Текст книги "Деснинские просторы (СИ)"

Автор книги: Константин Сычев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 97 (всего у книги 117 страниц)

«Десница», № 24 от 12.06.2002 г.

Г И Б Е Л Ь Б Р Я Н С К И Х Г О Р О Д О В

Мрачные своды тесной кельи Ильинской церкви, единственного христианского храма Киева, едва оживлялись трепетавшими тенями. Небольшая восковая свеча скудно освещала грубый дубовый стол, за которым священник-грек неторопливо писал свое донесение в Константинополь. «В лето 985 от Рождества Господа пошел князь Владимир на болгар серебряных по Днепру и Десне…»

Отложив перо, византиец задумался: «Год назад князь послал своих воевод на восток на вятичей – покорять отдаленные северо-восточные земли. Так и завяз там в лесах его знаменитый воевода, прозванный славянами Волчий Хвост. Ну, что ж, – вздохнул священник, – меньше будет хлопот империи, русы вряд ли теперь повторят набеги беспокойного Святослава, отца Владимирова.» И вновь заскрипело перо: «В лето 988 решил князь строить крепости по рекам Десне, Осетру, Трубежу, Суле, Стугне…»

А в это время в трехстах верстах от Киева в небольшой крепости, расположенной на холме на берегу реки Десны, воевода Волчий Хвост, воинственный покоритель славян – вятичей и радимичей – ожидал великого князя. Крепость была только что построена и чем-то напоминала огромную чашу. Окружена дубовым частоколом, небольшим, но глубоким рвом с водой. Князь Владимир мог здесь хорошо отдохнуть после утомительного пути на стругах по Днепру и Десне…

Однако ожидание исполнительного воеводы было напрасным. Князь так и не посетил маленькую крепость Бряньск и пошел, видимо, дальше по Днепру…Лишь великокняжеский посланец побывал здесь и увез с собой воеводу с большой дружиной. В крепостце-засеке остался для ее охраны и взимания дани с покоренных жителей лишь небольшой, но хорошо вооруженный гарнизон.

Система организации княжеских владений была довольно сложной и разветвленной. Создавалась целая сеть далеко раскинутых городков; крепостцы покрывали равномерной сетью территорию княжества, как бы разбивая ее на округа, на расстоянии в 50 километров друг от друга. Строились они практически в одно и то же время, начиная с 988 года и включались в единую систему укреплений – первую засечную полосу, закрывавшую древнюю Русь от воинственных кочевников. Так, в 50 верстах от Бряньска вверх по Десне был основан городок Вщиж, появились крепости Стародуб, Радогощ, Корачев и другие известные ныне Брянские города.

«Судьбы этих маленьких городов-крепостей были различны. Одни надолго оставались всего-навсего маленькой административно-хозяйственной точкой княжеского владения и постепенно замирали, другие превращались из городка-крепости в резиденцию какого-нибудь князька, иногда перерастали в настоящий город и даже становились центром небольшого феодального государства. Такой путь, например, прошла Москва. На полпути остановился древний Вщиж.» (Б.А.Рыбаков). Еще меньший путь прошел древний Бряньск.

Этот городок впервые упоминается в Ипатьевской летописи в 1146 году, причем как располагавшийся в «лесной земле Корачевской». В этот год князь Изяслав, воспользовавшись восстанием горожан Киева против Ольговичей, захватил стольный город и объявил себя великим князем. Ольговичи решили не уступать. Коалицию по борьбе за киевский престол возглавил князь Святослав. Для борьбы с киевским князем он заключил союз с Юрием Долгоруким. Верная дружина князя сражалась отчаянно. Однако Святослав понимал, что до прихода главного союзника Юрия Долгорукого ему не по силам долго противостоять врагу, поэтому он решил временно спрятаться в Корачеве, но когда враги вынудили его оттуда уйти, пошел сначала в Бряньск, а затем «в Вятичи». Находясь здесь, Святослав написал Юрию Долгорукому письмо, в котором просил его придти к нему на помощь. Именно с этими событиями связано и первое упоминание в летописи о Москве. В ответ на письмо Святослава князь Юрий прислал вошедший в летопись ответ: «Брате, приди ко мне в Москов.»

