Текст книги "Этногенез 2. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Лариса Бортникова

Соавторы: Александр Зорич,Юрий Бурносов,Кирилл Бенедиктов,Сергей Волков,Игорь Пронин,Дмитрий Колодан,Шимун Врочек,Елена Кондратьева,Александра Давыдова,Александр Сальников
сообщить о нарушении

Текущая страница: 158 (всего у книги 308 страниц)

Эпилог
Новые встречи

Путь к острову Демона на этот раз занял немало времени. Сперва мы зашли на Тортугу, чтобы пополнить припасы. Как выяснилось, еще трем пиратам, двоим с «Пантеры» и одному с «Ла Навидад» удалось спастись во время рейда испанцев. Мы, конечно, забрали их с собой. Потом, пройдя через Наветренный пролив, миновали Кубу и двинулись на север вдоль побережья.

Погода была переменчива, а ветры чаще мешали, чем помогали продвигаться вперед. Лето еще не полностью вступило в свои права в этих широтах, и чем дальше мы забирались на север, тем чаще попадали в штормы. Тем не менее, фамильная удача Ван Дер Вельде все еще не оставила нас, и плавание проходило успешно.

Мы с Робертом, посовещавшись, решили отдать лягушку Кристин. Все же она наш капитан, и пока предмет у нее, он будет служить всей команде. Конечно, на корабле от него толку было маловато, если не считать золота тамплиеров, о котором я расспросил Роба, как только настал удобный момент.

– Да, я использовал лягушку! – мы стояли на баке, возле самого бушприта и нас никто не слышал. – Как раз с той золотой пластиной, на которой два рыцаря на одном коне. Где она только не побывала, Джон! Рыцари воевали в Палестине, но не только воевали, там творились какие-то странные дела… Вот только я совершенно не понимаю французского, а они говорили чаще на нем. Иногда на немецком или испанском, или вообще на латыни… Что я мог понять? Но мне кажется, там творилось какое-то колдовство! Не зря же их сожгли? Потом дела у рыцарей на востоке пошли плохо, и пластину увезли в Испанию. Вроде бы, на остров Майорка, но я не понял наверняка. Ах, да! Ее использовали для каких-то ритуалов. Это нехорошая штука, дружище. Везет же нам на них!

– Ты говорил об этом с Кристин?

– Нет, – признался Роберт, чем немало меня удивил. – Просто как-то… Не хотелось ее отвлекать. Ну, и пугать тоже, ты ведь знаешь, как я к ней отношусь. Мы волновались, думали, как тебя вытащить. А еще мне не хочется, чтобы Кристин оказалась как-то замешана и в эту историю. Вообще, будь моя воля, я швырнул бы пластину за борт!

– Почему ты считаешь, что все волшебные предметы служат злу? – заспорил я. – Надо просто быть с ними аккуратнее. И дельфин, и лягушка сами по себе не злы и не добры, все зависит от их владельца.

– Не знаю. Но с этой пластиной храмовники проделывали странные вещи! Потом, с Майорки, ее увезли на корабле вместе с другими ценностями: золотом, книгами, еще какими-то ящиками… Я думаю, рыцари отправили все самое дорогое за океан.

– Ты не знаешь точно? – удивился я.

– У меня было не очень много времени. Когда в трюме полно золота, команда нервничает… Кристин приказала запечатать его в бочонках, чтобы жадные глаза не отвлекались. Мы по-прежнему караулим в очередь, но до золота уже не дотронуться.

Любопытство мучило меня, но я решил не торопиться и не требовать ничего от Кристин. В конце концов, время поговорить о тамплиерах у нас еще будет. Между тем Дюпон начал все чаще заговаривать о фигурке, намекая, что лягушка – его собственность. Вот тогда мы и решили отдать ее капитану.

– Спасибо, конечно! – Кристин покрутила ее в руках и вздохнула. – Дельфин был куда симпатичнее! Впрочем, пригодится и эта уродица.

Когда буканьер узнал об этом, то совсем не расстроился.

– Правильно решили! Будущее рассудит, кому из нас она достанется.

