Текст книги "Этногенез 2. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Лариса Бортникова

Соавторы: Александр Зорич,Юрий Бурносов,Кирилл Бенедиктов,Сергей Волков,Игорь Пронин,Дмитрий Колодан,Шимун Врочек,Елена Кондратьева,Александра Давыдова,Александр Сальников
сообщить о нарушении

Текущая страница: 285 (всего у книги 308 страниц)

– Лайонел Нут уже в огневой точке!

Максим нажал форсаж и утопил педаль газа до упора. Ксеноновая плазма ударила из маршевых со скоростью пятьдесят семь километров в секунду. «Барракуда» вздрогнула и застонала, как живое существо. Перегрузки вжали Максима в кресло, щеки стекли к плечам, легкие окаменели.

Только сейчас, когда от него уже ничего не зависело, Максим позволил себе воспользоваться услугами станции защиты задней полусферы и посмотреть на вражеский дисколет во всей его красе.

Тот летел с креном сорок пять градусов – так, что Максим видел забранный черной граненой броней колпак башни главного калибра. Пылевая защита «танцоров» была выключена – они явно не ожидали нападения на своем «заднем дворе».

На секунду Максиму стало жаль ребят из дисколета. Ведь все-таки сознательные противники олигархии, соратники по борьбе, хотя и бывшие… Но затем он вспомнил о том, как жестоко и подло «Танцоры вечности» вышвырнули «Армию пробуждения» из сектора Троянцев Юпитера. Оставили без ресурсов, столь необходимых и для строительства флота, и для развития Оазиса… И вскипевшая в нем злоба вмиг вытеснила жалость.

«Собакам – собачья смерть!» – вынес вердикт Максим.

Когда девять рукотворных солнц, каждое мощностью пять мегатонн, слаженно полыхнули, слившись в одну всесильную огненную амебу, дисколет «Гималаи» находился в четырех километрах от центра термоядерного кошмара. Плазма ударила в брюхо крейсера по касательной, расплескалась по крыше нижней башни главного калибра, захлестнула воронки эмиттеров защитного поля.

Это было дьявольски красиво – рукотворное солнце, пожирающее аспидно-черный исполинский диск. Однако броня «Гималаев» выдержала это испытание. Единственным слабым местом дисколета оказались маршевые дюзы. В преддверии атмосферного маневра и стыковки с Аэрополисом они были выключены. Струи плазмы выбили клапаны и погнали ударную волну по лабиринтам трубопроводов топливной системы.

Трех сотых долей секунды хватило, чтобы раскаленный литий десятками игл ударил из разрушенных циркуляционных насосов в правом машинном отделении «Гималаев». Максим не видел этого, но знал – там воцарился настоящий ад.

На дисколете одновременно сыграли боевую и пожарную тревогу, а затем с разочарованием констатировали, что одновременно отрубились все радары и заткнулись все радиоканалы.

На ослепшем и оглохшем крейсере даже не сразу определили, что они стали жертвой череды ядерных взрывов. Уж очень неожиданно все случилось.

Когда же удалось установить связь по лазерному каналу, командор дисколета брат Каменщик вызвал главу «Танцоров вечности», брата Молота.

– Потеря управляемости! Нет зажигания на маршевых! Пожары! Мы можем не дотянуть до Аэрополиса! – брат Каменщик очень старался сохранять хладнокровие, но его голос предательски дрожал.

– Мужайтесь, братья!.. Мы с вами!.. С вами – все люди справедливости, все враги прогнившей олигархии! – ответил брат Молот.

Изображение и звук уходили с борта крейсера на Аэрополис чередой лазерных вспышек и тем же способом – лазерным кодированием – общалась с дисколетом база «Танцоров вечности». Это лазерное шоу порождало на аммиачных облаках Сатурна невидимые глазу ультрафиолетовые вспышки.

Невидимые глазу, но не приборам оптико-электронной разведки, размещенным на борту крейсера «Справедливый»! Глава Отдела Особых Действий товарищ Дементьев оторвался от окуляров визира и, повернувшись к адмиралу Баренцу, с удовлетворением произнес:

– Они попались, адмирал! Передайте нашим кораблям, чтобы все внимание сосредоточили на третьем градусе южной широты, тридцать седьмом градусе западной долготы. Именно там сейчас находится Аэрополис.

