Текст книги "Этногенез 2. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Лариса Бортникова

Соавторы: Александр Зорич,Юрий Бурносов,Кирилл Бенедиктов,Сергей Волков,Игорь Пронин,Дмитрий Колодан,Шимун Врочек,Елена Кондратьева,Александра Давыдова,Александр Сальников
сообщить о нарушении

Текущая страница: 42 (всего у книги 308 страниц)

Глава 11. Капкан для босса

Аляска, лето 2011

Утро на Аляске мало чем отличалось от дня или вечера. Маккормик, проработавший всю ночь (такую же светлую, как и день) над документами и материалами, собранными в ходе расследования, поднялся, с хрустом потянулся и шагнул к стоявшей на тумбочке кофе-машине – сделать себе десятую (или одиннадцатую) чашку эспрессо.

– Проклятье, – внятно произнес он, обнаружив, что прессованные кубики кофе закончились. – Сколько же я выпил, черт возьми?

Он вышел в ярко освещенный коридор и постучал в дверь комнаты напротив. Из-за двери не доносилось ни звука. Маккормик постучал еще раз, сильнее.

Через пять минут непрерывного стука за дверью послышалось глухое ворчание.

– И нечего так шуметь, – Ковальски ожесточенно тер сонное лицо широкой ладонью. – Я полночи не мог глаз сомкнуть из-за этого проклятого света.

– А я вообще не спал, – Маккормик отстранил напарника и прошел в его комнату. – У тебя есть кофе? Мне позарез нужно выпить еще чашку.

– Бери, если хочешь. Я и без кофе-то уснуть не могу.

– Пока ты дрых, я распутал наше дело. А босс, что досадно, будет целовать в задницу нас обоих.

– Когда это Догерти кого-то целовал в задницу? – крикнул Ковальски из ванной. Он включил душ и дальнейшие его слова заглушил шум воды.

– Когда мы привезем ему убийцу доктора Харриса, ему ничего другого не останется, – Маккормик нажал кнопку на кофе-машине. – А ведь сегодня еще только гребаная пятница. Не позже вторника, сказал босс. Да у него будет целый уик-энд, чтобы подготовить отчет для президентских холуев.

Он высыпал в чашку два пакетика сахара и с видимым отвращением выпил свой кофе.

– Не могу я больше пить эту гадость, – пожаловался он. – Когда вернемся в Вашингтон, две недели кофе в рот не возьму – только скотч со льдом.

Ковальски вышел из душа, вытираясь большим махровым полотенцем.

– Ну, рассказывайте, мистер Холмс, как вам удалось вычислить убийцу.

– Хотел бы я сказать – элементарно, Ватсон, но, увы, не могу. Для того чтобы понять, кто убил бедного доктора, мне потребовалось изрядно напрячь свои мозги. Хотя теперь, задним числом, вся задачка кажется очень простой.

– Я сгораю от любопытства, – Ковальски натягивал на могучий волосатый торс футболку с изображением комара и надписью «Птица штата Мэн». – Кто же наши злодеи?

– Злодей, – поправил его Маккормик. – Нас постоянно пытались навести на мысль о том, что убийц было несколько, и это сильно сбивало меня с толку. На самом деле за всеми событиями, происходившими тут, стоял один-единственный человек.

– Ты имеешь в виду… – начал Ковальски, но Буч не дал ему договорить.

– Все дело в плане «Гоморра». Том самом, о котором нам рассказал полковник Батчер.

– Объясни.

– Этот план хранился на сервере, защищенном не хуже Форт-Нокса. Доктор Харрис менял пароли и ставил новые ловушки каждые две недели. Помнишь, что говорила нам Лайза Арчер? Харрис был приверженцем ритуалов. Он все делал по однажды установленной схеме. Поменяв пароль в пятницу утром, он отправлялся на рыбалку – на Сильвер-лейк или Изумрудное озеро. Конечно, при нем всегда находился айпад… но в лодку с собой он его не брал.

– Почему ты так думаешь? – нахмурился Ковальски. – Ведь в палатке его не нашли.

– Потому что человек, который надевает спасательный жилет, отплывая на лодке на пятьдесят метров от берега, не станет брать с собой устройство, которое легко можно утопить. Полицейские решили, что айпад лежит где-то на дне озера, но я об заклад готов побиться, что его там нет.