В дальнейшем древний Бряньск исчезает со страниц летописей надолго. Даже в период монгольского нашествия о городе нет никаких сведений. Что же случилось с жителями Чашина кургана?

Во время раскопок, проводившихся здесь с лета 1977 года, археологи смогли обнаружить следы поселений X – XII веков: битую посуду, кости домашних и диких животных, наконечники стрел. Верхние же слои состояли в основном из пепла и обуглившихся остатков дерева. Человеческие останки не были найдены, следов более позднего города нет. Впечатление такое, что жители организованно покинули поселение. Вероятно, что в 1147 году, когда князь Святослав Олегович со своими союзниками пошел на Черниговскую землю, покинутый жителями Бряньск был предан огню как город, не поддержавший в свое время мстительного Святослава.

Скорее всего, жители Бряньска, не желая искушать судьбу, ушли под защиту стен более крупного города Вщижа, располагавшегося неподалеку.

В результате археологических исследований было установлено, что в середине XII века небольшая вщижская крепость превратилась в резиденцию удельного князя, здесь были произведены значительные изменения, увеличивавшие размеры города в несколько раз. Не исключено, что Вщиж и принял бежавших жителей Бряньска.

Городок Вщиж стал крупнейшим на территории Брянского края. Мы даже знаем имя его удельного князя – Святослав Владимирович. В 1157 году он ухитрился стать ненадолго черниговским князем, но вскоре вернулся в свой удел.

В 1160 году Вщиж был осажден войсками князей Святослава Олеговича и Святослава Всеволодовича, поскольку был в союзе с их врагом – великим киевским князем. События 1160 года дошли до нас в изложении двух летописцев, принадлежавших враждебным группировкам. Один из них сообщает, что Святослав Владимирович успешно выдержал осаду, ожидая помощи от сына Андрея Боголюбского Изяслава, услышав о приближении которого враги разбежались. Другой летописец, наоборот, говорит, что Вщиж осаждался коалицией князей в течение пяти недель и напуганный вщижский князь запросил унизительного мира «и на том целовал крест…»

В этом же году князь Святослав Владимирович женился на дочери знаменитого Андрея Боголюбского, став зятем самого влиятельного политика тогдашней Руси.

В 1167 году князь Святослав Вщижский неожиданно умирает. В результате очередной феодальной междоусобицы удельное княжество было разделено между родственниками и утратило прежнее значение. И хотя сам Вщиж еще оставался довольно крупным городом, в летописи он уже больше не упоминается никогда.

Тягостная судьба древнего города стала известна только в результате длительных археологических исследований. Удалось установить, что город был разрушен в первый зимний поход монголо-татар, скорее всего, в феврале-марте 1238 года. Возможно, это сделали конные отряды Урянх-Кадана и Бури, шедшие с северо-востока по льду Десны и внезапно обрушившиеся на ничего не подозревавший город. Жители были почти поголовно уничтожены, а сам Вщиж сожжен и разрушен до основания. Поэтому некому было возвращаться и возрождать древний город.

Что же касается других упоминаемых в летописях брянских городков, то о них ничего не известно. Скорее всего, во время походов монголо-татар в 1237 – 1240 годах они не пострадали. Природная защищенность края, богатые зверем леса, рыбные озера и реки стали привлекать переселенцев сразу же после монгольского нашествия. Вскоре брянские города начинают играть все большую роль в истории Руси: здесь постепенно складывается новое государственное образование – удельное княжество.

С некоторыми изменениями газета «Десница», № 26 от 26.06.2002 г.