– Ну что же, братцы, вмазали мы им так вмазали! По шеям-то! По татуированным! – удовлетворенно басил Прокопыч.

– «Трава-трава у до-о-ома! Зеле-е-еная, зеле-е-еная трава!» – нестройно горланили Степ и Шляпа.

Боцман тем временем не унимался.

– Как думаешь, командир, – обратился он к Максиму. – Может, нам товарищ Альфа премию какую даст? Или поощрит как-нибудь? Ну, я не знаю даже… Не бутылкой, конечно… Чем-нибудь посущественней.

– Я думаю, – серьезно ответил Максим, – тот, кто завалил вражеский крейсер, может рассчитывать на многое… Например, на капитанскую должность.

– Капитанская должность? Этого я, пожалуй, не потяну, – скромно отозвался Прокопыч. – Тут надо культуру… Соображение, манеры… А я что? Вырос без мамы, всю жизнь на верфях трудился… Спину гнул, чтобы дармоедов своих – Сашку и Пашку – поднять… Мне бы что-нибудь попроще… Погоди-ка, – вдруг насторожился Прокопыч. – А что это он, дисколет-то наш? Погибать не собирается, что ли?

Максим, последовав примеру боцмана, тоже обратил свой взгляд на «Гималаи».

Крейсер до сего момента неуправляемо падал на Сатурн. Он уже несся сквозь границу стратосферы. Вокруг него набухал пышущий плавильным жаром плазмоид, который обещал вскоре прожечь броню корабля насквозь и пожрать его без остатка…

Но картина вдруг начала меняться!

Разноцветные огоньки маневровых дюз расцвели по ведущей кромке корабля, заставив его изменить угол атаки – вражеский капитан явно стремился отыграть секунды у беспощадных законов термодинамики.

И это было только начало! Вот уже две неповрежденные маршевые дюзы крейсера изрыгнули фонтаны голубой плазмы – и обреченный, казалось, корабль плавной запятой махнул вверх!

– Уходит, гад! – возмущенно взревел Прокопыч.

– Не может быть! – взвизгнул Степ.

– Гнида! – ахнул кулаком по казеннику своей «Королевской жабы» Шляпа.

Максим от комментариев воздержался. Но на самом деле им овладело настоящее бешенство. Ни мгновения не колеблясь, он бросил «Барракуду» наперерез дисколету.

Разумеется, его неожиданный маневр едва не поотрывал всему экипажу головы. Однако окончание маневра его бравые молодцы встретили возгласами восторга – никому не хотелось, чтобы крейсер «Гималаи» сбежал.

Что он сможет сделать против самого живучего крейсера Солнечной системы со своими четырьмя не самыми лучшими лазерными пушечками, Максим не знал… Но нельзя же сидеть сложа руки!

Вдруг на связь вышел «Справедливый». К удивлению Максима, это был голос самого товарища Альфы.

– Ты что творишь, Макс?!

– Веду преследование вражеского крейсера!

– Категорически запрещаю преследование! – в голосе Альфы зазвучала сталь.

– Но почему?

– Отставить «почему»!

– Товарищ Альфа!.. Это же шанс!

– Хорошо, тогда слушай внимательно, – после секундной паузы произнес товарищ Альфа. – Если все пойдет по худшему варианту, ты просто погибнешь. Потому что идти на «Барракуде» против дисколета это все равно, что идти с зубной щеткой на разъяренную самку еврокракена. Добром не кончится по-любому. Но если вдруг произойдет чудо, я уж не знаю, какое, и ты все-таки завалишь «Гималаи», это нанесет нашему делу огромный урон.

– Какой урон?! Они же враги! Ты сам говорил!

– Да, они враги. Но они сильные враги. Кроме «Гималаев» у них есть еще минимум два дисколета: «Тигр» и «Пилигрим». Где они – мы не знаем. Встречаться с ними в открытом бою по-прежнему очень рискованно. Сейчас нам нужно вовсе не уничтожение «Гималаев», не бойня, в которой мы потеряем часть флота, а. переговоры. Переговоры, Максим! Ты меня понял?

Максим покорно кивнул – товарищ Альфа всегда прав. Даже когда прав не до конца.

