Текст книги "Этногенез 2. Компиляция (СИ)"
Автор книги: Лариса Бортникова
Соавторы: Александр Зорич,Юрий Бурносов,Кирилл Бенедиктов,Сергей Волков,Игорь Пронин,Дмитрий Колодан,Шимун Врочек,Елена Кондратьева,Александра Давыдова,Александр Сальников
Жанр:
Эпическая фантастика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 249 (всего у книги 308 страниц)
Шимун Врочек
Родился в 1976 году на Урале, в городе Кунгур, вырос в Нижневартовске. Окончил Университет нефти и газа имени Губкина, начал учебу в аспирантуре, но в 2003 году бросил и поступил в ГИТИС на актерский факультет. Через год перешел в Щукинское училище на режиссуру драматического театра (курс Леонида Хейфеца). В 2005 году, после рождения дочери, из училища ушел. В литературе дебютировал в 2001 году, рассказом «Три мертвых бога», напечатанным на страницах газеты «Фантаст». Первая книга, сборник рассказов «Сержанту никто не звонит», вышла в 2006 году. Автор романов «Дикий Талант» (совместно с Виталием Обединым) и «Метро 2033: Питер», нескольких десятков повестей и рассказов. Победитель конкурса «Рваная грелка» (2005), лауреат премий журнала «Мир фантастики» за лучший отечественный сборник (2006), «Золотой кадуцей» (2006) и «Золотой Роскон» (2011). Живет в Москве.
АВТОР О СЕБЕ
По опроснику Марселя Пруста
1. Какие добродетели Вы цените больше всего?
Список добродетелей в студию, пожалуйста. За тысячи лет все так изменилось. Теперь умение съесть врага целиком, не оставив даже косточек, уже не считается добродетелью. Странно. Ну… тогда я еще подумаю. Ладно?
2. Качества, которые Вы больше всего цените в мужчине?
Ум, честь, упрямство и чувство юмора.
3. Качества, которые Вы больше всего цените в женщине?
Красивые ноги и чувство юмора. Это сексуально.
4. Ваше любимое занятие?
Писать книги…Что, поверили?
5. Ваша главная черта?
Упрямство. Вспомним 300 спартанцев. Когда умные, храбрые, сильные уже умерли, упрямые продолжают бить наступающих персов.
6. Ваша идея о счастье?
Счастье – это процесс, а не результат. Иначе люди бы гораздо реже занимались сексом. Да и детей было бы гораздо меньше…
7. Ваша идея о несчастье?
Отсутствие секса. И детей.
8. Ваш любимый цвет и цветок?
Цвет бедра испуганной нимфы… не знаю, что это. Но мне нравится название. Наверное, роза. Потому что это единственный цветок, который я могу назвать в магазине, когда меня спрашивают: что вам?
9. Если не собой, то кем Вам бы хотелось бы быть?
Спартанским царем Леонидом. Он совершенно круто сказал «This is SPARTAAAA!» Вот с такой фразой можно войти в вечность.
10. Где Вам хотелось бы жить?
В Ирландии, на берегу холодного моря, в каком-нибудь старинном замке… Нет. Не знаю где, но в деревянном доме, точно. В большом деревянном доме.
11. Ваши любимые писатели?
Хемингуэй. Фолкнер. Джеймс Эллрой. Василий Шукшин. Стивен Кинг. Антон Чехов. И сукин сын Чак Паланик!
12. Ваши любимые поэты?
Маяковский. Киплинг. Том Уэйтс. И тот, кто написал «… мои ты топчешь грезы. Ступай же осторожней, я стреляю!»
13. Ваши любимые художники и композиторы?
Из композиторов Врубель, а художников не помню. А если без шуток, то: художники: Дега, Веласкес, Ван Гог; композиторы: Carlos Libedinsky. Сейчас, наверное Andrew Lloyd Webber с его «Иисус Христос – Суперзвезда»; Чайковский, его первый концерт охренителен совершенно.
