Тут уже можно и не раздеваться, никаких секретов практически не осталось. На месте Мурасаки она бы тоже психанула. С другой стороны, вот сейчас у них точно не было никакого другого выхода – добежать к себе она бы не успела. И ей еще очень повезло, что она возвращалась домой не одна, а то сидела бы всю ночь в студенческом центре.

Когда Сигма вышла из душа, пол был уже сухим, а сам Мурасаки уже переоделся в домашний плюшевый костюм в мелкую шахматную черно-фиолетовую клеточку. Сигма с завистью смотрела на его одежду. Костюм выглядел более теплым и менее скользким, чем ее пижама. Сигма завернула слишком длинные штанины, но они то и дело норовили развернуться обратно. Рукава тоже доходили до кончиков пальцев. И это было ужасно неудобно. Но просить у Мурасаки другую одежду было бы еще неудобнее.

– Я отправил наши куртки в сушилку, и она считает, что они высохнут только к утру, – как ни в чем не бывало сказал Мурасаки. – Уступаю твоей одежде почетное право первой побывать в моей стиральной машине. Можешь ее туда забросить. Ты разберешься сама? Или тебе помочь?

Все коттеджи были одинаковыми, как и вся техника в них, так что Сигма легко нашла мини-прачечную. Мокрая одежда Мурасаки была сложена в корзину, и Сигма почти не задумываясь рассортировала – брюки к брюкам, белье в бельевой отсек, а рубашки и футболки – в третий. Она выставила режимы, нажала пуск и только потом сообразила, что наверное, Мурасаки не порадуется, что она трогала его одежду... Всю его одежду. Она бы точно не обрадовалась.

– Есть проблема, – сказала Сигма, заходя в комнату. – Я поставила нашу одежду стираться вместе. Но если ты против, только скажи, я остановлю стирку и разберу обратно. Вдруг у вас есть приметы, что тот, кто видел чужие трусы сможет читать чужие мысли или видеть чужие сны.

Мурасаки засмеялся.

– Я так и думал, что тебе захочется посмотреть на мои легендарные трусы.

Сигма пожала плечами.

– Не могу сказать, что я их рассматривала. Просто бросила в бельевой отсек.

– Здесь должна быть шутка, что моим трусам повезло больше, чем мне, – фыркнул Мурасаки. – Но я считаю, что мне тоже очень повезло. Я собираюсь заварить чай, а еще у меня есть мед и замороженные булочки. Если их разморозить в печке, они даже похожи на свежие. Будешь?

– Только если за компанию. Мы же недавно ужинали.

– После пробежек я всегда очень голодный.

– Учту на будущее, – пообещала Сигма.

Она забралась на стул, поджав ноги под себя, и смотрела, как Мурасаки возится с булочками, чашками, медом. С улицы больше не доносилась ни рева, ни грома, и Сигма слышала только уютные кухонные звуки – позвякивание посуды, звонок таймера на печке, когда разогрелись булочки, шум закипающего чайника. Впервые за последние дни Сигма почувствовала себя спокойно. Может быть, конечно, дело было в прекрасных результатах теста. Да ладно, кого она обманывает? Дело было во всем одновременно – и в том, что она решила почти все задачи, и в том, что она снова видит Мурасаки и что как минимум до утра не надо никуда идти, не надо думать про учебу и можно просто расслабиться.

Мурасаки поставил на стол блюдо с булочками, непривычно большой чайник с чаем, плошку с густым белым медом, как будто состоящим из крупинок, и две небольшие чашки на блюдцах – тонкие-тонкие, словно из бумаги. Улыбнулся, налил чаю в обе и одну придвинул Сигме. Этот чай был желтовато-зеленым, с изумрудным оттенком. Сигма никогда такого не видела.

– Тебе может не понравится. Говорят, это или любовь с первого глотка, или отвращение на всю жизнь.

Сигма с интересом поднесла чашку к губам и вдруг отставила.

Мурасаки удивленно поднял брови.

– Не будешь пробовать?

– А вдруг мне не понравится?

– И что тогда?

Сигма пожала плечами.

– Ну, вдруг тебя это обидит?

Мурасаки шутливо обнял чайник.

– Нет, что ты. Мне же тогда больше достанется.

Сигма сделала аккуратный глоток. По вкусу напиток был похож именно на тот самый чай, к которому она привыкла дома. Только дома он заваривался до цвета темного янтаря – рыже-коричневый, с краснотой. Но вкус был знакомым. Сигма улыбнулась. От этого вкуса, который она первые дни в Академии пыталась найти и так и не смогла, ей снова показалось, что она дома.

– Тебе не повезло, – улыбнулась Сигма. – Я отберу у тебя всю заварку. Или ты мне скажешь, как он называется и где ты его покупаешь.

– Что, такая сильная любовь?

Они встретились взглядами – и застыли. Сигма почувствовала, как пересохли губы, как выпрыгивает сердце из груди, как взгляд Мурасаки становится все мягче и теплее. Бесполезно уже что-то говорить, поняла вдруг Сигма. Они никуда не денутся друг от друга. Может быть, не сейчас, не сегодня. Но может быть, и сейчас, и сегодня.

