Текст книги "Этногенез 2. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Лариса Бортникова

Соавторы: Александр Зорич,Юрий Бурносов,Кирилл Бенедиктов,Сергей Волков,Игорь Пронин,Дмитрий Колодан,Шимун Врочек,Елена Кондратьева,Александра Давыдова,Александр Сальников
сообщить о нарушении

Текущая страница: 307 (всего у книги 308 страниц)

– Папа, не надо. Решение принято, – попытался успокоить отца Матвей.

– Я тебе дам «не надо»! – вспылил Степан Николаевич. – Тут я принимаю решения!

– Нет, папа. Все продумано. Во имя всего человечества я должен…

– Но почему ты! – воскликнул Гумилев-старший. – Есть же Квалья, есть Дубов… Да мало ли у нас опытных пилотов!

– Они понадобятся, когда тримаран пойдет к поясу Койпера, – убежденно сказал Матвей. – Или ты думаешь, что вас там встретят пирогами? У границ Солсиса висят крепости погранслужбы. Через зоны их ответственности скорее всего придется прорываться с боем, а потом, во время активации хронобластера, прикрывать крейсера. Квалья и другие будут нужны там. На борту «Справедливого», «Могучего» и «Разящего» четыре десятка корветов. Дубов лучше меня владеет техникой космического боя, Квалья опять же лучше меня умеет руководить действиями боевых звеньев. Нет, папа, все правильно. Всем нам предстоит тяжелый труд. И каждый должен быть на своем месте. Мое – тут, на орбите Титана.

– Хорошо, пусть боем руководит Исинка!

– Она, конечно, справится, – кивнул Матвей. – Но вот ни я, ни ты, ни кто другой не сможет управлять хронобластером так, как это сумеет она. Папа, давай заканчивать, время дорого.

Степан Николаевич внимательно посмотрел в разноцветные глаза сына. Матвей не смутился, не отвел взгляд. Почти минуту они стояли друг напротив друга, и воздух, казалось, звенел от напряжения.

– Каковы шансы, что ты выйдешь из этой передряги живым? – сдаваясь, спросил Гумилев-старший.

– Шансы минимальные, – пожал плечами Матвей. – Но что это меняет? Все, у нас действительно очень мало времени и очень много работы.

Эпизод 19
Подрыв! Подрыв! Подрыв!

Орбита Титана; кольца Сатурна, борт корвета «Скорпион»

Флот ВСК приблизился на расстояние выстрела из лазерного орудия. Теперь уже цели на экране читались отчетливо, и Матвей только и мог, что покусывать губы, проговаривая про себя названия крейсеров и вспомогательных судов. Прусаков действительно решил покончить с Гумилевыми и их соратниками одним ударом. Он привел к Сатурну весь цвет боевого флота человечества. Дисколет с вихревой защитой «Пилигрим», тяжелые крейсера «Москва», «Париж», «Лондон», «Пекин», броненосцы «Князь», «Витязь», «Богатырь», крейсера первого и второго рангов – суммарный залп этих исполинов мог раздробить на части небольшую планету вроде Ио.

Но страха перед могучим врагом у Матвея не было. «Чем выше скала, тем дальше с нее видно», – любил говаривать один из преподавателей Академии Космофлота, незабвенный доцент Жуматов. «Уже скоро, – поглядывая на хронометр, думал Матвей. – Совсем скоро. Жалко, конечно, тех ребят, что перешли на сторону Прусакова, но таковы законы войны. Убей ты, или убьют тебя и все тех, кто тебе дорог…»

Суда корпорации, темные, безжизненные, начали появляться в поле действия радаров кораблей ВКС. Эфир тут же наполнился трескотней помех, обрывками переговоров между капитанами и штабом флота. Стремительные тени разведывательных авиеток пронеслись мимо ледяной глыбы, за которой укрывался корвет Матвея. На всякий случай он прижался вплотную к поверхности куска замерзшего газа, чтобы противник не заметил его «Скорпиона».

Потянулись минуты нового ожидания. Прусаков, как и предполагали Матвей и Исинка, не стал атаковать брошенные транспортники. Его крейсера легли в дрейф на высоких орбитах. Там ждали, когда сонмище судов корпорации, влекомое гравитационными силами, подойдет поближе, чтобы выслать к ним на катерах и десантных шлюпах призовые группы.