14. К каким порокам Вы чувствуете наибольшее снисхождение?
К собственным. И еще к порокам Мэла Гибсона. Я их понимаю. И к порокам Скарлетт Йохансон. Она вся состоит из пороков. Просто вся. И она прекрасна.
15. Каковы Ваши любимые литературные персонажи?
Капитан Блад. Капитан Ахав. Джеймс Бонд. Скарамуш. Крутой главный герой из любого романа Хэммета. Граф Монте-Кристо.
16. Ваши любимые герои в реальной жизни?
Че Гевара. Элвис Пресли. Пожарные. Клинт Иствуд.
17. Ваши любимые героини в реальной жизни?
Скарлетт Йохансон. Она мне нравится.
18. Ваши любимые литературные женские персонажи?
Анжелика, маркиза Ангелов. Джейн Эйр. Скарлетт Йо… простите, О’Хара. Роковая блондинка из любого нуар-романа Хэммета.
19. Ваше любимое блюдо, напиток?
Фенотропил. Чай с сахаром.
20. Ваши любимые имена?
Скарлетт Йохансон. Василиса (это моя дочь). Лариса (это на случай, если моя жена меня прочитает).
21. К чему Вы испытываете отвращение?
К вопроснику Пруста. Нет, к самому Прусту… Такого претенциозного товарища, к тому же совершенно лишенного чувства юмора, еще надо поискать. А в целом: к человеческой глупости и жадности.
22. Какие исторические личности вызывают Вашу наибольшую антипатию?
Марсель Пруст… хотя нет. Тот идиот, что приказал бельгийским миротворцам сдать оружие, когда повстанцы пришли вырезать семью премьер-министра Руанды. Которую (премьер-министр была женщина), между прочим, бельгийцы должны были охранять. Но они сдали оружие, повстанцы на их глазах изнасиловали и убили женщин и детей, а потом – кастрировали, пытали и убили самих миротворцев. Это, извините, цензурными словами не называется. Бельгийцы могли умереть мужчинами, а умерли с собственными членами во ртах.
23. Ваше состояние духа в настоящий момент?
СПАТЬ.
24. Ваше любимое изречение?
Поехали!
25. Ваше любимое слово?
Скарлетт Йохансон.
26. Ваше нелюбимое слово?
Опросник Пруста! А черт, это же два слова. Я тогда еще подумаю, ладно?
27. Если бы дьявол предложил Вам бессмертие, Вы бы согласились?
… … … … … … … … … … … … … … … … … …!(с) Эту фразу я только что продал Квентину Тарантино для нового сценария, за пятьдесят тысяч долларов.
28. Что Вы скажете, когда после смерти встретитесь с Богом?
Да… не вовремя я купил Ferrari.
АВТОР О «РИМЕ»
1. Давай начнем с самого начала: Шимун Врочек – это на каком языке?
На польском! Вернее, там интересней: Шимун – это ассирийская форма имени Симон, Врочек – «жучок» (это на чешском). А взял я псевдоним в честь героя одного польского фильма. Фильм был очень хороший, только я не помню, как он называется. Иногда мне кажется, что я его просто придумал.
2. Почему именно Рим?