– Тогда где же он?

– Его забрал убийца. Вскрыл базу данных, с помощью новых паролей проник на сервер и скопировал сверхсекретный план «Гоморра». А потом отдал копию тем, кто его нанял.

– И кто же это был? Я имею в виду, убийца?

– Черт возьми, Пол! Ну пошевели хоть раз в жизни мозгами! Кто изо всех сил пытался сделать вид, будто смерть Харриса может повредить его карьере? Трудно ведь придумать лучшее алиби, чем повернуть дело так, будто преступление тебе страшно невыгодно. А у него это почти получилось.

– Дон Эшбоу? – пораженно пробормотал Ковальски. – Ни в жизни бы не подумал…

– Ну так на это он и рассчитывал. Первое подозрение зародилось у меня, когда этот немец… Эйзентрегер… объяснил, что ответственность Эшбоу заканчивается за пределами ограды HAARP. Смерть Харриса могла опечалить его чисто по-человечески, но на его профессиональной деятельности никак не сказалась бы. Зато если предположить, что Эшбоу допустил какой-то серьезный просчет и Харрис об этом знал… тогда Харрис превращался в опасного свидетеля, угрожавшего карьере начальника службы безопасности.

– Думаешь, он пошел бы на убийство, чтобы прикрыть свою задницу? – засомневался Ковальски.

– Нет, не пошел бы, – покачал головой Маккормик. – Эта версия оказалась ошибочной Но, отрабатывая ее, я обнаружил, что Эшбоу действительно совершил некое должностное преступление.

Он вдруг зевнул, прикрыв рот ладонью.

– Помнишь докладные записки, которые писал Эшбоу доктор Чен? Я попросил Стюарта достать мне копии этих документов и сравнил их с оригиналами, что были на флешке у китайца. Эшбоу оставил от них рожки да ножки. Сплошь какие-то абстрактные рассуждения о возможных хакерских атаках – ни одного упоминания о генерале Ли Сан И или китайском аналоге HAARP. И тут я по-настоящему насторожился.

– Эшбоу работал на китайцев?

– Скорее всего, – пожал плечами Буч. – А может, на русских или на иранцев. Это уже не нам с тобой выяснять. Главное, он сделал все от него зависящее, чтобы никто не предположил, будто компьютерную сеть HAARP можно взломать. А потом поехал вслед за Харрисом на Сильвер-лейк, убил его, завладел паролями и выкрал план «Гоморра».

– И как же он его убил?

– Предполагаю, что с помощью ультразвукового излучателя, который нам демонстрировал Батчер. У начальника службы безопасности есть возможность брать образцы тестируемой техники из лабораторий. У Харриса действительно остановилось сердце – вот только произошло это потому, что палец Дона Эшбоу нажал на кнопку излучателя.

Ковальски потер переносицу.

– Красивая картинка, Буч. Только это все косвенные улики, и не улики даже, а так, логические соображения. Любой адвокат, у которого мозгов побольше, чем у вареного лобстера, разобьет твою гипотезу в пух и прах.

– Ты прав, Пол, – неожиданно легко согласился Маккормик. – Именно поэтому я и просидел за компьютером всю ночь, за что теперь и расплачиваюсь. – Он снова зевнул. – Я нашел улику. Неубиваемую, бронебойную улику. В день, когда умер Джо Харрис, Дон Эшбоу уезжал с территории комплекса. Причем в базе данных его отъезд не зафиксирован – а вот на записях видеокамер все прекрасно видно. Пойдем, я покажу тебе.

Ковальски, недовольно ворча, направился вслед за ним. В комнате Маккормика было холодно – через открытое нараспашку окно проникал свежий утренний воздух.

На экране компьютера крутилось закольцованное изображение – серебристый «Лексус» Эшбоу выезжает за ворота объекта HAARP. Самого водителя за тонированными стеклами видно не было, но номерные знаки машины были видны отчетливо.

– А вот чек с заправки, – Маккормик с видом триумфатора положил перед Ковальски ксерокопию листа бухгалтерского отчета. – Именно этим вечером был убит Харрис. А оплачен чек кредиткой Эшбоу.

– Убедил, – сказал Ковальски, подумав. – Пора его брать.

– Это невозможно, – сказал полковник Батчер.