Матвей выдвинул из дополнительного пульта консоль оперативного управления своими брандерами и сосредоточился на контроле за расстоянием между транспортниками и крейсерами Прусакова. Пока, тьфу-тьфу-тьфу, все шло строго по плану.

Планетолеты медленно проплывали «под» Матвеем и он через бронеколпак мог наблюдать их вытянутые, пузатые, цилиндрические, сферические корпуса на фоне желто-зеленой поверхности Титана.

Разведчики, покружившись вокруг самых крупных судов, улетели. Сейчас находки тщательно ощупывали лучи боевых сканеров, настроенные на выявление систем вооружений, способных нанести ущерб кораблям ВКС. Как и следовало ожидать, таковых обнаружено не было.

– Девять тысяч километров, – шептал Матвей, следя за дисплеем на консоли. – Восемь семьсот… Восемь триста…

Когда расстояние между двумя флотами сократилось до пяти с небольшим тысяч, с крейсеров Прусакова начали отваливать призовые партии. Тупоносые десантные шлюпы неспешно двинулись к вожделенной добыче, а Матвей все ждал.

Он дал команду на запуск двигателей самых скоростных транспортников и клипера «Север» в тот момент, когда дистанция между судами корпорации и флотом ВСК сократилась до полутора тысяч километров. Дальше медлить было нельзя, после прохождения этой точки брандеры начали бы уходить на новый виток, отрываясь от дрейфующих крейсеров.

Дюзы двадцати трех планетолетов вспыхнули разом, бросив их навстречу армаде Прусакова. Там, конечно же, сыграли боевую тревогу, крейсера начали маневрировать, расходясь в стороны и одновременно открывая огонь на поражение, но плотная завеса помех, выставленная мощным импульсным генератором, смонтированным на «Севере», сбила прицел канонирам Военно-Космических сил.

Запустив двигатели второй волны брандеров, Матвей приготовился взрывать суда. Из двадцати трех бортов до расчетной зоны поражения дошли девятнадцать – четыре планетолета все же были расстреляны из лазерных орудий.

Матвей утопил клавишу, дающую команду на срабатывание детонаторов.

– Подрыв! Подрыв! Подрыв! – шептал он, глядя, как на экране беззвучно лопаются корпуса судов, разбрасывая вокруг себя тучи губительных осколков.

Эфир потрясла какофония бессвязных звуков. Вопли погибающих людей смешались с треском электрических разрядов, отчаянными командами и мольбами о помощи.

Развороченные взрывами корпуса брандеров врезались в крейсера и десантные корабли, куски их обшивки, получив невероятное ускорение – все же протонная взрывчатка обладала чудовищной мощью – прошивали боевые рубки и отсеки кораблей Прусакова.

Девятнадцать транспортников, погибнув, унесли с собой в ледяную космическую могилу семь крейсеров ВКС. Три оказались сильно повреждены, а два броненосца – «Витязь» и «Князь», совершая маневр уклонения, столкнулись друг с другом, после чего у «Князя» взорвался реакторный отсек.

– А теперь вторая перемена блюд! – азартно воскликнул Матвей и подорвал детонаторы следующей группы брандеров.

Несмотря на боевой запал, действовал он с хладнокровием кибернетического устройства. Пальцы летали над клавишами консоли, глаза отслеживали данные по расстоянию и курсу целей и брандеров. Уже четвертая волна транспортников пошла к тому району, где бесславно погибал флот Прусакова. Конечно же, такого эффекта, как от первой группы брандеров, теперь достичь не удавалось – оставшиеся крейсера пытались покинуть опасную зону, а их орудия работали непрерывно. Но пространство вокруг уже настолько насытилось искореженным металлом, что любое движение кораблей ВКС приводило к повреждениям. Стальной вихрь осколков сметал с корпусов надстройки, антенны, радары, боевые системы, дырявил обшивку, калечил дюзы…

Запустив последнюю группу брандеров, Матвей откинул визор скафандра и по-простому, рукой, вытер со лба трудовой пот.

