Текст книги "Этногенез 2. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Лариса Бортникова

Соавторы: Александр Зорич,Юрий Бурносов,Кирилл Бенедиктов,Сергей Волков,Игорь Пронин,Дмитрий Колодан,Шимун Врочек,Елена Кондратьева,Александра Давыдова,Александр Сальников
сообщить о нарушении

Текущая страница: 271 (всего у книги 308 страниц)

– Утверждаю, – кивнул Матвей после непродолжительных колебаний.

– Господин генерал? Разрешите?

Белов поднял на Матвея усталые, невеселые глаза. Чувствовалось, что генерал, как и Матвей, последние две ночи почти не спал.

«Но, в отличие от моих терзаний, – подумалось Матвею, – вряд ли терзания генерала связаны только с исчезновением планетолета-курьера «Капитан Юрий Речников». Ведь в зоне ответственности крепости «Слава» – а значит генерала Белова лично – находится огромный кусок Солнечной системы. От ближних подступов к Земле до самого Юпитера».

Догадка Матвея оказалась верной.

– Ты еще здесь? – спросил генерал с плохо скрываемым неудовольствием. – У меня для тебя есть ровно полторы минуты. Работы невпроворот… Гигантский поток противоречивой разведывательной информации о пиратах!.. Признаюсь, я был уверен, что ты уже улетел.

– Я бы и улетел, господин генерал, – зачастил Матвей. – Но скоростной паром «Цилинь», к которому я собирался подстыковать свой «Скорпион», идет прямиком на Землю. А я намерен посетить для начала базу «Уют-5». Мне кажется, что следы…

В протяжение всей его речи генерал морщился, словно бы слова Матвея доставляли ему физическую боль.

– Ближе к делу, сынок, – перебил он.

– Господин генерал, я бы решил этот вопрос без вашей помощи, но с утра сегодняшнего дня введен в действие ваш приказ о полном засекречивании графика движения кораблей. Даже моих полномочий особого дознавателя, как оказалось, не хватает, чтобы подыскать себе подходящий вариант. Идеально – крейсер, идущий в ближайшие сутки в направлении Земли.

Генерал кивнул.

– Понял. Секундочку…

Белов положил ладонь на одну из разноцветных сенсорных панелей, которые теснились по левому краю его могучего генеральского стола.

Между Матвеем и Беловым выросла стена бронепластика.

Матвей знал эти штучки. Бронепластик пропускает свет, но полностью глушит все звуки. Что генералу, который определенно добивался конфиденциальности, и требовалось.

Ведь, насколько мог видеть Матвей, генерал начал активно общаться со своим голосовым интерфейсом Боевой Сети, а возможно, и с исинками-хранителями этой самой Сети.

«Дожили… – вздохнул Матвей. – Еще со дня атаки самоубийц на паром «Долинск» участившиеся нападения пиратов связывают с утечками информации о графике движения конвоев и особо важных кораблей… С утечками в том числе и из наших структур… Теперь уже никто никому не верит. Даже мне, даже генерал Белов».

Генерал поговорил со своими электронными секретарями минуты две, после чего плиты бронепластика втянулись обратно в пол и потолок кабинета.

– Крейсер «Бородин». Он направляется на усиление Венерианской Смешанной бригады. Крейсер только что сошел с опорной орбиты, но, если ты как следует поторопишься, успеешь к нему подстыковаться.

– Спасибо, господин генерал!

– Не за что. Все, беги давай. Я сам свяжусь с командиром «Бородина», попрошу, чтобы придержал своих термоядерных коней до твоего прибытия… И вот еще что, – в глазах генерала появилась какая-то малознакомая Матвею печаль. – Ищи свою Анну как следует. Ищи, пока не найдешь. Я вот, когда молодой был, свое счастье по имени Маришка упустил… Сначала думал, наверстаю еще, а не наверстал. Так всю жизнь бобылем и прокуковал…

Матвей кивнул. Его решимость искать и найти была несгибаемой.

Эпизод 13. «Уют-5», космический человейник

Август 2468 г.

Межпланетная база «Уют-5»

Мидель-орбита

Путешествие проходило по накатанной схеме.

