Текст книги "Этногенез 2. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Лариса Бортникова

Соавторы: Александр Зорич,Юрий Бурносов,Кирилл Бенедиктов,Сергей Волков,Игорь Пронин,Дмитрий Колодан,Шимун Врочек,Елена Кондратьева,Александра Давыдова,Александр Сальников
сообщить о нарушении

Текущая страница: 276 (всего у книги 308 страниц)

Эпизод 20
На «Мстителе»

Октябрь 2468 г.

Форт «Мститель»

Градус Забвения

Корветы «Краб» недаром считались самыми совершенными боевыми машинами бригады «Беллона».

Если на «Скорпионах» боевой экзоскелет «Богатырь» мог служить только балластом, то «Крабы» располагали его новейшей модификацией, интегрированной в боевые системы корабля.

Высвободившись из объятий пилотского кресла, Матвей вскрыл специальный лаз в нише под приборной панелью и, инстинктивно набрав в легкие побольше воздуху, как это делают ныряльщики, скользнул ногами вперед, подняв руки над головой.

Вспомогательный агрегат «Гардеробщик» подхватил его тело, затянутое в термостатическое трико, и буквально впечатал в недра скафандра «Богатырь».

Через несколько секунд завершилась калибровка телепатических каналов скафандра под альфа-ритмы Матвеевского мозга и он ощутил как границы его тела раздвинулись: зрение приобрело семь дополнительных режимов, а вместо сердца зарокотал пламенный мотор килотонной мощности.

Каждая рука Матвея теперь заканчивалась огневым комбайном «Сенеж». И уже одно это не обещало врагам лейтенанта Гумилева ничего хорошего.

Огневой комбайн «Сенеж» превращал своего обладателя из обычного штурмового пехотинца двадцать пятого века в шагающий дредноут, сравнимый по огневой мощи с корветом. Дада! И это совершенно неудивительно! Ведь «Сенежи» являлись частью огневого комплекса главного калибра корвета «Краб»!

Матвей подал на себя свои ставшие трехметровыми руки, выпростав «Сенежи» из кожухов главного калибра «Краба», точно ладони из варежек.

Затем носовые ворота «Краба» разошлись, и Матвей шагнул вперед – навстречу засеянной звездами и вспышками двигателей черноте. Ведь влетал-то его корвет кормой вперед!

Оттолкнувшись ногами – каждая теперь весила центнер – от искореженного настила палубы, Матвей прыгнул вверх, одновременно разворачиваясь вокруг своей оси.

Его разум, стократно усиленный вычислительными мощностями скафандра «Богатырь», за полсекунды переработал и разложил по полочкам терабит входящей информации.

Конечно же, в первую очередь он вычленил данные обо всех человекоподобных целях, находящихся в ангаре, а также за всеми ближайшими переборками. Но маячило где-то на периферии этого информационного потока еще что-то грозное, чтото куда более опасное, чем просто координаты вооруженных человекоподобных целей.

Матвей еще не понимал – что. Но ощущал, что скоро поймет. Вот только расправится с пиратами, которых он вычислил совсем немного – семь человек.

Главным козырем Матвея служила внезапность. Противник был ошеломлен, и эти бесценные мгновения требовалось использовать на всю катушку.

Первым делом он засыпал дальнюю стену ангара осветительными гранатами. И, удвоив тягу на спинных двигателях, ринулся вперед.

За ним тянулся с борта «Краба» армированный кабель боепитания, позволяющий получать энергию непосредственно от реактора корвета. Благодаря этому Матвей мог работать своими огневыми комбайнами сколь угодно расточительно, не беспокоясь о том, что в самый важный момент закончится энергия.

Оба комбайна «Сенеж» Матвей направил вниз. И, пролетая над шершавой, исцарапанной микрометеоритами спиной допотопного пиратского планетолета, резал ее двумя тугими ионными лучами.

Броня поддавалась неохотно, плюясь шариками раскаленного металла и шипя как разъяренная гюрза. Однако, отрегулировав мощность «Сенежей», Матвей за пять секунд довершил начатое – в броне планетолета появился квадратный лаз с пышущими малиновым жаром краями.