К Н Я З Ь Р О М А Н Б Р Я Н С К И Й

В один из октябрьских дней 1246 года к стенам Брянской крепости подъехал вооруженный всадник. После недолгих переговоров со стражей суровый воин проследовал по узким улочкам к княжескому терему и, спешившись, вошел внутрь. Вскоре княжеские покои огласились громкими криками и рыданиями. Так в отдаленной деснинской крепости узнали о мученической гибели в Золотой Орде великого князя черниговского Михаила Всеволодовича, отца брянского князя Романа.

Тело мертвого князя татары бросили псам на съедение! О таком позорном конце страшились даже подумать и простые люди, а не только князья. А ведь славный род Романа происходил от сына Ярослава Мудрого – Святослава! Все было бы иначе и с мучеником Михаилом Всеволодовичем, если бы не его заносчивость и гордость. В 1238 году он даже стал великим киевским князем.

Это были тяжелые времена. Полчища монголо-татар черной тучей прошли над Северо-Восточной Русью. Армию монголов возглавлял внук Чингиз-хана Бату. Он пытался использовать уцелевшую Русь как своих вассалов и данников и с этой целью направил в 1239 году послов в Киев. Однако гордый и заносчивый Михаил Всеволодович не пожелал даже слушать ханских представителей и отдал приказ умертвить послов Бату.

Подобные злодеяния монголы не прощали. Великий князь Михаил был обречен. Понимая это, он бросает Киев на произвол судьбы и уезжает в далекую Венгрию искать своей новой судьбы. За короткое время все владения бывшего великого князя захватываются его соперниками, а сыновья довольствуются лишь малым: старший Ростислав мечется по Галицко-Волынской земле, то захватывая города, то вновь их возвращая галицкому князю Даниилу; средний – Роман – уезжает в брянские леса, где основывает на новом месте еще один Брянск; младшие братья – Мстислав, Симеон и Юрий – поселяются в Карачеве, Новосильске и Тарусе соответственно, тоже в глухих и необжитых лесных местах.

В ответ на убийство своих послов Бату сокрушил все крупные города черниговского княжества, а затем после жестокой осады и беспощадного штурма захватил и разграбил Киев.

…Князь Роман понимал, что за наследие ему досталось. Он знал, что весь род его отца обречен и лишен татарской милости. Однако до гибели князя Михаила еще оставалась надежда. Монголо-татары почти не заглядывали в глухие леса северного Подесенья. Но Михаил Всеволодович, номинально сохранивший за собой черниговские земли, вернувшись в 1241 году из Венгрии, не спешил на поклон в Сарай-Бату. Лишь в 1246 году он, наконец, отправился на Волгу. И был жестоко убит.

За мужество и стойкость в вере, за отказ поклониться «языческим идолам» Михаил Черниговский был причислен к лику святых, но его сыновья потеряли все шансы утвердить свои уделы ханской волей. Вот почему Роман в дальнейшем долго уклонялся от поездок в Золотую Орду за ярлыком на Брянское княжение. Он понимал, что у него нет прав на удел. Поэтому выбрал место для нового Брянска на очень хорошо защищенных горах – Покровской и Петровской (как мы их ныне называем), среди больших оврагов и ручьев, на берегу довольно широкой и полноводной в ту пору реки Десны. Крепость, сколоченная из дубовых городен, казалась грозной и внушительной. Место было настолько удобным, что в довольно короткое время вокруг быстро разросся посад, и к середине XIII века Брянск превратился в большой город.

Роман Михайлович не только сумел создать свое маленькое процветающее государство, но и добился определенного авторитета у соседей-князей. Большую помощь оказал Роману Брянскому и удачный брак с дочерью Даниила Галицкого Анной. Не исключено, что благодаря влиянию в Орде Даниила, который сумел войти в доверие Бату-хана, татары не беспокоили Брянское княжество во времена Романа.

От жены Анны у брянского князя было семеро детей – три сына и четыре дочери. Один из сыновей, имя которого нам неизвестно, умер еще в младенчестве, другой – Михаил – скончался при жизни отца в конце 80-х годов XIII века, основав кратковременную и почти неизвестную династию Асовицких князей, последний сын – Олег – долгое время жил с отцом, совершал с ним вместе военные походы и являлся наследником брянского удела. Одну из дочерей – Агафью – Роман выдал замуж за сына великого смоленского князя, тем самым породнившись со Смоленским домом. Две другие дочери, так и не нашедшие себе мужей, были пострижены в монахини.