Не прошло и трех суток, с того момента как Матвей покинул крепость «Слава», а его корвет, отделившись от борта скоростного «Бородина», уже появился в виду базы «Уют-5».

Это ажурное, красивое сооружение было нелегко описать при помощи привычных человеку аналогий – слишком много самых разных конструкций и пристроек лепилось друг к другу, собираясь в многокилометровый архитектурный хаос межпланетной станции.

Если все это вместе и было на что-то похоже, то, пожалуй, на европейский средневековый замок с живописным нагромождением башен, галерей, арок и аркбутанов. По мере приближения к базе каждое ее сооружение обнаруживало собственный оттенок, разгоралось тысячами разнокалиберных огоньков.

Все ближе и ближе станция. Все мучительней ожидание…

Как знать? Быть может, и по сей день где-то здесь, на борту базы, находится Анна? В конце концов, ее мог похитить какойнибудь маньяк-вымогатель…

Матвей рассматривал «Уют-5» с пристрастием обездоленного.

Его профессиональный глаз легко вычленял из технократического хаоса стыковочные пирсы, солнечные батареи, курящиеся ледяным дымком охладители, жилые небоскребы, прозрачные купола стадионов, ступенчатые массивы фешенебельных гостиниц…

– Да-а… Поиск иголки в стогу сена представляется плевой задачей в сравнении с поиском девушки в этом уютном космическом человейнике, – вслух сказал Матвей.

Корвет Матвея мягко причалил к одному из трех пирсов, выкрашенных предупредительной красно-белой зеброй.

Это была служебная зона. Здесь могли находиться только военные и специальные корабли – вроде буксиров-спасателей и тому подобных скромных трудяг космоса. Но, поскольку полоса мидель-орбит считалась исключительно спокойным местом Солнечной, корвет Матвея оказался у красно-белых пирсов единственным кораблем с эмблемой Космофлота.

Трудяг тоже было негусто: один буксир и пара скоростных спасателей.

Десять минут скучных формальностей на КПП – и Матвей уже разговаривал с комиссаром, то есть старшим офицером безопасности станции «Уют-5». Им оказался двухметровый великан из смешанной русско-китайской семьи. Звали его Пинг Понг Иванов.

Поскольку комиссар, некстати подхвативший грипп «желтая маска», находился на больничном, разговор происходил вовсе не в рабочем кабинете комиссара, а у него дома – в просторной служебной квартире, расположенной в центральной жилой надстройке-небоскребе. Рот и нос комиссара были залеплены прозрачной пленкой биобарьера.

Из больших овальных окон-иллюминаторов открывался великолепный вид на Солнце.

Матвей машинально поискал глазами Землю. И, не найдя, вспомнил, что она находится в противостоянии, а значит, полностью теряется в свете солнечной короны.

– Хотите увидеть Землю? – спросил Пинг Понг.

– Как вы догадались? – изумился Матвей.

– Такова магия нашего места. Здесь всякий, кто глядит в иллюминатор, ищет Землю. Кроме уроженцев Марса, которые, само собой, хотят увидеть Марс…

Пока Матвей подыскивал подходящий ответ, Пинг Понг добавил:

– Что ж, вот вам ваша Земля.

При этих словах – а именно на эту кодовую фразу был настроен голосовой интерфейс комнаты – картинка, которую видел перед собой Матвей в окне-иллюминаторе, претерпела решительные изменения. Место прежнего одинокого Солнца заняла самодовольная красавица Земля.

Создалась полная иллюзия, что станция «Уют-5» болтается не на далекой уединенной орбите, а в нескольких сотнях километров от Земли.

Довольный произведенным эффектом, Пинг Понг улыбнулся (прозрачная пленка улыбнулась вместе с ним) и сказал:

– Итак, господин Гумилев, вы интересуетесь подробностями пребывания на нашей базе Анны Петровской, прибывшей на курьерском планетолете «Капитан Юрий Речников» четырнадцать дней назад?

– Да, я… Точнее, «Беллона» в моем лице… интересуемся… Анной Петровской. И, шире, всем экипажем корабля «Капитан Юрий Речников».