Чтобы громадный кус брони, провалившись внутрь, не убил там ненароком кого-то из невинных людей, Матвей вовремя подхватил его пневмоприсоской на правом каблуке.

Система контроля пропульсоров негодующе заверещала: мол, как это можно меня, такую ценную, так вот насиловать! Но Матвей успел избавиться от непосильной ноши, ловко взбрыкнув.

«Вот Ираиде, небось, смешно там – смотреть на этакую клоунаду», – подумал Матвей, представив себе, как комично он выглядит со стороны.

Он не ошибся. Ираида не смогла удержаться от комментария.

– Если бы кое-кто заранее сказал мне, что надо дырку в броне проделать, я бы проделала. Быстро и дешево. При помощи плазменной пушки.

– На трехмесячных курсах настоящих героев меня учили рассчитывать только на себя, – с мрачным сарказмом ответил Матвей.

Он опустился внутрь планетолета и практически нос к носу столкнулся с двумя ошеломленными пиратами в шикарных скафандрах «Александрия».

О том, что это именно пираты, свидетельствовали яркие личные эмблемы, нанесенные на их кевларовые кирасы. На груди первого скалил зубы дородный шахматный конь. У второго – ярилась росомаха.

«Принадлежат к разным кланам, причем враждующим, а это значит…» – машинально отметил Матвей.

Додумать мысль до конца он не успел. Потому что «шахматист» вскинул руку, в которой серебристо блеснул автомат.

Матвей выстрелил первым, позабыв уменьшить мощность «Сенежа». Последствия были самыми чудовищными: внешне представительные, но не особенно прочные скафандры «Александрия» не выдержали огненного ада и лопнули, брызнув дымящимся человеческим мясом.

«Ого!» – подумал Матвей и прикрутил мощность стрельбы. Ему не хотелось выглядеть карикатурным садистом.

Матвей двинулся по верхней палубе планетолета в направлении кормы.

По обе стороны от него тянулись ряды сгруппированных по три пассажирских кресел-капсул.

К сожалению, пустых.

Через десяток шагов салон перегораживала герметичная переборка. Дверь в ней была задраена. Но для такого молодца, как Матвей, не составило труда ее выломать вместе с куском переборки – благодаря сервоусилителям скафандра.

В соседнем отсеке оказалось неожиданно многолюдно.

Матвея обстреляли сразу из трех точек, причем карбидвольфрамовые бронебойные пули основательно подпортили ему и брюшную плиту, и левый наплечник.

К счастью, «Богатырь» сберег нежную плоть своего хозяина – сотни осколков бронебойных сердечников брызнули во все стороны.

Бронескафандр был так хорош, что скомпенсировал и громадный импульс, переданный пулями. Вместо того чтобы завалиться на спину, Матвей даже немного качнулся вперед от работы спинных пропульсоров.

Четверти секунды хватило ему для того, чтобы сориентироваться и открыть огонь на поражение.

Трое стрелков с автоматами «Голконда», представлявших основную угрозу, были уничтожены первыми.

Затем пришел черед пирата в легком голубом скафандре техника-ремонтника. Матвей снес ему голову быстрее, чем сообразил, что в руках у того не оружие, а многоцелевая пила.

Еще двое техников, в таких же скафандрах, успели улизнуть – они нырнули в неприметный люк, частично скрытый от Матвея весьма странным объектом.

Больше всего этот объект был похож на исполинский цветок лотоса, выполненный безумным скульптором-гигантоманом из цельного куска горного хрусталя. Однако это была не скульптура – к основанию лотоса вели множественные разноцветные провода. Они уходили на нижнюю палубу через грубо, наспех прорезанные отверстия.

«Что это может быть? – недоумевал Матвей. – Ведь наверняка не офисное украшение. И не световая установка для дискотеки. Неужели снова оружие?! Генератор какого-то поля? Единственное, в чем можно быть уверенным, так это в том, что передо мной нечто в высшей степени вредоносное…»

За хрустальным лотосом, по другую сторону от люка, Матвей заметил какое-то движение. Однако ему хватило благоразумия не стрелять сразу.

Да-да, это был человек. Еще один техник-ремонтник, почемуто не последовавший за своими товарищами в люк – как видно, он побоялся преодолеть расстояние, отделявшее его от спасительного лаза.