– Да, – сказала Сигма. – Разве ты не видишь?

– Всегда полезно иметь дополнительное подтверждение, – серьезно сказал Мурасаки и тут же рассмеялся.

Булочки, впрочем, Сигма не попробовала, просто пила чай.

– Все-таки странно, – сказала Сигма, – как за целый год я тебя ни разу не увидела.

– Еще как увидела, – покачал головой Мурасаки. – Просто не замечала. Помнишь, однажды мы сидели рядом в библиотеке, у тебя была какая-то древняя книга, из которой выпадали страницы мне на колени, ты их так равнодушно собирала и вкладывала обратно.

Сигма задумалась.

– Это ты только что придумал?

– Нет, все так и было. Там были какие-то таблицы, и ты листала книгу туда и сюда.

– А, – сказала Сигма. – Да. Вспомнила. Это был старинный справочник, я сравнивала, как изменился наш метаболизм. И если это был ты, ты мне постоянно мешал. И даже исподтишка выдернул страницу, думал, что я не замечу.

– Да-да, а ты отобрала и огрела меня этим справочником по голове.

– И ты пересел от меня подальше, – вздохнула Сигма. – Вообще не помню, как ты выглядел.

Мурасаки засмеялся.

– Потрясающая способность к концентрации. То есть я там сидел с тобой, флиртовал, предлагал встретиться, а ты запомнила только, что ударила меня по голове?

– А ты со мной флиртовал? – изумилась Сигма.

– Нет, я просто сидел как истукан, пока девушка трогает мои колени, – расхохотался Мурасаки. – Сигма, как ты себе это представляешь?

– А что такого? – спросила Сигма, прямо глядя в глаза Мурасаки. – Что сложного? Мне намного сложнее представить, как мы с тобой сейчас будем ночевать. Потому что, честно говоря, я устала и хочу спать.

Мурасаки пожал плечами.

– А здесь что сложного? Я тебе могу предложить на выбор кровать или диван. Будь я на твоем месте, я бы выбрал кровать, потому что я спать совсем еще не хочу. И все равно буду сидеть здесь или ходить мимо тебя туда-сюда, делать вид, что мне срочно надо проверить, не выключили ли силовое поле, остался ли кофе в кофеварке и не завалился ли за диван мой любимый носок, без которого я не могу уснуть. А кровать в углу, мимо нее не походишь, – Мурасаки виновато улыбнулся.

– Уговорил, – вздохнула Сигма. – Тогда я лучше пойду прямо сейчас.

Они поднялись из-за стола одновременно, и Сигма неловко отвела взгляд.

– Я правда хочу спать, Мурасаки. Наверное, перенервничала из-за теста.

– Я же не требую, чтобы ты сидела со мной до утра. Пойдем, проведу тебе краткую экскурсию по моей спальне, а заодно заберу свою любимую белку.

Сигма шагнула вперед, оступилась, запутавшись в слишком длинных брюках, споткнулась и чуть не упала. Но Мурасаки успел подхватить ее и поставить на ноги. Сигма поняла, что вместо того, чтобы отстраниться, сделала все наоборот – прижалась к Мурасаки, провела ладонями по его рукам, по плечам, по шее. Мурасаки вздрагивал от каждого прикосновения.

– Сигма, – тихо сказал Мурасаки, – ты же понимаешь, еще чуть-чуть, и я не смогу тебя отпустить.

– Да, – сказала Сигма. – И я. Уже не могу.

– И что мы будем делать?

Она подняла голову и посмотрела на него. На изгиб губ. На рваную черную челку. На тени от ресниц. На сами ресницы – густые и черные. В бархатные вишневые глаза Мурасаки.

– А что, у нас есть выбор? Кровать или диван, в лучшем случае.

Мурасаки едва заметно улыбнулся.

– Ты еще можешь сказать, чтобы я тебя отпустил. И я попробую.

Сигма прижалась губами к ямке между его ключицами, поймала языком скатившуюся бусинку пота. Поцеловала снова.

– Нет, – ответила Сигма. – Уже не могу.

Он подхватил ее на руки – легко и без усилий.

– Знаешь, о чем я подумала, – сказала Сигма, когда они оказались на кровати, уже почти без одежды.

– М-м-м, нет.

– А ведь мы с тобой даже не целовались. Это как-то неправильно. Тебе не кажется? У нормальных людей должен быть первый поцелуй для начала.

– Так давай исправим, – со смехом ответил Мурасаки и наклонился к ее губам.

Они целовались так, что у Сигмы начала кружиться голова.

– Ты когда-нибудь… уже занималась этим? – шепотом спросил Мурасаки.

– Да. Но никогда не доходила до конца.

Мурасаки замер.

– Ты можешь отказаться, если не хочешь.

– Мурасаки! – Сигма вытащила из под головы подушку и ударила Мурасаки по плечам. Он со смехом выхватил подушку и отбросил в сторону.