Текст книги "Этногенез 2. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Лариса Бортникова

Соавторы: Александр Зорич,Юрий Бурносов,Кирилл Бенедиктов,Сергей Волков,Игорь Пронин,Дмитрий Колодан,Шимун Врочек,Елена Кондратьева,Александра Давыдова,Александр Сальников
сообщить о нарушении

Текущая страница: 292 (всего у книги 308 страниц)

Но Максим и его диверсанты пошли ва-банк. «С проблемами нужно разбираться по мере их появления», – сказал себе Максим, наблюдая, как исполинская машина повернулась на сорок пять градусов.

Брат Змей примерился, и экскаватор, рокоча, как целый танковый батальон, вгрызся в свежий бетон, покрывающий восточную стену котлована.

Сражаясь с калеными прутьями арматуры, один за другим теряли пудовые зубья его многочисленные ковши. Летели во все стороны серые бетонные глыбы. Фонтаны искр были видны, наверное, с орбиты.

Но вот железобетонные препоны поддались и рухнули, обнажив нутро выстланного красной с золотом ковровой дорожкой коридора. Коридор был экранирован грубыми свинцовыми плитами.

– Дошли! – резюмировал Максим с усталым вздохом.

Охраны не было. Вообще.

Не стреляли из бойниц бронеколпаков спецназовцы, не били хитроумно запрятанные в толще стен мотор-пушки, не выпрыгивали из тайников мины-лягушки. Однако стоило диверсантам преодолеть первые двадцать метров коридора, и напоенный горькой бетонной пылью воздух расчертили лучи охранных лазеров.

Одна густая лазерная сеть.

Другая.

Третья. Всего шесть.

– Это препятствие непроходимо, товарищ Альфа, – упавшим голосом сказала сестра Пантера.

– Не верю. Неужели ничего нельзя сделать? К примеру, найти источники питания лазеров. И взорвать их, – сказал Максим.

– Можно попробовать докопаться до лазерного барьера роторным экскаватором, – предложил брат Змей.

– Кто о чем, а вшивый о бане… В смысле, о бо-о-ольших машинках, – съязвила сестра Пантера. – И сколько это, по-твоему, займет времени?

– Ну… Я бы сказал… Часа полтора!

Сестра Пантера обреченно вздохнула. Она открыла было рот, чтобы пригвоздить брата Змея очередным замечанием, когда Максима осенило. Он поднес к губам браслет-коммуникатор и сказал:

– Внимание, рой! Говорит Альфа! Команда: помочь Альфе преодолеть лазерный барьер!

Максим ожидал чего угодно, но не этого.

Вместо того, чтобы устремиться вперед несколькими разобщенными змеями и, например, попытаться один за другим вырубить лазерные эмиттеры, весь рой до последней железной крохи собрался у его ног.

Не успел Максим и глазом моргнуть, как его ступни обулись в ботинки, собранные из тысяч наноботов. Еще секунда, и ботинки превратились в сапоги. Сапоги – в ботфорты. Ботфорты – в брюки.

Вот уже на груди образовался жилет, расползшийся в рубашку. Рукава удлинились, завершились перчатками. Вот у рубашки образовался ворот, как у водолазки, который с противоестественной прытью все рос и рос вверх, пока не затянул все лицо железной маской, вот нанокостюм приобрел что-то вроде шлема, который обтек уши и затылок…

– Гребаный протуберанец! – забористо выругался восхищенный брат Змей.

– Отменный кутюр! – улыбнулась сестра Пантера. – В таком и под лазеры можно, как я смотрю.

Однако, по мнению исина наноботов, «под лазеры» было еще рановато.

Максим вдруг заметил, что на его обеих новообразовавшихся перчатках зародились два странных узора, похожих на несимметричные снежинки.

Он вспомнил – именно так начинались «замыкания», с которыми он боролся этой зимой, будучи монтажником в Оазисе, на строительстве «Справедливого».

Фрактальная структура быстро распространилась по наноботам от темени до пяток Максима и… весь рой, пропустив через себя высокое напряжение, покончил жизнь самоубийством!

Со стороны это выглядело как череда крошечных сварочных вспышек, стремительно пробежавшая по фигуре Максима. Так рой превратился в прочную, неразъемную, но по-прежнему эластичную металлическую кольчугу.

