Текст книги "Этногенез 2. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Лариса Бортникова

Соавторы: Александр Зорич,Юрий Бурносов,Кирилл Бенедиктов,Сергей Волков,Игорь Пронин,Дмитрий Колодан,Шимун Врочек,Елена Кондратьева,Александра Давыдова,Александр Сальников
сообщить о нарушении

Текущая страница: 192 (всего у книги 308 страниц)

АВТОР О «ПИРАТАХ 3»

1. Прежде всего: история закончена, или героев трилогии все же ждут новые приключения?

Никакого «или» – и история закончена, и впереди у каждого из них еще порядочный кусок жизни. История началась, когда все они встретились на одном корабле, плывшем из Англии в колонии, а закончилась, когда они расстались в совершенно другой части света и в другом времени. Так всегда бывает – встречаешь новых людей, сходишься с ними и оказываешься вовлечен в их жизнь, их проблемы. Если повезет, из этого может выйти целое приключение, или даже каскад таковых, как это случилось с героями «Пиратов». Но рано или поздно приходится расставаться, и тогда в твоей жизни появляются другие люди, и начинается новый виток судьбы.

Герои встретились и герои разошлись – история окончена. Клод, случайно приложивший палец к линзе, которая вдруг сработала, просто исчез из повествования. Отправившаяся его искать Кристин имеет невеликие шансы на успех, хотя ее упрямство и удачливость могут дать результат. Что произойдет с ней, командой и «Ла Навидад» – неизвестно, но это уже другая история.

Джон и Роб остались предоставлены самим себе. Они могут спокойно жить, не отягощенные больше владением «волшебными» предметами. А могут поискать новых приключений – им решать. И вряд ли они удержатся от того, чтобы снова все поставить на карту, пиратская жизнь штука заразительная.

2. Хорошо, если история закончена, то почему читатель опять поставлен перед вопросом: жив Клод Дюпон, или погиб?

Потому что ответ на этот вопрос касается уже других эпизодов из жизни Клода. Это, конечно, если он уцелел. Почему бы и нет – на страницах последней части трилогии он совершенно точно не умирает, хотя и чувствует себя довольно-таки неважно. Куда бы не отправила его линза, буканьер прибыл туда живым. А вот что случилось дальше, зависит от того, где именно он оказался.

Я не знаю ответов на эти вопросы. Но если делать ставку… думаю, выкрутится.

3. Судьба еще одного персонажа, Моник Беневской, в будущем будет как-то связана с фамилией фон Белов?

Конечно! Кристин не случайно прочла на борту парохода слово «Чили». В эту страну, в свое время присоединившую к себе остров Пасхи, описанный как остров Моаи, и отправилась Моник. Не знаю, что она наплела капитану, но подозреваю, что у него не было ни малейшего шанса не выполнить ее просьбу.

Дальше для меня следы Моник теряются в Латинской Америке первой половины двадцатого века. Знаю только, что родилась у нее дочь, получила имя Мария и фамилию отца. Не знаю, что ей рассказала мать. Так же, как и не знаю судьбы подводника Отто фон Белова после того, как история мира подверглась изменениям. Между тем они явно стали более целенаправленны после того как кланы арков помирились. Предполагаю, они нечто скорректировали сообща, запустив историю людей в согласованном направлении. В любом случае, в той «версии» истории, которая нам известна, нацисты не высаживались на берега Великобритании, а Первая и Вторая мировые войны не слились в одну, еще страшнее.

Надо полагать, что в Южной Америке Моник нашла немецких переселенцев – таких тогда было много, да и сейчас в Аргентине, в Бразилии хватает их потомков. Поговаривают, что и многие нацисты после разгрома Третьего Рейха бежали туда, прихватив немалую часть «партийной кассы». Оттуда, якобы, им удавалось поддерживать связь с секретной базой в Антарктиде, на территории, известной как Новая Швабия. Была ли Моник завязана в каких-либо тайных делишках? Не знаю. Я бы, конечно, ей не советовал.