Теперь Клод больше походил на себя прежнего: всегда чисто выбрит, опрятно одет, даже подстрелил чайку, чтобы украсить свою шляпу хоть какими-нибудь перьями. Он почти не хромал, вот только пальцы на изуродованной руке плохо его слушались. И все же что-то в Дюпоне сильно изменилось. Он меньше говорил, часто о чем-то глубоко задумывался, стал совсем не кичлив. Мне не понравилась его фраза о будущем, которое «рассудит», но расспросить подробнее я не решился. Меня еще тревожили его слова о том, что все по-прежнему можно изменить.

Когда до острова Демона, по нашим подсчетам, оставалось совсем немного, мы встретили «железного кита». Рассказы команды «Пантеры» об этом чудовище напугали многих из наших еще в прошлое посещение острова, но тогда я им просто не поверил. Однако ранним утром, в сумерках, когда вахтенный забил в рынду, я вместе со всеми выскочил на палубу и увидел чудовище своими глазами.

Сперва я думал, что это какое-то удивительное морское животное. Оно появилось у нас за кормой и прошло параллельным курсом в каких-нибудь двухстах футах. Мы видели неистово горящий желтый глаз, отсвет которого падал на воду впереди кита. Потом глаз повернулся и мы едва не ослепли! Многие думали, что чудовище нападет на нас – такому гиганту и добыча нужна огромная. Кристин приказала открыть пушечные порты и приготовиться, но курс менять запретила.

Железный кит – а он, похоже, и вправду был железным, если судить по отблескам на его туловище – еще с минуту пошарил жадным глазом по нашему борту, а потом прибавил ходу и вскоре скрылся в ночи. Те несколько моряков с «Пантеры», что плыли теперь с нами, подтвердили: именно такое существо они и видели в прошлый раз.

– Перестаньте трястись от страха! – потребовала от команды Кристин. – Может быть, он безобиден, как корова! Не напал ведь кит на нас? Пусть себе живет. Нужно только смотреть внимательнее – налететь на него все равно, что на скалу.

Дальше мы шли без приключений, и вскоре увидели знакомый дубовый лес на острове Демона.

– Остров Оук! – хмыкнула Кристин, разглядывая берег в подзорную трубу. – Что-то, Роберт, не прижилось твое название!

– Если бы там не было никакого демона, все бы звали его Оук из-за этих дубов! – упрямо сказал Роб.

Мы бросили якорь в знакомой бухте и небольшой группой высадились на берег. Роберт остался на «Ла Навидад» по распоряжению Кристин.

– Пираты есть пираты, – объяснила она. – Когда в трюме полно золота, всегда найдется кто-то, кто попробует взбунтовать команду. А в отсутствие капитана это гораздо легче. Поэтому ты, Роб, будешь капитаном на время моего отсутствия. Тебе я верю.

Роберт покраснел от удовольствия, а мы отправились к древнему колодцу. Однако не успели мы углубиться в лес, как слева раздался громкий тарахтящий звук, а по стволам деревьев стали часто бить будто бы железные пчелы. О пулях я тогда даже не подумал, хотя это и было похоже на выстрелы – во все стороны летели куски коры и древесины. Мы повалились на землю и как могли затаились в негустом подлеске. Наступила тишина.

– Не стреляйте! – из-за ствола толстого дуба кто-то помахал нам рукой. – Я в вас не целился, просто хотел продемонстрировать возможности нашего оружия.

– Кто ты такой, черт тебя дери?! – крикнула Кристин. – Покажись, не бойся!

– Да я не боюсь!

Он вышел из укрытия и мы увидели широкоплечего, широколицего человека в одежде непривычного покроя. В руках он держал странного вида мушкет: очень легкий, с коротким узким стволом, совсем без приклада, но с двумя рукоятями снизу.

– Я не боюсь, только хочу заметить, что вы окружены моими людьми с точно такими же автоматами. Нам совсем не трудно вас изрешетить, гости дорогие! Но делать это совершенно ни к чему, если вы оставите оружие здесь, прежде чем пройти в дом.

– Какой еще дом? – Кристин, озираясь, поднялась на ноги. – Вы кто?