Дело был сделано. Флот Военно-Космических сил, вся эта армада боевых кораблей, перестала существовать как боевая единица. Уцелело лишь двенадцать бортов, но все они имели повреждения. Можно было уходить на теневую сторону Титана, где на орбите Матвея дожидался двойной бустер-ускоритель. Подцепив его к «Скорпиону», он мог спокойно стартовать к ледяному шару спутника Сатурна Тефии. Там для него был приготовлен планетолет «Байкал», на котором Матвей должен был отправиться вдогонку за тримараном корпорации. Координаты точки на орбите Эриды, выбранной Исинкой для пространственно-временного перехода, он заучил наизусть.

Обглоданные взрывами, пробитые осколками, изъеденные, искореженные корабли ВКС и обломки судов корпорации растаскивало по орбите Титана. Сотни спасательных шлюпок, катеров и авиеток кружились вокруг разбитых бортов, собирая раненых и погибших.

К великому сожалению Матвея, уцелели три тяжелых крейсера Прусакова – «Пилигрим», «Пекин» и «Москва». Они находились позади основных порядков флота и успели выйти из опасной зоны с минимальными повреждениями. Но исполины уже не представляли для корпорации «Кольцо» серьезной угрозы – «Справедливый», «Мощный» и «Разящий», доведись им встретиться с тяжелыми крейсерами в открытом бою, смогли бы потягаться с «Москвой», «Пекином» и «Пилигримом» на равных.

Помимо этих монстров относительно небольшие повреждения получил крейсер первого ранга «Таврида» – у него посекло осколками дюзы главного двигателя и сейчас «Таврида» медленно уплывала в сторону Сатурна.

«А что, если… – мелькнула в голове Матвея шальная мысль. – На Тефию я успею. В этом месиве никому не будет дела до одинокого корвета. Пощекочу-ка я «Тавриду» жалом моего «Скорпиона»!»

Опьяненный победой, он сжал льва и включил двигатели «Скорпиона».

Сблизившись с крейсером, Матвей трижды безнаказанно выстрелил по носовой части «Тавриды» и ловко увел «Скорпиона» с линии огня, когда уцелевшие орудийные башни крейсера попытались сбить корвет.

Он поднырнул под исполинское брюхо «Тавриды», испятнанное квадратными створами шлюзов, и сбросил скорость. Крейсер навис над корветом Матвея. Поразить врага отсюда нечего было и думать. Лазерное орудие «Скорпиона» не сумело бы прошить три грузовые палубы, чтобы добраться до жизненно важных центров корабля. Торпеды и ракеты тоже завязли бы в металлических конструкциях.

«Эх, сейчас бы ядерную мину, – с сожалением подумал Матвей, проводя корвет впритирку к «Тавриде». – Прилепить к обшивке. Вот рвануло бы так рвануло!»

Он был уверен, что на «Тавриде» потеряли его «Скорпион», но неожиданно створы в брюхе крейсера начали один за другим открываться, и оттуда посыпались иссиня-черные, блестящие, остроносые автоматические корветы типа «Сфекс».

«Таврида» оказался кораблем-маткой для целой стаи смертоносных металлических ос, вооруженных скорострельными лазер-пушками «Чекан»!

Матвей совершил маневр уклонения, сделал свечу и пошел, набирая скорость, под прямым углом к плоскости кольца А Сатурна, очень надеясь оторваться от полусотни корветов, а если не получится, то затеряться среди ледяных глыб и камней кольца.

Один из корветов-преследователей вырвался далеко вперед стаи, и боевой сканер оповестил Матвея, что он в зоне досягаемости лазерных орудий «Скорпиона». Решение нужно было принимать мгновенно, и так же мгновенно его выполнять.

«Если разнести этот корвет, его обломки окажутся на пути группы и станут серьезным препятствием для остальных «Сфексов»», – Матвей еще додумывал эту мысль, а руки уже работали с джойстиком управления, кидая «Скорпион» в «петлю Нежданова». Лев вновь помогал своему владельцу стать самым быстрым, самым умелым, а главное – самым отважным бойцом в Солнечной системе.

Перевернувшись через левую «скулу», корвет Матвея встретил налетающий «Сфекс» во всеоружии. С лазерного орудия «Скорпиона» сорвался губительный импульс энергии и металлическая оса разлетелась на сотни, а то и тысячи осколков.