Жизнь брянского князя и его домочадцев шла размеренно и спокойно, когда вдруг грянула новая беда. Теперь она пришла с Запада. 1264 год. Литовское войско, как горный поток, стремительно неслось на Брянск. В это время Роман Брянский праздновал свадьбу своей младшей дочери Ольги и Владимира Волынского. Князь сразу же со свадьбы отправился в поход на врагов, «…бился с ними и победил их, сам же ранен был, немало проявил мужества и приехал в Брянск с победою и честью великою», – повествует летописец.

После этой победы, имея влиятельных родственников, брянский князь стал вести себя так же, как и его достойные предки: совершал походы на соседей, добивался «славы и богатства». К этому времени уже умерли главные враги Романова рода – хан Бату и его преемник Берке.

Только в 1285 году летописец вновь упоминает брянского князя: «Роман князь Брянский приходил ратью к Смоленску и пожег пригороды и ушел в свой удел».

С чем была связана возникшая вражда князя Романа со Смоленском, неизвестно. Поход на Смоленск был, по-видимому, последним в военной карьере брянского князя. Вскоре он тяжело занемог. К осени 1288 года Роман даже потерял зрение, и по его просьбе в Брянск была доставлена из Киево-Печерской лавры знаменитая икона Богоматери «письма Алимпиева», благодаря которой, как сообщают предания Свенского монастыря, князь вновь прозрел. Тем не менее, предчувствуя приближавшуюся кончину, Роман решил совершить поистине праведное деяние – основать на берегу речушки Свени в сентябре 1288 года знаменитый монастырь.

Вскоре князь умер – в возрасте около 65 лет. Существует несколько версий и легенд и о смерти, и о месте захоронения Романа. Вероятно, он был похоронен у стен Успенского храма Свенского монастыря, для чего и спешил с его строительством. Легенда о гибели Романа Брянского в Орде не подтверждается источниками. Впрочем, была еще одна версия – относительно погребения Романа в Киево-Печерской лавре. Но эта легенда возникла в конце XIII века, когда в Брянск прибыли ханские баскаки для переписи населения и установления твердой дани. Они узнали о смерти князя Романа и попытались получить реальное подтверждение этому факту. Но священники, боявшиеся осквернения могилы основателя Брянского княжества, якобы ответили, что тело князя было увезено в Киев и там похоронено.

Успенский собор, увы, впоследствии много раз перестраивался, менял расположение. Свенское же кладбище так пострадало, что точно узнать, где находится могила Романа Брянского, увы, пока невозможно.

С изменениями «Десница», № 31 от 01.07.2002 г.

М Е С Т Ь К Н Я З Я В А С И Л И Я

Сентябрь 1294 года был теплым и солнечным. В воздухе летали легкие паутинки, пахло яблоками и душистым сеном. В приветливые дни первого осеннего и новогоднего для русских месяца (Новый год тогда отмечался 1 сентября) постригался в монахи брянский князь Олег. Наследник покойного Романа Михайловича.

В Брянске с самого утра звонили колокола, множество народа толпилось у стен Петропавловского монастыря. Вот пошел торжественный крестный ход, возглавляемый духовенством. В скромной монашеской рясе вышел из соборной церкви бывший князь, и вновь ударили колокола...Так остался древний Брянск без князя.

Олег сразу же после смерти отца (около 1290 года), видя, «сколь преходящи и непрочны красоты и богатства земные», отказался от власти, передав ее в руки «лучших людей»: бывших придворных отца, военачальников, священников и купцов. Роман Старый оставил сыну княжеский «стол» процветавшего удела. Со всех сторон в хорошо защищенный Брянск бежали многие известные знатные люди, священники, торговцы и ремесленники, сделав город многолюдным и оживленным. В Брянске часто проживали даже главы Русской Православной Церкви – митрополиты. Новые люди приносили с собой и новые порядки, обычаи, привычки.