Человек сидел на корточках, с детсадовской беззащитностью закрыв голову руками.

Матвей подошел к нему и, не сводя с него пышущих жаром стволов «Сенежа», включил внешний динамик скафандра.

– Кто ты? – спросил Матвей.

– Я?.. Я… Алекс.

– Ты пират?

– Как и все здесь.

– Я лейтенант бригады «Беллона». Я здесь для того, чтобы убивать таких, как ты!

– Но я ничего не сделал! Я работаю по контракту! – взмолился Алекс.

– Для меня нет разницы.

– Что вы от меня хотите? Я сделаю все что угодно! Я скажу все что угодно! Только не надо жечь меня живьем!

– Где ваши пленные?

– Какие пленные?

– Люди, которых вы захватываете то там, то здесь. Женщины, мужчины… Особенно женщины! – перед мысленным взором Матвея встало печальное лицо Анны.

– Возвращенные, что ли? Ты имеешь в виду их?

– Я не знаю, как вы это называете. Мне некогда разбираться. Меня больше других интересуют люди с борта кораблей «Капитан Юрий Речников» и «Ассоль»!

– Да откуда мне знать такие подробности?! Я никто и звать меня никак! Я только знаю, что все возвращенные два дня назад были отправлены прочь с Градуса Забвения. Хозяин сказал, что пришла пора их преображения…

– Преображения? – брезгливо поморщился Матвей. Ему почудилось в этом что-то особо гадкое и опасное.

– Да. Но я в это не особо вникаю… Вы не подумайте…

– Хоть кто-нибудь из возвращенных остался здесь, на «Мстителе»?

– Это должен знать Консильер.

– Кто это?

– Так называется центральный компьютер «Мстителя».

– Да вы хоть что-нибудь зовете по-нормальному? «Возвращенные»… «преображение»… «Консильер»… Сектанты, в рот вам дышло! – выругался Матвей. – Как получить доступ к вашему Консильеру?

– Через любой терминал. Да вот хоть через мой. Но там все запаролено. И я не понимаю, как вы…

Но Матвей уже не слушал Алекса.

Выхватив из рук пирата коробочку стандартного переносного интерфейса, Матвей в одно движение подключил к ее разъему Исинку.

– Поищи Анну Петровскую, – скомандовал он.

– Система защищена паролем, – сказала Исинка.

– Так взломай пароль.

– Ты даешь мне право совершить это насильственное действие?

– Даю, – сказал Матвей, пряча улыбку.

– Пароль взломан, – констатировала Исинка. Казалось, ей вообще не потребовалось времени! – Я начала сквозной поиск по видеоархивам. Отсутствие сбалансированных бинарных деревьев в сортировке осложняет поиск. Прогноз по результатам – восемнадцать минут пятьдесят четыре секунды!

– Отлично, милая. Ищи как следует! Да и я сидеть сложа руки не буду.

Матвей обернулся к оцепеневшему от страха Алексу.

– Где вы содержали возвращенных раньше?

– Содержали… Кажется, в блоке Зета, – сказал тот довольно неуверенно.

– Как туда добраться?

– Это пятью палубами выше. Но учтите, наши парни вряд ли позволят вам там разгуливать…

– Это мы еще посмотрим, – пообещал Матвей, отдавая приказ «Богатырю» набрать как можно больше энергии с борта «Краба». – Кстати, с самого начала хотел тебя спросить… Ты же техник, да?

– Д-да…

– Что это за штуки, похожие на стеклянные цветы?

– Это? Это… Да это же… Агрегаты… Такие агрегаты… Которые… – мямлил Алекс, стремительно бледнея.

– Ты можешь выражаться яснее? У меня времени нет!

– Ну это… Они… Как бы… Это же понятно… – Алекс совершал руками какие-то несуразные движения, намекающие на необходимость срочно подсказать ему недостающие слова.

– Да скажи ты хоть название, и я оставлю тебя в покое! – сердито потребовал Матвей.

Но вместо ответа… Алекс, широко раскинув руки, упал на спину и вырубился.