– Что это было? – спросил брат Змей.

– Думаю, наши мозговитые таракашки отдали жизнь за своего хозяина, – предположила сестра Пантера.

– А не рановато ли? Выглядит как-то глупо…

Но Максим, который уже разобрался в замысле исина роя, не видел в этой затее ничего глупого. Он счел необходимым пояснить:

– Большинство наноботов все равно погибло бы под лучами лазеров… Но лазерный барьер выбивал бы их непредсказуемым образом. Исин роя понял, что он не сможет удержаться на мне, что он распадется быстрее, чем я пройду последний, шестой барьер…

– Умно, – вздохнул брат Змей. – Выходит, теперь ты сможешь пройти?

– Ни пройти, ни даже пробежать мне не хватит скорости. Единственный метод – использовать вашу с Пантерой нечеловеческую силу… Вы должны зашвырнуть меня туда, как будто я – резиновый мяч!

– Выполним, – сказала сестра Пантера. Она всегда была умницей.

Из оружия при Максиме были только бластер «Вихрь» и внушительный десантный нож, одолженный ему братом Змеем.

Более габаритные вооружения – будь то автоматы, гранатометы или пулеметы – со всей неизбежностью пали бы жертвой частой лазерной сетки. Но даже и бластер «Вихрь» после преодоления шестого защитного барьера являл собой незавидное зрелище.

Щечки рукояти в нижней части были рассечены черными шрамами-пропалинами и дымились, переключатель режимов огня вплавился в ствольную коробку, а энергетическую катушку заклинило в гнезде, что сужало огневые возможности Максима ровно до восьми выстрелов.

Что уж говорить о железном комбинезоне из наноботов! Прореха зияла на прорехе. Спина так и вовсе являла собой одну большую дыру. Тело Максима было изъязвлено двумя десятками серьезных ожогов. И если бы не способность к регенерации, обретенная им вместе с голубой кровью, от этих ожогов он наверняка и скончался бы, не дожив до экстренной госпитализации…

А так – все тело чесалось и саднило, ныли кости, болела голова, слегка лихорадило… Но ведь от этого не умирают!

Максим шел по бункеру, не особенно таясь. Он понимал: остаться незамеченным здесь абсолютно невозможно. Любой неленивый офицер «Беллоны» без труда нафарширует его пулями вне зависимости от того, прижимается ли он к стенам, ползет по-пластунски или скачет козлом.

Но по всему чувствовалось, что дееспособных офицеров «Беллоны» в бункере больше нет.

Турникеты внутренних КПП были распахнуты.

Кабинки караульных – пусты.

В одну из них Максим не поленился заглянуть – чай в стакане возле пульта был еще теплым. Не горячим, не холодным, а именно теплым. Еще полчаса назад за этим пультом сидел боец личной охраны Оберпротектора…

Большинство бронедверей по обеим сторонам коридора было заперто. Максим игнорировал их. Что бы там, за ними, ни скрывалось, он не станет тратить по два-три драгоценных заряда бластера на попытки взлома. Тем более, что интуиция подсказывала ему: если в бункере вообще осталось что-то достойное внимания, оно находится в самом дальнем конце коридора – там, где тревожно мерцают неугомонные проблесковые маячки и где краснеет на полу двойная черта, ограничивающая святая святых бункера.

Побаиваясь автоматики, которая еще могла работать, Максим не поленился расстрелять несколько угрюмых серых коробок под потолком за красной чертой. Каждая из них могла скрывать в себе автоматическую лазерную пушку или какой-нибудь хитроумный пулемет.

Под истеричный звон сработавшей пожарной сигнализации Максим пересек красную черту, широким шагом уверенного в себе человека дошел до конца коридора и переступил высокий порог двухтонной противоатомной двери. К счастью, дверь была распахнута настежь. Будь она заперта, шансов проникнуть внутрь помещения у Максима не было бы никаких, ведь ядерного фугаса он с собой не захватил…

Он находился в щедро залитой белым «живым» светом биоламп комнате с высоким потолком. Вдоль стен громоздились типовые консоли модулей мобильного комплекса управления «Иерихон». Максим точно знал это, хотя никак не мог вспомнить, где он видел комплекс «Иерихон» и откуда помнит его название.