– Иван Устюжин! – он приподнял меховую шапку с хвостом, украшавшую его круглую голову. – Штурман капитана Бенёвского к вашим услугам. Сейчас я подниму руку, и мои люди сделают еще несколько выстрелов по стволам, только чтобы у вас не осталось никаких сомнений.

Так и произошло. Кристин, выругавшись, сложила оружие под дубом и приказала поступить так нам всем.

– Значит, мы в плену?

– Я бы так не выражался, но, вообще-то говоря, да. Извините! – Устюжин любил и умел улыбаться. – Идемте в дом, капитан ждет вас.

Мы проследовали за ним, и на том самом месте, где ожидали увидеть колодец, увидели небольшой домик. Никаких следов пожарища вокруг него не было.

– Остров живет своей жизнью, – пояснил Устюжин. – Он ведь не для нас с вами построен, видите ли… Но, проходите же в дом!

Кристин пошла первой, но едва открыв дверь отшатнулась назад и выругалась. Я и Клод, протиснувшись мимо нее, заглянули в помещение и оцепенели. За столом сидели двое: незнакомый мужчина средних лет в военном мундире и Моник собственной персоной.

– Только давайте обойдемся без сцен! – попросила она. – Разговор предстоит деловой и серьезный. Если девчонка не сможет держать себя в руках, придется посадить ее под замок.

Она была одета в черный, почти обтягивающий фигуру комбинезон, а на коротко стриженой головке красовалась маленькая пилотка, тоже черного цвета. Еще мне бросился в глаза длинный тонкий шрам через всю щеку. Он выглядел давно зажившим, и именно из-за шрама я заметил, что Моник постарела на несколько лет.

– Входите же! – пригласил мужчина. – Я полковник Мауриций Бенёвский, хотя можете звать меня и капитаном. К сожалению, питаемся мы здесь не намного лучше, чем в остроге на Камчатке, но, как там говорят, «чем богаты, тем и рады»! Кстати, вы привезли мое золото?

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ…

Игорь Пронин

Родился и живет в Москве, образование экономическое. Больше десяти лет работал в «банковской сфере», пока не заскучал, и с тех пор писатель. Издал (чаще под псевдонимами) более двадцати романов, не считая повестей и рассказов в сборниках. Предпочитает сочинять фантастику, в ней и стал лауреатом нескольких премий. Печатался в таких сериях, как «Ведун», «Сталкер» (А. Степанов). Новеллизировал сценарий кинофильма «Черная молния», работал над телепроектами…

Собирается так и продолжать.

12 ВОПРОСОВ АВТОРУ «ПИРАТОВ»

1. Давай начнем вот с чего: тебе самому в детстве хотелось стать пиратом?

Вот так вот шататься по теплым морям, грабить, убивать и с утра до вечера глушить ром? Ну, конечно, какой ребенок об этом не мечтал! Одна беда: в СССР «профессия» пирата не была популярной, особенно в зимний период. Поэтому приходилось четко отличать мечту от реальности. Правда, Куба строила социализм и некоторым счастливчикам удавалось повидать те самые теплые моря… Но отчего-то «остров Свободы» у меня никак не ассоциировался с пиратами. Так же, впрочем, как и сегодня, скажем, Гаити – вовсе не Эспаньола, на которой и возникли первые испанские поселения. Мир сильно изменился с тех романтичных «пиратских веков».

А быть пиратом хотелось, серьезно. Конечно, под ромом подразумевалось что-то вроде «Байкала», и «вместо крови – томатный сок», но хотелось. Этаким плохишом, которого все боятся, а ему и дела нет. Вполне нормальное желание для советского ребенка. Когда-то довелось услышать мнение западного журналиста: во всем мире, мол, самый популярный герой Астрид Линдгрен – Пеппи Длинный Чулок, а в России – Карлсон. Потому что Пеппи борется за справедливость, а этим и без того занимается милиция, да так, что не продохнуть. А Карлсон плевал на все со своей крыши, никаким общественно полезным трудом не занимается, только плюшки ворует. В лучшем случае – поможет другу, а когда скучно – что-нибудь взорвет и сбежит к себе на недосягаемую высоту. Я согласен с тем журналистом: нам вот именно этого очень не хватало, личной свободы.

