Текст книги "Деснинские просторы (СИ)"

Автор книги: Константин Сычев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 92 (всего у книги 117 страниц)

Поэтому было удивительно видеть множество собравшихся в одном месте людей. Выходит, завод еще жив! Рабочие суетились, разговаривали между собой, смеялись, как будто и не было тех бесконечных полуголодных дней, сокращений, когда многие прекрасные специалисты своего дела были выброшены на улицу, закрывались якобы бесперспективные производства.

– Да, – подумал я, – наш народ поистине терпелив и покорен! Но вот не везет нам с властями! Ленин и Сталин перебили половину населения огромной страны, безнаказанно арестовывая и уничтожая лучших людей и втянув Россию в кровавые войны! Хрущев занимался космосом и кукурузой, безвозмездно отправлял за границу народное достояние! Брежнев развел бесчисленную бюрократию, которая с радостью разбазаривала казну, устраивала на лучшие должности своих родственников и под звон бокалов с ликованием внимала причмокиваниям и невнятным речам своего лидера, который к старости уже не мог говорить, занимая высший государственный пост. Перечисленные «герои» создали страшный клан – государственную номенклатуру – которая заняла все ключевые посты в стране и совершенно перестала служить Отечеству! А вот теперь у власти оказались «реформаторы», предательски передавшие государственные энергетические предприятия неизвестным частным лицам, которые, издеваясь над народом, постоянно взвинчивают цены на коммунальные услуги, считая народное достояние своей собственностью! А каков был недавний министр обороны господин Сердюков? Он едва не развалил российскую армию! Откуда пришел «сей мудрец», после которого власти никак не могут разобраться в произошедшем? Да из той же самой номенклатуры! Мало того, недавно пресса сообщила, что его вновь назначили на достаточно высокий пост – возглавлять какой-то государственный комитет! Теперь номенклатура занялась «пенсионной реформой». Ввиду того, что все источники доходов казны постепенно переходят в руки частных лиц, а бюджетные средства – чиновникам, власти пытаются с помощью «реформ» найти новые средства! И эти «новые средства» заключаются не в развитии экономики, внедрении передовых достижений и поощрении талантливых людей, а в простом феодальном способе отнятия денег у ограбленных ими несчастных илотов, лишенных права на все, что записано в Конституции страны! Нет сомнения, что и пенсионная реформа, как и «реформа» жилищно-коммунального хозяйства, приведет к дальнейшему ухудшению положения народа! А это – опасная государственная политика, ведущая страну не в сторону прогресса, а к хаосу, беззаконию и, в конечном счете, революции! Представители безответственной номенклатуры беспечно делят «государственный пирог», разъезжают «по заграницам» и откровенно презирают свой народ, считая его неспособным к сопротивлению! Нынешняя номенклатура, объединившись с чиновниками, «пирует» во время чумы! Теперь этот большевистский клан перекинулся из столичных городов в губернии, районы и даже небольшие населенные пункты, захватывая не только административные посты, но и хорошо оплаченные должности на предприятиях и учреждениях! Теперь можно увидеть на должности директора учебного заведения не просто слабого педагога или человека, недостойного работать с детьми, а просто дурачка! Нет никакого сомнения, что одаренный, талантливый человек не имеет никаких шансов на карьеру и власть, мало того, стоит ему проявить свои способности, как несметное множество людей сделают все возможное, чтобы подавить ростки таланта, унизить и втоптать в грязь возможного спасителя Отечества! А вот бездарностям – полный простор! Смешно смотреть телевизор – на сцене выступают безголосые певцы! Российские хоккеисты разучились забивать шайбы и радуются, когда «в упорной борьбе» одолевают, например, команду Швейцарии! Разваливается футбол, потеряны высоты в гимнастике…А все из-за того, что все высокие идеалы, на которых стояла Россия, заменили деньгами, «золотым тельцом»! Куда мы катимся?!

Я посмотрел под ноги и увидел грязную лужу, которая медленно растекалась, заполняя мелкие ямки и рытвины на асфальтной платформе. – А вот и ответ, – мелькнула мысль. – Эта грязь и эта мрачная лужа – вот наша судьба! Однако что это я такое придумал? Неужели наши люди не найдут выхода из тяжелого положения? Ведь Россия не раз оказывалась на грани катастрофы! Ведь есть надежда, что наш народ, и в первую очередь, рабочий класс наведут в стране порядок…Нас столько лет учили, что рабочие – передовой, сплоченный класс!

Вдруг раздался громкий смех. Я обернулся и увидел, как рослый краснолицый рабочий размахивал руками, обращая внимание на идущую со стороны жилого квартала старушку, несшую в правой руке большую сумку и опиравшуюся левой рукой на костыль.

– Это же Петровна! – крикнул тот веселый парень. – Теперь мы затаримся! Вперед, мужики!

– Слава Богу, дождались! А я уж думал, что придет электричка, и мы уедем, несолоно хлебавши! – пробормотал его рыжеволосый товарищ.

И большая группа рабочих устремилась к ступенчатому спуску с платформы. Я невольно последовал за ними и увидел любопытное зрелище.

