Текст книги "Этногенез 2. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Лариса Бортникова

Соавторы: Александр Зорич,Юрий Бурносов,Кирилл Бенедиктов,Сергей Волков,Игорь Пронин,Дмитрий Колодан,Шимун Врочек,Елена Кондратьева,Александра Давыдова,Александр Сальников
сообщить о нарушении

Текущая страница: 51 (всего у книги 308 страниц)

Шарлотта слушала его как зачарованная. Краем глаза она заметила, что за миллиардером по галерее идут еще двое – русский генерал с перебинтованной головой и незнакомый ей человек в темном, с фиолетовыми разводами, комбинезоне. У обоих в руках были автоматы. Шарлотта понимала, что это неправильно, что их необходимо остановить, но голос Гумилева лишил ее воли. Хотелось только стоять и слушать, тем более что сейчас ей казалось – она и сама догадывалась о том, что говорил русский.

– Вас обманывали, обещая воскресить Адольфа Гитлера, – продолжал Гумилев. – Да, его разморозили, но он не воскрес, а превратился в кучу дерьма. Вы можете спуститься в зал с его саркофагом и убедиться в этом сами.

В толпе поднялся ропот, но русский властным жестом поднял руку, и люди постепенно замолчали.

– Вы спрашивали, где рейхсфюрер. – Гумилев обвел собравшихся внизу людей тяжелым взглядом. – Она покончила с собой. Застрелилась, бросив вас на произвол судьбы, когда поняла, что ее игра проиграна.

– Старая стерва! – крикнула Бригитта Талер. – Пусть горит в аду!

– Сгорит, – успокоил ее русский. – Но ее внучка все еще жива и может вас всех погубить! Арестуйте Катарину фон Белов. Арестуйте других офицеров, которые толкают вас в пропасть. Когда вы это сделаете, мы примем капитуляцию базы «Туле» и убедим правительства мировых держав отказаться от атомной бомбардировки.

– От чего? – ахнул старик Хоссбах.

– В ответ на попытки захвата заложников в Москве и Нью-Йорке президенты США и России решили стереть вашу колонию с лица земли. Но если вы поможете остановить своих преступных вождей, ядерного удара удастся избежать.

В зале началась паника. После гибели «Новой Швабии» призрак атомной атаки висел над головами граждан Четвертого Рейха, подобно дамоклову мечу. Несколько человек перелезли через ограждения и схватили оторопевшую Шарлотту Фриз за руки.

– Вот она, – завизжала Бригитта Талер, – адъютант рейхсфюрера! Бейте ее, убивайте!

– Нет! – Шарлотта тщетно пыталась вырваться – ее держали крепко. – Я не виновата! Я только выполняла приказы, как и все вы!

– Ты была правой рукой Марии фон Белов! – выкрикнула офицер охраны ближнего периметра Марта Коль. Она всегда недолюбливала оберлейтенанта. – А теперь говоришь, что ни при чем! Из-за тебя и таких, как ты, мы все сгорим в атомном огне! – Она вытащила из ножен кинжал, доставшийся ей от дедушки – офицера Кригсмарине.

Шарлотту обуял ужас.

– Не надо! – завизжала она. – Я могу помочь! Я знаю, где сейчас Катарина фон Белов! Она в зале Spinngewebe. Она собирается отдать приказ об уничтожении мировых столиц!

Что-то горячее ударило ее под лопатку, и изо рта Шарлотты хлынула кровь. Руки, державшие ее, разжались, люди в испуге отпрянули в стороны. Несколько секунд она стояла, покачиваясь на нетвердых ногах, потом упала лицом вниз на стальные плиты пола. На спине у оберлейтенанта расплывалось кровавое пятно.

– Она уже отдала этот приказ, – спокойно сказала Катарина фон Белов, переводя ствол своего оружия на Гумилева. В руках у нее был портативный Metallstrahl,[7]7
  Metallstrahl – «Металлический луч». Электромагнитная пушка, выпускавшая крошечные металлические частицы с огромной скоростью, что-то вроде гиперскоростного дробовика. Разрабатывалась нацистами в последние годы существования Третьего Рейха, по некоторым данным, использовалась против авиации союзников. В портативных версиях выпускалась только в колониях в Антарктиде («Новая Швабия») и Арктике («Туле»).