Когда Олег Романович устранился от правления, и знать стала злоупотреблять властью, пришлые люди, сговорившись с коренными жителями, создали естественный противовес беззаконию – вече, на котором простые горожане обсуждали и решали свои спорные проблемы. Брянское княжество едва не превратилось в средневековую республику по типу Великого Новгорода. Но знать не позволила укорениться демократическим порядкам. «Лучшие люди» стали активно готовиться к восстановлению в уделе единодержавной власти. Но кого же выбрать удельным князем? Карачевского князя, родного брата Романа – Мстислава или его сына Святослава? Но с Карачевским княжеством, землей вятичей, брянцы не ладили. Это княжество было в ту пору довольно большим: включало в себя части нынешних Калужской, Орловской и даже Московской областей. Как обычно в феодальную эпоху, соседние княжества враждовали. Причин было немало: от традиционно-исторических – разное происхождение, до сугубо бытовых – переманивание ремесленников, споры по пошлинам и сборам с купцов и т.д. И горожане, и многие представители власти были против карачевских князей.

В конечном счете, после долгих споров приняли решение пригласить на Брянское княжение зятя Романа Старого – Александра Глебовича Смоленского. Великим князем Смоленским в это время был Федор Ростиславович. Когда представители Брянска прибыли в Смоленск, они были благосклонно приняты, но их кандидат не нашел поддержки. Федор Смоленский сам имел виды на Брянск и давно объявил «наместником брянским» своего племянника Андрея. Однако Андрей в Брянск не поехал. Тогда князь Александр Глебович самовольно прибыл в Брянск и занял княжеский стол где-то в 1294 году. Здесь он пробыл недолго, поскольку готовился к борьбе за Смоленск, а потому мало вмешивался во внутренние дела брянского удела. Он собирал войска, накапливал продовольствие и серебро.

В 1297 году князь Александр совершил неожиданный поход на Смоленск, где без боя, «хитростью», как повествует летопись, захватил город, объявив себя великим князем Смоленским. В Брянск же он прислал править уделом своего сына, родного внука Романа Старого, Василия.

Однако новый князь с первых же дней своего правления столкнулся с большими трудностями. Василий не особенно обрадовал местную знать, привезя с собой из Смоленска слуг и друзей. Последние существенно потеснили здешних «лучших людей». К тому же молодой князь вынужден был лавировать между знатью и вечевыми горожанами, не отдавая никому предпочтения.

Из-за этого одна из группировок брянской знати тайно вступила в переговоры с дядей князя Василия – Святославом, отправив к нему своих представителей в Смоленское княжество и обещая отдать Брянск. К делу подключился и сын умершего к тому времени Мстислава Карачевского – Святослав-Пантелей.

Соединившись, Святослав Смоленский и Святослав Карачевский осенью 1309 года неожиданно ворвались в Брянск и, захватив город, стали наводить там свои порядки. Князь Василий едва успел бежать. Обиженный родственниками, он направился с жалобой в Золотую Орду, где в это время правил хан Тохтэ. Последний вступился за князя Василия и послал с ним на Брянск большой татарский отряд.

2 апреля 1310 года Василий подошел к Брянску с татарским войском и послал своих людей на переговоры с князем Святославом. В это время в городе находился проездом глава Русской Церкви митрополит Петр. Он склонял князей к миролюбию, заклинал несчастного Святослава Брянского не вступать в битву с Василием, но безуспешно. Заносчивый Святослав решил испытать судьбу в открытом бою. Однако он явно переоценил свои возможности. Василий, поддерживавший тайно и явно связи со своими сторонниками в городе, не скупился на обещания горожанам «защиты, честного суда и права на вече». Вот почему брянцы не поддержали Святослава и, не вступая в битву с татарами, бросили его на произвол судьбы. Оставшись со своей дружиной один на один против татар, Святослав отчаянно сражался, пока не сложил свою «буйну голову».