– Вот запись с видеокамеры, установленной на чек-пойнт С. Дон Эшбоу покинул территорию комплекса в 17.30. Смерть доктора Харриса наступила между 19.00 и 21.00. У Эшбоу было полтора часа, чтобы инсценировать сердечный приступ и взломать защиту сервера.

Батчер потер виски. Похоже, он страдал от сильного похмелья.

– Но зачем ему было убивать Харриса?

– План «Гоморра», – объяснил Маккормик. – Все дело в этом чертовом плане. Эшбоу продал его китайцам – то есть это наиболее вероятный вариант. Ваш Чен написал десяток докладных записок с предупреждением – китайцы, мол, спят и видят, как бы добраться до секретов HAARP. Но Эшбоу их все клал под сукно – а хуже всего то, что он их редактировал. Убирал из них все конкретные данные, сценарии хакерских атак, имена генералов спецслужб, которые занимаются разработкой темы HAARP. В результате документы, которые должны были поставить на уши все руководство «Феникса», превращались в никому не интересные отписки. То же самое, думаю, происходило и с докладными самого Харриса, только эти вообще исчезли бесследно.

– Как это?

– Эшбоу их просто уничтожил. А то, что они были, подтверждает подруга Харриса, Лайза Арчер.

Батчер некоторое время молчал, глядя на фэбээровцев ничего не выражающим взглядом. Потом сказал:

– Извините, джентльмены.

И ушел в ванную. Слышно было, как там плещется вода.

Ковальски посмотрел на напарника и сделал быстрое движение рукой, опрокинув в рот воображаемый стакан.

Маккормик кивнул.

Полковник вернулся через несколько минут, взгляд его стал куда более осмысленным. На бритом черепе блестели крупные капли воды.

– Что требуется от меня? – деловым тоном спросил он.

Маккормик ожидал этого вопроса.

– Мы были бы весьма благодарны вам, полковник, если бы вы обеспечили максимальную скрытность предстоящей операции по аресту мистера Эшбоу.

– Это и в моих интересах, – кивнул Батчер. – Никому не нужен скандал на секретном оборонном объекте.

– Отлично. Эшбоу мы возьмем сами, но нужно, чтобы ваши парни из взвода охраны подогнали к его дому минивэн без окон. У вас же есть такие?

– Есть. Я пошлю троих парней с оружием. Боитесь, как бы Эшбоу не попытался привлечь на свою сторону кого-то из своих головорезов?

– Это маловероятно, – сказал Маккормик, – но лучше подстраховаться. Дальше – самое главное. Самолет. Мы, конечно, можем отвезти Эшбоу в Анкоридж, но я предпочел бы воспользоваться армейским аэродромом Гаконы.

Батчер скорчил кислую гримасу.

– Вообще-то это строго запрещено. Гражданские лица…

– Позволю себе напомнить, – веско сказал Ковальски, – за ходом этого расследования следит лично президент Соединенных Штатов.

(Вообще-то не президент, а его помощник по национальной безопасности по прозвищу Железная Задница, но разница, на взгляд Ковальски, была невелика.)

– Принимая во внимание высокую важность этого дела, – Батчер по-прежнему походил на человека, съевшего неспелое яблоко, – я предоставлю в ваше распоряжение военный транспортник.

– Ну и прекрасно, – с облегчением подвел итог разговору Маккормик. – Уверен, ваша помощь будет должным образом оценена президентом.

Минивэн подъехал к дому Эшбоу без десяти семь. Начальник службы безопасности покидал свое жилище в семь ровно – его рабочий день начинался в восемь, а расстояние до офиса можно было преодолеть за пятнадцать минут неспешной ходьбы, но Эшбоу был трудоголиком.

Маккормик и Ковальски вылезли из машины. Вслед за ними на землю спрыгнули двое здоровенных сержантов с нашивками «MP» на рукавах. Рядовой Хорн, изрядно превосходивший сержантов габаритами, остался в фургоне.

Ковальски постучал в дверь.

– Доброе утро, джентльмены, – сказал Эшбоу, появляясь на пороге. Он был одет в строгий серый костюм, темно-бордовый галстук был завязан сложным узлом «лонг-айленд». – Чем могу служить?

Тут он увидел сержантов, чьи мрачные физиономии не оставляли простора для сомнений, и отступил на шаг назад.