Потому что я его обожаю! В детстве я зачитывался книгами об Античности, читал все, что можно было найти на эту тему. В Риме есть нечто потрясающее – некая трудноуловимая красота строгости, величия и силы духа. Многие думают, что Рим непрерывно побеждал, поэтому стал самой огромной державой мира на тот момент. Но если разобраться – ничего подобного! Римляне проиграли больше битв, чем все остальные народы мира вместе взятые. Если посмотреть статистику переписи населения Рима по годам, то цифры покажут, что порой численность жителей падала в два-три раза. Но у римлян было одно потрясающее качество – после каждого поражения они вставали на ноги. Это как боксер, который в каждом раунде получает в челюсть, падает, но каждый раз упорно поднимается. И на последней минуте укладывает соперника в нокаут. Все. В жизни победа по очкам не засчитывается. Только нокаут. Рим одолел Пирра, победил в Пунических войнах, справился с нашествием галлов. А однажды напали варвары, не помню, где именно, где-то в Африке. Лишних войск на тот момент не было, а варвары идут. Что делать? Тогда из Рима послали одного (!) старого сенатора, который, не заморачиваясь, вышел к царю варваров, стоявшему во главе войска, и сказал: «Это владение Рима. Валите». Царь варваров посмотрел на несгибаемого старого хрыча, поскрипел зубами… И варвары свалили.
Вот это и называется: пассионарность.
3. Говоришь, Пунические войны, Пирр. А какой период, на твой взгляд, в истории Древнего Рима самый интересный?
В детстве больше всего меня интересовала борьба римлян с Карфагеном. И, конечно, я болел за Ганнибала. До сих пор помню: Ганнибал Барки, Ганнибал Молния! Это был мой герой. Великий полководец, громивший римлян, где только можно. Думаю, на свой счет как полководца Ганнибал мог записать примерно двести тысяч убитых врагов. И еще у него были слоны! В детстве я до смешного переживал, что Ганнибал в итоге проиграл. Это я сейчас понимаю, что Карфаген был ничем не лучше Рима… Такие же захватчики, оккупанты и рабовладельцы, в сущности. Так что следующим моим героем стал восставший раб. Это был Спартак, великолепная книга Джованьоли о нем – моя любимая. Я до сих пор с удовольствием ее перечитываю. А дальше… Я был в классе третьем, когда увидел в магазине двухтомник Плутарха «Сравнительные жизнеописания». А я о нем только слышал. В городской библиотеке Нижневартовска Плутарха не было. Пришлось выпросить у мамы деньги, чтобы купила. Я прочитал два тома за один день и стал фанатом Гая Юлия Цезаря. Впрочем, я до сих пор восхищен этим человеком. Так что времена поздней Республики, время перелома, гражданских войн и начала принципата – мои любимые, пожалуй.
4. Наверное, когда ты писал роман, смотрел какие-то фильмы про Рим?
Чтобы проникнуться. Было дело, да. Помню, в пионерском лагере нам показывали фильм «Спартак» с Кирком Дугласом. Тогда он казался мне шедевром. А недавно пересмотрел – скучно, наивно, бестолково, зато о свободе. В отличие от «Бен-Гура», который до сих пор отлично смотрится. Какая там гонка на колесницах! Чистый адреналин. «Формула-1» отдыхает. Посмотрите обязательно. Сейчас такого не делают. Там все настоящее: настоящие лошади, живые люди, страх, азарт, столкновения колесниц… Боюсь, даже травмы настоящие. Тогда все делалось вживую, ни грана компьютерной графики там нет. А вообще классический набор: пеплумы, «Спартак», недавние «Гладиатор» и «Орел Девятого легиона». И еще очень хороший английский сериал «Рим». В нем есть атмосфера и жестокость нравов того времени.
5. В самом начале книги описываются похороны брата героя. Актер надевает восковую маску с лицом умершего и участвует в похоронном шествии, подражая его походке и голосу. Это авторская выдумка или римляне действительно так поступали?
Правда! Римляне действительно так делали. Конечно, далеко не все. У бедняков похоронные обряды были намного проще: умершего сжигали на маленьком костре или закапывали в землю. Никаких речей, восковых масок или гладиаторских боев. Зато похороны сенатора или консула – о, здесь целое представление! Весь город шел смотреть, как на спектакль. В атриуме каждого римского дома – то есть, по-нашему, в гостиной – обязательно была стена с восковыми масками предков. Римляне чтили усопших, спрашивали у них совета, делали приношения. Эти же маски надевали на мимов для шествия на похоронах. Таким образом, предки участвовали во всей жизни римлянина. Знатного римлянина хоронили по-особому, тут нельзя ударить лицом в грязь. Как правильно заметил главный герой книги, Гай, «похороны – это очень дорогое удовольствие».