Все консоли были пронумерованы крупными белыми цифрами от 1 до 24 и оснащены четырьмя мониторами, клавиатурой, шлемами нейросканинга, а также самыми обычными микрофонами и наушниками. На консоль с номером 14 кто-то косо наклеил картонку, украшенную второпях сделанной маркером надписью «РАДИОВЕЩАНИЕ».

Консоль номер 5 тоже была «именной»: «ГЛАВКОМ».

Осмотр комнаты занял у Максима не более секунды времени. Затем его вниманием завладела одинокая человеческая фигура в дорогом серебристо-сером костюме.

Человек сидел посреди комнаты, откинувшись на спинку высокого кресла. Светлые волосы, модная «розовая» кожа. Руки лежат на столе. Пальцы левой сомкнуты на стакане с какой-то орехово-коричневой жидкостью, похожей на виски, в пальцах правой – незажженная сигара.

Максим вскинул «Вихрь» – у него осталось два заряда – и шагнул вперед. Лицо человека было безмятежным, как у спящего. Глаза скрывали очки-хамелеоны. Из уголка рта спускалась тонкая ниточка слюны.

– Здравствуйте, – машинально сказал Максим, приближаясь.

– Прррри-вет! Прррри-вет! – вдруг ответил ему откуда-то сбоку резкий голос.

Максим вздрогнул. Человек в солнцезащитных очках по-прежнему оставался недвижим.

– Пррри-вет! Гррри-ша умная птичка! Гррри-ша! Пррри-вет! Максим обернулся на звук.

На консоли номер 11 стояла клетка… с ручным археоптериксом! Реликтовые птицы вошли в моду пару десятилетий назад, хотя возможность восстанавливать из ДНК вымершие доисторические виды ящеров, зверей и птиц появилась у человечества давным-давно.

Археоптерикс был крупным, шумным и дружелюбным. На полу плохо убранной клетки стояла миска с сухим кормом. Было видно, что птичка соскучилась и была рада неожиданному визиту.

– И тебе тоже привет! Большой такой, мезозойский! – Максим, хоть и был, что называется «при исполнении», все же нашел в себе силы улыбнуться и помахать брошенному любимцу рукой.

Человек в кресле оставался все так же бесстрастен.

Максим подошел вплотную и присмотрелся. Да, ошибки быть не могло – перед ним сидел Гай Маркович Руднев, господин Обер-протектор Колоний. Лицо из телевизора. Олигарх номер один.

– Я пришел, чтобы убить вас, – сказал Максим с идиотским смешком. Если физически он был полностью в норме, то в эмоциональном плане балансировал на грани истерики. От одной мысли, что в этот исторический момент он разговаривал с археоптериксом, у него начинал дергаться глаз.

Оберпротектор не шевелился. Надо было что-то делать. Максим перегнулся через стол и снял с его лица очки. Равнодушные глаза Руднева неотрывно смотрели куда-то в потолок, констатируя несомненность недавней смерти. Белки глаз имели характерно нарциссово-желтый цвет.

«Яд. Кажется, он называется «Поцелуй феи»… Продается во всех аптеках Луны согласно закону о добровольности эвтаназии… Оберпротектор принял его, размешав с виски… Вот так… Жил императором, а умер как свихнувшаяся домохозяйка».

Максим вернул солнцезащитные очки на переносицу Обер-протектору. С ними его лицо казалось… ну почти живым, еще нецелованным феей.

«Вопрос, конечно, сам отравился или все-таки помогли. Но этим пусть отдел Дементьева занимается.»

– Гррри-ша хочет каш-шки! Гррри-ша птич-ка! Каш-шки! Здрррр-авствуйте! – заорал археоптерикс, широко разевая зубастую пасть.

– И тебе тоже не болеть, чучело реликтовое, – бросил Максим. Стоило ему сказать это, как оцепенение отступило и перед его мысленным взором возникла точная последовательность дальнейших действий.

Он подошел к консоли, помеченной надписью «ГЛАВКОМ», нацепил наушники. Эфир самого главного военного канала Объединенного Человечества был заполнен нервным, если не сказать паническим, радиообменом:

– Здесь «Москит-два»! Здесь «Москит-два»! Наблюдаю на военном космодроме Королева сильный пожар!.. Боже мой! Горит крейсер «Петр Первый»!