Если бы Матвея не инструктировали при подготовке операции офицеры из штаба Белова, он мог бы принять это за инсульт, обморок или начало эпилептического припадка. Но опытный глаз офицера сразу же приметил характерное подергивание мимических мышц около глаз. Оно недвусмысленно свидетельствовало о том, что психика Алекса находится в состоянии насильственной гипноблокады. Пиратские мозгоправы сделали так, что при одной попытке выболтать важную тайну Алекс впадал в транс, подобный кататонии.

«Эх, черт… Ну да ладно… На обратном пути прихвачу его на борт «Краба». Нашим спецам все эти гипноблокады на один зуб. Сам не узнает, как выболтает все!»

Увы, увы. Матвею еще предстояло узнать, что «позже» подчас означает «никогда».

Эпизод 21
Последний бой сомнамбулы

Октябрь 2468 г.

Форт «Мститель»

Градус Забвения

Поиски Анны выдались очень бурными.

Палубой выше Матвей застрелил четверых.

Конечно, не будь Исинки, результат скорее всего был бы полностью обратным: кто-то из этих четверых застрелил бы Матвея. Однако Исинка заблаговременно снабжала Матвея информацией о пиратских засадах, считывая информацию с видеокамер, которыми питались электронные мозги Консильера.

«Ох и могуч же древний искусственный интеллект на службе у отечественных сил правопорядка!» – ухмыльнулся Матвей, отправляя динамическую мину-волчок за поворот коридора, где притаились два огнеметчика в сферических экзоскелетах.

Увы, палуб было еще три, а мин-волчков у Матвея осталось только две.

Поэтому ловкий прием с уничтожением противников за пределами прямой видимости ему удалось провернуть еще только два раза.

На четвертой палубе Матвею наверняка пришлось бы попотеть. А может, и сложить свою буйну головушку. Если бы там оказался хоть один нормально вооруженный пират. Но, на его счастье, людей там не было.

Вместо них – клетки и громадные, вместительные аквариумы.

Ох и диковинный там был собран зверинец! Ни одного привычного обитателя зоопарков вроде оленя, тигра или бегемота, не говоря уже о бурундуках и шиншиллах. Разве только морские черепахи и игуаны напоминали о биосфере Земли. Остальные же являлись либо автохтонными инопланетными монстрами, либо плодами генной ретроинженерии.

Из «инопланетян» Матвей признал еврокракена, марсианского водяного червя и открытый пять лет назад – то есть по научным меркам буквально вчера – энцеладский криптовольвокс. Еще полдюжины видов также были «европейцами», то есть принадлежали, наряду с кракеном, к относительно развитому биоценозу подводных вулканов Европы, спутника Юпитера. Но Матвей, не шибко сильный в экзобиологии, затруднялся сколь-нибудь точно определить эти сплетения шевелящихся нитей, выглядывающих из-под полусферических, треугольных, ромбовидных панцирей цвета свежепролитой крови с прожилками синего кобальта.

Что же касается исчадий экстраполярной генной инженерии, их тоже было немало. В аквариумах и клетках содержались: пышные кембрийские трилобиты, ихтиозавры юрского периода и какие-то неопознавемые ракообразные, похожие на двухметровых мокриц. Тоже определенно какая-то земная палеофауна, актуально жившая этак пятьдесят миллионов лет назад…

«Странная коллекция… Эх, поймать бы дежурного по этому зоопарку и допросить с пристрастием!»

Впрочем, времени изучать богатый пиратский бестиарий пусть даже и с компетентным гидом у него не было. Гумилев поспешил дальше, наверх.

Что ж, вот и она, искомая пятая палуба.

– Дошли! – тяжело выдохнул Матвей.

Техник Алекс не соврал по крайней мере в одном: здесь недавно что-то размещалось. И это «что-то» в самом деле носило имя «блок Зета», как свидетельствовали грубые трафаретные надписи на полу.

Судя по ряду признаков – патрубки канализации и системы климат-контроля, брошенный насос для надувной палатки – «блоком Зета» действительно назывался лагерь для временного содержания людей. Такие лагеря на основе герметизируемых надувных палаток-контейнеров широко использовались в ходе колонизации небесных тел Солнечной системы.