«Гималаи» ушел. Уковылял, как выразился Прокопыч. И настал черед выполнять главный план командования «Армии пробуждения». «Барракуда» едва успела уйти в сторону, как кольцо D было взорвано и тысячи болидов вспороли облачные перины Сатурна, выжигая кристаллический аммиак и высветляя туманные недра газового гиганта на расчетные тысячи километров.

Десятки опытнейших пилотов, сотни остроглазых наблюдателей вперялись в обозначенный товарищем Дементьевым квадрат планеты, но они не увидели ничего, ровным счетом ничего кроме небольшого аэростата-ретранслятора с комплексом лазерной связи на борту.

Где же Аэрополис?! Где растреклятый Аэрополис?! Эти вопросы никому не давали покоя.

И в ту минуту, когда казалось, что все зря, что гигантские усилия затрачены впустую, анархист Шляпа в своей развязной манере вдруг выкрикнул:

– А это что за бледная поганка по правому борту?! Прокопыч и Максим немедленно развернули все устройства оптического наблюдения по указанному пеленгу.

Они увидели… нечто и впрямь очень похожее на поганку!

На перевернутую поганку, висящую шляпкой вниз в тропосфере Сатурна под аммиачным облаком. Облаком, изорванным на куски метеорным катаклизмом, но все же до конца не сожженным.

Шляпка поганки была верхней гондолой Аэрополиса, ножка – несущей фермой, а пять исполинских баллонов были попросту не видны, скрытые жемчужными кусками облаков.

То же касалось и еще двух огромных гондол Аэрополиса, которые тонули в нижнем ярусе облаков.

– Как веревочка ни вейся, все равно конец найдут! – констатировал бравый боцман, потирая мозолистые руки.

– Товарищи, – взволнованно обратился Максим к экипажу.

– От лица командования поздравляю вас. Мы нашли Аэрополис…

– Ура! – рявкнули юнги, а боцман загнул такую лексическую конструкцию, от которой даже немало повидавший на своем пилотском веку Максим восхищенно улыбнулся.

На самом деле не матюги Прокопыча вызвали его улыбку. А ожидаемая радость товарища Альфы – и Сони. Вот ради чего стоило жить. Вот ради чего стоило умереть.

Эпизод 8
Преследуя Аэрополис

Орбита Сатурна,

корвет «Барракуда»,

февраль 2469 года

– А мы его не потеряем? – тревожно поинтересовался Степ.

– Кого?

– Аэрополис!

– Эт-то мы сейчас увидим, – закусив губу, процедил Максим.

Они уже полчаса сопровождали похожий одновременно и на перевернутую поганку, и на причудливо мутировавшую грушу могучий плод современнейших технологий.

«Сопровождение» выглядело не совсем обычно. Ведь в то время как Аэрополис громадной галлюцинацией скользил сквозь разноцветную мешанину ядовитых ледяных облаков, скользил неспешно, и в этой неспешности своей опирался на атмосферу Сатурна, «Барракуда», идущая над стратосферой, была лишена какой-либо опоры. Поэтому, чтобы более-менее выровнять свою скорость с Аэрополисом и не потерять его из виду, они были обречены фактически падать на планету.

А чтобы это падение не превратилось в необратимое, чтобы их корабль не сгорел в атмосфере Сатурна, Максим был вынужден расходовать огромные объемы топлива. То есть непрерывно мучить видавшие виды движки перегревом и добивать систему охлаждения.

Потоки белой гиперзвуковой плазмы рвались от «Барракуды» вниз, к Аэрополису. Со стороны казалось, что корабль стоит на огненном столпе. Стоит, ритмично покачиваясь, будто бы приплясывая.

– Нет, правда, ну уходит же! – Степу вторил герой дня, нервный Шляпа. – Сейчас ка-ак вильнет вбок – и ищи-свищи в облаках!

– Да нет, – беспечно отмахнулся Прокопыч, – такой дуре как Аэрополис просто деваться некуда. Это же не авиетка. Если этот дурацкий дирижабль попытается резко дернуться в сторону, его попросту разберет на куски турбулентностью. Максимум, что он может – ну уйдет километров на десять-двадцать в глубину… Но мы его и там достанем!