– Дональд Купер Эшбоу, – сказал Маккормик, вынимая пистолет. – Вы арестованы по подозрению в убийстве Джорджа Харриса. Вы имеете право на адвоката – правда, воспользоваться им вы сможете несколько позже. Вы имеете право хранить молчание. Все, что вы скажете, может быть использовано против вас…

Эшбоу стал бледно-синим, как обезжиренное молоко.

– Это чудовищная ошибка, – проговорил он, запинаясь. – Я не убивал Харриса… я, может быть, виноват в том, что допустил это убийство, но я не убивал доктора…

Маккормик и Ковальски переглянулись. Буч пальцем дотронулся до своего нагрудного кармана – там был спрятан включенный диктофон.

– Допустили убийство? – мягко спросил он. – Каким же это образом?

– Я знал, что Харрису угрожали, – пробормотал Эшбоу, – он беспокоился из-за этого, хотя ничего не говорил мне напрямую… я начал выяснять, кто стоит за этими угрозами… не успел узнать ничего конкретного, у меня были только смутные подозрения…

Один из сержантов дотронулся до руки Ковальски.

– Мистер, – сказал он хриплым шепотом, – сюда машина едет.

Ковальски обернулся. От белого куба административного здания к дому Эшбоу приближался «Шевроле-Тахо» Барри Стюарта.

– Достаточно, – быстро сказал Ковальски. – Следуйте за нами, мистер Эшбоу.

– Это беззаконие! – повысил голос начальник службы безопасности. – Мы не в полицейском государстве живем!

– Разумеется, – согласился Буч. – У меня есть ордер.

Он достал сложенный вчетверо ордер, подписанный окружным судьей. Фамилию Эшбоу вписали в ордер полчаса назад, но знать об этом начальнику службы безопасности было ни к чему.

– Я должен позвонить своему адвокату!

– У вас есть это право, – сказал Ковальски. – Но поскольку речь идет о национальной безопасности, звонок адвокату вы сделаете уже из Вашингтона, округ Колумбия. Пошли, ребята.

Сержанты подхватили Эшбоу за локти и поволокли в фургон. Когда скользящая дверца минивэна закрылась за ним, у дома, скрипнув тормозами, остановился черный «Шевроле».

– В чем дело, парни? – спросил, вылезая из кабины внедорожника, Барри Стюарт.

– Мы только что арестовали твоего начальника, Барри, – любезно объяснил Маккормик. – Искренне надеюсь, что ты был не в курсе его темных делишек.

– Дональд? – поразился Стюарт. – Да он был служакой до мозга костей! Это какая-то ошибка, парни!

– ФБР редко ошибается, – угрюмо сказал Ковальски. – Скажи, Барри, кто теперь займет место Эшбоу? Ты?

Стюарт ошеломленно замотал головой.

– Это решат в нашем головном офисе, в Нью-Мексико. Господи Боже, да я даже не предполагал, что старина Дон… Ну, какое-то время я теперь буду исполняющим обязанности, пока наши боссы не решат, кого поставить на его место… Ничего себе! Старина Дон!..

– Хватит трястись, – оборвал его Ковальски. – Имей в виду: Эшбоу работал на врагов Америки. И эти враги вряд ли отстанут от вашего комплекса только потому, что старину Дона вывели из игры. Так что тебе предстоит нелегкая вахта, Барри.

– Я понял, – Стюарт выглядел совершенно раздавленным, – я сделаю все, что в моих силах… Но все-таки, парни, может это быть ошибкой? Я имею в виду, что Дон…

– Если это ошибка, мы принесем свои извинения, – успокоил его Маккормик. – Но мой напарник прав: наша контора ошибается крайне редко.

Когда самолет с арестованным Доном Эшбоу поднялся в воздух со взлетно-посадочной полосы военного аэродрома Гаконы, в кабинет начальника службы безопасности заглянул Лотар Эйзентрегер.

– Обживаешься, Барри? – дружелюбно спросил он, глядя, как Стюарт выбирает место для фотографии своей семьи на столе бывшего босса. – Что ж, поздравляю!

– Рано, – озабоченно сказал Стюарт, суеверно поплевав через плечо. – Парни в «Филипсе» могут назначить кого-нибудь из своих…

– Не назначат, – усмехнулся Эйзентрегер. – Им вовремя подсунут нужные бумаги. Так что мы вполне можем отпраздновать твое повышение. Наши федеральные друзья купились на все улики, которые мы так тщательно для них изготовили.