Порой оглянешься вокруг – выросли те дети, и каждый второй стал таким «карлсоном»-эгоистом, только вместо плюшек тащит чего посерьезнее, а запасной «домик» норовит выстроить не на крыше, а за границей… Нет, мы не хотели набивать карманы реалами и пиастрами. Мы хотели свободы. И теплого моря круглый год, конечно. Вот только акул я почему-то с детства боюсь, и сколько бы Макаревич по ТВ не рассказывал, какие они милые, я ему не верю.

2. А книжки про пиратов любил читать? «Остров сокровищ», «Одиссея капитана Блада», «Наследник из Калькутты»?

Да просто обожал. Забавно только, что ты сейчас практически «огласил весь список». Еще, правда, у Конан Дойла есть чудесные рассказы о капитане Шарки. Он, помнится, имел милую привычку под столом неожиданно палить в собутыльников, если карта не шла… Ну или просто, чтобы разговор поддержать. Возвращаясь к тому, о чем говорил раньше: колоритные персонажи пиратов радуют читателя не жестоким самодурством, как в случае капитана Шарки, а тем, что позволяют себе быть такими, какие они есть. Они свободны. От воспитания, от пионерского галстука, от всего, чему учат в школе… Но не в этом дело: они вообще свободны. Настоящий книжный пират (хорошо сказал: «настоящий книжный») свободен, например, от жадности. Иначе это просто нудный громила со счетами в кармане. А в жизни, конечно, большинство из них были именно такими.

Оттого и Джим из «Острова сокровищ» никогда не мечтал стать пиратом – не просто грязная, но еще и скучная работа. Уж лучше держать гостиницу. А книги в те времена писали другие, «пиратской романтики» как таковой не существовало. Например, самой известной была «Пираты Америки» А. Эксквемелина. Автор побывал в Вест-Индии, был продан в рабство плантаторам, видел и пиратов, и буканьеров, описал их жестокие нравы. Именно в «Пиратах Америки» черпал вдохновение Сабатини, создавая своего капитана Блада. И, само собой, лишь судьба заставила его стать пиратом, но, само собой, благородным. То есть – «книжным». Хотя в жизни, как известно, случается всякое, были и совершенно удивительные личности.

Но даже самый жадный и жестокий пират не мог не быть хоть чуточку романтиком. Уж такая штука море… Море и паруса. Именно поэтому даже Джон Сильвер у Стивенсона вышел таким симпатичным, оставаясь персонажем сугубо отрицательным.

3. Ты – разносторонний писатель. Известность пришла к тебе с повестью «Мао», получившей ряд престижных премий. Затем последовал целый ряд романов в жанре science fiction, потом ты отдал дань фэнтези, и вот теперь – авантюрный роман о пиратах 16–17 веков. Тебе тесно в рамках одного жанра? И в каком жанре работается лучше всего?

Нет, мне нигде не тесно. Но всегда хочется попробовать что-нибудь еще. Больше чем на год я вообще, можно сказать, «отлучался в телесценаристы». Если есть возможность искать – надо искать. Про пиратов писать интересно и, что стало для меня неожиданностью, нелегко. Снова возвращаясь к тому, что сказал выше: у нас было очень мало книг о пиратах. То есть образ на самом деле не такой уж и сложившийся. В свете последних десятилетий читателю проще представить себе космический корабль, чем парусник. Проза жизни: а где на пиратских фрегатах располагался гальюн? Как правило – на самом носу, его «подвешивали» под самым бушпритом. Весьма разумно: со стороны носа ветер на паруснике не дует никогда. Не только в этом, конечно, дело… Первые читатели и Сабатини, и Стивенсона представляли жизнь пиратов куда лучше нас. А ведь «бытие определяет сознание» – мало понимая в их быте, мы мало понимаем и их самих.

Боюсь, некоторые знатоки могут меня упрекнуть в несколько вольном подходе именно к повседневной жизни моряков тех лет. Но если описывать все эти мелочи, из которых и состояла из жизнь… Ни на что другое просто не осталось бы места. Приходится прятаться за широкую спину Дюма-отца: история – лишь гвоздь, на который писатель вешает картину. Тем паче, что и мои пираты, и его мушкетеры жили практически в одно, весьма смутное для Европы и Америки, время.