4. В каком же времени оказался «Ла Навидад»? Очевидно, что Джон и Роберт остались в Австралии, где уже появились колонии английских поселенцев. Значит, корабль снова перенесся в будущее – ведь капитан Кук открыл для европейцев этот континент совсем незадолго до посещения острова Моаи. Кстати, что случилось с приятелями в «стране кенгуру», да и потом?

Не могу сказать точно, в каком году они оказались. Может быть, их занесло в следующий век, в девятнадцатый, а может быть, всего лишь лет на десять вперед и они остались в восемнадцатом столетии. Все могло случиться – ведь и Джон Мак-Гиннис, и Роберт Летбридж реальные исторические персонажи.

В начале девятнадцатого столетия оба проживали на острове Демона, если пользоваться терминологией трилогии, или на острове Оук, обозначенном на картах Новой Шотландии, канадской провинции. По слухам, оба моряка вышли в отставку с одного корабля и поселились по соседству. С них и начинается история «денежной шахты» – таинственного сооружения на острове Оук, обнаруженного под сгоревшим домом Мак-Гинниса. С тех пор там искали сокровища, и доискались до того, что рельеф острова совершенно изменился (один из кладоискателей получил прозвище «Катерпиллер» за то, что использовал тяжелые бульдозеры), и теперь даже непонятно, где был вход в эту шахту.

Многое непонятно и с судьбой моряков: оба погибли так, что могут лишь «считаться погибшими». Джон Мак-Гиннис вышел в море на рыбалку, и не вернулся, тело не найдено. А Роберт Летбридж странным образом сгорел вместе с домом исчезнувшего товарища на острове Оук. На пепелище были обнаружены останки и, конечно же, их сочли останками Роберта. Но, по понятным причинам, точно установить это в те времена было попросту невозможно. Поэтому как на самом деле сложилась судьба обоих, неизвестно. Так же как неизвестно, что они делали в период между расставанием с Кристин и странной «гибелью».

Все, что я пока могу сказать точно – Роберт подарит Джону первую книгу стихов чудесного поэта Роберта Бернса.

Собственно говоря, и это касается всех персонажей, с ними пока ничего не случилось, все только предстоит. Ведь они живут одновременно с нами, пусть и в прошлых временах. Такая это сложная штука – время.

5. Если тебе верить, капитан Джеймс Кук, прославленный первооткрыватель земель, так и не получил фигурку дельфина, да и морского конька у него «увели». Почему же его экспедиции были так успешны?

Потому что он был хорошим моряком, прежде всего. И, конечно, агентом Западного клана арков, который мог оказать ему существенную помощь. Что же до его успехов, то они и правда оказались велики, и Прозрачные не обманули его: фамилия Кук действительно встала в один ряд с именами Васко да Гама, Христофора Колумба, Фернана Магеллана… Капитан Кук, пожалуй, просто недооценивал своих достижений, очарованный легендой о «дельфине Колумба». К появлению на страницах трилогии он уже сделал достаточно для того, чтобы обессмертить себя.

А вот на остров Пасхи он прибыл с совершено определенной целью – ворваться в пещеры Моаи на своем корабле «Резолюшн» и поставить точку в войне кланов. Все случилось иначе, и, на мой взгляд, это пошло Куку только на пользу.

6. Почему туземцы острова Пасхи не сохранили никаких преданий о событиях романа?

Может быть, у Прозрачных есть свои методы воздействия на человеческие умы, заставляющие многое забыть. А может быть, методы использовались как раз грубые – вспомним, что практически все население острова было вывезено в качестве рабов на рудники в Перу. Мало кто вернулся, а культура тех, кто многие века жил на острове Моаи, утеряна навсегда. Потомки островитян не могут объяснить, с помощью каких технологий они устанавливали береговые фигуры, и почему называют их «моаи». Равно и об исчезновении расы «длинноухих» за некоторое время до прибытия европейцев ученые могут строить лишь гипотезы. То же касается и легендарного посещения острова Великим Инкой во главе большого флота. Да что говорить – сам язык туземцев так и не смогли расшифровать, хотя таблички с надписями имеются давно. Кое-какие прорывы в этих исследованиях все же происходят… Но вряд ли арки позволят нам из прочесть.