Корветы противника начали маневрировать, пытаясь уклониться от встречи с облаком осколков, но дистанция оказалась слишком мала и на экране целеуказания «Скорпиона» погасло сразу с десяток меток.

– Ага! – торжествующе захохотал Матвей. – Получите и распишитесь!

Он развернул корвет и погнал его дальше, надеясь через какое-то время повторить удачный опыт. Тактика работы «Сфексов» в группе была хороша знакома Гумилеву. Автоматические осы шли в атаку конусом, головная машина работала как наводчик, передавая информацию своим собратьям. Выбив головного «Сфекса», Матвей выигрывал время.

Увлекшись боем, в угаре он не учел один важный момент, едва не ставший роковым для его «Скорпиона». Взяв слишком круто к плоскости кольца, Матвей оказался в зоне досягаемости орудий главного калибра «Тавриды». Канониры крейсера немедленно воспользовались этим, и залп вакуумных пушек разнес в брызги несколько глыб льда буквально в паре километров от «Скорпиона».

– Черт! – Матвей резко поменял направление движения, уходя от обстрела.

Это сыграло на руку стае «Сфексов». Они открыли огонь из «Чеканов», и облако ледяной пыли, в котором несся сейчас корвет Гумилева, расцвело голубыми росчерками лазеров.

– Черт, черт! – Матвей начал «рыскать», пытаясь сбить прицел систем наведения противника.

Дело принимало угрожающий оборот. «Сфексы» отжимали его из «мертвой зоны», выталкивая под губительные залпы орудий «Тавриды». И снова на принятие решения у Гумилева остались доли секунды. Либо он разворачивается и принимает бой со всей стаей автоматических корветов, либо…

– Рискнем! – процедил Матвей и бросил «Скорпиона» прямо в кольцо А, навстречу ощетинившихся иглами ледяных кристаллов глыб замерзших газов.

Ему понадобилось все его умение, весь талант пилота, чтобы, не снижая скорости, лавировать между смертоносными кусками льда. Лишь некоторые из них превышали размерами «Скорпион», в основном же это были угловатые обломки величиной с футбольный мяч – и меньше. Но столкновение даже с ледышкой размером с кулак грозило «Скорпиону» гибелью – слишком велика была скорость корвета.

«Сфексы», ведомые коллективным разумом своих исинов, устремились в погоню за ускользающим врагом. Страх гибели был неведом этим кибернетическим убийцам. Несколько автоматических корветов разбилось, но не менее тридцати машин продолжали преследовать Матвея.

«Если я дотяну до Энке, то сумею разделаться с ними», – подумал он, отчаянно дергая рукоять джойстика управления.

Энке, или, точнее, разделительной полосой Энке, называлась широкая зона свободного пространства, делящая кольцо А на две неравные части. «Вычистил» эту область кольца внутренний спутник Сатурна Пан, каменная глыба тридцати пяти километров в поперечнике, угрюмая и зловещая. Пан притянул к себе мелкие частицы льда, освободив семисоткилометровый проход, щель, заметную только при подлете к Сатурну. Если щель Кассини, достигающую четырех тысяч километров в ширину и отделяющей кольцо А от мощного кольца В, можно было сравнить с широкой дорогой, то Энке был скорее тропой, протоптанной Паном в ледяном крошеве кольца.

Именно этой тропой и решил воспользоваться Матвей. Он гнал «Скорпиона» вперед, пытаясь выиграть время. «Сфексы» не отставали, но и не приближались. Пару раз осы делали попытки подняться над плоскостью кольца, чтобы настичь и поразить врага сверху, но Матвей был начеку и успевал проваливаться под защиту ледяных обломков, прикрываясь кольцом как щитом.

Когда от мельтешения льда перед глазами у Матвея закружилась голова, впереди наконец-то показался долгожданный просвет. «Скорпион» вылетел в полосу Энке. Гумилев тут же развернул корвет и открыл ураганный огонь по той области кольца, из которой должны были появиться «Сфексы».

