Текст книги "Этногенез 2. Компиляция (СИ)"
Автор книги: Лариса Бортникова
Соавторы: Александр Зорич,Юрий Бурносов,Кирилл Бенедиктов,Сергей Волков,Игорь Пронин,Дмитрий Колодан,Шимун Врочек,Елена Кондратьева,Александра Давыдова,Александр Сальников
Жанр:
Эпическая фантастика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 270 (всего у книги 308 страниц)
Август 2468 г.
Четвертый Рим
Планета Марс
– Аня, а давайте… поженимся? – сказал Матвей.
Они встречались всего две недели. Но Матвею было ясно: размышлять больше незачем. Пора принимать решение.
– Что? – переспросила Анна, растерянно и в то же время нежно глядя на Матвея своими бездонными глазами.
– Давайте. Поженимся. Вы и я. Вдвоем.
– Давайте… Но…
– Что «но»?
– Но мы с вами… почти… незнакомы!
– Да… Но мы ведь познакомимся!
– Мы познакомимся… – эхом повторила Анна. – Что ж… Попробуем! Но сначала, может, перейдем на ты?
– Давайте перейдем… То есть я хотел сказать: давай! – Матвей улыбнулся.
В общем, Анна дала свое согласие сразу – без жеманства и каких-либо условий. То есть условие все-таки было. Но настолько нетрудное, что Матвей был даже рад его исполнить.
– Надо бы получить благословение родителей, – тихо сказала Анна, нежно обнимая Матвея за шею.
– Я – всецело «за». Готов отправляться за ним хоть сейчас…
– Сейчас – рано. Папы все равно дома нет. Он на Фобосе, с рабочим визитом. Нагоняет на местных лодырей страху.
– Ладно. Пусть. Пусть сейчас рано. А когда не рано? Когда в самый раз?
– В самый раз будет в воскресенье. И папа вернется, и у мамы выходной.
– А кем работает твоя мама?
– Она работает папиной женой.
– А именно?
– У нас на Марсе «жена губернатора» – официальная должность. С официальной зарплатой.
– А «дочь губернатора» тоже должность?
– В проекте бюджета следующего года предусмотрено и такое. А пока что мне приходится работать инструкторомспелеологом в Планетографическом Обществе.
Неделя пролетела быстро. И вот уже Матвей с большим букетом левитирующих лунных орхидей – иссиня-черных и перламутрово-розовых – стоял на пороге загородного домика Петровских.
Анна по случаю значительного события сменила разбитной девчоночий стиль на фасон «пай-доченька». В ушах у нее блестели два желтых бриллианта, которые необычайно шли к ее загорелой шелковой коже.
И вот уже все четверо – Петровские и Анна с Матвеем (в их движениях появилось что-то от повадок нашкодивших школьников) – сидели в гостиной. Ее стены были расписаны буколическими фресками, а потолочная голограмма имитировала ясное звездное небо таким, каким его видят люди Земли, живущие, к примеру, в городе-герое Севастополе. То есть с Луной и типичными для Северного полушария, лезущими в глаза Сириусом и Вегой.
– Не хочу ни на что такое намекать, милые мои, – грудным голосом опытной светской дамы пропела или, скорее, проворковала мама Анны, Наталья Артуровна, – однако напомню, что мы с моим Ванечкой познакомились тоже весьма необычно! Ваня спас меня и мою машину, когда та во время очередного кометного паводка оказалась в кювете, по самые дверцы в воде!
– Подумаешь… спас! Это Матвей Степанович нашу Аньку спас! А я тебя так, слегка развлек, – ответствовал Ваня, он же Иван Аристархович Петровский. – Можно сказать, дотащил до загса на буксире!