[Закрыть] выстрел из которого прошивал насквозь четырехдюймовую стальную плиту. Сейчас он был установлен на минимальную поражающую силу, иначе металлические частицы, пройдя сквозь тело Шарлотты Фриз, убили бы всех, стоявших неподалеку. – Москва, Нью-Йорк и Лондон погибнут в течение часа. Тогда-то мы и посмотрим, кто проиграл эту войну.

– Ты… – начал было Гумилев, но Катарина немедленно нажала на спусковой крючок. Пол галереи у ног Андрея прошили крошечные отверстия, словно след от фантастической швейной машинки, способной пробивать сталь.

– Молчать! Орел тебе не поможет – еще одно слово, и я убью тебя. А потом убью твою дочь.

Она щелкнула пальцами, и двое унтер-офицеров из личной охраны рейхсфюрера втащили в центр зала девочку с длинными светлыми волосами.

Чен вводил в компьютер программу, необходимую для создания плазмоида. Точнее, программа была создана уже до него, а он лишь корректировал ее, вводя необходимые уточнения. Расчет погоды в заданном квадрате: облачность, ветер, влажность, грозовой фронт. Определение мощности заряда, необходимого для уничтожения цели. Площадь сектора ионизации. Проверка справочных величин (их высчитывала отдельная программа).

Еще никогда за историю существования комплекса HAARP оперативный план «Гоморра» не приводился в действие – до этого дня он тестировался лишь в рамках компьютерных моделей. Но сегодня все должно было быть иначе. Сегодня сила, сравнимая с гневом древних богов, обрушится с небес на возомнивших о себе людишек. И судьба Хиросимы и Нагасаки покажется благом тем, кто увидит нисхождение Небесного Огня и останется после этого жив. А таких, уверен был Чен, будет совсем немного.

Лотар Эйзентрегер сидел в кресле у пульта, готовый нажать кнопку, запускающую излучатели HAARP на полную мощность. Его напряженная поза наводила на мысль о том, что немец чувствует себя великим полководцем, который вот-вот бросит в бой свои элитные части, чтобы стереть неприятеля в порошок.

– Готовность? – хрипло спросил он.

– Еще минуту, – совсем не по-военному попросил Чен. Он вносил в расчеты последние коррективы. – Так, вроде бы все готово…

– Вроде бы? – нахмурился Эйзентрегер. – Беда с вами, штатскими. Готово или нет?

Чен внимательно смотрел, как меняются на экране колонки цифр.

– Да, – сказал он наконец, – можно запускать первый плазмоид.

– И что же мы поджарим на закуску? – усмехнулся полковник. – Москву или Нью-Йорк?

– Я решил начать с Лондона. – Чен не отрывал взгляда от монитора. – Вам, как патриоту, это должно быть приятно. Это будет месть за Дрезден и Берлин.

– Хорошо. – Полковник встал с кресла, подошел к нему и некоторое время изучал цифры на экране. Затем поправил у себя за ухом гарнитуру hands-free и скомандовал в микрофон: – Говорит Эйзентрегер. Запустить излучатели 11 и 11-В… Надо будет понаблюдать, – в его голосе появилась несвойственная ему мечтательность. – Давно хотел увидеть, как горит Букингемский дворец.

«Мне жаль тебя обманывать, друг мой, – подумал Чен, – но сегодня Букингемский дворец останется цел. Ты еще этого не понимаешь, но наша почтенная подруга с Северного полюса уже проиграла. Никогда не стоит недооценивать противника, а в нашем случае произошло именно это. Не стоило отпускать Гумилева на волю, не стоило полагаться на эту девочку Катарину… Это же надо до такого додуматься: решить, что это я выдал американцам и русским все пружины заговора! Нет, мне совсем не нужно, чтобы в провале операции «Рагнарёк» винили бедного маленького китайца Чена…»

Он быстро ввел в компьютер комбинацию цифр, которую помнил наизусть. Колонки на экране вновь принялись быстро сменять друг друга, но Эйзентрегер этого уже не видел – он вернулся к своей черной кнопке.

– Излучатели готовы, – сказал у него в наушниках голос Юргена Хольта. – Готовность ноль.

– Отойдите, парни, – буркнул Эйзентрегер. – Я запускаю эту адскую машинку.