Въехавший в город как победитель, Василий сразу же прекратил бесчинства и погромы, которые попытались организовать татары. Совершенно не пострадали брянские церкви – князь договорился с союзниками не разорять город и не трогать русские святыни. Сразу же после занятия Брянска Василий, не желая держать ордынцев в городе и стремясь исполнить обещание расплатиться с ними, повел войско на Карачев, где сидел на княжении другой его обидчик – Святослав Мстиславович. Вот здесь и взяли татары, да и брянские воины, «богатства несметные». Князь Святослав-Пантелей был убит.

Завершив поход на Карачев, татары, довольные добычей и богатыми подарками, отправились в Золотую Орду, а князь Василий – укреплять свою власть в Брянск. И он, вероятно, будучи человеком властным и энергичным, добился бы этого, если бы не отмеренный ему историей срок – в начале 1314 года князь неожиданно умер, не оставив наследников.

С изменениями «Десница», № 35 от 28.08.2002 г.

РОМАН ГЛЕБОВИЧ НА БРЯНСКОМ «СТОЛЕ»

Ранняя весна 1314 года для брянцев была мрачной и тревожной. Со всех сторон окружали удел неприятели. И не только иноземные, но и свои, русские, удельные князья. Сразу же после смерти своего князя Василия брянцы направили в Смоленск к недавно провозглашенному великому смоленскому князю Ивану Александровичу посланцев с сообщением о трагическом событии и с просьбой прислать в Брянск нового князя.

В это время в Смоленске фактически правил Роман Глебович, владевший к тому же Торопецким уделом. В 1300 году он сражался в войске князя Александра под Дорогобужем, был «уязвлен» стрелой и едва выжил. Он имел немалые заслуги перед великим смоленским князем и был в «большой чести» у последнего. Когда же Александр Глебович умер, Роман как старший в семье опекал наследника Ивана, который, желая избавиться от этой опеки, и назначил Романа Глебовича брянским князем. Тот не отказался от богатого удела, поехал в Брянск, где и был встречен местной знатью с ликованием: в отличие от своего предшественника Василия, Роман приехал без многочисленной свиты.

Князь Роман Глебович был достойным продолжателем славных дел своих удельных предшественников. Он полностью отвечал требованиям тогдашней обстановки как профессиональный воин. В свое время этот витязь со своей дружиной совершал набеги даже на шведские владения.

Полностью доверяя здешним «лучшим людям», но не возбуждая «чернь», новый князь начал совершать военные походы на своих западных соседей – литовцев. Литва в это время, с приходом к власти великого князя Гедимина, стала особенно опасна. Постепенно захватывая западные русские земли, литовские князья проявляли большую политическую хитрость, действуя «кнутом и пряником». Они были достаточно веротерпимы, не препятствовали на своих землях православному богослужению. Многие знатные люди Литвы стали принимать православие, что вызывало симпатию к ним в русских землях. К тому же Литва активно сражалась с монголо-татарами и не покорилась им! Литовцы не платили Сараю дани, и редкие посольства в Орду с подарками практически не разоряли простых людей и торговцев, как это было на Руси. В довершение ко всему, литовская знать вступала в браки с русскими людьми, постепенно смешиваясь с ними, и уже к началу XIV века Литовское государство было более чем наполовину русскоговорящим.

У русских появился выбор, кому покориться. Или Орде, где вскоре был принят ислам, или веротерпимой Литве. Близкие по языку, вере и обычаям литовцы имели все шансы покорить русские земли. Однако местные удельные князья еще сохраняли свою власть.

Литовский князь Гедимин решил покончить с этим. Понимая, что удельные княжества разрушают государство, он стал насаждать на всех вновь присоединенных землях систему наместничества под единым великокняжеским управлением. С 1316 года Гедимин, попытавшись сначала безуспешно убедить русских князей перейти под его правление, начал активные военные действия. Оказались затронутыми и интересы брянского князя.