Отец Анны сразу понравился Матвею своим чувством юмора, безукоризненными манерами и умением держаться. У него был округлый, бархатный, словно бы баюкающий тенор. Слушать Ивана Аристарховича было легко и приятно. И все собравшиеся за столом делали это с удовольствием. Анна предупреждала, что «коньком» ее отца являются разнообразные исторические изыскания. Поэтому, когда зашла речь о родословных, Гумилев не удивился…
– Мы, Петровские, род не шибко знатный. Хотя и дворянский, – глаза Ивана Аристарховича понемногу разгорались. – Происходим из Ярославской губернии. Знаете ли вы, дражайший Матвей Степанович, что в тринадцатом веке именно ярославские князья имели дерзость родниться с монголами-ордынцами, принимая к себе монгольских принцесс-чингизидок? Нет? Тото же! Вот от них-то и пошло несколько поколений ярославских княжат-монгольчиков… По сей день во внешности Петровских можно различить что-то этакое… изюминку такую! Жаль, в четырнадцатом веке вся эта генетическая свистопляска прекратилась. Как видно, в связи с исламизацией Орды… В нашем роду был и генерал-майор Петровский. Известны среди прочих суконные фабриканты Петровские, те самые, что экспедицию в Китай организовали во второй половине девятнадцатого века. Та торговая экспедиция, кстати, вышла очень напряженной! С перестрелками, засадами и погонями… Будь вы писателем, дражайший Матвей Степанович, я бы вам мог столько всего про это предприятие порассказать! Не то что на роман, на три эпопеи хватило бы! – и, просияв галантной улыбкой, отец Анны отвлекся от рассказа, чтобы отхлебнуть из чашки остывшего чаю.
– Писателем? – улыбнулся Матвей. – Писателем я бы рад. Да только неусидчив я от природы… Стоит мне сесть за стол, такая скука на меня находит!
Матвей виновато посмотрел на Анну. Личико ее было взволнованным.
– Ты говоришь, что за столом сидеть не можешь, – сказала она. – Но ведь не обязательно писать за столом! Можно ведь и в кабине твоего любимого «Скорпиона»! – Анна подмигнула Матвею.
– В кабине «Скорпиона»? – подхватил Матвей. – А что, недурно! Так и вижу заднюю обложку своего гипотетического романа с рекламной фразой: «Автор написал эту книгу, не выходя из горизонтального штопора!»
Анна рассыпалась заразительным хрустальным смехом.
Ей вторила ее мать, Наталья Артуровна. Она, неподвижная словно изваяние богини домашнего очага, сидела напротив дочери, во главе стола.
И, наконец, к дуэту присоединился Иван Аристархович со своим раскатистым смеховым уханьем!
– Так стало быть, вы сын того самого знаменитого «строителя планет» Степана Николаевича Гумилева? – добродушно улыбаясь, спросил он.
– Совершенно верно. – Матвей слегка напрягся. Быть сыном главы могущественной межпланетной корпорации «Кольцо» непросто. Много лет в Академии ему приходилось доказывать своим однокашникам, что несмотря на принадлежность к одному из самых знатных и богатых семейств Солнечной, он – нормальный парень, такой же курсант, как они. К счастью, в «Беллоне» его происхождение мало кого волновало – там больше ценились боевая выучка и личное мужество. Однако губернатор Марса – человек как раз того круга, в котором знатность рода и размеры личного состояния характеризуют собеседника наилучшим образом.
Но Иван Аристархович не стал расспрашивать Матвея о том, как развивается бизнес его отца. Его явно интересовало другое.
– Ergo, – ввернул он кстати подвернувшееся латинское словцо, – и Андрей Львович Гумилев, основатель «Кольца», тоже из ваших предков?
– Да, – кивнул Матвей. – Поэтому почти все мужчины в нашем роду занимаются терраформированием. А меня привлекла стезя военного. Впрочем, это тоже фамильное…
– Ага! А все же, осмелюсь спросить, поэт Гумилев – тоже ваш родственник? – осведомился глава семьи Петровских с академическим прищуром.
– Николай Степанович мой пра-много-раз-прадедушка!
– Я поражен! – Иван Аристархович, похоже, был действительно поражен; по крайней мере он откинулся на спинку и безвольно опустил руки вдоль тела. Словно бы осмысливая несусветную новость.
– Что же, ваш предок, поэт Гумилев, как мне представляется, был достаточно знатен? – наконец спросил он.
– О нет! Нет! Сам Николай Степанович – из семьи провинциальных приходских священников, о чем более чем красноречиво свидетельствует сама фамилия Гумилев. Кстати, знаете ли вы, что в те времена ударение в этой фамилии ставили на первый слог, поскольку фамилия эта происходила от латинского слова «humilis» – «смиренный»? Между тем, мой далекий предок Николай Гумилев не слишком жаловал свою фамилию в юности. И от всех требовал, чтобы ударение ставили на третьем слоге. Так, по его мнению, было значительно аристократичнее…
– Но ведь Николай Гумилев был дворянином, не так ли?