Он нажал на кнопку. Где-то тихо загудели генераторы. Чен удовлетворенно откинулся на спинку своего кресла.

Далеко от Гаконы – но все же гораздо ближе Лондона – над снежными пустынями Арктики начал формироваться гигантский плазмоид.

– Папа, – сказала Маруся, – папа, это правда ты? Ты пришел за мной?

Она говорила очень тихо, но Гумилев услышал. Он смотрел на вытянувшуюся, повзрослевшую дочь, на ее похудевшее лицо, огромные, удивленно распахнутые глаза, и его сердце разрывалось от нежности. Это была Маруся, его единственная, любимая девочка, которую он не видел два года, за которой он вернулся в логово страшного врага, за которую он был готов убивать и умирать.

– На всякий случай напоминаю, – сказала Катарина, – если ты, Андрей, попробуешь открыть рот, я выстрелю. Я знаю, что Орел у тебя. Можешь отдать его мне добровольно. Если согласен, кивни.

Андрей кивком показал на Марусю. Стоявший за его спиной Свиридов сказал:

– В обмен на девочку. Только так.

– Хорошо, – неожиданно легко согласилась Катарина. – Я отдаю тебе ребенка, ты отдаешь мне Орла. Совершенно добровольно, без принуждения.

«Это ловушка, – подумал Гумилев. – Стоит ей получить Орла, вся эта толпа начнет на нее молиться. И тогда ей ничего не стоит снова забрать Маруську… или убить ее и меня. Только поэтому я до сих пор жив – ведь, если она убьет меня, Орел будет взят силой, а значит, потеряет свои волшебные свойства».

Но выхода у него не было. Он молча подошел к лестнице, ведущей вниз, и начал спускаться по ступенькам.

– Отпустите ребенка, – скомандовала Катарина, когда Гумилев спустился с галереи. – Андрей, отдай мне Орла.

Гумилев протянул руку с фигуркой. Катарина потянулась к ней, не сводя с Андрея ствола своей электромагнитной пушки, и в этот момент сзади в нее врезалась Маруся.

Шестилетний ребенок вряд ли может сбить с ног тренированную спортсменку вроде Катарины. Но удар был достаточно силен, чтобы Катарина пошатнулась и опустила свое оружие – всего лишь на мгновение.

И в это мгновение Гумилев прыгнул на нее, свалил на пол и навалился сверху. И тут же с галереи ударили выстрелы – это Свиридов и Иванов двумя короткими очередями срезали сопровождавших Катарину унтер-офицеров.

– Сволочь, – шипела Катарина в ухо Гумилеву, – проклятая русская свинья… я убью тебя, тварь… ненавижу… ненавижу…

Он был гораздо тяжелее ее, но опыт занятий дзюдо давал себя знать. Андрей с тревогой понял, что ему не совладать с этой девчонкой, гибкой и сильной, как анаконда. И вдруг Катарина завопила так, что у него едва не лопнули барабанные перепонки.

– Отстань от папы! – крикнула Маруся, вцепившись Катарине в волосы. – Отстань сейчас же, дура, а то я тебе так всыплю!

– А я добавлю, – произнес хорошо знакомый Андрею голос. – Вставай, ты, нацистка недоделанная…

И в шею Катарине уткнулся ствол ее же электромагнитной пушки.

– Марго, – ошарашенно пробормотал Гумилев, поднимаясь на ноги. – Как ты… здесь… оказалась?

Андрей смотрел на тонкое, словно высушенное тело в сером платье, измученное лицо с ввалившимися щеками, спутанные грязные волосы, короткие, словно их недавно отстригли, и не мог поверить в то, что перед ним – его любимая женщина. Женщина, которая заменила Марусе мать.

– Это я ее выпустил, – высунулся откуда-то из-за его плеча старичок с длинными седыми волосами, – я выпустил ее и других заложников, господин русский! Запомните старого Ганса Хоссбаха, прошу вас!

Но Андрей не слушал его. Он не мог оторвать глаз от Марго.

– Не смотри на меня, – попросила она.

Гумилев забрал у нее электромагнитную пушку и направил ее на Катарину.

– Кончай с ней, Андрей Львович, – крикнул сверху Свиридов.

Андрей медлил.

– Что же ты? – спросила с издевкой Катарина. – Стреляй, герой!

– Не делай глупостей, и я оставлю тебе жизнь, – устало выдохнул он.