– И что же именно вас интересует?

– Вообще-то все. Буквально все. Все видеозаписи, на которых запечатлена Анна. Все до последнего кадра. Собственно, я радировал об этом. Вы же получали мое послание, не так ли?

– О да, – согласился комиссар. – Беда в том, что у нас в городе пять тысяч девятьсот восемьдесят четыре камеры наблюдения. Не считая нескольких сотен других следящих устройств неоптического диапазона. И все ведут запись круглосуточно. Сами понимаете, это грандиозный объем информации…

– Для пары-тройки исинков – не такой и грандиозный, – с нажимом сказал Матвей. – Уверен, за несколько часов они в состоянии прогнать через себя весь этот видеопоток. И обнаружить все вхождения Анны.

– Вы были бы совершенно правы, если бы не одно «но»: я не сказал, что потоки от всех камер наблюдения сводятся в одно место. Нам, то есть службе безопасности, принадлежит лишь около четверти следящих устройств. Еще столько же является собственностью армии. Остальные распределены между пятью десятками разных корпоративных субъектов… Это и супермаркеты, и гостиницы, и рестораны, и кинотеатры. Далеко не все из них готовы пустить к себе в корпоративную сеть чужой исинк. Для этого требуется решение суда или санкция прокурора.

«Тысячу рентген им в печенку! – мысленно выругался Матвей. – Тысячу рентген и десять тысяч мегаджоулей!»

– Хорошо. Но в ваш-то видеоархив мы можем влезть прямо сейчас, без суда и прокуроров? Я могу запустить туда свой исинк?

– Можете. А можете сэкономить свое время. Потому что я уже прогнал при помощи наших служебных исинков полный поиск по всем эталонным изображениям, разосланным штабом «Беллоны».

В первую секунду Матвей даже не понял, какую неоценимую любезность оказал ему комиссар Иванов. А во вторую – был готов расцеловать его в обе щеки!

– И что?

– Анализ видеоархива дал нам достаточно полные сведения о пребывании госпожи Петровской в нашем городе. Главное, мы знаем, что она со всей определенностью взошла на борт «Речникова». И отбыла на планетолете дальше, в направлении Венеры.

Осмыслив услышанное, Матвей сник.

Его до последней секунды не оставляла схоронившаяся на донце души надежда, что удастся свести задачу поиска Анны к перебору всех помещений станции «Уют-5».

У нее появился новый возлюбленный? Пусть! Пусть даже возлюбленная! Пусть биография его невесты обезображена некой постыдной тайной! Что угодно, только бы знать, что Анна не сгинула без следа в околосолнечном пространстве вместе с планетолетом «Капитан Юрий Речников», а прячется где-то здесь, рядом!

Матвею стоило большого труда не показать собеседнику всей глубины охватившего его отчаяния.

– Что ж, это очень ценная информация. Благодарю вас, господин комиссар, – сказал он сдавленным голосом приговоренного к повешению. – Чем еще поделитесь? Быть может, зафиксированы какие-либо подозрительные контакты госпожи Петровской? Или других пассажиров? Членов экипажа?

– Наши специалисты выделили в общей сложности семнадцать контактов Петровской. И свыше шестидесяти контактов членов экипажа. Ни одной зацепки, увы. Все лица, с которыми общалась Анна, являются добропорядочными, законопослушными гражданами. Не вызывающими никаких подозрений. Но еще раз напомню, что мы имели возможность обобщить только данные видеозаписи наших камер.

– Да-да, я помню… Скажите, но вам ведь известно, какие заведения успела посетить Анна?

– Разумеется. Вот, извольте, – с этими словами комиссар протянул Матвею распечатку.

Там содержались все необходимые данные. Внимания Анны удостоились: одиннадцать магазинов, две кофейни, ресторан, косметический салон и гостиница.

– Через полчаса жена с детьми вернутся из дельфинария. Останетесь на обед? – спросил Пинг Понг, когда Матвей дочитал распечатку до конца.

– Почел бы за честь, – ответил тот церемонно, поднимаясь из кресла. – Но дела мои не терпят отлагательства.