– Говорит крепость «Великая Стена»! Ведем бой с десятками «Филинов»! Почему они нас атакуют?! Отзовите их!

– Здесь полковник инженерно-технической службы Копарь. Спешу сообщить, что «Филины» перепрограммированы противником! Повторяю: «Филины» теперь работают против нас! Мы должны это учитывать!

– Какое, к дьяволу, «учитывать»? Сейчас некому будет учитывать!

– Внимание всем боеспособным кораблям! Через девятнадцатый взлетный коридор с правительственного космодрома Новой Москвы взлетает яхта «Счастливый случай». На борту яхты находится губернатор Луны и административный аппарат Оберпротектора. Прошу обеспечить отход яхты на межпланетную параболическую орбиту код ВВ-3!

– Кто говорит? Назовите себя!

– Я – адъютант генерала Белова, майор Фазанов. Генерал Белов тяжело ранен. Связи со штабом не имею. Прошу выполнять мои приказания по обеспечению безопасности яхты «Счастливый случай» и губернатора Луны лично!

Максим злорадно ухмыльнулся. По всему было видно, что их план удался. Произошло то, что на сухом военном языке называется «утратой централизованного управления». Проще говоря, в рядах противника царит хаос. А это самое главное!

Максим снял наушники и перешел к консоли номер 14, «РАДИОВЕЩАНИЕ».

Тумблер «Кодирование» он перебросил в положение «Открытое вещание». Все рычаги мощности выкрутил на максимум.

Вертушку выбора канала установил в положение «Все». Затем он нажал на кнопку «Тест». Из внешних динамиков полились бравурные позывные.

– Похоже, работает, – пробормотал Максим.

Затем он поднес к губам позолоченный микрофон на изящно изогнутой ножке, утопил кнопку «Эфир», сжал в руке ледяного Льва и, переждав привычный короткий обморок, произнес:

– Приветствую вас, граждане Объединенного Человечества! Межпланетная революция победила! Оберпротектор Гай Руднев мертв. К вам обращается Максим Верховцев, глава Временного правительства…

Не успел Максим закончить свою краткую импровизированную речь, как в бункер вкатился металлический мяч. Да-да, мяч. Раза в три больше футбольного и раз в тысячу тяжелее.

Мяч замер в двух метрах от стола, за которым по-прежнему наслаждался своим отравленным виски мертвый господин Оберпротектор, и вдруг распался на дольки, как апельсин.

– Прррри-вет! Гррри-ша говорррит пррривет! – обрадовано заголосил археоптерикс.

Сестра Пантера и брат Змей, после отключения Максимом охранной системы бункера взявшие на себя функции стражи, вскинули на всякий случай оружие.

Максим рассеянно рассмотрел пришельца. Это был типичный, хотя и очень большой, рой наноботов, собравшихся вместе для выполнения некой загадочной миссии, о которой, судя по всему, Максиму предстояло сейчас узнать.

– Товарищ Альфа! – зазвенел исин роя. – Начальник Отдела Особых Действий товарищ Дементьев поздравляет вас с успешным выполнением миссии и докладывает о полном захвате Лунограда! Он ждет вас на первом заседании Временного правительства.

– Подожди, – Максим потер пальцами виски. – А где оно состоится, это заседание? Я что-то пропустил?

– Оно состоится в кают-компании крейсера «Вольный», – ответил рой. – И я должен вас туда немедленно доставить.

– А разве я не должен для начала…

– Нет, – прервал его умный рой и тут же трансформировался в шагающий трагер.

Максим поморщился – он знал, как тяжело путешествовать на трагере. Тряско, валко и неудобно. Но безопасно, особенно в условиях отсутствия дорожного покрытия.

И все же – разве не мог товарищ Дементьев прислать что-нибудь покомфортнее! Например, управляемый хоть тем же роем наноботов экзоскелет типа «Триумф». Он бы прекрасно доставил его до места посадки авиетки с «Вольного»! И уж наверняка это было бы гораздо безопаснее!