Но теперь лагерь был полностью свернут. Все надувные бараки – ликвидированы. И совершенно невозможно было понять, кто именно жил в этих эфемерных домах – сами пираты, их пленные или анархисты-экстремалы из сочувствующих сект, которых немало еще осталось на свете.

«Кажется, я опять опоздал, – Матвей испытал прилив горького разочарования. – Впрочем, рано отчаиваться. Поглядим, что найдет Исинка».

Стоило ему подумать об Исинке, как он услышал ее голос. Но говорила она вовсе не об Анне.

– Лейтенант Гумилев! Как показывает перехват радиообмена, производимый пиратской крепостью, тебя безуспешно вызывает старший лейтенант Бек.

– Ираида? – переспросил Матвей.

– Да.

– Есть ли возможность использовать системы связи форта для контакта с моей напарницей?

– Можно попробовать, – отвечала Исинка. И через некоторое время сказала:

– Связь установлена. Переключись на шестой канал и говори!

Матвей последовал совету Исинки.

– Ираида! Сестренка! Что ты там хотела мне сказать? Здесь Матвей Гумилев!

– Ты жив, мать моя черная дыра… – голос Ираиды звучал устало и сурово. Будто за те минуты, что они не виделись, в жизни напарницы Матвея случилось сразу несколько крупных неприятностей. – Ты где вообще?

– Пятая палуба. Ищу Анну. Результат нулевой!

– Ты бы лучше возвращался. Да поживее!

– Что за срочность? И где, кстати, четвертая рота?

– Не будет никакой четвертой роты, братишка! Похоже, нам здесь очень больно прищемили хвост!

– Прищемили хвост? – повторил Матвей недоверчиво.

– Это мягко говоря! – Ираида явно заводилась. – «РимскийКорсаков» имеет столько подрывов на минах, что вообще вышел из боя! «Бородин» чувствует себя лучше, но полностью блокирован минными полями и лишен возможности влиять на события! А сам пиратский форт, похоже, вовсе не то, чем мы его считали!

– Как прикажешь тебя понимать?

– Пока не ясно! В эфире творится черт знает что! Наши корветы несут тяжелые потери!

– А что Сазонов?

Но ответа на этот вопрос Матвей так и не дождался.

Канал номер шесть утонул в белом шуме.

Матвей собрался запросить у Исинки другую схему связи, когда бескрайний потолок пятой палубы, усаженный красными звездочками аварийного освещения, превратился в бушующий океан пламени.

Жесткая, как бронеплита, ударная волна сбила Матвея с ног и впечатала в межотсечную дверь.

Если бы не «Богатырь», который привычно смягчил удар, Матвея определенно не было бы в живых.

В ту же секунду из гигантской прорехи посыпались десантники в полосатых экзоскелетах «Тигр».

Вместе с ними грохнулись под три десятка яйцевидных транспортных капсул. Такие используются на Луне в транспортных электромагнитных пушках для заброски на орбиту дорогой заводской продукции вроде гелия-3.

По всем признакам, десантникам повезло меньше, чем Матвею.

Почти все были контужены или ранены, а один был убит наповал транспортной капсулой, смявшей его грудную клетку вместе с кирасой экзоскелета в кровавый бутерброд.

Впрочем, и Матвею, к сожалению, не удалось отделаться легким испугом.

Он обнаружил, что один из его «Сенежей» теперь можно просто выбросить. Вторая лазерно-корпускулярная пушка была вроде как исправна. Но два из трех высоковольтных разъемов питания требовали незамедлительного вмешательства. Ну а течи, открывшиеся в кислородных баллонах, система регенерации залатает разве что к утру – когда он, Матвей, уже часов семь будет мертв от удушья…

Стоило ему осознать это, как одного из десантников, распластанного на полу, прошила взвизгнувшая плотоядным металлом черная змея.

Оторопевший Матвей не успел даже выругаться, когда из плотных клубов горячего дыма и металлической пыли снизошел… Тысяча еврокракенов! Это был универсальный экзоскелет-проходчик ААА-класса с дополнительными манипуляторами для ремонтных работ в открытом космосе! А попросту говоря – семитонный механический паук, внутри которого, за полуметровой броней, удобно устроился кто-то из пиратов!