Максим хотел верить в правоту Прокопыча и поддерживал его настроение как идеологически верное. Но главное сейчас было не это. Максим ждал ответа со «Справедливого», ждал, какой вердикт вынесет товарищ Альфа. Атаковать Аэрополис или склонить «Танцоров вечности» к переговорам, как это предполагалось изначально? А если они не согласятся? Пока у «Армии пробуждения» имелся на руках козырь – внезапность. Как только «Барракуда» будет замечена, этот козырь окажется битым. Что случится потом, можно только догадываться. Например, не исключен вариант массированной атаки со стороны «танцоров». Базы и станции звездных борцов окажутся под ударом. Дисколеты схлестнутся с крейсерами адмирала Барнеца, и кто выйдет победителем из этого сражения – неизвестно.

В руководстве «Армии пробуждения» схватились две партии – войны и мира. Партию войны возглавлял товарищ Дементьев, партию мира – инструктор по идеологической работе Соня ван Астен и крепкий хозяйственник товарищ Гамма.

Что же до товарища Альфы, то он колебался, колебался именно сейчас, когда колебаться было ни в коем случае нельзя! Из-за его нерешительности все они теряли драгоценные секунды.

Уходил недобитый дисколет, скользил вдоль тропика Рака, на ночную сторону планеты, Аэрополис…

– Здесь «Барракуда», – Максим в очередной раз вызвал базу, – у меня заканчивается топливо. У меня зака…

В этот миг искусственный интеллект, следивший за системами корабля, выдал тревожную трель. Максим замолк на полуслове. На мониторы полезли тревожные сообщения: «МАРШЕВЫЕ ПЕРЕГРЕВ», «МАРШЕВЫЙ ПРАВЫЙ СТОП», «ИСПАРИТЕЛЬ № 3 ПОВРЕЖДЕН».

– «Барракуда», вас не поняли! Повторите! Что у вас?! – нервно переспросили с борта флагмана.

– Здесь «Барракуда». У меня неисправности. Должен разобраться и доложу повторно… – Максим лихорадочно набирал команды, пытаясь запустить дублирующую систему охлаждения и включить двигатели.

На лбу у него выступили капельки пота. Сердце тревожно билось. Руки дрожали. Попытавшийся узнать, в чем дело, Прокопыч был с разворота послан по известному адресу. Юнги притихли, чувствуя, что дело – дрянь.

«Барракуда» падала на Сатурн.

– Ну, давай же, – бормотал Максим, впившись глазами в колонки цифр на мониторах. – Ну, рыбка моя…

 
«МАРШЕВЫЙ ПРАВЫЙ СТОП»
 

– Зараза!! Да чтоб ты сдохла!

– «Барракуда»! Что у вас происходит?

– Все… – обреченно выдохнул Максим, откинувшись на спинку кресла. Руки легли на подлокотники. – Двигательная группа.

– Что?!

– Повреждена. Исин утверждает, что повреждения устранимы. Но время ремонта. Ориентировочно минут двадцать.

– «Барракуда», начать ремонт немедленно!

– Мы не успеем. Сгорим в атмосфере. С тягой маневровых «Барракуда» самостоятельно преодолеть притяжение Сатурна и вернуться хотя бы к кромке кольца D уже не сможет. Как поняли?

– Понял вас хорошо, – мрачно ответил «Справедливый». – Переключаю на товарища Альфу.

– Макс.

– На связи.

– У вас только один выход.

– Я знаю. Посадка на Аэрополис. Плен. Позор.

– Нет, – товарищ Альфа говорил медленно и Максим понял, что ему нелегко сейчас. – Я принял решение. Ты отныне – официальный дипломатический представитель «Армии пробуждения» с правом ведения переговоров от лица командования. Соответственно, экипаж «Барракуды» имеет статус парламентеров. Ты понял?

– Да. Но что я должен…

– Молчи и слушай. Нам нужны переговоры с «танцорами». Аэрополис больше не тайна, не миф. Просто договорись о следующем раунде – и все. Но имей в виду – у них странные представления о дипломатии. Удачи тебе! Конец связи.

Товарищ Альфа отключился. Максим бросил взгляд на монитор – у него было не более минуты на раздумья. «Странные представления о дипломатии». Что имел в виду вождь «Армии пробуждения»? В любом случае выбора нет. Точнее, он всегда есть. Честная смерть пилота. Правда, вместе с ним погибнут и старик Прокопыч, и юнги. Нет, быть убийцей Максим не хотел никак.