А то как знать? Может, кто-то из служащих бункера все же сохранил верность покойному Рудневу и решил остаться в засаде…

– Товарищ Альфа! Мы готовы, – сказала сестра Пантера. Брат Змей встал у нее за спиной.

– Нет. Вы остаетесь здесь для охраны тела Оберпротектора и контроля систем связи, – отрезал Максим.

– Гррр-иша! Пррр-ивет!! – заверещал археоптерикс.

– Прощай, мезозойский, – вздохнув, сказал Максим. И, заняв неудобное, похожее на велосипедное, седло, легонько ударил трагер каблуками по бокам – точно пришпорил лошадь.

Эпизод 19
Пленник крейсера «Вольный»

Район Луны,

крейсер «Вольный»,

апрель 2469 года

Крейсер «Вольный» оказался куда ближе, чем думал Максим. Его украшенная шрамами от попаданий ракет туша нависала прямо над котлованом объекта «Голубая искра». Казалось, протяни руку – и коснешься гондолы нижней пары двигателей! «Товарищ Дементьев сегодня все же необычайно любезен… Подогнал такси прямо к крыльцу!» – усмехнулся Максим.

Вторя его радостным мыслям, из распахнувшегося в брюхе крейсера порта на тросах выскользнула люлька, которая позволяла забирать с земли людей, находящихся на расстоянии порядка сотни метров – то есть на таком, какое бессмысленно преодолевать с помощью коптера.

Через минуту Максим, сопровождаемый роем, который из трагера преобразовался обратно в шар, ступил на палубу крейсера «Вольный».

– Не слышу музыки! Прибыл сам глава Временного правительства! – шутейно-серьезно воскликнул Максим, когда за его спиной с шипением съехались створки шлюза. – Почему никто не встречает важную шишку?

Его действительно никто не встречал. Вообще.

Не было почетного караула. Не докладывал капитан. Не махали руками соратники. Не улыбались во весь рот юнги. И ни один самый допотопный пищевой автомат не выплюнул для него, сокрушителя дредноута «Австралия», покорителя бункера Оберпротектора, чашечки кофе!

Вместо всего этого трюмная палуба полнилась роями наноботов самых разных конфигураций.

Были и сравнительно привычные змеи, и готовые к трансформации шары, и диковатые железные человечки с круглыми головами без глаз, с руками без пальцев.

– Да есть ли тут вообще кто живой?! – удивленно воскликнул Максим.

Ему ответил стоящий совсем рядом человечек из наноботов:

– Из-за больших потерь капитан приказал мобилизовать все рои, освободившиеся после штурма Лунограда!

– А сам капитан где?

– Он ждет вас в кают-компании.

«Врет, – почему-то подумал Максим. – Что значит «ждет в кают-компании»? Капитан обязан доложить о положении дел на борту!»

Но тут же одернул себя: «Как может врать робот? Ведь робот – не человек! Он всегда говорит правду! Возможно, капитан ранен и не может встать…»

В кают-компании было свежо, прохладно и вдобавок неубрано – на столах стояли чашки с остывшим кофе, тарелки с раскрошенными пирожными и пепельницы с прогоревшими до фильтров окурками. Совершенно не верилось, что здесь кто-то всерьез готовился к каким-то заседаниям. Тем более, к заседаниям Временного правительства.

– Ты уверен, что нам надо было в кают-компанию? – спросил Максим у своего провожатого, антропоморфного роя наноботов.

– Совершенно уверен, – ровным голосом ответил тот. – Капитан сказал, чтобы вы сели сюда, – наночеловечек указал беспалой рукой на комфортное, бежевое, словно бы переставленное из санитарного блока, кресло.

– Хочет сделать мне сюрприз? – улыбнулся Максим.

Максим, конечно, знал, что сюрпризы – отнюдь не специализация капитана. Зато товарищ Дементьев сюрпризы любит! «И наверняка он сейчас…»

Без лишних препирательств Максим сел в кресло и с удовольствием погрузил свои усталые руки в подогреваемые ложбины подлокотников, которые тут же приступили к вибромассажу.

Но стоило его затылку коснуться подголовника, как шею обвило ласковое, но сильное и непреклонное щупальце. Еще два щупальца стиснули его запястья и локти, не давая им пошевелиться. Вот широкий подвижный язык обхватил талию! А другие обездвижили стопы и колени!