Таким образом, отвечая на вопрос о жанре, в котором мне лучше работается… В любом лучше – главное, чтобы было интересно.

4. Морские разбойники, как известно, поднимали свой черный флаг над волнами разных морей. Почему же так популярны именно пираты Карибского моря?

Да, морских разбойников было немало… Чего стоят одни алжирские пираты – в те же времена, что и карибские, они устроили настоящий террор в западном Средиземноморье. Половина Европы боролась с ними, но даже общими усилиями долго не могли добиться успеха. Впрочем, они в какой-то степени были корсарами… Кстати, о терминах: каперы, корсары, флибусьтеры, приватиры – все это на разных языках означает лишь одно – у этих пиратов были гавани, куда они всегда могли спокойно зайти. У них была «крыша» в виде какого-либо государства, полагалось лишь отстегнуть «долю». Пираты, действовавшие на свой страх и риск, могли воспользоваться разве что гостеприимством Тортуги. Во всех остальных случая – «крутились, как могли». Ходили под чужими флагами, храня полный набор на борту, переименовывали корабли. Последним, кстати, отличился и Френсис Дрейк во время своей пиратской кругосветки – чтобы запутать гонявшихся за ним испанцев. Надеюсь, читатели еще узнают об этом подробнее.

Почему так популярны были именно пираты Карибского моря?.. Ну, а почему были? По-моему, сейчас они популярны как никогда, спасибо Джонни Деппу. В прежние же времена Америка открыла для Европы целый новый мир. Невиданные животные, растения, которые вошли в жизнь Старого Света: картофель, табак, томаты, кабачки и многое другое. И, конечно, золото! Оно, впрочем, кончилось довольно быстро, зато бизнес плантаторов расцвел надолго. И когда кончились галеоны, нагруженные индейскими сокровищами, пираты принялись за работорговлю. Они и грабили торговцев живым товаром, и сами занимались этим выгодным делом. Честно вели дела, пока это было выгодно, и грабили тех же плантаторов, когда выгоднее оказывалось грабить. Жизнь кипела, и с каждым десятилетием это кипение оказывалось все ближе к Европе: корабли становились все быстроходнее. Сегодня Карибский бассейн со всей своей мрачной романтикой – практически «задний дворик» США, и там интерес к теме не умрет. Что и демонстрирует нам Голливуд.

5. Кстати, фильм «Пираты Карибского моря» помогал при работе над романом? Кажется, что черты Джека Воробья можно найти то в Клоде Дюпоне, то в Кристин. Это специально так задумано?

Пересмотрел с удовольствием. Но насчет помощи… Фильм и книга – совершенно разные вещи. В кино герою достаточно наморщить лоб – ну, по крайней мере, если это делает Депп – и ход его мысли уже понятен.

Что до «общих черт», то ты не совсем прав, как мне кажется. Хотя пусть читатель рассудит, конечно. Если эта «общая черта» – скажем, привычка больше верить в удачу, чем в расчет, то да, так и есть. Что поделать, таковы особенности профессии. Пират не может быть труслив, в море убегать некуда. Пират не может строить планы на будущий год – море может забрать его в любой час. Такая работа диктует и особый подход к жизни, назовем его «цинично-философским». Вырабатывался он, понятное дело, со временем. У тех, у кого это время было, остальные шли на дно…

6. Остров Оук можно найти на географических картах. Он действительно такой таинственный, как описан в романе?

Он куда более таинственен, поэтому его описание, я надеюсь, будет продолжено. Сама история «денежной шахты», как ее назвали кладоискатели, длинна и запутана. Я не стану сейчас подробно на ней останавливаться, но таинственный колодец, заливаемый во время прилива морской водой, долго будоражил умы и канадцев, и американцев. Кто и зачем построил эти ловушки, что прятали и от кого? В самом ли деле там нашли клад, а если нашли-то чей он был? У меня есть свои ответы на эти вопросы.