«Странные представления о дипломатии».

Он снова посмотрел на монитор. Времени практически не осталось. Что ж, в конце концов, он звездный борец и приказ вождя для него – закон. Максим не знал, что невольно подтолкнул чашу весов, и партия мира в руководстве «Армии пробуждения» одержала победу.

Максим потянулся к панели связи и запустил настройку. «Барракуда» падала сквозь атмосферу Сатурна.

– Говорит дипломатический представитель «Армии пробуждения» Максим Верховцев! Повторяю! Говорит представитель «Армии пробуждения» Максим Верховцев! Вызываю Аэрополис!

– Здесь Аэрополис. Слушаем тебя… брат.

Перед «брат» диспетчер Аэрополиса слегка помедлил, словно бы решая – действительно ли ему Максим Верховцев брат или нет?

– Прошу разрешения на посадку. Повторяю…

– Понял тебя. Понял тебя, брат. Посадка разрешена.

– Прошу указать коридор и посадочную полосу. Или что тут у вас? Площадка? Стыковочный узел?

– Площадка. Даю подсветку коридора лазерными маяками.

– Аппарат плохо управляется. Повторяю: аппарат плохо управляется… Да и габариты у нас… сам видишь какие… брат.

– Понял. Понял тебя, – откликнулся диспетчер. – Прошу двадцать секунд на принятие решения.

– Двадцать, не больше. Через тридцать одну секунду мой борт сорвется в неуправляемое падение.

И вновь ожидание. Вновь ползут секунды. Вновь затаили дыхание в отсеках Прокопыч и юнги.

– Итак, слушай решение, брат, – отозвался наконец Аэрополис. – Мы установили запретную зону – она просвечена синими габаритными лазерами. В нее тебе входить нельзя, будем сбивать. Также будем сбивать при любой попытке выйти на курс, пересекающийся с нашим… Как понял? Подтверди.

– Тебя понял, брат, подтверждаю. Синие лазеры – запрет. Пересечение курсов – запрет.

– Хорошо. Твоя задача – пройти над нами, над центральной гондолой Аэрополиса. Повторяю: над центральной гондолой Аэрополиса. Там ты должен катапультироваться…

«Чего-о?! Катапультироваться?! – к такому обороту дел Максим готов не был. – Я не ослышался?!» Отвечая его мыслям, диспетчер повторил:

– Как понял? Катапультироваться. Конус допустимых точек катапультирования с учетом наших элементов движения, а также силы и направления ветра будет подсвечен желтыми лазерами.

– А мой экипаж? Корабль?

– Мы можем принять только одного, так устроена система подхвата. Судьба сурова, брат, – диспетчер вздохнул. – Прощайтесь.

Прощайтесь?!

Максим вздрогнул. Получается, что Прокопыч, Степ и Шляпа станут смертниками, «экипажем в один конец»?! Они погибнут, а он спасется? Неужели какие-то переговоры стоят этого?

– Парень, – прозвучал в динамике тяжелый голос Прокопыча. Старый боцман совершенно точно угадал настроение своего капитана. – Не казни себя. Это война. Так всегда было и всегда будет, ядрен бозон. Давай, делай, что должно. А мы потихоньку попробуем поковыряться в кишках нашей «Барракуды». Верно, хлопцы?

– Верно! – хором гаркнули юнги. У Максима защемило сердце. Он понимал, что слышит их голоса в последний раз.

– Ребята.

– Не надо слов, кэп! – насмешливо перебил его Шляпа. – Выпей там за нас. И когда будешь тискать девчонку, вспомни, что мы тоже любили это дело. Пока!

Скрипя зубами, Максим достал Льва и сжал предмет в руке с такой силой, что побелели пальцы. Кисть онемела, словно ее опустили в жидкий азот. Голова прояснилась. Теперь Максим ощущал только одно – холодную, злую ярость.