– Эй! Эй! Что такое?! – заорал Максим.

Энергия Льва ударила в голову, тело прошила ледяная молния. «Ловушка! Ну ничего, сейчас мы посмотрим, кто кого! Сейчас мы…», – Максим рванулся раз, другой и вдруг ощутил себя совершенно беспомощным.

Теряя самообладание, он буквально завизжал, едва ли не на ультразвуке:

– Где Дементьев?!! Измена!! Товарищи, ко мне!!

Максим еще с минуту метался и кричал, пока с потолка не спустился широкий экран. Экран оставался темным, но из динамиков уже полился приятный женский голос, показавшийся Максиму смутно знакомым:

– Господин старший лейтенант Гумилев! Докладываю, что расследование по делу 118-В «Исчезновение Петровской Анны Ивановны» завершено! Установлено, что Петровская была похищена группой диверсантов Отдела Особых Действий (в дальнейшем ООД) преступной экстремистской группировки «Армия пробуждения», формальным членом и даже руководителем которой ты, кстати, в настоящее время являешься. Похищение было произведено 25 июля 2468 года с борта курьерского планетолета «Юрий Речников». После похищения Петровскую трижды пытались подвергнуть принудительной ментописи, однако в силу неустановленных особенностей строения коры ее головного мозга она была признана непригодной для подсадки к ней суррогатной личности и перенаправлена для дальнейших опытов на борт крейсера «Заря Свободы». Если верить архивам ООД, нейропласты «Зари Свободы» уже почти подобрали ключ к нестандартной коре мозга Петровской, когда она совершила дерзкий побег с борта крейсера на спасательной шлюпке. Это произошло 10 ноября 2468 года в районе Ио, спутника Юпитера. В архивах молодежной спелеологической станции «Путь к мечте» я разыскала запароленные записи ее одиночной зимовки на указанной станции. Для справки: станция «Путь к мечте» находится на девятом километре официально законсервированной шахты «Амирани-Ост» в толще Ио. 16 ноября 2468 года в этом районе, считавшемся сейсмоустойчивым, произошло сильное землетрясение, а также извержение вулканов Амирани и Мауи. В результате ствол шахты «Амирани-Ост» частично разрушился и Петровская оказалась заживо погребена. Максим был в шоке.

Что за сумасшедший дом? Почему эта невидимая женщина называет его «Гумилев»? Какой он, к черту, старший лейтенант? Ведь офицерские звания существуют только в «Беллоне» и Космофлоте, а у них в «Армии пробуждения» никаких званий, понятно, нет…

И что за Петровская? Неужели какая-то родственница губернатора Марса, этого кровавого палача, взяточника и патологического лжеца, из-за которого погиб Людвиг?

Максим буквально кипел от возмущения. Сейчас он нужен своим соратникам, нужен «Армии пробуждения», всему человечеству, наконец! Но вместо того, чтобы руководить революционным Временным правительством, он, товарищ Альфа, вынужден сидеть в дурацком кресле и слушать весь этот бред.

Лишь мысленно вызвав в памяти образ серебряного Льва, Максим сумел успокоиться. Фигурка дарила отвагу, но это чувство необходимо не только в бою. Иногда нужно немало мужества, чтобы сохранить самообладание. А женщина тем временем продолжала:

– Дальнейшая судьба Петровской складывалась так: через три месяца пребывания без радиосвязи в подземных пещерах Ио ей все-таки удалось выбраться на поверхность и связаться со старательским планетолетом «Шанхай». Именно с борта «Шанхая» Петровскую эвакуировал на Марс конвой ЮМ-29. Первый же запрос, который сделала Петровская с борта крейсера «Лакшми», касался тебя. Из «Беллоны» ей сообщили, что ты погиб 28 октября 2468 года на Градусе Забвения. Горе от этого известия помутило ее разум. Последующие месяцы Петровская провела в психиатрической клинике «Волшебная гора» в окрестностях Четвертого Рима. Там она пребывала до того дня, пока не увидела тебя и твоего товарища Людвига ван Астена по телевизору, когда лидер группировки «Армия пробуждения» обратился к народу Марса с рассказом о роли «Армии пробуждения» в уничтожении опасной кометы Шпитц-11. По-видимому, именно с того момента Петровская начала непрерывно отслеживать судьбу вожаков «Армии пробуждения». В день вашей казни Петровская, воспользовавшись служебными полномочиями своего отца, украла полицейский коптер, чтобы спасти вас. Однако, к ее огромному огорчению, ты не смог узнать ее и вспомнить о вашей любви и взаимных обязательствах. Поэтому, поддавшись эмоциям, она была вынуждена катапультировать тебя с борта коптера в долине реки Амфитрита…

Сердце Максима громко стучало.