В 1320 году в Брянск примчался зять Романа Глебовича – галицкий князь Лев Юрьевич. Весной следующего 1321 года литовские войска двинулись на Киев. Киевский князь Станислав обратился за помощью в Брянск и Орду. Большое брянское войско вместе с отрядами Льва Галицкого пошло на помощь и вскоре соединилось с татарской конницей. Литовская армия приблизилась к Киеву и остановилась в 25 километрах от него на берегу реки Ирпень. Здесь и произошло решающее сражение. Сначала литовцы осыпали своих противников русской бранью (поскольку в их рядах было немало русских) за то, что те вступили в союз с «погаными ордынцами», а затем решительно пошли в атаку.

Простые русские воины, услышав позорящие их речи, были «весьма смущены» и заколебались. Однако сражение было очень жестоким и кровопролитным. В бою сложили свои головы Лев Галицкий вместе со своими лучшими воинами. Татарские отряды, не выдержав удара, позорно бежали. За ними умчались и отряды ополченцев, не желавших воевать вместе с «басурманами». Литовцы одержали решительную победу, заняли Киев, а князья Станислав Киевский и Роман Глебович Брянский, чудом избежав плена, ушли в Рязань. Литовская армия двинулась дальше на восток, почти не встречая сопротивления.

В Брянске в это время оставался молодой сын разбитого Романа – Дмитрий – в качестве наместника отца. Узнав о вторжении литовцев, он начал поспешно готовиться к отражению возможной осады. В Брянске в это же время появились литовские лазутчики, которые при поддержке простых горожан свободно ходили по городу и активно убеждали жителей открыть ворота единоверцам. Наконец перед стенами Брянска оказались и литовские отряды Посланец Гедимина, прибыв в княжеский терем, потребовал у Дмитрия покорности. Знать, духовенство, торговые люди посоветовали князю «решить дело миром». Дмитрий ласково встретил литовского посла и заверил его в своей дружбе и готовности уступить. Через некоторое время ворота брянской крепости открылись, и вооруженная литовская знать была впущена в княжеские покои. Расхвалив незваных гостей, хитроумный Дмитрий пригласил их к богатому столу. Миролюбивые речи князя подействовали: литовцы «утвердили» за Дмитрием Романовичем брянский удел, а его отца фактически лишили «стола».

Роман Глебович, видимо, так и не вернулся в Брянск. Возможно, он скончался – или от ран, полученных в битве на реке Ирпень или от «морового поветрия», часто опустошавшего Русь: больше о нем ничего не известно.

С изменениями «Десница», № 39 от 25. 09. 2002 г.

НЕПОКОРНЫЕ БРЯНЦЫ

В один из теплых августовских дней 1330 года брянцы пышно праздновали свадьбу дочери князя Дмитрия Елены. Женихом был кашинский князь Василий, сын убитого в Орде Михаила Тверского. На городскую площадь выкатили бочки пива и «хмельного меда», там же жарили на открытом огне целые туши домашнего скота и лесной дичины. Ежечасно звонили колокола всех городских церквей. Благовест был слышен далеко за стенами города…

Это событие свидетельствовало о независимом поведении князя Дмитрия. Ведь Михаил Тверской погиб от рук татар в результате политики московского князя. Сближение с сыном покойного – уж не вызов ли Москве? Брянск в это время занимал важное место в стратегических планах Ивана Калиты. Открыто враждовать с Калитой князь Дмитрий не хотел, но от предложения вступить в союз отказался. Ему пока удавалось лавировать между Литвой и Москвой, сохраняя при этом дружеские отношения с Золотой Ордой. И все же Дмитрий поссорился с Литвой. Весной 1334 года два знатных ордынских военачальника Калонтай и Чирич со своими отрядами пожелали «воевать» дружественный Литве Смоленск. Зная о союзнических отношениях Дмитрия с ханом Узбеком, они потребовали от брянского князя участия в их походе. Дмитрий, имевший татарский ярлык на право княжения, регулярно плативший Орде дань, вынужден был примкнуть к ордынскому воинству.