Он вывел «Барракуду» на курс прохода через подсвеченный желтый конус над Аэрополисом и откинул предохранительный колпачок над кнопкой катапульты. Когда его выбросило за пределы корабля, в обманчиво нежные, фламингово-розовые на закате этановые облака Сатурна, в шлемофоне Максим услышал песню, исполняемую на три голоса – один хриплый, стариковский, и два молодых, задорных. Это был древний гимн моряков, погибающих непобежденными:

 
Наверх вы, товарищи, все по местам,
Последний парад наступает!
Врагу не сдается наш гордый «Варяг»,
Пощады никто не желает…
 

Эпизод 9
Дипломатия без галстуков

Тропосфера Сатурна,

летающий город Аэрополис,

февраль 2469 года

Когда на арену вышел первый гладиатор, брат Аптекарь, трибуны неистово взревели. Бой обещал быть великолепным! Не каждый день такое увидишь.

Брат Аптекарь был прекрасно знаком зрителям. Отменно сложенный двухметровый уроженец Марса, закаленный в многочисленных сражениях прежних лет, по праву считался гордостью «Танцоров вечности».

На его лице гуляла надменная ухмылка. Наготу брата Аптекаря прикрывала только кожаная набедренная повязка – предмет туалета столь же древний, сколь и удобный. Помимо нее гладиатор располагал двумя длинными кинжалами – в ножнах на черной перевязи поперек груди.

Брат Аптекарь послал воздушный поцелуй в VIP-ложу, где помимо брата Молота восседали надменные иерархини Сестер-Торпедоносиц в белых чепцах. Затем он раскланялся на все четыре стороны.

И, наконец, театральным жестом сложив руки на груди, приготовился с презрением встретить появление соперника.

На низких, тревожных нотах зарокотали барабаны.

Судья поединка, брат Сокол, объявил второго гладиатора.

– Братья и сестры!.. Приветствуйте появление на арене!.. Дипломатического посланника «Армии пробуждения»!.. Максима Верховцева!..

Зрители не выразили должного энтузиазма и брат Сокол решил подбавить жару:

– Максим – виртуозный пилот!.. Верный соратник возлюбленного брата нашего товарища Альфы!.. А главное – опытнейший дипломат!

Трибуны взвыли. Может быть, потому, что появившийся из-за стальной шторки Максим на фоне атлетичного брата Аптекаря не выглядел таким уж опытным, а может, в знак презрения к политическим взглядам «Армии пробуждения» и лично к «возлюбленному брату нашему товарищу Альфе».

Максим остановился в полсотне метров от соперника и тоже поклонился трибунам. Брата Молота он поприветствовал церемонным кивком. Ему показалось, что вождь «Танцоров вечности» ответил ему загадочной, едва намеченной полуулыбкой. Но поручиться в этом Максим готов не был.

Барабаны смолкли и слово вновь взял брат Сокол.

– А теперь!.. Наши техники доставят сюда!.. Железных зверей, которыми будут управлять гладиаторы!.. Согласно жребию, брат Аптекарь сражается сегодня на Хвостоколе!

На трибунах завизжали от восторга. Хвостокол! Что может быть лучше? Разве что Бомбардир… Но его запретили в прошлом сезоне… С Хвостоколом победа практически в кармане!

– А его оппонент, – продолжал судья, – будет биться на Челюсти. Напомню почтенной публике, что уже два года как жребий не падал на Челюсть!

По трибунам пополз шепоток – два года были слишком большим сроком для коллективной памяти. Мало кто помнил, о чем вообще идет речь. Самые памятливые сбивчиво перечисляли новичкам ударные качества Челюсти – подвижность, удивительную прыгучесть, феноменальную пробивную силу рутений-осмиевых клыков.

Громкий лязг за спиной заставил Максима обернуться.

Из распахнувшихся ворот на него наступал десятиметровый шагающий исполин. Двумя словами его можно было описать так: железный тираннозавр. Хотя, конечно, имелись у этого диковинного боевого экзоскелета и совершенно не свойственные рептилиям органы.

К левой лапе помимо собственно пальцев механического захвата крепилась алмазная пила из двух дисков, манжетом обнимающих ее запястье. Правая лапа представляла собой комбайн разрушения, состоящий из бура, вращающегося серпа и вакуумной присоски.

Ходильные конечности механического монстра были защищены стальными решетками. Спину и брюхо покрывала блестящая чешуя из вольфрамовых пластин. Но самой впечатляющей была голова – недаром тварь прозывалась Челюстью!