7. Тогда расскажи: что все-таки из себя представляет вросшая в землю золотая пирамида, известная читателям как «Храм тамплиеров»?

Эта пирамида схематично изображена на долларовой банкноте. Символ считается масонским, то есть отсылает к секретным обществам, целью которых является переустройство существующего мира. Как далеко они продвинулись в этом, я не возьму смелость утверждать. Однако если пойти от масонов в прошлое, то неизбежно упрешься в тамплиеров. Вряд ли рыцари Храма были первыми, прикоснувшимися к некоторым тайнам, но именно с них начались финансовые преобразования в Европе. Появились платежные чеки, например, один из первых инструментов, постепенно изменивших все и поставивших во главу угла сегодняшнего человеческого общества деньги, причем деньги бумажные, а по сути даже электронные – то есть стоящие даже меньше бумаги, не стоящие вовсе ничего. Как это все устроено? Да не всякий экономист может объяснить, а из тех, кто может, большинство ошибается.

Однако изначально людьми стало править золото, и те, кто имел достаточный его запас, быстро стали лидерами человечества и повели его по своему пути. Впрочем, своему ли? Может быть, этот путь им подсказали арки, открыли им «дорогу к Храму»? Золота там достаточно, и оно сильно влияет на всех нас. Ведь арки стоят мир, в котором купить можно все. И они не далеки от успеха.

8. Что за существо Моаи? Или это скорее какая-то машина? Чем он так дорог Прозрачным, и где находится теперь?

Думаю, что истина где-то посередине: Моаи и не живое существо, и не машина. Прозрачных связывает с Моаи нечто очень важное, священное для них.

Возможно, без Моаи они просто не могут существовать? Герои книги высказали пару предположений, верным может оказаться любое. Однако совершенно точно известно: Моаи действительно может заморозить весь мир, и это случилось в трилогии «Сомнамбула». Как ни печально, но «Ла Навидад» и его команда смогли лишь отсрочить то, что все равно произошло. Прозрачные умеют строить планы и веками приводить их в исполнение.

Где сейчас Моаи – не так уж важно. Главное, что арки охраняют его куда тщательнее, чем до примирения кланов. Предопределенное случится, и Земля покроется льдом – почти вся, потому что не все предметы займут свое место в Хранилище.

9. А теперь опять о перспективах. Значит ли то, что ты сказал в начале интервью, что мы больше не встретимся с героями «Пиратов»?

Вовсе нет! Я как раз за то, чтобы встретились и не раз. Просто если это случится, то это будут уже другие истории. И вовсе не обязательно, что герои в них будут те же самые. Так же, как во времени и пространстве, их может разнести по разным сериям проекта. С другой стороны, не все подвластно даже автору. Поживем – увидим.

10. О чем еще ты хотел бы написать в проекте «Этногенез? Есть идеи?

Есть, и их слишком много, чтобы все здесь перечислить. Пока ни на чем не остановился даже сам для себя. Интересна «гусарская тема», и, конечно, времена войны России с Францией, времена Наполеона. Почему-то запала в душу тема о «чудовище Франкенштейна», жуткая, но классическая история о создании монстра из частей тел умерших людей, о том, как вдохнули жизнь в то, что не должно было жить.

А любимая дочка Женечка буквально вчера предложила написать о мушкетерах. И это действительно очень интересная тема, не зря ее так любил Александр Дюма. Тем более, что самое деятельное участие мог бы в ней принять дедушка Джона Мак-Гинниса.

11. Дочка сильно помогала в написании, признавайся?

И да, и нет. Женя – моя Муза, она одним своим интересом к моей работе заставляет заниматься ей с еще большим удовольствием. А вообще я секретничаю, пишу «прикрыв тетрадь ладонью». Показывать приятнее готовый результат, а то не угонишься за предложениями: «Сделай так! Пусть случится эдак!».

Хотя… Врать не буду, иногда обращался с вопросами: какой персонаж больше нравится, например. И кое-кому ответ спас жизнь.