6. В книге упоминается, что отец Гая погиб во время «проскрипций». Что это вообще такое?
Проскрипции – это римский вариант репрессий. Карательный механизм придумали, увы, задолго до товарища Сталина. Вспомним, что это было за время. Римская Республика перестала существовать. Разрушитель ее, диктатор Гай Юлий Цезарь, убит в сенате. После этого несколько десятилетий шла гражданская война. В итоге выиграл Октавиан Август (император Август – в романе). Когда идет гражданская война, появляются и репрессии – из-вестная штука. Временный победитель возмещает свои убытки за счет временно побежденного. Римляне подошли к организации такого избиения со свойственной им дотошностью. Фактически, проскрипции (от слова «скрипа» – «список») – это список тех, кто объявлен на данный момент врагом «сената и народа Рима». Список высекали в гипсе и оглашали на Форуме. Граждане, чьи имена были названы, считались с этого момента вне закона. Им давали выбор – покончить жизнь самоубийством или попытаться бежать. На принятие решения у них было несколько дней – до момента, как списки будут высечены в граните. Странный выбор, думаете? Конечно, нужно бежать, спасаться! Увы, не все так просто. Подвох в том, что «список» составлялся победителями в первую очередь для того, чтобы возместить собственные расходы и нажиться. (Именно поэтому богатые люди рисковали угодить в список, даже не будучи врагами победителя.) Фактически это настоящий шантаж. Те, кто выбирал самоубийство, тем самым сохраняли для близких свое состояние. Имущество и владения тех, кто бежал или пытался бежать, – конфисковывались. Дети и близкие родственники приговоренногооказывались на улице без медного обола в кармане. То есть, убивая себя, человек сознательно шел на жертву радисвоих детей. Своего будущего. Это важно. Чтобы в Риме сыну сенатора стать сенатором, недостаточно просто родства и связей. Нужно владеть определенным состоянием. Это называется «ценз» – не меньше миллиона сестерциев. Поэтому ради будущего детей многие действительно выбирали самоубийство. Отец Гая был убит вольноотпущенниками императора Августа. К этому моменту лазейку с самоубийством уже закрыли. Самое жуткое в этом, что пассионарность – то, что Лев Гумилев определяет как «способность к самопожертвованию», – использовали для того, чтобы заставить пассионариев уничтожать самих себя. Вместо того чтобы жертвовать собой на поле боя ради будущего, они были поставлены в ситуацию, когда только их жертва и требуется. Гражданские войны выкосили почти всех римских пассионариев. Некому стало толкать дальше эту махину, Рим. Хотя она еще катилась по инерции долгих три столетия. Это так по-человечески: лучшее в людях – использовать против них самих.
7. Почему же тогда варварами в книге называют германцев, а не римлян?
Повествование в романе идет от имени Гая, римлянина. Было бы странным называть варваром самого себя, нет?:)
8. Книга начинается со сцены казни – легионеры распинают германцев. Вообще тема распятия красной нитью идет через весь роман. Не боишься трогать святое?
Не боюсь. Конечно, меня очень интересует тема Христа и то, как символ позора стал символом святости, но роман – не об этом. Распятие – это обычная казнь в те времена. Хотя сознаюсь, без некоторых намеков не обошлось.
9. «В синем плаще с алым подбоем…», будущий центурион Марк Крысобой – это намеренные отсылки к истории Иешуа из романа Булгакова «Мастер и Маргарита»?
Конечно! Очень люблю этот роман, линия Понтия Пилата и Иешуа там совершенно потрясающая.
10. Что будет в продолжении первой книги?