Его замысел сработал на все сто! Мощный лазер «Скорпиона» испарял мелкие кристаллы льда, дробил глыбы, создавая на пути автоматических корветов врага непреодолимое препятствие. «Сфексы» заметались, гася скорость и маневрируя, но было поздно. Недра кольца озарились вспышками гибнущих корветов. Лишь несколько ос избежали общей для всего роя участи и прорвались в Энке, но Гумилев сжег их как в тире – прицельно и без шансов для врага.

Бой, как это обычно бывает, закончился внезапно. Еще секунду назад ты давил на гашетку орудия, рвал ручку джойстика, скрипел зубами от наваливающихся перегрузок – и вдруг тишина…

Сбросив скорость, Матвей на малой тяге поднял корвет над плоскостью колец. Метки крейсеров эскадры Прусакова не читались на экране радара – они были слишком далеко. Опаловая громада Сатурна нависала над «Скорпионом», коричневые вихри атмосферных фронтов вяло текли вдоль экватора гигантской планеты.

Вспомнив, как несколько месяцев назад вместе с Прокопычем и двумя юнгами он засевал внутреннее кольцо термоядерными минами, Матвей помрачнел. Героическая гибель «Барракуды» лежала на его плечах тяжким грузом. И уничтоженный спецназом «Армии пробуждения» Аэрополис «Танцоров вечности» никоим образом не компенсировал смерть трех братьев по борьбе.

Как давно – и как недавно это было! Матвей скрипнул зубами, потянулся к блистеру со стимулятором. Расслабляться рано. Нужно рассчитать курс, выйти к Тефии, а там уже недалеко и до второго этапа их глобальной операции.

Проглотив капсулу, он глотнул из трубки питательного витаминизированного напитка, известного среди пилотов как «дьявольский коктейль», перевел системы корвета в походный режим…

Удар, швырнувший «Скорпиона» вперед, едва не выбил из Матвея сознание. Тревожно заверещал зуммер оповещения об аварийной ситуации. Дисплеи расцвели россыпью красных значков, на контурном изображении корвета пульсировала оранжевым двигательная секция.

«Дальнобойный лазер!», – понял Гумилев, лихорадочно включая маневровые движки, расположенные по бокам «Скорпиона».

Он не учел, что новейшие крейсера Военно-Космических сил располагают боевыми сканерами, способными распознавать цели на дистанциях до пятисот тысяч километров. Именно такой сканер с борта флагмана Прусакова – дисколета «Пилигрим» – нашарил его корвет над кольцом, и лазерное орудие мощностью в несколько гигаджоулей ужалило «Скорпион», попав точно в двигательную секцию.

На маневровых, дав полную тягу и опустошив до капли баллоны с жидкостным топливом, Матвей уковылял обратно в полосу Энке и занялся тестированием систем корвета. Делать все надо было очень быстро – раз его обнаружили, наверняка со стороны эскадры к Сатурну уже несется дивизион корветов, тех же самых «Скорпионов» или, не дай бог, «Меганевр».

Исин корвета, проверив все узлы, сообщил, что повреждена одна из трех топливных батарей. Пробоину в корпусе двигательной секции уже затянуло полимерной пеной, питание было переброшено на дублирующий контур. «В принципе, можно попытаться запустить основной двигатель, – подумал Матвей. – Энергии, конечно, маловато, но до Тефии должно хватить».

Риск был, он отлично осознавал это. Поврежденная топливная батарея – это настоящий ларец Пандоры, никогда не знаешь, что там, внутри. Но кто-то из древних завоевателей – Матвей забыл, кто – очень правильно сказал: «Боишься – не делай. Делаешь – не бойся. Не сделаешь – погибнешь».

Обменявшись с исином командами, Гумилев решительно придавил сенсор пуска основного двигателя. По дисплеям пробежала россыпь значков.

– Электромагнитные стабилизаторы в норме… – вслух дублировал Матвей. – Проводящий контур в норме. Напряжение… Вакуум-створ… зажигание… Крученый бозон!!

Главный дисплей корвета полыхнул алым. Вновь заверещал зуммер. И одновременно с этим «Скорпион» стартовал с таким ускорением, что Матвея, несмотря на работающие гравиокомпенсаторы, вмяло в пилотское кресло.

Произошло то, чего он подсознательно опасался. Из поврежденной батареи после открытия вакуум-створа началось неконтролируемое истечение топлива, что привело к разрушению электромагнитных стабилизаторов. В дюзах корвета взъярился плазменный джинн, стремительно пожирающий все вокруг.