Игорь Пронин
ПИРАТЫ

ЭТНОГЕНЕЗ – ЛИТЕРАТУРНЫЙ ПАЗЛ

Такого еще не было. Знакомьтесь – это «Этногенез». С полным правом этот проект называется самым грандиозным в истории литературы! Каждая его книга – отдельная увлекательная история, каждая серия – новый поворот сюжета. Вас ждут затерянные миры и их секреты, захватывающие приключения, путешествия во времени и пространстве – в настоящее, прошлое, будущее. С каждой прочитанной историей у Вас появляется возможность самим складывать, словно мозаику или пазл, удивительную вселенную «Этногенеза».

ЧТО ТАКОЕ «ЭТНОГЕНЕЗ»?

Почему, по убеждению Артура Кларка, магия и технология неотличимы?

Почему человек начал искать пути к достижению будущего, лишь обретя прошлое?

Какими путями осуществляется развитие человечества, какие средства используются?

Как удается простому кочевнику покорить полмира, а никому неизвестному лейтенанту-артиллеристу стать императором и кумиром миллионов?

Нищий художник-неудачник вдруг открывает в себе дар убеждения необычайной силы и взмывает к вершинам власти. Но этот дар направлен во зло, и что сумеют противопоставить ему те, кого новый вершитель судеб обрекает на смерть?

Откуда приходят в наш мир воины, политики, ученые, художники, писатели, которым суждено не просто оставить след в истории, а изменить ее ход? Жестокие диктаторы, безудержные авантюристы, фанатичные террористы и гениальные философы – чем отличаются они от обычных людей?

Возможно ли разгадать тайну их «сверхспособностей» – феноменальную память, необычайную выносливость, выдающуюся силу, а порой и просто откровенно мистические свойства?

Известный историк-этнограф Лев Гумилев в поисках ответов на эти вопросы разработал теорию пассионарности, основу которой составляет идея об избыточной биохимической энергетике тех, кому суждено перевернуть мир.

Литературный сериал «Этногенез» продолжает и развивает идеи выдающихся ученых А. Кларка и Л. Гумилева. «Этногенез» – это оригинальная версия эволюции человечества, и лучшие современные авторы-фантасты представляют на суд читателей свои романы-объяснения.

Все книги проекта связаны между собой. Собранные воедино, они раскрывают перед читателем захватывающую картину человеческой истории. Как зародилась разумная жизнь, как она развивалась и есть ли у нее шанс на выживание – об этом и рассказывает «Этногенез».

Почему проект «Этногенез» – это не просто интересные книги и качественная литература?

Мы любим нашу историю. На страницах книг по новому оживают такие выдающиеся люди как Чапаев, Иван Грозный и многие другие. Надеемся, что частица нашего интереса к мировой истории, благодаря ее живому изложению, передастся и вам.

Мы пишем о вечных ценностях, но современным языком. По отзывам наших читателей, книги проекта читаются ими на одном дыхании. Некоторые из них даже говорят о том, что наши книги вновь вернули им интерес к чтению после долгого перерыва. Возможно читатели слишком добры к нам в оценке нашего труда, но нам приятно думать, что хоть отчасти это так.

И наконец, проект «Этногенез» – живой сериал: сюжеты и их герои рождаются практически на ваших глазах. Литературная мозаика складывается именно сейчас, когда вы читаете эти строки. Для авторов и создателей сериала очень важно мнение читателей – мы стараемся работать, чтобы вам было интересно.

Читайте, верьте, участвуйте!