– Да-да! Был! Дворянином во втором поколении! Его отец при отставке был произведен в статские советники, это гдето между полковником, по-старому надворным советником, и генерал-майором – разумеется, действительным статским советником…
– Уж это-то мне известно, молодой человек! – махнул рукой Иван Аристархович.
– Прошу меня простить, – учтиво сказал Матвей. – В общем, отец Николая был военно-морским доктором… А его мать – Анна Ивановна – сестрою капитана первого ранга Львова. Море соединило эту пару – точно так же, как нас с моей Анной соединил космос.
Матвей со значением посмотрел на свою невесту. Та покраснела и опустила свои пушистые, красиво загнутые кверху ресницы.
– Постойте-ка, Матвей… А Львовы – это не те, которые родственники Милюковых? И которые, согласно геральдической легенде, имели одного общего предка – татарского мурзу Милюка? – блеснул эрудицией Иван Аристархович.
– Те самые! Между прочим, знаете ли вы, что Милюковы и Львовы породнились вторично через брак?
– Знаю, как не знать!
– И что Милюковы принесли в качестве приданого село Слепнево Бежецкого уезда Тверской губернии?
– Знаю! Село это, кажется, было сохранено Львовыми и перешло в конечном итоге к матери поэта. Не об этом ли селе поэтесса Ахматова вспоминала, когда писала о вашем предке?
– Браво, Иван Аристархович! Браво! – не в силах сдержать восхищения, воскликнул Матвей. – Вам ведомы такие подробности, о которых я сам узнал совсем недавно и по воле случая!
– Рад хоть чем-то потрафить молодежи… Я уж привык – ничем вас не пронять! – глаза Ивана Аристарховича радостно блестели.
Выждав момент, Матвей удовлетворенно кивнул Анне – мол, все идет по плану!
Та была на седьмом небе от счастья. Шутка ли дело – не прошло и получаса, а между ее возлюбленным и ее дорогим папочкой, любителем путешествовать по замшелым генеалогическим деревьям, уже установилось отменное взаимопонимание!
Звякнул колокольчик на двери. В гостиную вкатилась электронная домработница.
Поднос, стоящий на ее плоской голове, служил ложем для красивого, с золотистой корочкой пирога, источающего ароматы корицы и подогретого меда.
– Ну наконец-то! – всплеснула руками Наталья Артуровна. – А я уж думала, он никогда не поспеет!
И, водрузив пирог в центре стола, она принялась его резать – вдумчиво и с любовью. Лишь легкая дрожь кисти выдавала ее волнение по поводу присутствия гостя.
Волновался и Иван Аристархович.
– Итак, Анна упомянула, что у вас ко мне есть важный разговор, – сказал он с легкой дрожью в голосе.
От неожиданности у Матвея пересохло во рту. Однако он коекак совладал с собой.
– Да, разговор у меня имеется. Точнее даже – просьба.
– Просьба? – удивленно произнес Петровский. – Вот как?
Матвей встал из-за стола. И, глядя в глаза Ивану Аристарховичу, твердо, словно присягу, произнес:
– Я прошу руки вашей дочери. Руки Анны.
Анна вспыхнула и закрыла лицо ладонями.
Наталья Артуровна застыла как статуя, с широким ножом в руках. Лезвие ножа было густо облеплено вязкой лимонножелтой сладостью.
Иван Аристархович нахмурился. Сжал руки в кулаки. Зачемто закрыл глаза. Словно бы там, внутри себя, надеялся найти правильные слова для ответа.
– Насколько я понимаю, вы хотите жениться на Анне? – наконец переспросил Иван Аристархович, не то страшась, не то надеясь, что произошла какая-то ошибка.
– Да, я хочу жениться на Анне. И чем скорее – тем лучше!
– И вам нужно мое благословение?
– Да. Ваше и Натальи Артуровны, – подтвердил Матвей.
– В таком случае… В таком случае можете считать, что оно… оно у вас есть!