– Я бы тебе не оставила!

– Не сомневаюсь. – Андрей обернулся к Хоссбаху: – Возьмите трех-четырех надежных людей, свяжите оберлейтенанта фон Белов и заприте ее в карцере.

– Слушаюсь, господин русский! – бодро отозвался Хоссбах.

Катарина отвернулась, словно пыталась спрятать от него глаза. И хотя это было невероятным, Андрею показалось, что в глазах девушки блестели слезы.

Катарину поволокли прочь. Только сейчас Гумилев заметил, что кроме Марго к их команде присоединились и другие пленники. Боря Гордеев поддерживал шатающегося от слабости Арсения Ковалева.

– Узнаю Андрея Львовича! – с восторгом воскликнул Боря Гордеев. Если Марго очень похудела, то он был вообще похож на узника Освенцима, но держался бодро. – Я же говорил тебе, Сеня, что Андрей Львович вернется и всех нас спасет!

Покачивающийся от слабости Арсений Ковалев молча щурился на свет, как человек, которого долго держали в темном погребе.

– Благодарить будете потом, – сказал Гумилев, чувствуя себя не в своей тарелке. – А сейчас пора выбираться отсюда.

Высоко в небе над 85-й параллелью пульсировал фиолетовым грозным светом набирающий силу плазмоид.

Лотар Эйзентрегер внимательно следил за картинкой с веб-камеры, установленной напротив Букингемского дворца.

– Долго еще ждать? – спросил он Чена.

Китаец бросил быстрый взгляд на монитор.

– Восемьдесят процентов от расчетной мощности заряда. Еще минут пятнадцать.

– Что ж, живите пока, – усмехнулся Эйзентрегер, постучав пальцем по своему экрану. – А ведь здорово чувствовать себя богом, верно?

– Полагаю, да, – ответил Чен, занятый какими-то своими мыслями. – Но и боги, в конце концов, лишь слепые исполнители воли Рока. Так, по крайней мере, считали древние греки.

– Классическая философия, – фыркнул Эйзентрегер. – Никогда ее не любил.

Он подошел к кофеварке и налил себе очередную чашку кофе – двадцатую за последние сутки.

– Девяносто девять процентов от расчетной мощности, – сказал Чен через некоторое время. – Готовьтесь стать богом, полковник.

Палец Эйзентрегера навис над кнопкой.

– Сто процентов. Сожгите их, Лотар.

– Отправляйтесь в ад! – прорычал полковник, вжимая кнопку в пульт. Его взгляд был прикован к картинке на экране. – Ну, сейчас… давай же, чертов плазмоид, спали этот проклятый город вместе со старухой-королевой!

Но на экране не происходило ничего особенного. Кружились над крышами Букингемского дворца голуби, стояли у ворот уэльские гвардейцы в высоких медвежьих шапках, медленно проехал двухэтажный лондонский автобус.

– Что-то не сработало? – забеспокоился Эйзентрегер.

Чен подошел к нему со спины, заглянул через плечо, полюбовался на картинку осеннего Лондона.

– Да нет, все нормально, полковник. Вы только что уничтожили базу «Туле».

– Папа, – Маруся сидела на руках Андрея, обняв его за шею, – папочка… папулечка…

– Маруська… Девочка моя.

– Папочка, я так по тебе скучала. Во-о-от так!

Маруся широко раскинула руки и Андрей еще крепче прижал ее к себе, чтобы не упала.

– Осторожно! – Марго бросилась к Марусе, пытаясь тоже придержать ее за спину. Ее ладони легли поверх ладоней Андрея.

– Не уроню… – Андрей с нежностью посмотрел в глаза Марго, – буду держать вас крепко…

Марго смущенно улыбнулась и уткнулась лбом в Марусино плечо.

– А ты слышал, как я с тобой разговаривала? – громким шепотом спросила Маруся, наклоняясь к папиному уху.

– Конечно, слышал, – уверенно кивнул Андрей.

– А слышал, как я тебе спокойной ночи желала? Помнишь, ты говорил, что, когда идешь спать, надо желать спокойной ночи…

Андрей еще раз кивнул.

– Обязательно надо.

– Пап, ты что плачешь? Тебе больно?

– Я не плачу.

– А это что? – Маруся провела пальчиком под глазом Андрея и посмотрела на каплю. – Ты что, плакса?