Многое. История Гая не закончена, ему еще предстоит встретиться с убийцей брата – и это будет встреча, которая перевернет в жизни Гая все… Впрочем, не буду спойлерить. Варвар Тиуториг, который здесь пока на вторых ролях, появится снова, человек в серебряной маске выйдет на первый план, а римские солдаты Марк и Тит Волтумий будут и дальше нести службу. Прекрасная Туснельда станет еще прекрасней… Многое случится, и многое изменится в Германии. И, конечно же, будет рассказана дальнейшая судьба трех римских легионов – Семнадцатого, Восемнадцатого и Девятнадцатого.
Александра Давыдова
Лариса Бортникова
Ростов
ЭТНОГЕНЕЗ – ЛИТЕРАТУРНЫЙ ПАЗЛ
Такого еще не было. Знакомьтесь – это «Этногенез». С полным правом этот проект называется самым грандиозным в истории литературы! Каждая его книга – отдельная увлекательная история, каждая серия – новый поворот сюжета. Вас ждут затерянные миры и их секреты, захватывающие приключения, путешествия во времени и пространстве – в настоящее, прошлое, будущее. С каждой прочитанной историей у Вас появляется возможность самим складывать, словно мозаику или пазл, удивительную вселенную «Этногенеза».
ЧТО ТАКОЕ «ЭТНОГЕНЕЗ»?
Почему, по убеждению Артура Кларка, магия и технология неотличимы?
Почему человек начал искать пути к достижению будущего, лишь обретя прошлое?
Какими путями осуществляется развитие человечества, какие средства используются?
Как удается простому кочевнику покорить полмира, а никому неизвестному лейтенанту-артиллеристу стать императором и кумиром миллионов?
Нищий художник-неудачник вдруг открывает в себе дар убеждения необычайной силы и взмывает к вершинам власти. Но этот дар направлен во зло, и что сумеют противопоставить ему те, кого новый вершитель судеб обрекает на смерть?
Откуда приходят в наш мир воины, политики, ученые, художники, писатели, которым суждено не просто оставить след в истории, а изменить ее ход? Жестокие диктаторы, безудержные авантюристы, фанатичные террористы и гениальные философы – чем отличаются они от обычных людей?
Возможно ли разгадать тайну их «сверхспособностей» – феноменальную память, необычайную выносливость, выдающуюся силу, а порой и просто откровенно мистические свойства?
Известный историк-этнограф Лев Гумилев в поисках ответов на эти вопросы разработал теорию пассионарности, основу которой составляет идея об избыточной биохимической энергетике тех, кому суждено перевернуть мир.
Литературный сериал «Этногенез» продолжает и развивает идеи выдающихся ученых А. Кларка и Л. Гумилева. «Этногенез» – это оригинальная версия эволюции человечества, и лучшие современные авторы-фантасты представляют на суд читателей свои романы-объяснения.
Все книги проекта связаны между собой. Собранные воедино, они раскрывают перед читателем захватывающую картину человеческой истории. Как зародилась разумная жизнь, как она развивалась и есть ли у нее шанс на выживание – об этом и рассказывает «Этногенез».
Почему проект «Этногенез» – это не просто интересные книги и качественная литература?
Мы любим нашу историю. На страницах книг по новому оживают такие выдающиеся люди как Чапаев, Иван Грозный и многие другие. Надеемся, что частица нашего интереса к мировой истории, благодаря ее живому изложению, передастся и вам.
Мы пишем о вечных ценностях, но современным языком. По отзывам наших читателей, книги проекта читаются ими на одном дыхании. Некоторые из них даже говорят о том, что наши книги вновь вернули им интерес к чтению после долгого перерыва. Возможно читатели слишком добры к нам в оценке нашего труда, но нам приятно думать, что хоть отчасти это так.
И наконец, проект «Этногенез» – живой сериал: сюжеты и их герои рождаются практически на ваших глазах. Литературная мозаика складывается именно сейчас, когда вы читаете эти строки. Для авторов и создателей сериала очень важно мнение читателей – мы стараемся работать, чтобы вам было интересно.