А потом было много счастливых слов, бессвязных монологов и надежд на счастье.
В тот же день Анна подарила Матвею… золотое кольцо с изумрудом из пещер Ио!
Тем самым изумрудом, который чудом избежал пиратской конфискации, пребывая в накладном контейнере Анечкиного скафандра! Второе такое же кольцо, только поменьше, сделали по ее заказу и для нее самой.
– Обожаю изумруды, – сказала Анна, любуясь изысканным камнем. – Почему-то запомнила, что древние майя называли изумруд «зеленым льдом»… По-моему, очень точно.
– Вообще-то, по правилам, это я должен подарить тебе колечко, – смущенно сказал Матвей.
Хоть лейтенант Гумилев и не был восторженной девушкой, он глаз не мог отвести от подарка.
– А ты мне еще подаришь… Во время венчания! – подмигнула Анна.
Свадьбу назначили на начало июня следующего года.
Вначале Матвей недоумевал: зачем ждать целых десять месяцев, если можно пойти и вот прямо чуть ли не в ближайшее воскресенье расписаться?
Но Анна и ее мать Наталья Артуровна, оказавшиеся упрямыми традиционалистками, все же сумели растолковать торопыге Матвею, что надо делать именно так и никак иначе.
– Посуди сам… Что за свадьба без моего любимого дяди Александра? Правильно. Не свадьба, а какая-то профанация. А дядя Александр сейчас на Сатурне. И вернется на Марс никак не раньше, чем через полгода. Идем дальше: моя кузина Мария с Земли. На восьмом месяце беременности! Скажи мне, можно ей свадьбы гулять? Правильно: нельзя! Или взять твоих родственников, к примеру…
– А что мои? – рассеянно осведомился Матвей. – Я тебе список написал! Они там все, практически в алфавитном порядке…
– Да список-то отменный. Но вот бабушка твоя пишет, что раньше января ей врачи путешествовать не велели, ведь операция сложная…
– А твоя мама просит отложить событие хотя бы до марта! – прибавила Наталья Артуровна. – Говорит, что с астрологической точки зрения сейчас период не слишком благоприятный!
– Ну, если с астрологической… В общем, я сдаюсь! – Матвей шутливо поднял руки вверх.
Но Анна с Натальей Артуровной и не думали принимать его капитуляцию.
– Я уже не говорю о том, что ресторан, в котором мне хотелось бы отпраздновать это волнующее событие, надо заказывать заранее, желательно за несколько месяцев! – продолжала Анна, все больше входя в раж.
– А платье с фатой?
– А твой костюм?
– А постройка домика для молодоженов, то есть для нас?
– Да нам одних украшенных свечей для церемонии надо двести штук купить! Из натурального воска! И цветы! И драпировки!
– Я понял! Понял! Осознал! Десять месяцев – так десять месяцев! – взмолился Матвей.
Анна и ее мать удовлетворенно переглянулись и тотчас же смолкли.
– Хорошо, что ты у меня такой понимающий, – вздохнула Анна и ласково чмокнула Матвея в щеку.
– Не зять, а золото! – сложив руки замком на груди, умилилась Наталья Артуровна.
Было решено, что необходимые приготовления Анна и Наталья Артуровна начнут прямо сразу же.
После долгих женских раздумий платье было решено заказывать у лучшего портного Санкт-Петербурга – баловня ненасытной русской поп-богемы Филиппа Пятеркина.
– Папа уже обо всем договорился. И снятие мерок будет происходить прямо через две недели! – приплясывая от восторга, воскликнула Анна.
– Через две недели?
– Да! Видел бы ты его ателье с видом на Эрмитаж! Да там в зале ожидания десять минут посидишь – и уже чувствуешь, что красота и любовь – они тебе подвластны, как слуги! Все примадонны у него одеваются. И артисты балета. И актеры! Одно слово – Пятеркин!
– Подожди, радость моя… Не хочешь ли ты сказать, что ты полетишь в Санкт-Петербург? – удивлению Матвея буквально не было пределов.
– Ну да… Полечу! На курьерском планетолете «Юрий Речников»!
– На курьерском? Но это же… не сказать, чтобы очень комфортно.
– Некомфортно. Но зато быстро!