Он уже понял: Анна, что спасла его от Казни Пяти Стихий – и есть та самая Петровская, о которой говорит приятный женский голос. Но что он, этот голос, имеет в виду, когда говорит об их «взаимных обязательствах»? Он чувствовал: какая-то жуткая правда стоит за всем этим. Но ее, эту правду, Максим пока совершенно не мог принять… Наконец он отважился задать кое-какие вопросы.

– Кто ты такая? И почему ты обращаешься ко мне «Гумилев»?

– Раньше ты называл меня Исинкой, – ответил голос. – Я – фамильный искусственный интеллект рода Гумилевых. На протяжении четырехсот семидесяти лет твои предки совершенствовали меня, дополняя мои алгоритмы, оттачивая схемы принятия решений. Я, так сказать, твой ангел-хранитель…

– Но я Максим! Максим Верховцев! Никакой не Гумилев! У меня нет ни одного родственника с такой фамилией! – лицо Максима стало красным, по щекам катились непрошеные слезы.

– Назови хотя бы одного своего родственника, – попросила Исинка спокойным голосом.

– Ну, вот Василий… Мой брат… Впрочем, он погиб прошлым летом.

– Еще!

– Еще мой отец, монтажник-наладчик.

– Ты давно видел его?

– Кажется, года три назад… Или четыре… Не могу вспомнить точно… Он тоже погиб… Кажется, погиб.

– А мать?

– Она была красивая… С черной косой…

Некоторое время Исинка не отвечала. А затем заговорила с задушевностью, мало ассоциировавшейся у Максима с понятием «искусственный интеллект».

– Как тебе кажется, почему у тебя проблемы с памятью?

– Ну… Я был ранен… Контужен… Наверное, поэтому?

Будь Исинка человеком, она наверняка рассыпалась бы саркастическим смехом. Но Исинка все же была искусственным созданием, пусть и с оцифрованной бездной чисто женского такта внутри. Поэтому она ответила:

– Твой мозг подвергся нескольким процедурам ментописи, которая не то чтобы стерла, а закрыла доступ твоей новой личности к воспоминаниям старой личности. На твое представление о себе наброшена оболочка, которая называется «Максим Верховцев». А под оболочкой лежит сама твоя личность – нетронутая, но как бы спящая. Ядро твоей личности, то есть настоящий ты, носит имя «Матвей Гумилев»…

– Докажи, – процедил сквозь зубы Максим.

– Постараюсь, – ответила Исинка.

На экране, который по-прежнему висел перед Максимом, появилось изображение. Его вниманию предстал небольшой фильм, нарезка кадров от нескольких камер видеонаблюдения.

Вот он сам, с букетом левитирующих сине-черных и перламутрово-розовых лунных орхидей, стоит на фешенебельном крыльце еще более фешенебельного особняка. Рядом с ним красиво одетая молодая девушка. Ее орехово-русые волосы заплетены в две толстых косы, которые привольно спускаются по плечам на спину. Он сам тоже одет с иголочки, чисто выбрит, на его лице – радостно-напряженное выражение.

Следующий кадр – он, Максим, девушка с косами, в которой он уже узнал ту самую спасительницу-Анну, мужчина лет шестидесяти с державным брюшком и сединой, похожий на губернатора Марса без мундира и грима… Какая-то милая женщина, похожая лицом на Анну, как видно, ее мать…

Далее: на красивой фарфоровой тарелке перед ним – золотисто-медвяный клин яблочно-лимонного пирога с корицей. Он, Максим, ломает его серебряной ложечкой с удлиненной ручкой…

К горлу Максима подступила какая-то странная обида. На судьбу? На себя? Непонятно на кого.