Непропорционально длинная, она напоминала крокодилью. Количество и качество тускло-серых зубов из металлокерамики наводило на мысль, что Челюсти по силам откусить от корвета типа «Скорпион» маршевую дюзу.

На груди монстра открылись створки водительской кабины, больше похожей на дверцы банковского сейфа. Из сейфа выскочил невысокий жизнерадостный человечек в оранжевом комбинезоне техника и сказал:

– Принимай машину, брат! Я самолично все проверил. Работает как часы!

Максим благодарно кивнул технику и забрался в кабину по выдвижной лесенке.

Осваиваясь в кабине, Максим вспомнил про фразу, сказанную товарищем Альфой о странных представлениях о дипломатии у «Танцоров вечности». На деле они оказались не просто странными, а откровенно жуткими. Спорные моменты тут решались путем поединка. Из школьного курса истории Максим помнил, что подобное практиковалось в древнейшие времена и называлось Божьим судом.

«А ведь «танцоры» по сути никакие не борцы с системным тоталитаризмом, а самая обыкновенная секта, – понял вдруг Максим. – Как «Звездное братство», как луннопоклонники, как «Темная материя», как «Свидетели Немезиды». Только в отличие от них всех «танцоры» ведут вооруженную борьбу с правительством, а не дурят головы простым обывателям. И вот ради того, чтобы эти духовные дикари согласились на переговоры, погибли замечательные товарищи: ворчун Прокопыч, веселый раздолбай Шляпа, молчаливый трудяга Степ…»

От грустных мыслей Максима отвлекло появление на арене машины его противника – легендарного Хвостокола. Он сильно отличался от Челюсти. Ходильных конечностей у этой механизированной твари было четыре, а не две. Они представляли собой расширяющиеся книзу конусы, каждый из которых опоясывала связка реактивных дюз.

Хвостокол обладал массивным туловищем со спинным гребнем, по кромке которого, до обоих кончиков раздвоенного хвоста, змеились голубые молнии.

Массивная шея была увенчана головой очень странной ковшеобразной формы. Что таит в себе этот железный куб за плотно сомкнутыми челюстями, оставалось лишь догадываться.

Любопытной и важной особенностью конструкции Хвостокола было асимметричное расположение входа в водительскую кабину. Дверца располагалась на правом боку механического монстра, почти вплотную к передней ходильной конечности.

Вставляя руки в сенсорные перчатки управления Челюстью, Максим краем глаза наблюдал за тем, как брат Аптекарь, совершив по арене малый круг, в последний раз завел трибуны и наконец нырнул в дверцу на боку своего монстра.

Трижды проревела хриплая сирена и брат Сокол, покидая арену, на бегу выкрикнул в микрофон:

– Дипломатический бой объявляю начавшимся! Да воссияет правота победителя!

Брат Аптекарь относился к тому типу бойцов, которые считают, что главное в бою – стремительное начало. Не успел Максим как следует освоиться в роли поводыря механического исполина, как Хвостокол под управлением брата Аптекаря уже атаковал его.

Челюсть дернулась было влево, но Хвостокол уже подсек ударом массивной головы ее нижние конечности. Машина Максима, утратив равновесие, неловко завалилась на спину.

Зрители засвистели, на арену полетели пустые банки и упаковки от закусок. Хвостокол плотно прижал Челюсть к земле и, не тратя ни секунды, принялся орудовать своим пятнадцатиметровым смертоносным хвостом.

Между рожками, венчающими хвост полумесяцем, с высоковольтным гудением загорелся голубой дуговой разряд – это брат Аптекарь включил боевое напряжение. «Неужели все кончено так быстро?» – пронеслось в мозгу у ошеломленного Максима. Он не ожидал, что его навыки бойца окажутся такими жалкими в сравнении с мастерством брата Аптекаря.

В самом деле, если бы конструкторы Хвостокола довели его рабочее напряжение до ста пятидесяти киловольт, то железному монстру не составляло бы труда за несколько секунд отрезать Челюсти голову, а затем вскрыть как консервную банку ее грудину, превратив пилота в обугленную мумию. Но мудрые технократы «Танцоров вечности» скрупулезно выдерживали баланс между экзоскелетами гладиаторов.

Поэтому Хвостокол был обречен на другую тактику.