Охота на дельфина

ПРОЛОГ

1650 год, западное побережье Кубы

Карибские штормы коварны. Они не так могучи, как океанские, не длятся неделями и не поднимают волн, накрывающих корабль вместе с мачтами. Но они налетают совершенно неожиданно и гонят парусники к крохотным островкам, не отмеченным ни на каких картах, а то и просто к скрытым водой отмелям. Таких в Карибском море сколько угодно, и наивен капитан, который полагает, что знает эти воды. Старые моряки утверждают, что острова иногда вырастают за одну ночь и так же запросто пропадают на следующую. В этом может убедиться каждый, всего лишь сравнив старые и новые карты – как мало они похожи друг на друга! Лишь штормы, коварные карибские штормы знают, где суша, где мель, а где глубина, и гонят корабли на смерть. И корабли, вдруг с размаху налетев килем на скалы или просто сев на мель и оказавшись беззащитными под ударами невысоких, но упорных волн, погибают. В предсмертном скрипе бортов порой слышится горестное недоумение: я пересек океан! Я видел штормы пострашнее этого! Я прошел через все и доставил команду, груз и пассажиров почти до самой Гаваны, столицы Карибов, почему же именно тут ждала меня такая бесславная гибель?! Страшно ругаются тогда капитаны, и молнии с небес вторят им, но сделать ничего нельзя. Не спасти корабль, не спасти груз, остается лишь попытаться спасти людей. Шторму это не нравится, он старается помешать спустить шлюпку, торопится изломать мачты и реи, оборвать такелаж, чтобы море вместе с кораблем получило и команду. Но если люди действуют слаженно, то надежда на спасение есть. Удивительно, но у шлюпки в такой шторм больше шансов уцелеть, чем у корабля.

Убедившись, что эту щепку на мель не посадить и на подводные скалы не забросить, шторм начинает скучать, а потом уходит искать другую добычу. Люди вычерпывают воду и спят, привалившись друг к другу, пока капитан рассматривает мокрые, расползающиеся под руками карты и думает, куда же держать курс. Обычно ему ничего не приходит в голову, потому что куда ни посмотри – море, а где после шторма оказалась шлюпка, совершенно неясно. И тогда за дело берется карибское солнце. Хорошо еще, если в суете и ужасе нашелся матрос с холодной головой и успел бросить в шлюпку бочонок с пресной водой. Тогда первые сутки проходят сравнительно спокойно. И, может быть, покажется на горизонте парус, а марсовый заметит шлюпку, с которой ему бешено размахивают привязанной к веслу рубахой. Это удача, которой в южных морях ничуть не меньше, чем штормов, солнца, золота и крови. Даже если спасенные окажутся в цепких пиратских лапах, их ждет вполне сносное существование в трюме до ближайшей плантации. Там они будут трудиться в ожидании, пока за них заплатят выкуп. Если такой надежды нет – будут работать, пока не оплатят свою свободу. В этом случае кормят хуже, следят строже, и, прямо скажем, мало кто смог сам себя выкупить. Увы, таков закон: спасенный становится собственностью команды. Закон блюдет все Береговое Братство, а мнение европейских законников из колониальных столиц на островах мало кого заботит. В конце концов, раб может убежать, и если проявит достаточную ловкость – уйдет и от пуль, и от собак, и от аллигаторов, что поджидают его в болотистых лесах, – то заслужит всеобщее уважение.

Команде и пассажирам голландского парусника, который шторм бросил на нежданную мель совсем недалеко от Гаваны, повезло еще больше. Их спасли не пираты и даже не какой-нибудь капитан, чтущий законы Берегового Братства (а это все равно, что пират), а ловцы жемчуга, что бесстрашно пересекали морскую гладь на своих больших, длинных каноэ. Собственно, даже не спасли, а указали путь к ближайшему берегу. Почти спасенные налегли на весла шлюпки и на рассвете следующего дня увидели пустынный берег. Еще через несколько часов, донельзя усталые и голодные, они отыскали крохотную рыбацкую деревушку, разноцветное население которой поделилось с ними своей обычной пищей: креветками. Но самым главным приобретением, конечно же, был крохотный ручеек, из которого каждый наконец-то вволю напился. Дальше все прилегли отдохнуть на берегу, а потом понемногу собрались и длинной вереницей ушли к Гаване. Остался лишь один – полный, можно даже сказать, толстенький бородатый мужчина в красивых сапогах с пряжками, который продолжал мирно посапывать, время от времени смешно всхрапывая.