– В таком случае приходите на ужин! – великан распрямился и едва не уперся затылком в потолок. – Будет мукпац – куриные грудки с медом и соевым соусом.

– Вы очень добры ко мне, господин комиссар. И я со школы обожаю мукпац. Но, по совести, мне пора лететь дальше, к Венере… Выздоравливайте!

На «Уюте-5» Матвей полностью заправил все внутренние топливные танки своего «Скорпиона». Сверх того, он принял подвесные баки на внешние пилоны и взял еще две одноразовых «Нерпы». Все это богатство позволяло ему достичь района Венеры без промежуточных дозаправок, в режиме автономного полета. Благо любой корвет являет собою вполне полноценный космический корабль, на борту которого в течение нескольких недель могут находиться четыре члена экипажа.

Что же касается корветов типа «Скорпион», то они по праву пользовались славой самых комфортабельных. Эти корабли были оборудованы камбузом, гальюном, хитроумной гидромассажной ванной, рассчитанной на работу в условиях невесомости, двумя кубриками для отдыха экипажа и даже крошечным тренажерным залом.

Последнее, как ни странно, являлось не роскошью, а самой насущной необходимостью. В отличие от больших кораблей, на которых используются различные имитаторы гравитации, сила тяжести на борту корветов возникает и существует только тогда, когда работают двигатели. То есть не дольше нескольких часов.

Остальное время – при длительных перелетах это дни и недели – экипаж корвета полностью предоставлен невесомости. Ну а велотренажер, беговая дорожка со специальным экзоскелетным имитатором нагрузок и пружинная штанга помогают экипажу корабля оставаться в тонусе.

Тащиться до Венеры десять дней, причем девять из них провести в полной невесомости, Матвею не улыбалось. Поэтому он не оставлял надежд догнать крейсер «Бородин» и вновь подняться на его гостеприимный борт.

Помимо прочего, крейсер мог предоставить в его распоряжение свои мощные средства связи. Они позволяли Матвею куда более эффективно вести удаленное расследование: интенсивно общаться с оставленной на базе «Уют-5» Исинкой, с пограничниками и аварийно-спасательной службой.

Матвей вывел свой корвет из тени станции, сориентировал корабль, дождался от диспетчера магического заклинания «Борт 2012, дорожка» и дал зажигание.

Если все будет хорошо, через тридцать часов он нагонит «Бородин».

А в том, что сейчас все будет хорошо, он почему-то не сомневался.

Слишком уж плохо было все предыдущие дни…

Эпизод 14
Божественное тело

Август 2468 г.

Крейсер «Бородин» – корвет «Скорпион» б/н 2012 – станция «Амур»

Район Венеры

Спустя сутки Матвей вышел на конечную траекторию сближения с крейсером «Бородин».

Чтобы немного развеяться, отправился покрутить велотренажер. Стоило подошвам его ботинок коснуться педалей, как на связь вышла Исинка.

Не тратя времени на «здрасьте-как-поживаешь», она сразу взяла быка за рога:

– Я просмотрела армейские видеоархивы станции «Уют-5». Там только два новых вхождения Анны. Зато в обоих случаях зафиксированы новые контакты сравнительно с данными, ранее полученными от службы безопасности. Одна съемка сделана в холле гостиницы, другая – в пассажирском терминале, за полчаса до отлета «Речникова».

– И что за контакты? – спросил Матвей.

Поскольку за двадцать пять часов его «Скорпион» удалился от станции «Уют-5» на порядочное расстояние, обмен репликами происходил с некоторой задержкой. Ответа Исинки Матвей ждал почти десять секунд.

– В гостинице – с двумя молодыми людьми предположительно ее возраста, – наконец услышал он. – В терминале – с женщиной средних лет.

– Вышли мне обе видеозаписи. И заодно сразу дай досье на эту женщину и молодых людей.

И снова – десятисекундная пауза, заполненная только тихим жужжанием системы вентиляции: Матвей вспотел на велотренажере, и чувствительные датчики сразу скомандовали подновить атмосферу в отсеке.