Он принялся один за другим выжигать бугры бронеколпаков, покрывавших плечи и голову Челюсти. Под ними скрывались оптические и инфракрасные датчики, служившие глазами Челюсти и ее водителю Максиму.

Обескураженный Максим с горечью наблюдал как один за другим вырубаются видеоканалы, транслирующие в кабину-сейф информацию с арены.

Зрители сразу поняли, чем занимается их любимец брат Аптекарь и приветствовали его действия восторженным ревом. Даже судья поединка счел возможным озвучить пару колкостей, которые еще больше накалили атмосферу.

Максим дважды пробовал привести в действие бросковые пневмоприводы хвоста Челюсти (ведь у его экзоскелета тоже имелся хвост и еще какой!). Он справедливо полагал, что мощи этого выдающегося устройства хватит, чтобы отбросить Хвостокола прочь и восстановить вертикальное положение своего экзоскелета. Но машина Максима лежала на боку беспомощной раскорякой и оттого оба удара ее хвоста лишь вздыбили тучу песка и пыли.

Максима затопила волна адреналинового бешенства. Он вдруг подумал о своих товарищах. О Прокопыче. О юнгах. О Соне. А ведь ее жизнь зависит от этого поединка! Если он, Максим, и дальше станет проявлять слабость, переговоров не будет и тогда войны не миновать. А война сейчас для «Армии пробуждения» равносильна коллективному самоубийству…

Стиснув зубы, Максим прошипел: – Ну, ты сам напросился.

Повинуясь его воле, правая конечность Челюсти выпустила на всю длину вибробур. Но вместо того, чтобы нанести им удар в голову или в предплечье Хвостокола – эта полумера не спасла бы Максима – Челюсть пропустила вибробур между передними конечностями экзоскелета противника и, используя его как рычаг, отжала многотонную тушу на полметра вправо.

Однако чтобы действовать наверняка, требовалось отыграть еще полметра. Для этого Максим пустил в действие левую конечность, схватившись за одно из воротниковых щупалец врага. Тяжелый Хвостокол не поддавался и тогда Максим вжал до упора педаль порохового усилителя.

Тугая реактивная струя ударила из левого локтевого сустава Челюсти, толкнув конечность вперед, и та с перегрузкой сто пятьдесят «же» рванула щупальцевидный отросток Хвостокола.

Хвостокол опрокинулся на бок и в тот же миг Челюсть провернулась на девяносто градусов, ударив хвостом с силой, которой хватило бы на то, чтобы расплющить в блин орбитальный штурмовик! От полученного импульса Челюсть перелетела через тушу Хвостокола и приземлилась на противоположном конце арены.

Трибуны захлебнулись криками восторга. Что может быть лучше по-настоящему жаркой схватки?! Как хорошо, что гость оказался кое на что способен! И хотя он, ясное дело, обречен, приятно посмотреть на то, как умирает настоящий мужчина…

Брат Аптекарь, поднаторевший в дипломатических боях, вовсе не выглядел обескураженным своей неудачей. Как только его Хвостокол поднялся на четыре конечности, он тотчас привел в действие реактивные дюзы, встроенные в подошвы ног.

Железный монстр брата Аптекаря поднялся в воздух. Зрители на трибунах радостно зааплодировали – уж очень зрелищно летала эта многотонная неуклюжая махина. Челюсть сделала навстречу врагу три пятиметровых, тысячетонных шага. Шаги были такими увесистыми, что Максиму показалось, будто гондола Аэрополиса ответила на них опасливой вибрацией. А когда чудом уцелевший лазерный дальномер показал дистанцию до передних конечностей Хвостокола в двенадцать метров, Максим прыгнул. Челюсть в этом компоненте не уступала планетарным разведчикам типа «кенгуру». Она просто-таки взлетела с места!

Ухватить на такой высоте Хвостокола передними конечностями Максим не смог. Пришлось задрать вверх собственно челюсти железной твари, давшие ей имя, которые и сомкнулись вокруг левой передней ноги врага.

При этом реактивные струи, продолжающие хлестать из движков Хвостокола, сразу же вывели из строя предпоследний оптический визор Челюсти.

Максим практически ослеп.

Трибуны взвились в дружном вопле восторга. Вот это дипломатия! Такая дипломатия нам по душе! Почему не каждый день? Побольше бы острых дипломатических вопросов общемирового звучания!