Читайте, верьте, участвуйте!
Ростов
Книга первая
Лабиринт
ПрологКрик метался по тоннелю, отражался от стен, дробился на отдельные визгливые ноты, собирался обратно – в нутряной утробный вой. Живые люди так не кричат. Это звук самой смерти – из раззявленного рта того, кто уже одной ногой в могиле. А то и двумя.
По тоннелю, спотыкаясь, отталкивая друг друга, чиркая плечами по стенам – до разодранных рукавов, до крови, – бежали двое. Задыхались, отплевывались густой пеной, дышали надрывно – будто у каждого в груди не легкие, а захлебнувшиеся воздухом кузнечные меха.
Крик догонял их, подхлестывал, заставлял бежать все быстрее – хотя, казалось, невозможно, просто невозможно быстрее – в темноте, исчерканной полосами налобных фонариков, по неровному выщербленному полу.
Вдруг голос кричащего сзади всхлипнул и погас – будто кто-то выключил человека. Нажал на кнопку, прихлопнул громадной ладонью. И тишина. Ватная, плотная, давящая на уши… Вдвойне страшная – на контрасте. Бегущие затормозили. Прислушались. Один с кряхтением нагнулся, чтобы затянуть шнурки на ботинках – во время бега ему все время чудилось, что вот-вот они развяжутся, он споткнется и тогда… Лучше не думать. Другой привалился к стене и прерывисто выдавливал из себя воздух, раззявил рот, как подлещик на рыбном прилавке.
Тишина длилась и длилась, мерзко-тягуче, как черная растянутая жвачка в челюстях подземелья, прерываясь только звуком капающей с потолка воды.
Кап.
Кап.
Кап.
Кап. Кап. Шлеп.
Шлеп. Шлеп-шлеп-шлеп.
Гх-кки-и-и-и-и-ххи-ххи…
Взрослый бородатый мужик, отслуживший в горячих точках, один из лучших спелеистов в России – более тридцати пройденных пещер и катакомб, – в голос смеявшийся раньше над ужастиком про подземных тварей, возрастом под сорок лет, ростом под два метра, всхлипнул – истерично, отчаянно, испуганно, совсем по-детски, – дернулся от стены и побежал дальше. Его товарищ неуклюже вскочил, споткнулся, ткнулся ладонями и коленями об пол, зарычал от ужаса, подобрался и бросился следом.
В ушах стучала кровь, барабанили глухие молоточки:
– Только бы, только бы, только бы уйти!
– Хи-хи-ххи-и-и-и-и-и-и! – смеялась у них за спинами темнота.
* * *
Девица с экрана телевизора бубнила – как это всегда бывает в передачах про инопланетян, древние цивилизации и экстрасенсов, чуть снисходительно, с презрительно-ученой интонацией. Мол, будьте счастливы, что переключились на наш канал – именно здесь откроются все тайны бытия. Забудьте обо всем, чему вас учили в школе, перестаньте пользоваться здравым смыслом – и мы в лучшем виде расскажем об этом странном и непознаваемом мире:
– …И вот в пятнадцатом веке на Дон неожиданно приходит целый отряд – возглавляет его известный венецианский политик и военачальник, Иосафат Барбаро. Достоверно известно, что его политическая деятельность была лишь прикрытием – тогда в Европе параллельно с христианством существовало множество тайных сект, поклонявшихся древним африканским и азиатским богам: Мардуку, Осирису, Исиде… И Барбаро принадлежал к одной из таких сект – Красной церкви или Церкви крови. Возможно, именно с этим связаны раскопки, которые он вел на Кобяковом городище. Что же искал у нас, под Ростовом, этот оккультист?