От перегрузок у Матвея потемнело в глазах. Кожа на лице обвисла, рука, которой он потянулся к пульту, казалась отлитой из свинца. Да что там рука! Он был не в состоянии произнести ни одного слова…

Эпизод 20
Это он!

Кольцо Сатурна, пояс Койпера, борт корвета «Скорпион»; борт корабля «Надежда»; крепость Погранслужбы «Альбатрос»

Аварийная система перевела «Скорпион» на экстренный режим и выдала запрос на полное обесточивание корвета. Нужно было всего лишь подтвердить это решение искусственного интеллекта. Подтвердить сейчас, потому что через пару секунд…

«Скорпион», на корме которого словно зажглось маленькое солнце, на страшной скорости несся к Сатурну.

«До взрыва двигательной секции осталось семь секунд», – пробежала по дисплею бесстрастная надпись. – Шесть… Пять… Четыре…»

Матвей мысленно представил себе фигурку льва, застонал и нечеловеческим усилием толкнул правую руку вперед. Времени на обесточивание уже не осталось. Он просто дотянулся до рычага аварийного сброса двигательной секции и сомкнул пальцы на теплом набалдашнике.

«Одна… – мигнул дисплей и тут же выдал зеленую надпись: – Отстрел секции Д».

И прежде чем потерять сознание, Матвей заметил, как похожая на сверкающую полированным металлом бочку секция на полной тяге обогнала корвет, ушла в сторону, заложила крутой вираж и вдруг там расцвел ярко-оранжевый цветок ядерного взрыва, мгновенно схлопнувшийся в пламенеющий диск.

«Успел…», – подумал Матвей и провалился в забытье.

Он пришел в себя и первым делом посмотрел на панель хронометра. Прошло чуть больше минуты. «Скорпион» продолжал нестись вперед, перегрузки чуть ослабли – сказывалось снижение скорости.

Сатурн превратился в дымчатую муаровую стену, и казалось, что корвет летит прямо в нее, в эту переливчатую бездну, подсвеченную снизу грозовыми разрядами.

– Вот и все, – вслух прошептал Матвей, превозмогая боль во всем теле. – Финита ля…

Положение его действительно было хуже некуда. Получив чудовищное ускорение, «Скорпион» под острым углом входил в атмосферу планеты-гиганта. Он стремился пронзить ее, коснуться лишь краем, чтобы вырваться из оков притяжения Сатурна, но оказалось, что даже той невероятной скорости, что придала корвету взбесившаяся плазма, для этого недостаточно.

«Скорпион» был обречен стать спутником планеты и какое-то время вращаться в верхних слоях атмосферы вокруг Сатурна, а потом постепенно утонуть в густых газовых облаках, как утонула в них «Барракуда», как утонул лишенный аэростатических баллонов Аэрополис.

Что случилось с ними и что случится с ним там, внизу, Матвей представлял вполне отчетливо. Масса Сатурна в девяносто пять раз превышала принятую за эталон земную массу. Сила притяжения не отпустит «Скорпиона» и он погрузится туда, где водород, из которого на девяносто процентов состоят облака Сатурна, переходит в жидкое, а затем и металлическое состояние. Это происходит на глубине в тридцать тысяч километров. Давление там составляет два с половиной миллиона атмосфер. Корпус корвета, конечно же, разрушится намного раньше. Затрещат, застонут титановые шпангоуты, вздыбятся плиты броневой обшивки, лопнет фюзеляж…

А потом все то, что было корветом «Скорпион», вместе с электронной начинкой и пилотом превратится в порошкообразный блин толщиной несколько микронов, и газовые течения разнесут его по всей планете…

– Эй, Гумилев! – раздался вдруг в рубке «Скорпиона» такой знакомый – и такой ненавистный голос. – Я тебя вижу! Живой?

– Живее тебя, иуда! – прохрипел Матвей.

– О, рад, рад! – Прусаков, казалось, действительно обрадовался. На «иуду» он не обратил внимания.

– С чего такая забота? – через силу усмехнулся Гумилев.

– Подыхать будешь долго, вот с чего. Долго и мучительно. Сатурн добычу не отпустит. Помнишь из курса истории, кто он такой?