– Женщина, которая обратилась к Анне в пассажирском терминале, явно случайный контакт. Она готовилась к посадке на борт лайнера «Иравади», следующий рейсом Луноград – Хэйхэ. Спросила у Анны, который час. Долго удивлялась ответу «Двадцать четыре часа одиннадцать минут», пока не сообразила, что часы Анны выставлены по марсианскому времени.

«Да, эта тетка явно не стоит наших слов, потраченных на ее обсуждение», – уныло констатировал Матвей.

– Что же касается двух особей мужского пола в холле гостиницы, с ними подобной ясности нет, – продолжала Исинка. – Съемка велась с такого ракурса, который почти не позволяет их разглядеть. Поэтому я до сих пор не смогла произвести их надежную идентификацию. На записи видно только лицо Анны. В основном – глаза и нос. Снимать нижнюю часть ее лица мешал затылок одного из собеседников. Там, где губы Анны всетаки были видны, я произвела расшифровку произнесенной ею фразы. Результаты пересланы на борт твоего корвета.

Сгорая от нетерпения, Матвей скормил переданные Исинкой файлы борткомпьютеру. Тот прокрутил их через систему голографического всюдуприсутствия, которая позволяла формировать изображение в любом обитаемом отсеке корабля.

Итак, вот его Анна – красавица и умница!

А вот и два каких-то сомнительных субъекта…

Действительно, их лиц не видно, камера снимает их со спины…

Но вот что прекрасно передано съемкой – это смущение и, пожалуй, неудовольствие Анны. Она слушает одного из своих собеседников, наклонив голову набок и прикусив губу… По гримасе легкой брезгливости прочитывается, что она с огромным удовольствием избежала бы разговора…

Но то ли светские приличия, то ли какие-то более серьезные причины не дают ей этого сделать!

И вдруг Анна говорит (это Исинка восстановила по ее губам):

– Знаешь что, Крокус? Шел бы ты в задницу!

И с этими словами она уходит, гордо задрав голову!

Вот такая запись…

– Крокус… Кро-кус, – пробормотал Матвей. – Кто бы ты ни был, Крокус, Анне ты не нравишься!

Оказавшись на борту крейсера «Бородин», Матвей развил бурную деятельность.

Связался со штабом Венерианской Смешанной бригады, с командованием Погранслужбы, поговорил со всеми командирами спасательных кораблей, которые прочесывали треугольник Меркурий – Венера – Земля в поисках «Речникова».

Результаты обескураживали: нигде, ничего, никого.

Тогда Матвей, не видя лучших вариантов, выдал развернутые запросы вообще на всех, с кем контактировала Анна на «Уюте-5», и получил скрупулезнейшие ответы.

Матвей тонул в океане несущественной информации. В другом океане – тысячекратно большем – тонула Исинка.

Увы, перелопачивание всех этих информационных авгиевых конюшен не давало сколько-нибудь внятных результатов.

Спустя три дня Матвей уже не знал, какие еще поставить задачи Исинке. Так что старинному супермозгу оставалось только руководствоваться собственными хитроумными алгоритмами.

И вдруг – совершенно внезапно – ярким болидом блеснул новый факт: за два дня до исчезновения планетолет «Речников» стыковался с орбитальной станцией «Амур» на орбите Венеры! Со станцией, которая служит штаб-квартирой корпорации «Кольцо»!

Эту новость сообщила ему Исинка.

– Не понял, – спросил Матвей Исинку во время очередного сеанса связи, – почему этот факт нигде не был отражен? И, если он нигде не был отражен, как ты смогла его установить?

– Если бы я умела испытывать эмоцию удивления, я сама была бы удивлена, – ответила Исинка спустя положенные четыре минуты (именно столько теперь требовалось электромагнитным волнам, чтобы добежать с борта «Бородина» до «Уюта-5», а затем вернуться обратно). – Но я умею испытывать лишь эмоцию удовлетворения, и поэтому я удовлетворена…

– Как это прекрасно, – в полрта улыбнувшись, пробормотал Матвей.