Камера скользнула по буровато-серым развалинам. Фокус поменялся, картинка медленно «проехала» вдоль заросшего мхом шва между кирпичами. Вновь смена ракурса – разбитая грунтовка, справа от нее – горы угольной крошки, перемешанные с битым стеклом и гнилой ветошью. Слева – похожие на толпу призраков сизые болотные заросли. Топорщилась арматуринами, масляно блестевшими на солнце, свалка. И титры: «Совсем рядом с Кобяковым городищем, фактически над ним, в конце девятнадцатого века был построен стекольный завод».
Девицу сменил мужчина-ведущий – эдакий Индиана Джонс свежей формации, в куртке болотного цвета с небрежно завернутыми рукавами. Он шел по грунтовке, щурясь на солнце, а камера ехала за ним следом, изредка выхватывая крупные планы: мужественный небритый подбородок, широкий пояс с прицепленным к нему карабином, объемистые карманы на штанах.
– Но не все тайны городища связаны со Средневековьем. Программа «Копатели» решила провести независимое журналистское расследование, связанное с сетью катакомб под Кобяковым – в шестидесятые годы прошлого века военные хотели строить здесь подземный бункер, но в один прекрасный день все инженеры бесследно пропали. А жители Аксая просыпались по ночам от гула, скрежета и сотрясения почвы, которое волнами шло от этих самых катакомб…
– Бредятина, – резюмировала блондинка в розовом спортивном костюме, поставила пузырек с лаком на тумбочку рядом с диваном и помахала растопыренными пальцами. – Лучше фэшн или «Муз-тв» какое-нибудь. Карин, можешь переключить? У меня ногти еще не высохли…
Черноволосая девочка с острым кукольным подбородком усмехнулась и щелкнула пультом.
* * *
– Вы уверены, что это не розыгрыш? Не спектакль, устроенный для того, чтобы напугать вас? – Сергей Александрович говорил спокойным, ровным голосом. Только зажатая в пальцах сигарета уже дотлела почти до самого фильтра, и на матово-ореховой поверхности стола лежала короткая дорожка пепла. Зажег – и ни разу не затянулся. – Сколько денег вам нужно для того, чтобы продолжать исследования?
– Извините. Я – пас. – Седой маркшейдер из Санкт-Петербурга откинулся на спинку кресла и сложил руки на груди, вцепившись в плечи так, что побелели костяшки пальцев. – Конечно, если бы Костя вел себя осторожнее, у него был бы шанс остаться живым. Под землей надо быть осмотрительным и не слишком самоуверенным. С другой стороны…
Говорящий замялся, будто подбирая нужные слова. Пожевал губами. Оглянулся на товарища. Бородач молча помотал головой – мол, ты говори.
Под потолком, между хрустальными каплями люстры, затрещал, забился мотылек.
Тяжелые шторы чуть шевелились от горячего ветра. Будто за ними кто-то прятался.
– Что именно было с другой стороны? – Сергей Александрович зажег вторую сигарету. Медленно затянулся, не отрывая взгляда от собеседника.
– Не что, а кто. Если человек попадает в капкан, в первую очередь он сам виноват – в том, что недостаточно внимательно смотрел под ноги. Но во вторую очередь стоит подумать о том, что капканы сами себя не ставят.
– Я могу нанять достаточно людей для того, чтобы очистить все тоннели от ловушек и выставить охрану.
– Не сомневаюсь. Но вы не дослушали. Дело не в железяке, даже если она дробит кости. Дело в том, кто приходит доставать добычу из капкана.
– Кто же это был?
– Господин Шорохов, – маркшейдер подался вперед, положил ладони на подлокотники кресла и закусил нижнюю губу, – вот уже десять лет вы работаете со мной. Говорили, что цените мои проекты, потому что они кажутся вам разумными и адекватными. Можете ли вы продолжить мысль и признать меня разумным и адекватным человеком?