– Думаешь, Дону не удастся оправдаться? – Барри заморгал белесыми ресницами. – Все-таки его же не было в этом «Лексусе».

– Только доказать ему этого не удастся, – Эйзентрегер похлопал Стюарта по плечу. – Ну так что ж, мы будем отмечать это знаменательное событие?

– Конечно, – засуетился Стюарт. Извлек из ящика стола бутылку шотландского виски, из холодильника – лед и смешал полковнику «скотч на скалах».

– А что же ты? – спросил Эйзентрегер, принимая бокал.

– Не пью на работе, – покачал головой Барри. – Тем более, такая ответственность…

– Что ж, – полковник поболтал лед в бокале и сделал большой глоток. – Тогда мы выпьем с тобой позже, Барри, – за успех операции «Рагнарёк».

Глава 12. Области тьмы

Подмосковье, июль 2011

– Где ты пропадал? – Катарина выглядела не на шутку рассерженной. – Совещание закончилось полтора часа назад!

Гумилев холодно посмотрел на нее.

– Ты полагаешь, я обязан давать тебе отчет о каждой проведенной минуте?

Они стояли в отдалении от основной массы гостей, но Гумилев заметил, что кое-кто из числа толпившихся у столов уже навострил уши, предчувствуя надвигающийся скандал. «Ссора между известным миллиардером и его очаровательной подругой!» Еще не хватало попасть на страницы светской хроники, подумал он мрачно. Катарина, видимо, прочла его мысли, потому что несколько сбавила тон:

– Вообще-то нет, дорогой. Но ты же знаешь, насколько эта встреча важна для всех нас!

– Все прошло хорошо, – сдержанно сказал Андрей. – Мы достигли соглашения, так что беспокоиться не о чем. Но это было непросто, и мне понадобилось немного расслабиться.

«Оправдываюсь, как нашкодивший муж перед строгой женой», – подумал он с неудовольствием.

– В компании роковой брюнетки? – ехидно спросила Катарина.

«Откуда ты знаешь?» – едва не вырвалось у Гумилева, однако он вовремя сдержался. Пора бы уже привыкнуть к тому, что Катарина следит за каждым его шагом. Но кто донес ей о Син? Неужели бармен-телепат?

– Марго, – сказал он, краем глаза отметив, что светские сплетники отрастили себе полуметровые уши, – мне так нравится, когда ты меня ревнуешь! Ты становишься настоящей Брунгильдой, честное слово!

– Дорогой, – улыбнулась Катарина, – ты еще не знаешь, на что я способна в гневе. Уверяю тебя, любая брунгильда мне позавидует.

– Что ж, я это учту. – Андрей специально для сплетников нежно сжал ее руку. – Нам, пожалуй, надо что-нибудь выпить.

– Мне показалось, что ты уже достаточно выпил, – тоном заботливой женушки заметила Катарина. – Но если это поможет тебе расслабиться – я не против. Виски, конечно же?

Перед глазами Андрея тут же возникло насмешливое лицо Син, и он вновь ощутил на губах вкус ее поцелуя.

– Нет, – сказал он, – только не виски.

«Син, – подумал он, – маленькая лживая дрянь… Куда ты пропала?»

Когда он, окончательно убедившись, что в кабинете Беленина находится Чен, отвернулся от окна, девушки на террасе уже не было. Андрей рывком распахнул стеклянную дверь, выглянул в коридор – никого. Он перегнулся через балюстраду, высматривая Син внизу, под деревьями, но ее не было и там. Да и не стала бы она, в самом деле, прыгать с высоты второго этажа, рискуя сломать ногу.

Син исчезла, будто растворившись в воздухе. Так же, как исчез когда-то индус в Сингапуре, оставивший Андрею записку с предупреждением о готовящемся похищении.

Тогда появление индуса стало первым звеном в цепи событий, изменивших жизнь Гумилева. Еще раз он появился на Большой Якиманке, перед тем как киллер положил бомбу на крышу автомобиля Андрея. С тех пор Андрей не ждал ничего хорошего от людей, возникающих словно бы ниоткуда и исчезающих без следа.