– …Я проводила анализ грузов, – продолжал журчать в наушниках приятный женский голос Исинки, – находившихся на борту «Речникова». Мне не удалось обнаружить в описании государственных стандартов тридцать один процент шифров, которыми обозначены наиболее массивные грузы. Однако после сорока часов сквозного поиска по всем терминалам Солнечной системы мне удалось установить двух получателей грузов с такими же шифрами. Один получатель, претендующий на двенадцать процентов шифрованных грузов, находится на лунном заводе «Горизонт». Другой получатель – корпорация «Кольцо», Венера. Поскольку Венера лежала на пути следования «Речникова», естественно было поинтересоваться более точным адресом груза. Им оказалась станция «Амур».

– Ну а почему данных о заходе «Речникова» на станцию «Амур» нет в диспетчерских протоколах?

– Неизвестно. Но, вероятно, это как-то связано с режимом повышенной секретности, который соблюдается на всех станциях корпорации «Кольцо».

– Если планетолет-курьер передал на станцию «Амур» некие грузы, с него ведь могли и пассажиры сойти, верно? – спросил Матвей.

– Именно так. С борта «Речникова» на станцию «Амур» перешли четверо. Все они – мужчины, астроинженеры. Трое сели на корабль еще на Марсе, один – на станции «Уют-5». Я предполагаю, что эти люди напрямую связаны с шифрованными грузами, которые «Речников» доставил на «Амур».

– Но что это за грузы?! – в сердцах воскликнул Матвей.

– Я не знаю, – отчеканила Исинка. – Но я твердо уверена, что это знает Степан Николаевич Гумилев, президент корпорации «Кольцо». Который, как тебе должно быть известно, сейчас находится прямо по курсу крейсера «Бородин», на станции «Амур».

Матвей стоял навытяжку перед статным красавцем капитаном Сверчевским.

Вообще-то Сверчевский был заместителем командира первого дивизиона корветов, приписанного к «Бородину». Но в тот день на капитане лежали функции выпускающего офицера. А это значило, что он был обязан провести с Матвеем предполетный инструктаж.

По опыту Матвея инструктаж был простой формальностью и занимал от силы пятнадцать секунд. Как выяснилось – только не на рейде Венеры.

То и дело сверяясь с какой-то бумажкой, Сверчевский вещал:

– …Но и это еще не все, лейтенант. Я должен довести до вашего сведения, что Венера окружена сферой отчуждения, в пределах которой поддерживается режим секретности. После взлета с «Бородина» вам приказано все средства наблюдения держать выключенными. Граница сферы отчуждения обозначена в данном секторе сторожевой платформой с тремя маяками: оранжевым, красным, белым. Вам запрещены какие-либо энергичные маневры и смена пространственной ориентации аппарата. Возле сторожевой платформы вас встретит служебная авиетка. Она сопроводит вас до орбитальной станции «Амур», где вас ожидает президент корпорации «Кольцо» Степан Николаевич Гумилев. Вопросы есть?

– Никак нет, господин капитан.

– В таком случае удачи вам, лейтенант.

О проекте «Венера-2500» Матвей слышал от отца немало.

Кое-какие сведения насчет терраформирования Венеры – впрочем, весьма расплывчатые – мелькали и в выпусках новостей.

Но никогда еще Матвею не доводилось лично бывать в окрестностях этой таинственной планеты и воочию видеть ту грандиозную работу, которую вела корпорация «Кольцо».

Венера сейчас находилась где-то внизу под ним. Увидеть ее можно было, только включив камеры обзора либо изменив ориентацию корвета. Но и первое, и второе – запрещалось.

Так что Матвею оставалось лишь плавно сближаться со сторожевой платформой, время от времени выдавая в эфир свои позывные.

Вскоре ему ответили:

– Говорит представитель корпорации «Кольцо». Вызываю борт 2012. Как слышите меня?

– Здесь лейтенант Гумилев, борт 2012. Слышу вас чисто.