В качестве неотразимого оружия громоздкая тварь использовала три манипулятора с метровыми бурами. Следующим ударом она прикончила еще одного десантника, насквозь пробив ему шлем в двух местах.

Его товарищ, зажимавший левой рукой рваную дыру в боку скафандра, выхватил пистолет и несколько раз выстрелил.

Увы, эти пули разве что оцарапали бронированную тушу паука-проходчика.

Ответный огонь паука – а в качестве пистолета тот использовал плазменный траншеекопатель – выжег в груди бедолаги дыру размером с волейбольный мяч.

Матвею даже показалось, что он услышал исполненный предсмертной муки рев несчастного. Хотя, конечно, с точки зрения физиологии это было совершенно невероятно…

Счет времени шел буквально на доли секунды.

Адреналиновый смерч промчался по телу Матвея и сообщил его движениям невероятную стремительность.

Мгновенно сбросив с левой руки искалеченный «Сенеж», он принялся спешно восстанавливать энергоснабжение уцелевшего огневого комбайна на правой руке.

Он очень нервничал. А дело требовало точности. Один разъем ему удалось подключить сразу же. Зато другой, непослушный, никак не хотел надежно защелкиваться в гнезде.

К несчастью, оператор паука уже заметил Матвея. И в качестве своеобразного приветствия обдал его звездным жаром плазменного траншеекопателя.

Матвей выругался – хотя скафандр «Богатырь» смог пережить этот огненный душ, температура под его оболочкой сразу же подскочила до сорока восьми.

Матвея спасла безрассудная отвага одного из десантников.

Тот, подхватив внушительный обломок пиллерса – стального профиля, на котором некогда держалось палубное покрытие, – бросился вперед и, ударив со всего маху, пробил охладительный кожух плазменного бура.

Жидкость-охладитель брызнула во все стороны, шипя и дымясь. Пар заполнил помещение до самой дыры в потолке.

Внимание оператора паука переключилось на храбреца, и Матвей наконец-то смог завершить ремонтные манипуляции над «Сенежем».

В ту же секунду, подхватив десантника с пиллерсом двумя вспомогательными манипуляторами, паук бросился вперед, нацеливаясь в грудь Матвея всеми тремя бурами.

Матвей выстрелил.

Два встречных удара невероятной силы – квантовоэнергетический и механический – прянули навстречу друг другу как копья средневековых рыцарей на турнире.

Бам!

Бур пробил «Богатырь» Матвея в районе голени и раздробил бронеботинок.

Еще один бур по касательной прошел вдоль его правого бока, но не смог совладать с армирующим плетением карбидтанталовых проволок и ушел в переборку.

А третий попал под лазерный луч «Сенежа» и, слетев с креплений, пронесся, бешено вращаясь, над головой Матвея, чтобы навеки увязнуть в многослойной теплоизоляции капитальной переборки.

Матвей даже не успел отследить, достиг ли его выстрел цели, когда перебросил ствол «Сенежа» чуть правее и выстрелил вновь.

Полуметровая броня, отделяющая оператора паука от внешнего мира, издала звук, вибрирующий на вынимающей душу низкой ноте. Вслед за чем разродилась струями расплавленного металла.

Каждая такая струя имела скорость межпланетного метеорита и сама по себе была опасней иного боевого лазера. Эти жидкие стержни тоже нашли свою добычу. Один перерубил две механические конечности паука. Другой – оторвал цельную бронеплиту по сварным швам, третий смял словно бумагу гузно мерзкой механический твари – там находился кубрик для отдыха экипажа…

Паук, однако же, продолжал двигаться по инерции вперед. В его гидравлике еще хватило давления, чтобы в последний раз ударить буром. Однако не было уже всесокрушающей мощи. Неотразимое вибросверло ударило Матвея точно в голову, в лобную бронепластину шлема! Но пробития не добилось.

В тот миг Матвей пообещал себе, что непременно найдет конструктора экзоброни «Богатырь» и поблагодарит его за его труд.

«Ящик шампанского – это самое меньшее! Да не какого-нибудь французского, а настоящего, полноценного китайского!»

Прицелившись точно в пламенеющую малиновым трещину в панцире паука, Матвей выстрелил в третий раз.