– Быстро… Ну, пожалуй… Но зачем, любимая? Зачем? Ведь мерки может снять любой робот-примерщик! – Матвею очень уж не хотелось расставаться с Анной. Тем более, на целый месяц. Из-за какого-то платья! Пусть даже и сто раз свадебного!
– Ну да… Робот-примерщик может мерки снять, а роботпортной может и платье за несколько часов склеить… Только что это будет за платье?! – фыркнула Анна возмущенно.
Было видно, что Матвей затронул самые чувствительные струны ее неравнодушной ко всему прекрасному души.
«Но мой же последний костюм тебе понравился! Сама говорила!» – хотел возразить Матвей. Но ему все же хватило благоразумия промолчать.
– В общем, ты не против моей поездки?
– Нет, милая. Я…. я потерплю, – сдался Матвей. – И я уверен, ты будешь самой красивой невестой Марса. Да что Марса! Всей Солнечной системы!
Глаза Анны сияли. Было видно, что сама она грезит о том же и никак не менее.
И даже стоя у турникета зала регистрации в космопорту, Анна без умолку говорила о таком нескором бракосочетании. О том, что передача «Красивая жизнь» пообещала сделать репортаж о новобрачных («То есть о нас с тобой, Матюша!»), и о том, что на церемонию обещали прибыть двести шестнадцать человек из разветвленного рода Петровских!
Матвей слушал вполуха. У него были дела и поважнее: он глядел в Анины бездонные глаза и благодарил судьбу за то, что она свела его с этой ясной и радостной, как апрельское утро, девушкой.
А через две недели узел связи крепости «Слава» принял страшную шифровку: курьерский планетолет «Капитан Юрий Речников» пропал без вести в трех ходовых сутках от Земли. Вместе с ним, естественно, пропали без вести и все пассажиры.
Матвей не заплакал. И не закричал.
Он просто не поверил.
Эпизод 12. Мозговой штурмАвгуст 2468 г.
Крепость «Слава»
Орбита Марса
Матвей в который уже раз гонял по экрану выписку из протоколов ВДС – Всеобщей Диспетчерской Службы. Он никак не мог определиться с ближайшими планами и надеялся, что за сухими, будничными словами вдруг забрезжит какой-то высший, прикровенный смысл.
«Что же там случилось-то с этим «Речниковым»? Что?»
Матвей прикрыл глаза и потер виски.
Он вдруг понял, что до крайности истощен – и морально, и физически. И оттого не в состоянии сосредоточиться ни на одном из фактов. И это когда любая строка протокола может таить ключевую информацию для поиска Анны!
Кто-то должен ему помочь…
Кто?
Может быть, Исинка?
Что ж, пожалуй.
– Исинка, проснись, – сказал Матвей.
– Доброе утро, Матвей.
Раньше Исинка ответила бы ему своим любимым словечком «Принято». Но накануне исчезновения «Речникова» Матвей выкроил час и настроил фамильный искусственный интеллект на более человечную волну.
– Доброе утро, Исинка. Мне нужна твоя помощь. Где-то между Венерой и Землей пропал планетолет-курьер «Капитан Юрий Речников». Я сейчас анализирую весь его маршрут, чтобы составить оптимальную программу поисков. Увы, я не могу найти в поведении планетолета ничего подозрительного. Но, возможно, я просто упускаю какие-то факторы. Сейчас я прошу тебя включить на максимум субличности «скептический ученый» и «подозрительный сыщик». Я опишу тебе маршрут «Речникова», а ты будешь придираться ко всему, что вызовет твои подозрения. Задача ясна?
– Задача ясна.
– Итак, для начала скоростной курьерский планетолет «Капитан Юрий Речников» принял на борт пассажиров. Согласно копии судовой роли, переданной управлением космодрома «Офир», пассажиров было восемнадцать, членов экипажа – семеро. Итого: двадцать пять человек.
– Стоп, – скомандовала Исинка. – Имею два вопроса. Почему планетолет отправлялся с космодрома «Офир»? И почему пассажиров восемнадцать, если паспортная вместимость пассажирских кают – пятнадцать человек?
– С пассажирами не вижу особых проблем. Думаю, для лишней троицы добавили надувной жилой модуль на отапливаемую грузовую палубу… А что тебя смущает с космодромом «Офир»? Космодром как космодром, тридцать пять километров на запад от Четвертого Рима.