– Отлично. А сейчас вы меня еще и увидите…

Через несколько секунд перед лобовым стеклом его «Скорпиона» показалась авиетка с эмблемой корпорации «Кольцо». Она игриво покачалась с боку на бок, попыхивая ориентационными дюзами, и голос в наушниках продолжил:

– Я уполномочен сопроводить вас до станции «Амур». Также я по просьбе Степана Николаевича сделаю для вас краткое сообщение о сути наших работ по терраформированию Венеры. Должен вас предупредить, что оно…

– …Совершенно секретно, – подхватил Матвей скучающим голосом, – и вы просите меня не вести никаких записей.

В наушниках раздался короткий смешок.

– Вовсе нет. Просто я хотел вас предупредить, что мое сообщение может показаться вам набранным из общеизвестных фактов. И, следовательно, скучным. Так что вы можете отказаться от него, я не обижусь.

– Ну нет! Если уж сам отец попросил вас, я не смею отказываться… Вы, кстати, не представились.

– Зовите меня Проводник. Просто Проводник. – Что ж, пусть будет так. Итак, господин Проводник, я весь внимание. – Как вы, возможно, знаете, господин Гумилев, – его собеседник заговорил хорошо поставленным голосом опытного экскурсовода, – еще великий поэт прошлого Афанасий Фет посвятил Венере такие строки:

 
И целомудренно и смело,
До чресл сияя наготой,
Цветет божественное тело
Неувядающей красой.
Под этой сенью прихотливой
Слегка приподнятых волос
Как много неги горделивой
В небесном лике разлилось!
Так, вся дыша пафосской страстью,
Вся млея пеною морской
И всепобедной вея властью,
Ты смотришь в вечность пред собой.
 

– Восхитительно! – воскликнул Матвей. – И хотя это чарующее творение русского поэта, – продолжал Проводник, довольный произведенным эффектом, – посвящено богине красоты, а не планете, мы не проводим между этими понятиями четкой границы. В последние годы эти строки Фета стали, можно сказать, неофициальным гимном корпорации «Кольцо». Слова «Цветет божественное тело неувядающей красой» задают для нас тот горизонт – вполне достижимый горизонт, заметим, – в котором разворачивается наша деятельность по благотворному преобразованию Венеры… И сейчас вы, Матвей, сами в этом убедитесь. Достаточно только повторить мой маневр.

При этих словах Проводник энергично увел свою авиетку вниз, исчезнув из поля зрения Матвея.

Матвей выдал импульс на верхнюю группу дюз, заставив свой «Скорпион» клюнуть носом.

Небесная сфера повернулась вокруг него на девяносто градусов, и он наконец увидел…

…Ее, утреннюю звезду, «сестру Земли» – Венеру.

Огромная дымчатая жемчужина покоилась на черном бархате космической пустоты. Была в ней и «неувядающая красота», и «нега горделивая»…

Но вот чего не было больше – той девственной неприкосновенности, которую пятьсот лет назад встретили здесь первые советские межпланетные зонды серии «Венера».

Все вокруг планеты дышало астроинженерией, горело пафосом преобразования и обновления.

Широкое, основательное кольцо из ледяной пыли окружало Венеру. Сахарно-белое, расчерченное контрастными лазурными линиями.

Матвей не считал себя выдающимся специалистом в области планетографии, но, по его мнению, такому сооружению мог бы позавидовать и общепризнанный властелин колец – гигант Сатурн!

Вдоль нижнего края кольца – над верхней кромкой атмосферы – скользили сотни сияющих точек. Это, конечно же, были огромные терраформирующие сооружения, орбитальные заводы, но с такого расстояния разглядеть их было невозможно.

За пределами кольца тоже наблюдалось оживление. Сновали туда-сюда корабли, авиетки, бликовали гигантские солнечные батареи гидрогенераторных станций, то и дело разражались импульсами терраформирующие лазеры…

Проводник выдержал паузу, предоставляя Матвею возможность осмыслить увиденное, и продолжил:

– Размеры Венеры и ее сила тяжести очень близки к земным. Почему, собственно, ее и принято величать «сестрой Земли» еще со времен первых полетов в космос. Но невероятная плотность атмосферы и очень высокая температура поверхности отпугивали астроинженеров прошлого. Еще бы! Сто атмосфер! Четыреста градусов Цельсия! Эти показатели делают невероятно сложным даже обустройство купольных городов на поверхности планеты. Не говоря уже о создании гидросферы по типу лунной.