Матвей помнил. Сатурн, мифический отец Юпитера, был свергнут сыном с трона за то, что пожирал своих детей. Бог времени, которому в Древнем Риме посвящали жутковатый праздник сатурналии с жертвоприношениями и оргиями, Сатурн олицетворял мрачную, древнюю силу.

«И меня он пожрет, – вспомнив страшную картину Гойи, обреченно подумал Матвей. – Пожрет и даже костей не выплюнет».

– Вспомни, во время первого этапа боевого троеборья, – продолжил Прусаков, – ты предостерегал меня? «Не дури!», – кричал. Помнишь?

– Ну…

– А помнишь, что я тебе сказал?

– Нет.

– Я сказал, что ты, Гумилев, всегда был слабаком. И я оказался прав!

– Пошел ты… в черную дыру!

– Ай-я-яй! – притворно засмеялся Прусаков. – Где же твоя выдержка, кадет?

Матвей промолчал.

– Ты действительно слабак, – удовлетворенный его молчанием, продолжил Прусаков. – Баб своих не уберег, отца не защитил, людей подставил, революцию профукал.

– Сволочь! – рявкнул Матвей, пробежал глазами по экранам радаров. – Где ты?! Покажись!

– Я на борту флагманского корабля МОЕГО, – глумливо подчеркнул Прусаков, – флота. Тебя вижу отлично.

– Да нет у тебя уже никакого флота! И я вызываю тебя! – заорал Матвей. – Поединок! На любом оружии! Давай, гад, давай! Если ты не примешь этот вызов…

– Ты что, – голос Прусакова поскучнел, – за идиотика меня держишь? Я УЖЕ тебя победил…

– Победил, потеряв весь флот? Ха! Давай, дерись, как мужчина! Один на один!

– Гумилев, ты просто хочешь, чтобы я вытащил тебя. Отправил автоматические корветы, которым не страшны перегрузки, подхватил твоего «Скорпиона» – а там как кривая вывезет? Дудки! Ты приговорен и сейчас этот приговор приводится в исполнение. Ты понял меня? Не слышу?!

– Пошел ты… – буркнул Матвей, стиснул льва и закрыл глаза.

Ни Матвей, ни Прусаков даже не догадывались, что за боем «Скорпиона» против роя «Сфексов» в кольцах Сатурна наблюдали две пары внимательных девичьих глаз.

«Надежда» висела в нескольких тысячах километров над кольцом А, и Анна с Соней, оставаясь необнаруженными, внимательно следили за противостоянием одинокого корвета и десятков металлических ос. Следили – но не вмешивались, осознавая, что вряд ли чем-то смогут помочь.

Но когда в эфире прозвучало: «Эй, Гумилев!», обе девушки одновременно вскрикнули:

– Это он!!

– Я так и думала! – добавила Анна.

– В его стиле, – кивнула Соня.

И «Надежда», повинуясь электронной воле своего исина, устремилась вдогонку за падающим на Сатурн корветом.

Это оказалось тяжелым испытанием и для корабля, и для экипажа. «Скорпион» несся с огромной скоростью и чтобы догнать его, «Надежде» пришлось выйти на предел мощности двигательной системы.

Соня и Анна лежали в пилотских ложементах, облаченные в противоперегрузочные скафандры, но даже они не могли полностью компенсировать чудовищные последствия ускорения.

– Температура на поверхности обшивки увеличивается, – сообщила Надежда спустя несколько минут после начала погони за корветом Гумилева. – Корабль входит в верхние слои атмосферы Сатурна. Если мы в течение пятнадцати минут не догоним «Скорпиона», начнется термическое разрушение поверхностного слоя гексагональных плит обшивки.

– А мы догоним? – с трудом двигая губами, спросила Соня.

– Если обойдется без вмешательства внешних факторов, сближение с корветом произойдет через одиннадцать минут. В случае если масса корвета окажется больше расчетной, мощности двигателей может оказаться недостаточно, чтобы вытащить «Скорпион» на высокую орбиту.

– А мы не можем состыковаться и забрать Матвея? – подала голос Анна.