Вскоре у стен Смоленска произошло кровопролитное сражение, но ни одна сторона не смогла одолеть противника. Смоленский князь Иван отошел в город, где «засел», готовясь к новой битве. Татары же разбежались по окрестным селам грабить местных жителей. Через некоторое время ордынцы были так загружены богатой добычей что уже больше воевать не желали, о чем и заявили князю Дмитрию. Князь тоже не хотел войны со своим северным соседом и предложил Ивану Смоленскому мир на вечные времена, который и был заключен между ними.

В Брянске жители были крайне недовольны походом своего князя. С большим трудом Дмитрию удалось утихомирить разгневанных горожан, обещая им «не воевать впредь русских земель заодно с погаными». Более того, Дмитрий направил в Литву своих представителей для переговоров о дружбе.

Великий владимирский и московский князь Иван Калита был возмущен поведением брянцев и смолян. Согласовав свои планы с Золотой Ордой и получив от хана Узбека большое конное войско, Калита организовал поход на Смоленск. Сам великий князь в нем не участвовал, а назначил военачальниками своих лучших воевод.

В декабре 1339 года объединенное войско вошло в Смоленское княжество через Вяземско-Дорогобужский удел, которым владели Глеб и Федор – сыновья князя Святослава, убитого у стен Брянска в 1310 году. Они не только не оказали сопротивления врагам, но, наоборот, встретили их как друзей: обеспечили продовольствием, фуражом и даже пообещали участвовать в совместных военных действиях против Смоленска. Князь Глеб, мечтавший заполучить в свои руки богатый Брянский удел, посоветовал воеводам прежде совершить поход на юг и изгнать князя Дмитрия. Видимо, он забыл о несчастной судьбе своего отца! Московско-ордынским военачальникам идея понравилась.

Так брянский князь Дмитрий, не оправдавший ожиданий хана Узбека и разгневавший за связи с Литвой Ивана Калиту, отказавшись пойти с объединенным войском на Смоленск, был принесен в жертву. Судьба его была решена. Часть московского воинства вместе с отрядами ордынца Товлубия совершила неожиданный маневр и быстро подошла к Брянску. Дмитрий едва успел бежать в Литву. Победители вошли в город и провозгласили брянским князем Глеба.

Карательный поход на Смоленск закончился полным провалом. Князь Иван Смоленский так хорошо подготовился к осаде, что враги, увидев неприступную крепость, даже и не пытались ее взять. Побродив по окрестностям, враги ушли «несолоно хлебавши».

Положение узурпатора Глеба в Брянске было непрочным. Горожане негодовали, что «поганые» свергли их законного князя. А когда князь Глеб, наобещавший своим союзникам – татарам – «с три короба», начал дополнительные поборы с жителей удела, те окончательно вышли из повиновения.

Глеб, пытаясь успокоить брянцев, обратился за помощью к духовенству. Но местные священники были немы и глухи. Для поддержки московского ставленника в Брянск прибыл митрополит Феогност и стал убеждать «лучших людей» покориться Глебу. Возможно, знать и послушалась бы увещеваний священника, но простые горожане не покорились! Они собрались на вече и потребовали, чтобы князь немедленно покинул город. Наступил священный для Руси праздник – день святого Николая. Митрополит Феогност попытался сделать этот день днем примирения, но что он мог «супротив веча»?! Разъяренная толпа, убедившись, что решение большинства ничего не значит для знати, перешла к решительным действиям. Вооружившись кто чем мог, брянцы направились к резиденции незаконного правителя. Напуганный Глеб выбежал из терема и попытался спрятаться в Никольской церкви, где его закрывал собой митрополит Феогност. Восставшие оттеснили митрополита, схватили князя и вытащили его на улицу. На голову несчастного Глеба обрушились камни, дубины, топоры. Уже через несколько мгновений все было кончено: рассеченное и разорванное на части тело узурпатора было разбросано по всему городу «псам на прокорм».