Скажу только, что на острове Оук в начале девятнадцатого века проживали два старых моряка. Одного звали Джон Мак-Гиннис, а второго – Роберт Летбридж. Оба исчезли: первый считается погибшим в море, хотя трупа никто не видел, второй таинственным образом сгоревшим в охотничьей хижине приятеля, хотя останки не были подвергнуты современной экспертизе…

7. А что за «железного кита» встречают герои романа в эпилоге? Или это тайна?

Ну, в литературе был как минимум один случай, когда крупные морские млекопитающиеся мешали судоходству и даже топили корабли. Тогда его, помнится, окрестили «железным нарвалом». Моим пиратам показалось, что это скорее обыкновенный большой кит. Просто – железный… Ничего удивительного – китов у берегов Канады много, а невиданное животное в те времена встретить было очень легко.

Так что нет, не тайна.

8. Мауриций Беневский, появляющийся на последней странице книги, реально существовавший исторический персонаж (как, впрочем, и Френсис Дрейк, и губернатор Ле Вассер). Но жил он в 18 столетии. Откуда у его людей автоматы?

Мауриций Беневский (хотя вариантов написания имени этого удивительного человека очень много, вплоть до «барон де Бенев») персонаж, конечно, исторический… И одновременно легендарный. Оказавшись в остроге на Камчатке этот то ли поляк, то ли словак, то ли венгр исхитрился этот острог взбунтовать. Под его предводительством восставшие захватили пригодное лишь для плаваний вдоль берегов суденышко и добрались на нем до Макао – совершенно фантастическое, обреченное на провал предприятие, которое завершилось полным успехом. А уж сколько приключений выпало на долю Беневского и его спутников… Этого точно не знает никто.

Автоматы у интернациональной команды Беневского, я полагаю, с «железного кита». А вот как так вышло – история длинная.

9. С кем еще из известных мореплавателей тех времен предстоит встретиться героям романа?

С пассионариями, с кем же еще? Волшебные предметы могут попасть в случайные руки, но предназначены они для великих дел. Может быть, дельфин, отслужив свое Дрейку, должен перейти к другому известному британскому мореплавателю? Тем более, что жил он в одно время с тем самым Беневским и немало сделал для изучения северной части Тихого океана… Его звали Джеймс Кук.

Хотя это, как ты понимаешь, лишь мое предположение. Мало ли какие силы могут вмешаться в игру. Тем более, что попади дельфин к человеку вроде Генри Моргана, который даже среди пиратов заслужил прозвище «Жестокий», забрать его назад будет нелегко… Эти два имени порядком разнесены во времени, но что может быть невозможного для острова Демона?

10. Демон, охраняющий Круг Времени – имеет ли он отношение к хихикающим демонам, с которыми встречался Николай Гумилев в романе «Революция», и герои романов «Чингисхан 2» и «Армагеддон»?

Самое прямое. Вот только смотрят на них разные люди разных эпох, и видят этих существ несколько по-разному. Каковы они на самом деле? Иногда это так же трудно сказать, как объяснить, каков на самом деле электрон. Наши глаза видят лишь то, что мы готовы увидеть, а мозг понимает лишь то, что мы в состоянии понять.

11. Узнает ли Джон Мак-Гиннис, а вместе с ним и читатели «Этногенеза» тайну Прозрачных?

Его судьба так же не определена, как и судьбы Кристин, Клода Дюпона и даже Моник. Боюсь, Прозрачные сами решают, кто узнает их тайну, а кто – нет. Но и у Джона, и у Кристин, и у Роберта впереди длинный путь.

12. И, наконец, про любовь. Как в действительности относится Моник к Джону? Порой кажется, что она испытывает к нему искренние чувства, а в следующий момент она готова приказать испанцам пристрелить его. Любит ли кого-нибудь эта бесстрашная авантюристка?

Моник сделана из того же теста, что и все остальные. Она так же, как и все, способна и на симпатию, и на любовь, и на верность. Вот только в системе ценностей Моник все это стоит немного по сравнению с той целью, которую она преследует. И сообразительный Дюпон, полагавший, что эта цель – золото тамплиеров, начал понимать, что ошибался. Есть женщины, к которым как ни относись, а верить им нельзя. Моник именно из таких, и я надеюсь, что Джон это наконец осознает.