– На стыковку-расстыковку уйдет слишком много времени, – с сожалением ответила Надежда. – Оптимальный вариант – захват корвета манипулятором и немедленная смена курса, иначе оба корабля погибнут. Предвидя ваши последующие вопросы, отвечаю, что торможение системы из двух бортов также невозможно, оно приведет к разрушению конструкций – скорость слишком велика.

Соня вздохнула, Анна закрыла глаза. Надежда недвусмысленно намекнула девушкам, чтобы они не отвлекали ее от пилотирования. Оставалось только ждать и надеяться…

Матвей, взбешенный разговором с Прусаковым, еле сдержался, чтобы не рвануть скобу катапультации. Это была верная и быстрая смерть – развернуть «Скорпион» бронеколпаком вниз, к Сатурну, и выстрелить собой в глубины водородного океана атмосферы планеты-гиганта с тем, чтобы несколько секунд спустя сгореть дотла в облаке бешеных взрывов гремучего газа.

Наверное, если бы не запредельные перегрузки, он бы так и сделал. Но усилия, потраченные на переговоры с заклятым врагом, ввергли Матвея в состояние нокдауна. Он все понимал, осознавал и чувствовал, но ничего не мог предпринять.

Оставалось только наблюдать из-под полуприкрытых век за буйством атмосферных вихрей, вздымающих вокруг «Скорпиона» гигантские багровые башни газовых выбросов, прошитых ослепительными стежками электрических разрядов.

«Вот и все, – отрешенно думал Матвей. – Все закончилось. Нелепо? Да нет, наоборот. Дело сделано. Теперь никто не помешает отцу и всем остальным начать все сначала и вымести с Земли прозрачную нечисть. А мне поставят памятник. Где-нибудь в возрожденной Москве, на самой главной площади. К нему будут приводить в день посвящения юных кадетов, влюбленные станут назначать возле него свидания… Господи, какая чушь лезет в голову! Я совсем скоро умру. Погибну. Я действительно приговорен. А приговоренному положено последнее желание. Чего бы я хотел?..»

– Аня, Соня… – прошептал фиолетовыми от прилившей крови губами Матвей. – Прощайте…

Объятый слепящей плазмой шар, вынырнувший из ниоткуда рядом со «Скорпионом», он сперва принял за видение. Но когда шар выпустил суставчатую руку манипулятора и зацепил корвет за пилон, Матвей даже нашел в себе силы усмехнуться.

«А Прусаков-то все же поймался на слабо! Памятник, похоже, отменяется. Мы еще посмотрим, кто кого!», – наблюдая, как проваливаются вниз, пропадают купола газовых вихрей, удовлетворенно думал Гумилев.

Он не знал, что в этот момент Прусаков, в бешенстве от разгрома его суперэскадры, застрелил начальника Генерального штаба ВКС и командующего разведкой адмирала Солоницына, разжаловал всех высших офицеров, кроме начальника Центроспаса адмирала Сойгуна, в рядовые, назначил на их место заместителей и заперся в каюте с сестрой Коброй, приказав не тревожить его.

Спасательные и технические службы Военно-Космических сил работали на износ, собирая среди растянувшегося на тысячи километров облака обломков и подбитых бортов уцелевших и мертвых, буксировали на геостационарные орбиты искореженные корабли, еще вчера составлявшие гордость военно-технического гения человечества.

Ничего этого Матвей не знал. Когда загадочный шарообразный корабль потащил его «Скорпион» вверх, он все же отключился и пришел в себя несколько минут спустя. На пульте мигал зеленый огонек штатного срабатывания стыковочного узла. Перегрузки закончились. Матвей пошевелился и понял, что снова владеет своим телом. И хотя каждое движение отзывалось нестерпимой болью, он выбрался из пилотского кресла и, цепляясь за страховочные скобы, полез по наклонному полу рубки к шлюзу.

– Максим! Матвей! – два возгласа раздались практически одновременно.

Гумилев, пошатываясь, остановился на пороге шлюза, расширенными глазами глядя на Анну и Соню, замерших посредине отсека. Он ожидал увидеть кого угодно – спецназовцев ВКС, прозрачных, мифологических чужих, даже чертей с вилами – но когда перед его глазами предстали обе его невесты, живые, здоровые – он впервые в жизни почувствовал, что вполне может грохнуться в обморок…