Ощущать обиду ему было неприятно. В конце концов, это отвратительно, когда кто-то, пусть даже искусственный интеллект, знает о тебе нечто такое, чего не знаешь ты сам! И он поторопился прервать видеоизлияния Исинки:

– Ну и что с того? Что это доказывает?

– Это была сцена твоего сватовства к Анне Петровской. В тот день ты просил руки Анны у ее отца, губернатора Марса.

– Надеюсь, мне отказали? – осведомился со всей возможной язвительностью Максим.

– Нет, ты получил согласие. Вы с Анной по-прежнему обручены, а значит, вы жених и невеста… И с юридической точки зрения тоже, – сказала Исинка, как показалось Максиму, с нотками печали в голосе.

Вдруг спасительная догадка пришла в голову Максиму. Как можно в двадцать пятом веке верить каким-то видеозаписям?!

– Да откуда ты вообще взяла их? Почему я должен этому верить? – спросил он. – Может, это вот сейчас ты. вы пытаетесь меня. как это. перепрограммировать, одним словом?

– Все кадры взяты из видеоархива загородного поместья Петровских. Их сделал «умный дом». Если тебе это действительно интересно, можешь сопоставить точное время съемки с астрономическими таблицами и метеоархивом, проанализировать тени, интенсивность освещения, посмотреть уникальные сигнатуры камер и сравнить их с базами данных сигнатур «умных домов» Марса… Да и вообще, какой смысл мне тебя обманывать?

Игнорируя возражения Максима, Исинка все же смогла заставить его отсмотреть еще несколько видеозаписей.

Среди них была запись вручения дипломов в Академии Космофлота имени В.Чкалова. На Максиме была красивая синяя форма, его окружали жизнерадостные и немного испуганные выпускники. Камера зафиксировала даже, как товарищ Максима, рыжий и вихрастый здоровяк, втайне налил ему коньяка из крошечной фляжки.

Следующий кадр – духовой оркестр, играющий неслышимую, но несомненно бравурную музыку. В руках Максима – красная книжечка с эмблемой вооруженных сил Объединенного Человечества. На книжечке золотыми буквами написано: «Диплом офицера».

А потом была проклятая «Беллона»… Генерал Белов хлопал по плечу нового пилота корвета…

Эти кадры вызвали в душе Максима настоящую бурю. Он одновременно и ненавидел генерала Белова, и… любил его сыновней любовью! Как это возможно – Максим не знал.

– Я не хочу больше ничего видеть! Я не хочу больше ничего знать! Товарищи!! Где все?! – заорал Максим и вновь рванулся прочь из кресла. Тщетно. Щупальца держали очень крепко.

– Моя задача – дать тебе полную информацию, – голос Исинки был равнодушным. – А твои нынешние коллеги на борту «Вольного» отсутствуют.

– А где они? – ошарашено пробормотал Максим.

– Судя по всему, добивают остатки сопротивляющихся частей «Беллоны» на поверхности Луны и орбите.

– Ну и что теперь?! Что?! – Максим опять поддался эмоциям. – Если верить тебе, я предал все что мог: свою невесту, свою присягу, своих близких… Как мне с этим жить теперь, скажи? Как вообще с этим можно жить? Может быть, теперь ты меня перепрограммируешь?! Перезапишешь мне мозги?! И я опять стану предателем, только предам уже тех, с кем вместе сражался за дело звездных борцов?

– К сожалению, это невозможно. Но ты можешь перепрограммировать себя сам!

– Сам?

– Да, сам. Опираясь на ту информацию, которую предоставлю я.

– Лучше бы ты мне стакан воды предоставила, – зло сказал Максим. – Я, если хочешь знать, не пил целую вечность. А не ел – страшно сказать сколько. Но куда тебе, всезнайке, такой ерундой интересоваться, когда ты в архивах марсианских усадеб копаешься!

Как ни странно, Исинка восприняла этот саркастический упрек по-человечески серьезно.

– Да будет тебе известно, я внимательно следила за твоими похождениями под личиной Максима Верховцева с той самой минуты, как проникла на этот крейсер.

– С той самой минуты? – брови Максима взлетели на лоб. – Ты о чем?