– Не думаю, что у меня нашелся бы повод не считать вас таковым…
– Тогда послушайте совета. Все эти пропажи и смерти в ростовских подземельях – тот фотограф на Парамонах, потом двое ваших людей, теперь – Костя… Так вот, если вы сейчас не послушаете меня и продолжите попытки залезть под землю, смертей будет гораздо больше. И если бы за убийствами стояли обычные, объяснимые, человеческие причины, я бы первым поддержал вас – копайте, Сергей Александрович! Выведите их на чистую воду, прижмите к ногтю! Но я видел – краем глаза, и этого хватило – того, кто пришел за Костей. Поверьте, его к ногтю не прижмешь.
– И? Может, наконец назовете его? – Сергей Шорохов раздраженно хрустнул пальцами.
Его собеседник развел руками и виновато улыбнулся:
– Думаю, это дьявол.
* * *
Высокий светловолосый парень шагал по парку Горького. Вопросительно вскидывал брови. Щурился. Поправлял очки. Хмурился. Перекидывал из одного уголка рта в другой пожеванную сосновую иголку. Дойдя до Садовой, он сплюнул хвойную жвачку на асфальт и степенно зашагал через дорогу, мило улыбаясь водителям. Пробка ехала улиточьим манером, позволяя пешеходам двигаться в любых направлениях, не убыстряя шаг и ни на йоту не теряя чувства собственного достоинства.
Пройдя еще два квартала, парень остановился и достал из кармана планшет. Открыл файл с последними заметками, сверился с адресом: Социалистическая, шестьдесят восемь. Все правильно. Направо на тротуаре, примотанный цепочкой к дереву, раскорячился рекламный стендик – интернет-кафе «Лабиринт».
Два пролета вниз по ступенькам, обшарпанные стены, вытертые до блеска перила и шахматная черно-белая плитка на полу. Еще одна дверь.
– Здравствуйте! – из-за полукруглого столика, заваленного кучей фотографий и распечаток, лучезарно улыбался щекастый бородатый админ в полосатом свитере. – Меня зовут Илья, чем могу помочь?
– Эм… – парень вытащил руку из кармана и почесал переносицу. – Привет. Звучит глупо, но мне бы Тень найти.
– На игру записываться пришел? Тебе по коридору, потом через большой зал – она, по-моему, за столиком в углу сидит. Рядом с барной стойкой.
– Спасибо.
Девушка с оранжево-фиолетовыми дредами за угловым столиком сосредоточенно жевала горячий бутерброд, поэтому в течение первой минуты знакомства объяснялась знаками: взмахнула рукой – привет, показала на диванчик – садись, протянула ручку – пиши…
– Что писать-то?
– Имя. Фамилию. Ник, если есть. Ты же первый раз на игру?
– Ну да. Только я хотел сначала уточнить по правилам…
– Ой, для новичков все просто. Получишь распечатку с заданием: там ребусы, нужно разгадать, какое в них место зашифровано. Доезжаешь до этого места, делаешь там фотку – чтобы доказать, «нашел, мол», потом дальше по маршруту. Кто быстрее всех адреса разгадал и доехал до финиша – тот выиграл.
– Типа фотокросс, что ли?
– Как фотокросс, только наоборот. Там смысл в качестве фотографий, а здесь – в сложности доступа к интересным местам. Мы ж не просто дома загадываем. А всякие крутые штуки. Заброшенный мусоросжигательный завод, например. Или недостроенный корпус больницы на Второй Пятилетки. Очень на Сайлент Хилл похож, кстати. Ночью там офигенно.
– Мне как раз на вашем сайте этот самый набор крутых мест понравился. И карты хорошие. Коллекторы всякие. Старые планы города…
– Стараемся, чо. Ну так будешь регистрироваться? Ближайшая новичковая игра – в ночь со вторника на среду. Первая в сезоне, кстати.
– Ага. – Парень подтащил к себе листок бумаги с логотипом городской игры «Night» и размашисто вывел: «Макар Шорохов».