Надо отметить, что всхрапывал он лишь тогда, когда мальчишки зажимали ему нос. Проделав эту шутку сотню раз и так и не разбудив странного господина, мальчишки принялись тыкать в него палками. Но даже и эта жестокая забава не сразу привела в чувство усталого толстячка. Наконец он все же очнулся, с некоторым удивлением посмотрел на клонящееся к западу солнце и сладко потянулся.

– Простите, мсье, а как называется это местечко? – спросил он у босоногих шалунов по-французски, но добился лишь взрыва хохота. Он пошарил по земле рукой, видимо в поисках шляпы, не нашел и задумчиво поскреб редкую шевелюру, а потом повторил вопрос на английском и испанском: – Как называется ваша деревня?

Надо полагать, ему и в голову не приходило, что иногда местечко не называется никак. Хотя бы потому, что никому никогда не нужно туда попасть. Крякнув, бородач поднялся и осмотрелся. Отсутствие товарищей по несчастью его не столько расстроило, сколько удивило. Используя все три языка, он попытался выведать у мальчишек, куда же подевались капитан и команда. Спустя не меньше получаса, когда сорванцы устали хохотать над его выговором, вожак наконец ответил ему по-испански. Тут уж толстячку пришлось постараться, чтобы разобрать необычно произносимые слова.

– Ваш капитан, сеньор, пешком ушел к Гаване, искать себе новый корабль! – заявил белобрысый, дочерна загорелый паренек. – И пусть меня скормят акулам, если он его получит. Команда во всем винит его, а если учесть, что он утопил груз из Кастилии… Я бы на его месте подался к буканьерам или нанялся на первый попавшийся корабль, хоть бы и простым матросом. Я именно так однажды и сделаю, сеньор! Я уплыву отсюда, и пусть бродячие псы сожрут каждого, кто думает иначе! А потом мы отправимся грабить рудники, захватим там корабль, и я стану капитаном!

С вожаком немедленно заспорил один из его товарищей, крепкий курчавый мулат. Предметом спора, насколько понял бородач, была капитанская должность, потому что мулат тоже претендовал на нее после ограбления испанских рудников и захвата корабля. Спор плавно перешел в драку, и к заморскому гостю интерес временно был потерян. Горестно вздыхая, оставшийся один в незнакомой стране путник побродил вокруг в поисках шляпы и камзола, который он повесил на ветки куста после некоторой чистки, прежде чем уснуть. Камзола не было, и что-то подсказывало ему, что спрашивать о его судьбе не имеет смысла. Между тем от деревни, представлявшей из себя десяток грубо сколоченных хижин, приближался высокий, широкоплечий босой мужчина с весьма зверским выражением лица.

– Приветствую вас, сеньор! – как можно дружелюбнее обратился к нему толстячок. – Мое имя – Никола Фламель, я являюсь подданным французской короны. Не угодно ли вам будет сообщить мне, достойный сеньор, где я нахожусь?

«Достойный сеньор», сдвинув на затылок старую соломенную шляпу, сверху вниз рассматривал Фламеля. В глазах его светилось нескрываемое презрение, кулаки были сжаты, а плечи чуть подергивались, будто бы сеньор размышлял, с какой руки лучше врезать гостю в ухо. Думалось ему с трудом, и сеньор не сдержал тяжелого вздоха, при этом обдав Фламеля таким перегаром, что француз отшатнулся.

– Ну хорошо, – печально кивнул Фламель, – хорошо. Капитан и команда меня бросили, прихватив камзол и все, что было в карманах. А деревня эта, видимо, никак не называется. Жизнь ведь на этом не кончается, верно? Скажите хоть, могу ли я рассчитывать на скромный завтрак? Я обещаю, что расплачусь, как только доберусь до губернатора.

Верзила снова вздохнул, вынудив Фламеля отступить еще на шаг.

– Вы мне не доверяете? – печально предположил он. – Что ж, тогда знайте: я мог бы добыть золото вот прямо сейчас. Однако, сеньор, мне понадобится хотя бы немного красной ртути. Не подскажете ли, где я могу ее одолжить?