– Наверное… – У Андрея перехватило дыхание.

Марго тихонько засмеялась. Андрей не видел ее лица, но тоже глупо улыбнулся.

– Разве мальчики могут плакать?

– Это от радости, – подала голос Марго, все так же прячась за спину Маруси, словно не решаясь встретиться с Андреем взглядом.

– Разве от радости плачут?

– Еще как плачут. От радости можно даже умереть! – серьезно нахмурив брови, сказал Андрей.

– Умереть? – удивилась Маруся. – Папочка, но ты же не умрешь от радости?

– Нет, конечно. Я только поплачу чуть-чуть… – Андрей рассмеялся. – Господи, как же я по тебе соскучился… Идем домой… Идем домой, и дома я тебе все расскажу. – Андрей подкинул Марусю повыше, перехватив правой рукой, а левой провел по волосам Марго. – Поехали домой, девчонки… – Он повернулся к Свиридову. – Илья Ильич, нам действительно нужно торопиться. Надо срочно предупредить Москву, что на нее может обрушиться удар этого самого HAARP. Здесь же где-то наверняка есть узел связи…

– Есть, конечно, – как всегда, невозмутимо сказал Иванов. – Я там был. Это на третьем уровне, отсюда на лифте можно доехать.

– Ну так что ж мы стоим? – Андрей прижал к себе Марго и Марусю. – Давайте, девочки, бегом на третий уровень, а потом будем выбираться отсюда. Иван, дорогу отсюда к порталу найдешь?

– Не вопрос, Андрей Львович, – улыбнулся Иванов.

– Вот через него и отправимся. Сначала на остров Пасхи, а потом уж домой. Маруська, помнишь, я рассказывал тебе сказку про каменных великанов?

– Помню, конечно! Я все твои сказки помню!

– Скоро увидишь их своими глазами…

Договорить он не успел. Каменный свод огромной пещеры треснул, как яйцо, по которому ударили молотком. По всему подземному залу прокатился грозный, нарастающий, словно цунами, гул. А потом огромный кусок свода рухнул вниз, похоронив под собой дюжину вопящих от ужаса граждан Четвертого Рейха, и в образовавшуюся дыру ударил столб ослепительно-белого света.

К счастью, он успел зажмуриться – вспышка отпечаталась на внутренней поверхности век огненным трезубцем. В лицо Андрею плеснула волна нестерпимого жара. Он повернулся, прижав к себе Марусю, чтобы защитить ее от раскаленного воздуха, и почувствовал, как горит на спине комбинезон.

Кто-то – кажется, Свиридов – схватил его за руку и с силой потащил в сторону. Везде метались и кричали люди, ослепшие от вспышки, люди с горящими волосами и обожженными лицами. Старик Хоссбах лежал на спине и мелко дрыгал ногами – половина его черепа была снесена осколком скалы.

В глубине горы что-то тяжело заворочалось, как будто проснулось спавшее там крепким сном чудовище. Под ногами Гумилева затрясся пол, стальные плиты начали медленно расползаться в стороны, открывая пронизанную багровыми прожилками бездну.

– К порталу! – крикнул Иванов, подхватывая под руку ошеломленную Марго. – Андрей Львович, за мной!

Гумилев с Марусей бросился за ним. Сверху с оглушительным грохотом свалилась часть металлической галереи, по которой они пришли в большой зал. Но Иванов, как видно, успел хорошо изучить топографию базы. Он нырнул в какой-то неприметный ход в стене, таща за собой Марго. Гумилев без колебаний последовал за ним. Позади, тяжело топая, бежал Свиридов. Гордеев тащил совершенно ничего не соображавшего Ковалева.

Вулкан, в недрах которого располагалась база «Туле», сотрясло еще два мощных удара. Где-то за стеной коридора, по которому они пробирались, ревела извергающаяся из подземного источника вода. По-прежнему было очень жарко. Сначала Андрею казалось, что волна жара следует за ними по пятам из большого зала, но вскоре он понял, что накаляются сами каменные стены коридора.

«Что же это такое? – думал он растерянно. – Неужели наши все-таки решились применить ядерное оружие? Или это американцы? А не все ли равно? Если они пошли на такое, значит, там, в большом мире, случилось что-то по-настоящему страшное. Небесный Огонь… то, о чем говорил проклятый Чен… сожженные дотла города…»

– Тут коридор раздваивается, – крикнул идущий впереди Иванов. – Нам в правый!