– Да что ты говоришь? Какие новости! – сказала Исинка с непередаваемым сарказмом. – Меня смущает не то, что «Офир» находится в тридцати пяти километрах от Четвертого Рима. А то, что я три секунды назад просмотрела всю историю навигаций «Речникова»: корабль приписан к космодрому «Буранный» и всегда летал оттуда. И вот впервые за девять лет его специально провезли пятьдесят километров на сочлененном гусеничном поезде, чтобы отправить в полет из «Офира».
– Действительно, странно. Вероятно, это как-то связано с грузами «Речникова».
– И какие грузы?
– Тут зашифровано. Посмотри сама.
– Вижу. Действительно, странные шифры. Ладно, я запущу в фоновом режиме поиск по Боевой Сети, а мы пока можем продолжать.
– Хорошо. Итак, закончив с погрузкой, «Речников» покинул космодром «Офир» и вышел на опорную орбиту Марса. Там, на орбите, он проторчал на удивление долго: почти полные стандартные сутки.
– Зачем?
– А вот зачем: планетолету должны были подать два ускорителя прямиком с орбитального завода. Но что-то там не заладилось.
«Что именно с ускорителями? Почему с завода, а не со складов? Проверить!» – такие пометки сделал Матвей в своем электронном блокноте, еще когда первый раз читал историю «Речникова».
Исинка, однако, молчала. Похоже, в отличие от Матвея, заминка с ускорителями не вызвала у нее никаких вопросов. Даже у субличностей «скептический ученый» и «подозрительный сыщик».
Матвей, выдержавший паузу, хотел уже продолжать, когда Исинка вдруг подала голос.
– Нашла. «Речников» ожидал ускорители модели «Паньгу».
– Что это?
– Очень мощные устройства, которые используются крупнотоннажными кораблями.
– То есть курьерские планетолеты для таких ускорителей великоваты?
– Да.
– Так зачем же?.. Спешили?
– Мои расчеты показывают, что время, выигранное на маршруте за счет использования нестандартных ускорителей, планетолет «Речников» потерял, ожидая подачи нестандартных ускорителей с орбитального завода.
Матвей на пару секунд «примерз», переваривая информацию.
– То есть… Ты хочешь сказать… Что никакого реального выигрыша от использования более мощных ускорителей «Речников» не получил?
– Я не только хочу это сказать, но и сказала. – Все-таки, несмотря на четырехвековую эволюцию, на обучение и самообучение, Исинка оставалась искусственным интеллектом и некоторые фигуры ее речи буквально взрывали Матвею мозг.
– У тебя есть какие-то объяснения?
– У меня нет объяснений. Но есть одно предположение. Отлет «Речникова» с Марса пытались выдать за рейс другого корабля. Корабля, для которого типично летать с космодрома «Офир» и использовать ускорители «Паньгу». Такими кораблями, например, являются дальнобойные паромы и контейнеровозы.
– Но это же бессмыслица! Хоть ты весь этими «Паньгу» обложись, все равно будет узнаваться курьерский планетолет! А не контейнеровоз или паром!
– Надежность идентификации сколь угодно большого объекта в конечном итоге зависит от расстояния. Ты же пилот, должен понимать. Выхлоп ускорителей можно засечь и проанализировать с нескольких миллионов километров. И даже с нескольких десятков миллионов. На таком расстоянии пассивными средствами наблюдения невозможно отличить курьерский планетолет от парома. Но можно сделать умозаключения по косвенным признакам, в частности – по спектру выхлопа ускорителей.
«Все-таки один ум хорошо, а два лучше, – подумал Матвей. – Однако нельзя зацикливаться на этих ускорителях, времени сейчас нет».
– Спасибо, Исинка. Я обязательно учту твое предположение насчет того, что отлет «Речникова» пытались скрыть. А сейчас предлагаю идти дальше…
Итак, нестандартные ускорители «Речниковым» были наконец получены. Планетолет резво вскочил на них, как цирковой наездник – на двух горячих жеребцов разом, – и помчался прямиком к Венере.
Когда Матвей первый раз знакомился с выпиской, он споткнулся об эту «Венеру».