К молчаливому собеседнику Фламеля подошли еще двое: трясущийся старик с лицом, густо покрытым оспинами, и молодой парень с обломком весла в руке. Оба смотрели на сапоги француза, совершенно игнорируя его слова.

– Или хотя бы обычной ртути… – совсем тихо произнес Фламель. – Я понимаю. Раз так, пойду хотя бы умоюсь.

Он снял сапоги, засучил грязные штаны и отправился к ручью. Старик и юноша молча посмотрели на верзилу. Тот проводил Фламеля почти благоговейным взглядом и отчетливо произнес:

– Дурачок!

– Сомнительно мне это, Каспаро! – заговорил старик. Во рту его виднелось лишь несколько зубов. – По всему видать, образованный. Смотри, какие ноги белые! Глаза режет. Из благородных он.

– Дурачок, – упрямо повторил Каспаро.

– И правда, дед, – поддержал его молодой, – какой же он благородный, если его тут бросили? Такой никому не нужен, потому что идиот.

Каспаро взял один сапог и с восхищением рассмотрел пряжки. Его огромная лапища, привыкшая к свободе, отчаянно сопротивлялась, когда хозяин вколачивал ее внутрь, но Каспаро был упрям и все же натянул обновку.

– Пойду покажу Маргарите! – сообщил он товарищам и захромал к хижинам со вторым сапогом в руке. – А этого не трогайте, он дурачок!

Старик сплюнул на песок и отправился вслед за Каспаро. Парень еще постоял минуту, рассматривая замечательно белые ноги Фламеля. Но потом и он, рассеянно выронив оружие, пошел к хижинам, лениво загребая песок ногами. Там, среди пыльных огородов и шумных женщин, тощих кур и драных рыбацких сетей, лениво протекала его жизнь. Все могло измениться в один миг, как часто случается на Карибах. Может, спрятавшимся от непогоды охотникам-буканьерам понадобился бы человек взамен погибшего товарища, а может, по побережью прошел бы слух об удачливом капитане, срочно набирающем команду… Каждый рыбак мог покинуть деревню в любой момент, и ему даже не приходилось собираться. Но, как правило, долгими месяцами не происходило ровным счетом ничего, а до Гаваны, столицы Вест-Индии, казалось так далеко… Безымянная деревушка, как и многие такие же, дремала в ожидании чуда.

Фламель закончил плескаться и, морщась от боли в подошвах, вернулся на горячий песок. Внимательный наблюдатель отметил бы, что отсутствие сапог «дурачка» ничуть не удивило. Более того, борода его была будто бы нарочно смешно всклокочена, а губы словно репетировали глупую улыбку.

– Что ж, мсье Никола, крепкий сон всегда был и твоей силой, и твоей слабостью, – пробормотал он сквозь зубы. – Однако кто же мог предположить кораблекрушение? Мне сказали, что капитан совершенно надежен и уже в третий раз идет к Гаване. Теперь все потеряно, средств нет. Да что средства, во всей Вест-Индии, скорее всего, нет даже капли красной ртути! Ах, если бы поскорее найти орихалк…

Вздохнув, француз отправился бродить по деревушке – ничего иного не оставалось, потому что уже наступал вечер. Он прошел мимо равнодушных женщин, сидевших на каких-то ящиках, мимо старого седого негра, сосредоточенно мастерившего что-то из обрывка паруса, и решительно ни в ком не вызвал ни малейшего интереса. Это Фламеля даже успокоило, но не успел он облегченно вздохнуть, как оказался атакован стаей бродячих псов. Во всех странах мира собаки не любят чужаков, такова собачья природа: все вокруг, по их мнению, должно оставаться привычным и незыблемым, жизнь должна идти своим чередом, и каждый должен заниматься своим делом. Любые перемены тревожат и нервируют собак. Безоружный Фламель, испуганно озираясь, медленно отступал перед наседавшим на него вожаком, больше всего опасаясь за свои беззащитные ноги. Но помощь не заставила себя долго ждать: на лай примчались мальчишки и отогнали собак, что-то крича им на своем чудном диалекте. Француз сумел разобрать лишь что-то вроде «дурачок Фламель».