Беглецы едва успели повернуть в нужный коридор, как новый, чудовищной силы удар швырнул их на землю. Гумилеву показалось, что его придавило к полу сорвавшейся сверху глыбой, но это оказалось не так – просто на него упал шедший сзади Свиридов. В следующее мгновение пол под ногами встал дыбом и швырнул их куда-то в темноту. В глазах у Андрея завертелись разноцветные искры, и он потерял сознание.

Лотар Эйзентрегер медленно повернулся к Чену.

– Вы сошли с ума? Или… девчонка фон Белов была права и вы сдали нас американцам? – Он схватил Чена за горло своими костлявыми лапами. – Признавайся, узкоглазая сволочь… на кого ты работаешь?

Китаец ткнул его твердым, как отвертка, пальцем под ребро, и полковник, хватая ртом воздух, словно вытащенная из воды рыба, тяжело осел на пол.

– С этого момента я работаю только на себя, – ответил ему Чен. – Не люблю, когда из меня делают дурака.

Эйзентрегер непослушными пальцами пытался вытащить из кобуры пистолет. Чен подошел к нему и без особых усилий отобрал оружие.

– Пожалуй, я покину это место, – доверительно сказал он полковнику. В его руке появилась блестящая серебряная змейка. – Сейчас здесь слишком холодно, но скоро, боюсь, станет слишком жарко. Я предпочел бы оставить вас в живых, Лотар, но когда спецслужбы возьмутся за вас вплотную, вы все им расскажете. А я не терплю, когда обо мне говорят за моей спиной.

Тогда полковник закричал, но его крик оборвал раскатившийся под потолком зала грохот выстрела.

Сознание вернулось к Гумилеву вместе с порывом холодного ветра, швырнувшего ему в лицо горсть снежной пыли. Он открыл глаза и огляделся. Слева тянулась бесконечная ледяная пустыня, усеянная темными проплешинами растаявшего снега. А справа разверзся ад.

Вулкан, в котором находилась база «Туле», разрезало пополам, словно гигантским ножом. Нож этот был, как видно, раскаленным, потому что обнажившиеся подземные пустоты выглядели оплавленными страшным космическим жаром. Там, в этих огромных сотах, лежали десятки, сотни людей – сожженных заживо, почерневших и скорченных, раздавленных рухнувшими сводами. База «Туле» перестала существовать, превратившись в огромный открытый могильник. Может быть, кто-то из ее обитателей и остался жив, но с того места, где лежал Андрей, этого было не видно.

– Очухался? – спросил наклонившийся над ним Свиридов. – Ну, слава богу. Повезло нам, Андрей Львович, выкинуло нас прямиком на снежный склон. А если бы там остались – он махнул рукой в сторону разверзшейся бездны, – сгорели бы, как мотыльки.

Андрей сел в снегу, и ему в грудь тут же уткнулась Маруся.

– Папа! – Девочка плакала, закрывая ладонью голову. – Меня как ударило, как ударило… Больно так!

– Дай посмотрю. – Андрей отнял ее ладонь и осторожно пощупал. – Шишка, только и всего.

– Шишка – это не страшно, – через силу улыбнулась Марго. Она опустилась рядом на корточки и погладила Марусю по голове. – Сейчас лед приложим – и все пройдет.

– Что это было? – задыхаясь от всхлипываний, спросила Маруся.

– Это было… Это была молния. Она ушла. Все хорошо… Теперь уже все хорошо. Скоро мы вернемся в Москву.

– Только вот где теперь портал искать, – озабоченно проговорил Иванов. – Пока мы коридором шли, я хорошо себе представлял, куда идти. А теперь… поменялось все.

– А вон туда, – сказал Андрей, неожиданно для себя махнув рукой куда-то вбок. – В том направлении.

– Это почему еще? – спросил Свиридов. – Заметил там что-то?

– Интуиция, – пожал плечами Гумилев. – Вы же сами говорили – это моя самая сильная черта.

– Ну, пошли, – согласился генерал. – Куда-нибудь да придем.

И они двинулись через снежную пустыню, оставляя за спиной выжженную адским пламенем столицу Четвертого Рейха.