«Зачем на Венеру?! Они же на Землю летели?! А Марс и Венера находятся по разные стороны от Земли!»
Но прошла минута, и Матвей все же сообразил, что курс «Речникова» был проложен совершенно правильно, а вот он, лично он, совсем одичал за время службы в «Беллоне».
«Дело в том, что Земля сейчас, – объяснил сам себе Матвей, – находится с Марсом в противостоянии, по другую сторону от Солнца. И получается, что Венера в эти месяцы лежит на полпути между Марсом и Землей».
Но по пути к Венере «Речников» совершил посадку на гигантскую межпланетную базу «Уют-5», неспешно облетающую Солнце по мидель-орбите – то есть ровно посередине между Марсом и Землей в соединении.
Каждая база сети «Уют» – с первой по восьмую – представляла собой по сути рукотворный остров, многочисленные гавани которого обещали всем транзитным кораблям отдых, ремонт и пополнение запасов.
Там же, на базе, можно было посетить любой из девятнадцати ресторанов с авторской кухней, поселиться в одну из восьми роскошных гостиниц, посмотреть свежайший фильм, купить горячий бестселлер и даже попасть на выступление новомодной поп-дивы.
Да-да! На всех базах сети «Уют» имелся киноконцертный зал на тысячу восемьсот человек! И в последнем десятилетии, когда грузопоток на линии Луна – Марс удваивался каждые три года, выступления на базах сети «Уют» сделались – учитывая астрономическую цену билетов – почти столь же прибыльными, как «чес» по лунным стотысячным стадионам. А уж о престижности и говорить не приходилось!
Итак, планетолет «Капитан Юрий Речников» прибыл на базу «Уют-5»…
Но что же там происходило с Анной? Что делала она, пока планетолет заправляли топливом? Пока выгружали тридцать тонн посылок, адресованных жителям «Уюта-5»? Какие магазины и рестораны Анна посетила? Может, ходила в кино? А может, и на концерт?
Этого, увы, выписка из диспетчерских протоколов сообщить не могла. Требовалось влезть в архивы службы безопасности – которая, конечно же, имелась на любой подобной базе.
В принципе, статус офицера «Беллоны» позволял Матвею изучать содержимое видеоархивов удаленно. Для этого в его распоряжении находились военные каналы связи, также известные как Боевая Сеть.
Однако расстояния, расстояния… Сигнал от Марса до мидельорбиты, где находится «Уют-5», идет не менее трех минут. Это значит, что обработка любой интерактивной пары «запрос – ответ» займет свыше шести минут. Да набросить какое-то время на передачу каждой видеокартинки…
А Матвею, чтобы как следует отследить перемещения Анны по базе, предстояло отправить тысячи запросов и принять тысячи ответов. Всякий раз психуя, сжимая кулаки, поскуливая под невыносимым гнетом неизвестности…
В общем, нормально поработать с архивами можно было только личной явкой на базу «Уют-5».
«Что ж, на «Уют-5» обязательно придется лететь, – решил Матвей. – Вопрос – когда? Сразу? Или для начала, не тратя времени, отправиться к Венере и дальше, в район предположительного исчезновения планетолета?»
С этим вопросом Матвей и обратился к Исинке.
– Чтобы понять это, давай все-таки проследим «Речникова» до точки исчезновения, – предложила Исинка. – Что там случилось потом, после отлета с базы?
– Потом вот что. «Речников» взял со складов «Уюта-5» два свежих ускорителя…
– Красиво жить не запретишь, – хмыкнула Исинка.
«Во дает! Очеловечивается ударными темпами!»
– И не говори. Так вот, «Речников» продолжил полет в направлении Венеры. Чтобы, значит, совершить в районе Венеры гравитационный маневр и лететь уже к Земле. Через шесть дней планетолет с Анной на борту…
– Ты уверен?
– В чем?
– В наличии Анны на борту планетолета?
– Что?!.. – Матвей опешил. – Так ты хочешь сказать?!.. Черт! А ведь действительно! – точно выброшенный пружиной, он рывком покинул кресло и сделал несколько размашистых шагов по каюте. – В самом деле! Почему я считаю, что Анна по-прежнему находилась на борту «Речникова»? Что мешало ей сойти с планетолета на базу и там остаться?!