Но Син… Она не выглядела опасной. Загадочной – да. Но в ее загадочности не ощущалось угрозы. И в то же время Андрей чувствовал, что перед ним талантливо разыграли какой-то непонятный спектакль.

Некоторое время он раздумывал, стоит ли обнаруживать себя. С одной стороны, ему хотелось схватить Чена за грудки и вытрясти из него всю правду о том, каким образом он вместо ледяных казематов «Туле» оказался здесь, в поместье Беленина. С другой стороны, он понимал, что таким образом вряд ли добьется от китайца правды. Оставался и еще один вопрос – какая связь существовала между Ченом и Син?

Она провела его мимо охранника, сказав кодовое слово. Привела на террасу, с которой можно было заглянуть в окно кабинета Беленина. И исчезла, убедившись, что он увидел и узнал человека, который там находился.

Вывод напрашивался сам собой: весь этот спектакль был разыгран с единственной целью – показать Андрею Чена. А вот для чего это было нужно Син – он пока не знал.

То, что Чен каким-то образом смог выбраться из арктического плена, означало, что ситуация на базе «Туле» изменилась. Но почему китаец скрыл свое освобождение от Гумилева – тем более что с Белениным он, судя по всему, контакты поддерживал? Почему олигарх поместил Чена в недоступном для гостей поместья крыле и поставил там охрану? Какая тайна скрывалась за всем этим?

Вопросы, одни вопросы. И ни одного ответа.

В конце концов Андрей преодолел искушение проникнуть в кабинет хозяина поместья и допросить китайца. Вместо этого он отошел в дальний угол террасы и набрал номер Беленина.

– Миша? Еще развлекаешь гостей? Надо бы переговорить.

– Андрюш, – голос олигарха звучал несколько напряженно, – может быть, попозже? У меня сейчас назначена одна важная встреча, я освобожусь к одиннадцати часам.

– В одиннадцать ты играешь в бридж с Марго, – напомнил Гумилев. – А я займу тебя всего на несколько минут. Давай встретимся у бильярда на третьем этаже.

Беленин посопел в трубку.

– Ну, хорошо, – сказал он наконец. – Через пять минут в бильярдной.

– Акции «Уорвик Петролеум», – сказал Андрей, наклоняясь над бильярдным столом. Он разбил пирамиду, закатив в лузу сразу два шара. – Вот о чем я хотел с тобой поговорить.

– Поясни, пожалуйста. – Беленин явно нервничал. Он то и дело поглядывал на часы и вообще выглядел как человек, ожидающий важного, но крайне неприятного разговора. – Почему ты думаешь, что меня интересуют акции «УП»?

– Наш американский друг на это прозрачно намекнул. Ты ведь уже договорился со стариной Уорвиком, не правда ли?

Маленькие глазки Беленина металлически заблестели.

– Андрюш, я к тебе очень хорошо отношусь, но это коммерческая тайна.

Гумилев пожал плечами и забил еще один шар.

– Дело твое. Просто одна моя дочерняя компания по случаю приобрела довольно большой пакет акций «Уорвик Петролеум». Я подумал, тебе это может быть интересно.

– Ерунда, – резко сказал Беленин. – «Уорвик» – закрытое акционерное общество. Их акции невозможно купить просто так.

– А я и не говорю, что это было просто. – Андрей ударил от борта в середину и промазал. – И на старуху бывает проруха. Смотри, какой отличный шар я тебе подарил!

– У меня нет времени, – проворчал Беленин, но кий взял и тщательно примерился к «подаренному» шару. – И как же тебе удалось их купить?

– Это коммерческая тайна, – улыбнулся Гумилев. Он подошел к Беленину сбоку и, наклонившись, сделал вид, что внимательно наблюдает за его приготовлениями. – Нет, не так! Смажешь же…

Пальцы его сильно сжали твердую горошинку «клеща». Андрей почувствовал, как в горошинке что-то тихо хрустнуло. Согласно инструкции, содержавшейся в отчете, это означало, что устройство активировано.

– Вот тебе! – азартно воскликнул Беленин, забив шар в лузу. – Ну, и кто тут смазал? Эх, Андрюша, тебе ли меня учить в бильярд играть!