Энергии, переданной его лазером внутренностям бронекабины, хватило бы на то, чтобы испарить отельный бассейн. Поэтому не удивительно, что и бедолага-пират, и вся начинка паука мгновенно превратились в пар, давление которого рывком раскрыло бронекабину изнутри – как раскрывается навстречу Солнцу бутон цветка в ускоренной съемке.

Паук тут же рухнул на палубу и застыл недвижимо.

– Праздник души, – сказал Матвей. – Именины сердца.

Кроме Матвея в живых осталось еще четверо десантников.

– Эй, ты, в «Богатыре», кто таков будешь? – спросил тот самый отважный десантник, что навернул механоида обломком пиллерса. Он стоял на четвереньках и, отчаянно жужжа сервоприводами, пытался подняться.

– Я пилот Второй Марсианской. Лейтенант Гумилев.

– А я лейтенант Выхин из первой десантно-штурмовой роты. Наверное, мы знаем друг друга в лицо. Но сейчас это неважно.

Матвей кивнул. Действительно неважно. А что важно? Важно – это Анна. Важно – это пленные.

– Скажите, лейтенант, вы хоть одного гражданского видели здесь? Ну, кроме пиратов?

Выхин задумался. За него ответил десантник, приковылявший из-за груды грузовых капсул.

– Несколько женщин видели. Даже симпатичных, – меланхолично заметил он. – Не очень понятно, гражданские они или пиратки. По крайней мере, оружия при них не было.

– И что с ними?! – вскинулся Матвей.

– Сдали взводу зачистки. Чтобы те разобрались, что к чему, – сказал десантник.

– Я думаю, этих женщин на десантные катера отправили. По стандартной процедуре, – включился в разговор третий десантник. – Я сержант Христич, если что.

– Скажите, лейтенант, там еще какие-нибудь гражданские ожидались? Может, вы слышали что-нибудь? Я хочу сказать, в эфире.

Однако лейтенант Выхин вместо ответа предупредительно выставил вперед ладонь. Что на языке жестов могло означать только две вещи: «звонит жена» и «начальство на проводе».

Да и Матвея тоже вызывали.

– Братишка, мать твою! Ты почему на связь не выходишь? – Ираида была взволнована. Да что там взволнована! Невозмутимая Ираида была в истерике! – Тут страшные вещи!

– Какие именно? – бесстрастно осведомился Матвей.

– Надо улетать! Срочно! Получен категорический приказ на общее отступление к крейсеру «Римский-Корсаков»!

– Это еще почему?

– Долбаный «Мститель» оказался ловушкой! Он – совсем не то, что мы думали сначала!

– А конечно же, большой органный зал Луноградской филармонии?

– Лучшая шутка месяца! – змеей зашипела Ираида. – «Мститель» – не монолит, а целая эскадра крейсеров! Их состыковали вместе, а потом умело замаскировали при помощи ложной обшивки и декоративных отсеков. Кто мог ожидать от шайки преступников такой изобретательности?!

«Да ладно «изобретательности»! Главное, откуда производственные мощности и технологии?! Для таких-то изысков», – подумал Матвей, но промолчал, чтобы не усугублять.

– Тебя понял, сестренка, – сказал он успокаивающим голосом. – Напоминаю свою просьбу: если меня не будет в течение пятнадцати минут, принимай управление корветом и дуй домой под всеми парусами!

– Что значит «если»? Что значит «не будет»? – осведомилась Ираида подчеркнуто сухо.

– Конец связи, сестренка, – с этими словами Матвей отключился. Тем более что его внимания домогалась всезнающая Исинка.

– Я нашла Анну Петровскую в видеоархиве форта, – сказала она. – Но это материалы месячной давности.

– Давай на голограмму!

– Это технически невозможно. Проектор скафандра поврежден.

– Тогда давай на экран! – потребовал Матвей, но, оглянувшись по сторонам, все же решил, что сейчас не время быть неблагоразумным. – Точнее, на экран – это потом. А сейчас скажи, есть ли более свежие данные?

– Нет.

– А какие-нибудь данные, имеющие сходство с данными об Анне? – Матвей помнил, что Исинка хотя и умная, но все же не по-человечески умная машинка.