– Вот именно. Эту версию обязательно надо отработать.
Матвей с трудом заставил себя успокоиться.
– Ну допустим, допустим… Допустим, Анна все-таки продолжила полет на борту «Речникова»… Что мы знаем про дальнейшую судьбу планетолета? Что на шестой день после отлета с базы «Речников» пересек орбиту Земли…
– Откуда это известно? – полюбопытствовала Исинка.
– От Погранслужбы Метрополии.
Погранслужбе, этому весьма могущественному роду сил Космофлота, принадлежала система собственных боевых станций и крепостей. Они осуществляли контроль за космическим пространством вдоль всей орбиты Земли.
Считалось – и вполне обоснованно – что наибольшую опасность для благоденствия человечества представляют кометы и астероиды, чьи траектории проходят под малыми углами к плоскости эклиптики. Именно эти куски вселенского мусора сулили огромные неприятности как межпланетному судоходству, так и самой колыбели человечества.
Достаточно сказать, что астероид поперечником десять километров мог уничтожить на Земле практически всю биосферу! А стокилометровый – расколоть планету на куски!
Именно для уничтожения опасных астероидов и была некогда создана космическая Погранслужба.
Разумеется, благодаря своим мощнейшим радарам и первоклассным телескопам станции Погранслужбы наблюдали не только за астероидами. Ими заодно отслеживались и перемещения всех кораблей. Так что данным Погранслужбы можно было верить.
Зачем-то объяснив все это Исинке (которая деликатно промолчала насчет того, что ей ведомо, что такое Погранслужба), Матвей вернулся к судьбе «Речникова»:
– Далее планетолет достиг Венеры и, более того, ловко использовал эту планету для гравитационного маневра торможения. После чего продолжал двигаться по касательной к орбите Меркурия, имея Солнце по левому борту. Тут уже «Речникова» сопровождали не радары Погранслужбы, а диспетчеры корпорации «Кольцо» с борта станций, окружающих Венеру.
– Скажи, пожалуйста, траектория планетолета внутри орбиты Венеры известна точно? – спросила Исинка.
– Совершенно точно.
– Не может быть такого, что за «Речникова», когда тот удалился от Венеры на несколько миллионов километров, радары корпорации «Кольцо» принимали уже какой-то другой объект?
«А она просто пугающе умна!» – Матвей почувствовал смешанное чувство, состоящее из досады (и почему он сам об этом не подумал?!) и гордости (все-таки Исинка была их фамильным, гумилевским искусственным интеллектом, как бы членом семьи, и он испытывал к ней своего рода братские чувства).
– Теоретически это возможно… Но погоди! Ведь «Речников» фиксировался не только радарами! Его положение также пеленговалось всякий раз, когда он совершал выход в эфир во время контрольных сеансов связи!
– Эти данные доступны?
– А запроси-ка диспетчерский компьютер корпорации «Кольцо».
– Принято. Осуществляю операцию в фоновом режиме. Ты пока можешь продолжать.
– Мы уже почти закончили. Когда «Речников» преодолел примерно половину расстояния от Венеры до Земли, он находился достаточно близко и к Меркурию, и к Солнцу. Получилось, что он покинул зону надежного радарного покрытия станций, расположенных на орбите Венеры, но еще не вошел в область ответственности Погранслужбы Метрополии. Корабль оказался в единственном слепом пятне, существующем внутри орбиты Земли! И именно в этом слепом пятне он исчез. Ни сигнала SOS, ни одного испуганного крика в эфире. Ничего вообще.
Матвей почувствовал, как к его горлу подступил горький комок. Но все-таки заставил себя закончить.
– Корабль просто не вышел на очередной контрольный сеанс связи. И просто не вошел в поле радарного покрытия околоземных станций.
Матвей замолчал.
Молчала и Исинка. Наконец она сказала:
– Пришли данные. Компьютер «Кольца» подтверждает пеленгацию «Речникова» в точках, лежащих на расчетной кривой его траектории. Это означает, что моя гипотеза не подтвердилась. Планетолет действительно достиг слепой зоны, о которой ты сказал. И действительно исчез в ней. Мое предложение: надо немедленно лететь на базу «Уют-5». Прошу утвердить.