– Молодец. – Гумилев приобнял олигарха, уронив «клеща» ему в карман. Через полминуты маленький шпион покроется тонким слоем очень липкой жидкости, которая намертво прикрепит его к ткани костюма. Поэтому можно не бояться, что он случайно выпадет из кармана. Конечно, существует вероятность того, что Беленин обнаружит инородный предмет и заинтересуется его происхождением, однако она очень мала. А до того, как костюм сдадут в химчистку, «клещ» уже успеет выполнить свою миссию.

– Так, – Беленин в очередной раз озабоченно поглядел на часы, – и для чего ты мне все это рассказал?

– Возможно, ты захочешь их купить, – сказал Андрей равнодушно. – Ну, скажем, если у тебя действительно намечается партнерство со стариной Уорвиком и тебе понадобятся пара тузов в рукаве. В этом случае мы могли бы поговорить об условиях сделки.

– Андрей, – Беленин отложил кий, – вполне возможно, твое предложение меня действительно заинтересует. Но, ради бога, давай поговорим об этом после бриджа!

– Боюсь, я уеду раньше, чем вы закончите, – усмехнулся Гумилев. – Но если ты решишь купить у меня эти акции, позвони мне завтра. И не тяни слишком долго: мне почему-то кажется, что после нашей сегодняшней встречи акции «УП» быстро вырастут в цене.

«Вот и все, – подумал он грустно, когда Беленин быстрым шагом направился к выходу, – вот я и упустил шанс установить, как милая Катарина поддерживает связь со своей чертовой бабушкой… Но зато, возможно, я узнаю, как Чену удалось выбраться с восемьдесят пятой параллели…»

* * *

– А знаешь что, – сказала Катарина, наблюдая, как Гумилев допивает третий бокал «Хеннесси», – не нужен мне этот бридж. Здесь становится очень скучно. Поедем домой.

– Домой? – удивился Андрей. Он все еще не мог решить, правильно ли поступил, подложив приготовленного для нее «клеща» Беленину. Коньяк не то чтобы помогал в этом разобраться, но делал сомнения не такими тягостными.

– Тебя радует перспектива продолжить вечер в компании этих мелких политических клоунов? – Катарина кивнула в сторону Пургенса и Гешефтмахера. – Я тут с ними немного пообщалась, пока тебя не было, – они безнадежны. Все, что от тебя требовалось, ты сделал. В карты ты все равно не играешь. С моей стороны было бы слишком эгоистично заставлять тебя два часа слоняться по дому среди людей, которые тебе неинтересны. Лучше вернемся и проведем остаток вечера вместе. Михаил, думаю, нас простит.

Гумилеву показалось, что он ослышался. Подобную заботливость Катарина демонстрировала нечасто, если не сказать – никогда. А фраза «проведем остаток вечера вместе» вообще выбила его из колеи. Конечно, вполне возможно, что это произносилось с расчетом на чьи-то любопытные уши… но поблизости, как нарочно, никого не было.

– Что ж, – сказал он, поставив пустой бокал на поднос пробегавшего мимо официанта, – если ты настаиваешь, дорогая.

Спустившись с крыльца, он оглянулся на дом. В западном крыле горели несколько окон, но ни террасы, ни окна кабинета Беленина отсюда не было видно.

– Нравится? – спросила Катарина, по-своему истолковав его взгляд. – Настоящий дворец. Наш домик по сравнению с ним такой скромный…

«Наш», – отметил про себя Гумилев. Раньше она никогда так не говорила.

– Меня он вполне устраивает, – сказал он сухо.

В машине Катарина сразу же подняла перегородку, отделявшую заднее сиденье от шофера. Гумилев насторожился: это означало, что она хочет поговорить о чем-то, не предназначавшемся для ушей верного Бори.

– Расскажи мне, как прошла встреча, – велела Катарина.

– С каких пор тебя интересуют детали?

– Я должна знать. От этого зависит, что я напишу в отчете. А от моего отчета – увидишь ли ты свою дочь.

Она увидела, как изменилось лицо Андрея, и торопливо прижала палец к его губам.

– Послушай, я ведь тоже человек из плоти и крови. У меня есть сердце. Я вижу, что ты мучаешься без Маруси, и мне тебя очень жаль.

– Неужели? – язвительно спросил он.

– Представь себе. У меня, как ты знаешь, нет детей, но я могу себе представить, что это такое – быть разлученным со своим ребенком.

– Сомневаюсь.