– Возможно, какое-либо отношение к Анне имеет скопление невооруженных людей в зале, похожем на зал для игры в волейбол.

– Где этот зал?

– Зал, похожий на зал для игры в волейбол, находится в верхней части форта, в зоне ответственности второй десантноштурмовой роты.

– Можешь дать на экран?

– Да.

На экране возникла невеселая картинка. Плохо освещенный спортзал с частично стершейся разметкой секторов вброса и штрафных зон. Столбы со скобами (для волейбольной сетки?), длинные скамейки, на которых сидят люди в одинаковых аквамариновых комбинезонах.

Люди не кажутся напуганными. Но и радостными тоже не кажутся. Лиц большинства не видно, потому что камера установлена где-то под потолком.

– Ты можешь опознать среди присутствующих Анну?

– Нет.

– А девушку, похожую на Анну?

– Я вижу две фигуры, на четырнадцать и восемнадцать процентов скоррелированные с доступными мне эталонами Анны Петровской.

«Четырнадцать процентов… Восемнадцать процентов… Не густо, – с досадой подумал Матвей, до боли закусывая губу. – С другой стороны… Что же, значит, придется бороться за эти восемнадцать процентов!»

– Спасибо Исинка. Ищи дальше, – сказал Матвей и дал умной машинке «отбой».

Когда он обернулся к десантникам, все они уже стояли рядом с ним. В их позах читались напряжение и тревога.

– Что произошло? – спросил Матвей.

Ответил лейтенант Выхин.

– Получили приказ немедленно отходить. Но наш родной катерок, похоже, накрылся… По крайней мере, на запросы не отвечает. Другие штатные посудины нашей роты уже уходят на всех парах к «Римскому-Корсакову»… Я глотку себе ссадил, пытаясь кого-нибудь вызвать из соседних рот. Там тоже все или набиты битком, или не отвечают, или вообще невесть чем заняты…

– Тогда пройдемся со мной наверх. Там, похоже, гражданские заперты в спортивном зале. Подберем их – и отступим на катера второй роты.

– Категорически нет, – в голосе лейтенанта зазвенела неожиданная сталь.

– Не понял?

– Ты много чего не понял, лейтенант. Или не хочешь понять. Катера второй роты тоже ушли. Поэтому мы покинем форт на твоем корвете. Он же у тебя на месте пока? Или как? – вкрадчиво спросил Выхин.

Матвей приметил, что тот говорит с ним… как со шпионом или дезертиром! С каким-то настороженным вниманием! «Один неосторожный жест – и может выстрелить. Весь на нервах!»

Словно бы невзначай лейтенант навел на Матвея ствол своего гранатомета.

В руках его товарищей тоже были отнюдь не букеты ромашек.

Поэтому Матвей отвечал спокойно и рассудительно.

– Мой корвет типа «Краб» находится совсем рядом. И я почту за честь убраться отсюда в вашем обществе, господа. Но только прежде я должен сходить в тот спортзал, где пираты держат гражданских. Там, возможно, находится моя невеста.

Но тон Выхина оставался ледяным.

– Лейтенант, ты по-прежнему не понимаешь. Операции конец. Да и самому форту конец. Прямо сейчас он разделяется на несколько автономных кораблей. Нет никакой уверенности в том, что твой спортзал, если только он действительно существует, не летит сейчас к Плутону со скоростью курьерского планетолета!

– Но я должен это проверить!

– А мы – мы должны умереть? Только потому, что ты должен проверить? Так, лейтенант?

Все это время в грудь Матвею смотрело только жерло гранатомета Выхина. Но после этих слов трое его подчиненных тоже направили на него стволы своих автоматов.

«Они не уступят. Что бы я ни говорил».

Матвей, конечно, полагал для себя абсолютно неприемлемым убивать десантников. Но ведь недаром же он был чемпионом факультета по самбо-космо!

Увести гранатомет Выхина в сторону при помощи импульса плечевого пропульсивного движителя… Затем подсечкой сбить с ног крепыша слева от Выхина… И одновременно с этим ударом правой руки с огневым комбайном завалить на спину десантника справа!

Что делать с четвертым, Матвей еще не понял, но знал: стоит ввязаться в рукопашную – и инстинкты поведут его сами!