– Поздравляю вас с новым титулом, мсье! – проворчал он, возвращаясь к ручью. – По-всякому вас величали… И жуликом, и даже убийцей, но дурачком – в первый раз!

Когда стемнело, кто-то разжег костер на берегу. Скучающий Фламель осторожно подошел и обнаружил у огня почти все мужское население деревушки, включая мальчишек и даже псов. Он осторожно присел с краю, и в ноздри ему ударил запах варившихся в старом котелке креветок. Французу эта еда не нравилась, он не находил в ней ни утонченности, ни хоть какого-то вкуса, но не мог отрицать определенной питательности. Тем более, его желудок после перенесенных бедствий явно утонченностью не интересовался и требовательно урчал, как голодный кот.

И все же попрошайничать не годилось. Фламелю пришлось сесть и терпеливо ждать возможности присоединиться к трапезе.

У костра говорили о новостях. Удивительным образом все, что происходило в Карибском море, становилось немедленно известно в самых отдаленных уголках. Правда, стремительно переносясь от острова к острову и от колонии к колонии, новости по пути обрастали удивительными и разнообразными подробностями. Оттого случай, произошедший с капитаном Гомешем в Панаме, на Эспаньоле пересказывали так, что очевидец решил бы, что речь идет о совершенно другой истории. Иначе это сказание звучало на Барбадосе, совсем по-другому – на Тортуге, а во Флориде и имя капитана сменилось на Ван Дер Вельде. Таким образом, каждое приключение пиратских капитанов, этих эпических героев Карибов, порождало целую серию легенд. Но каждая такая сказка была основана на событии вполне реальном, это знали все и поэтому ни капли не сомневались в искренности рассказчика.

Несведущий в подобных особенностях жизни Вест-Индии, мсье Фламель весь превратился в слух. Он был далеко не глуп, несмотря на новое прозвище, и понимал, что отныне сам – часть Карибов, и, возможно, надолго. А раз так, не следует отмахиваться даже от самых диких слухов, потому что любое знание ценно и порой даже какая-нибудь мелочь может поправить положение и вернуть все, что потеряно.

– Морской дьявол прибрал их всех, – между тем заканчивал какую-то историю пожилой негр с пепельно-седыми волосами. – И брал он их не спеша, по одному. Сначала боцман пошел проверить вахту и исчез. Потом матрос Джек отправился к штурвалу, а там – никого! Он скорее выровнял курс, но больше ничего не успел сделать, потому что дьявол забрал и его. И так до тех пор, пока не остался один капитан Красный Чарли. Чарли понял, что ему не уцелеть, и решил припрятать тот бриллиант, что взял из короны индейского бога.

– Зачем? – меланхолично спросил его тот парень, что недавно пришел к Фламелю с обломком весла.

– Чтобы хотя бы он не достался дьяволу, зачем еще? – усмехнулся негр. – Красный Чарли больше никак не мог ему насолить.

– А какой смысл солить, если дьявол все равно забрал его душу? – не унимался скептик. – Дьявол всегда получает, что хочет.

– Не всегда! – заспорил Каспаро. – Ван Дер Вельде обманывал дьявола! И капитан Тич тоже обманывал!

– Чарли решил спрятать бриллиант, потому что уж таков он был, Красный Чарли, – перебил его негр, чтобы не потерять инициативу. – Всегда норовил кому-то насолить, пусть даже и не себе в выгоду. И вот он взял этот камень и затолкал его в подзорную трубу, прямо внутрь. Когда дьявол пришел – а он уже не скрывался, потому что больше никого не корабле не осталось! – Чарли сам сорвал с шеи крест и попросился к нему на службу. Уж таков он был, Красный Чарли. Дьявол рассмеялся, и тогда Чарли выпалил в него из обоих пистолетов, что всегда держал под рукой. А когда дым в каюте рассеялся, не было уже ни Чарли, ни морского дьявола. Только и подзорной трубы тоже не было. Когда корабль нашли у берегов Панамы, то специально посланный человек от губернатора перерыл там все. Но трубы не было!