– Пожалуйста, не перебивай. Это очень важно. Сейчас такой момент… Все решается именно в эти дни. Два года назад ты подписал контракт с моей бабушкой. Его срок истекает через двенадцать месяцев. Но то, что ты должен будешь сделать… то, ради чего ты встречался сегодня с теми людьми… имеет такое значение, что ты можешь получить Марусю назад гораздо раньше.

– Что ты говоришь? – Андрей почувствовал, как у него учащенно забилось сердце. – И когда же?

– Это зависит от того, как будут развиваться события. Но, насколько я могу судить, уже месяца через три-четыре.

– Повтори, – тихо сказал он. – Повтори еще раз.

Катарина вздохнула.

– Месяца через три-четыре. Если, конечно, ты выполнишь все, что от тебя требуется. А я, со своей стороны, обещаю сделать все, что от меня зависит.

– Зачем тебе это? – спросил Гумилев, внимательно глядя на девушку. – Тебе-то какая разница, когда я увижу свою дочь?

Она ответила не сразу. Отвернулась к окну и некоторое время смотрела на проносящиеся за окном поля.

– Потому что я живая, – произнесла наконец Катарина.

Дом был погружен во тьму. Лишь подъездная дорожка была окаймлена бледными огоньками ламп подсветки, заряжавшихся от солнечных лучей.

Гумилев напрягся. В доме всегда должен был оставаться кто-то из обслуживающего персонала. Он достал айфон, чтобы связаться с Саничем, но Катарина удержала его руку.

– Не стоит, Андрей. Я отпустила прислугу.

– Почему?

– Надоели посторонние глаза. Хочется побыть собой, а не разыгрывать чужую роль.

«Все страньше и страньше», – подумал Гумилев. Прислугу Катарина подбирала сама – по каким-то одной ей известным критериям. С горничными, поваром и даже уборщицами, которые работали у Гумилева до ее появления, пришлось распрощаться – правда, Андрей принял меры, чтобы всем им было выплачено пособие в размере полугодового жалования.

«Мерседес» подкатил к крыльцу. Боря грузно вывалился из машины и открыл дверцу перед Гумилевым.

– Можешь ехать, – сказал ему Андрей. – Понадобишься завтра в девять.

– Слушаюсь, – могучий Боря наклонил бычью шею. – До свидания, Андрей Львович. До свидания, Маргарита Викторовна.

Мягко заурчал мотор «Мерседеса», машина описала полукруг перед крыльцом и устремилась к воротам. Когда стальные створки сомкнулись за нею, Гумилев отчетливо понял, что в доме кроме него и Катарины никого нет.

– Пойдем, – девушка потянула его за рукав, – ты голоден?

– Нет. – Андрей за целый вечер съел, быть может, пару оливок, но голода, как ни странно, не чувствовал. – А вот бокал коньяка выпил бы с удовольствием.

– Я, пожалуй, тоже. – Голос Катарины звучал непривычно мягко. – У тебя был, кажется, хороший армянский.

Через крытую веранду прошли в гостиную. Гумилев приготовился уже дать команду умному дому, чтобы включил освещение, но Катарина опередила его.

– Я зажгу свечи, а ты доставай коньяк.

– Просто романтический вечер, – усмехнулся Андрей и пошел к бару.

Пока он выбирал коньяк, девушка зажгла три свечи и расставила их по периметру низкого журнального столика из полированной яшмы. Огоньки свечей таинственно отражались в завитках и спиралях полудрагоценного камня, создавая удивительную игру света и тени.

Гумилев поставил на столик бутылку и два пузатых бокала.

– Если уж мы собрались пьянствовать, – сказал он, – то следует позаботиться и о закуске. Дорогая, достань, пожалуйста, из холодильника лимон.

Наполнил бокалы темным, терпко пахнущим напитком. Протянул один Катарине.

– Надо сказать тост, – спохватилась девушка, уже поднеся бокал ко рту. – Давай выпьем за тебя… и за то, чтобы твои мечты однажды сбылись.

«У меня лишь одна мечта, – хмуро подумал Андрей, – и я не уверен, что тебе понравится, когда она сбудется».

– Согласен, – сказал он, чокаясь со своей надзирательницей. Певуче запели столкнувшиеся бокалы.

– Я давно хотела тебе сказать, – Катарина подвинулась поближе к нему, – ты очень привлекательный… в смысле, как мужчина.