– Насколько я помню, – сказал Матвей, чтобы не уронить в глазах Проводника честь семьи Гумилевых, – еще одну проблему представляет химический состав атмосферы. В частности, облака из кристаллов серной кислоты.

– Совершенно верно! – с жаром согласился Проводник. – Но все-таки самой серьезной преградой к терраформированию являлась именно хроническая перегретость планеты. Венера непрерывно получает колоссальную энергию, сообщаемую ей солнечным светом. Но бедняжка, увы, раньше не успевала излучать избыточное тепло в космическое пространство. Этому мешала толстая шуба ее атмосферы.

– Насколько я могу видеть, шуба и сейчас толстая, – вставил Матвей.

– На самом деле атмосфера Венеры стала тоньше почти на четверть – сравнительно с исходным состоянием. На первом этапе терраформирования мы окружили Венеру множеством станцийгазососов. Эти прожорливые махины круглые сутки перерабатывали атмосферу. Часть сжиженных газов использовалась в качестве сырья для сопутствующей химической промышленности. Но основная масса газов доводилась до состояния льда глубокой заморозки и выстреливалась на более высокие орбиты. Так и было построено кольцо, которое вы видите.

– Вот чего я не понимаю. Зачем кольцо?! Кометное ожерелье вокруг Марса понятно для чего. Там кометы используются как источник газов, недостающих для формирования атмосферы. А Венере зачем?

– Тень кольца заслоняет половину планеты. Получается огромный космический щит, отражающий солнечное излучение. И если раньше Венера получала около четырехсот миллиардов мегаватт солнечной энергии, то теперь – двести. Она стала значительно меньше греться! Будь такое же кольцо построено вокруг Земли, вечная мерзлота дошла бы до Москвы и Пекина. Амазонка стала бы замерзающей на зиму рекой, и в ее пойме росли бы березки. Ну а в случае с Венерой мы получили падение температуры до ста градусов Цельсия. Теперь там в жидком виде может существовать вода! В самых прохладных местах, конечно.

– Вот так достижение! На поверхности планеты вода худо-бедно держится в состоянии крутого кипятка? Это значит, что в более теплых зонах она все равно закипает и испаряется? И это вы называете гигантскими успехами терраформирования Венеры?

– Успехи действительно гигантские. Раньше на планете можно было найти озера жидкого олова и висмута, блуждающие дюны из свинца!

– Я впечатлен успехами, впечатлен, – поспешил заверить его Матвей. – Я просто совершенно не понимаю, как вы – я имею в виду, вся корпорация «Кольцо» и в том числе мой отец – собираетесь дальше побеждать Венеру?

– Вы этого совершенно не понимаете, уважаемый Матвей, потому что это совершенно секретно, – в голосе Проводника послышалась гордость. Можно сказать, сословная гордость.

– Это у меня тоже как-то в голове не помещается. Ну скажите на милость, что может быть секретного в терраформировании Венеры? И от кого секреты? От пиратов?

– От пиратов в том числе. Хотя они и не могут считаться, так сказать, концевыми потребителями подобной информации. Но могут ее перепродать!

– Кому перепродать?! Зеленым человечкам с Канопуса?

– Конкурентам. Конкурентам корпорации «Кольцо», а значит, и вашего отца, Матвей. Не забывайте, что терраформирование – один из крупнейших секторов современной экономики. Наряду с туризмом, кораблестроением и энергетикой. Поэтому ключевые технологии терраформирования являются тщательно оберегаемыми тайнами за семью печатями. Каждая из них стоит даже не миллиарды! Триллионы золотых рублей! Тот, кто сегодня успешно терраформирует Венеру, завтра сможет получить государственный подряд на работу с Титаном. А послезавтра – как знать? – с тремя экстравенерами Альфы Центавра!

– Насчет Альфы Центавра дело за малым: надо научиться летать туда побыстрее, – заметил Матвей. – Желательно раз в десять быстрее скорости света.

Вновь – помимо его воли – в слова Матвея вкралась ирония, но Проводник предпочел ее не заметить.