Женщина с сумкой оказалась не такой старой, как мне представилось вначале. С виду ей было не больше пятидесяти лет. Она скромно стояла под большим деревом, поставив сумку на валявшуюся рядом доску, и ждала, как я понял, своих клиентов.

– Ну, Петровна, здравствуй! – весело сказал краснолицый парень. – А мы уж заждались тебя! Думали, что ты заболела или перестала думать о народе!

– Что ты, Степан, – рассмеялась женщина, не ответив на приветствие. – Мне болеть нельзя! У меня ответственная, сурьезная работа! Я просто сходила за товаром…После той электрички кончилось «горючее»…Надо было перезаправить! – И она открыла сумку, в которой стояли большой алюминиевый бидон и двухлитровая банка с солеными огурцами.

– Все ясно, – горько усмехнулся я. – Это торговка самогоном! Надо уходить…На что тут смотреть?

– Почем сегодня «горючка? – спросил вдруг энергичный Степан. – Не крепко дорого?

– Двадцать пять рублей стакан, а с огурцом – тридцатник! – бросила продавщица, и ее розоватое доброжелательное лицо осветилось ангельской улыбкой. – Зато крепка, только что выгнали! Забалдеете во всю душу!

Степан что-то пробурчал, но вытащил три десятирублевых монеты. Получив деньги, Петровна немедленно налила ему стакан и протянула банку с огурцами. – Давай, Степа, не задерживай товарищей! – громко сказала она.

Степан опрокинул стакан мутноватой жидкости, вернул его продавщице и отошел к кустам, пережевывая огурец.

Остальные рабочие попеременно повторяли его действия.

Я уже собрался уходить, но вдруг увидел как к «торговке смертью» подошел совсем молоденький паренек, явно подросток.

– А ты еще чего? – пробормотала Петровна. – Ты же малолетка! Какой тебе самогон? Уходи, возвращайся на платформу! – И она махнула рукой в сторону железнодорожного полотна.

– Не такой уж я малолетка! – весело сказал голубоглазый паренек, устремив заискивающий взгляд в сторону торговки. – Я просто ростом не вышел! Зато самогон люблю сыздетства! Мы в деревне это дело почитаем, считай, с колыбели! Не обижай, мать! На вот тридцатник! – И он протянул деньги смущенной для видимости женщине.

– Ладно, налью! – сказала та. – Но смотри, веди себя прилично!

Паренек залпом выпил свой самогон и протянул стакан за новой порцией.– Налей-ка еще, мать! Я после первой не закусываю!

– Хорош самогон! – буркнул он, пережевывая огурец и уступая место очередному подбежавшему клиенту. – Почаще приносите его сюда! Как раз в это время!

– Молодец! – улыбнулась Петровна и передала вновь наполненный стакан другому «страдальцу». – Ты – настоящий русский мужик! Наш защитник, наша гордость! На таких, как ты, стояла, стоит и стоять будет Русская земля!

В это время прозвучал звук сирены приближавшейся электрички. Все энергично устремились к платформе, а успешная торговка самогоном закрыла сумку и, приветливо улыбаясь, стала ждать новых покупателей.

Я зашел в электричку в еще более мрачном расположении духа. – Вот и ответ на мои вопросы! – мелькнула мысль. – Вот вам и надежда Отечества! Какие из них защитники?!

Электричка была переполнена, и сидячих мест в вагоне не оказалось. – Пойду через весь поезд, – решил я про себя. – Там, впереди, наверняка есть свободные места.

Действительно, пройдя через два вагона, я нашел целое свободное купе и двинулся туда. Но мой путь перегородил лежавший на полу, спиной вверх, парень. Он раскинул руки и не подавал никаких признаков жизни!

– Неужели это тот самый герой Отечества? – подумал я и бросился его поднимать. Ко мне на помощь устремились другие люди. Совместными усилиями мы перевернули безжизненное тело лицом вверх. Это, в самом деле, оказался тот подросток, опрокинувший два стакана самогона.

– А, так это наш Коля! – весело сказал один из рабочих. – За него не бойтесь! К конечной станции протрезвеет! А нет, так мы его дотащим до дома! К этому нам не привыкать! Мы – дружные ребята! Пусть себе лежит! Беда вот только, что обмочился! Придется такого тащить! Однако нас это не пугает! Мы справимся с любой бедой!

До конца поездки я все думал и думал о случившемся. – Все-таки действительно мы – героический, отважный народ! – решил я в заключении. – И никакие муки, никакие беды не смогут остановить этих сильных и мудрых людей! Их сплоченность в беде не раз выручала Россию! Что ж, прав был классик, сказав, что «никакие муки, никакая сила не пересилят русскую силу»! – И я с оптимизмом устремился к выходу, чувствуя свою сопричастность к действиям этих железных людей и гордость за наше будущее.

8 января 2014 г.

Журнал «Новый литератор» №2(6), 2016 год

Ч Е С Т Н О Е П А Р Т И Й Н О Е !

Василий Базулин был учеником четвертого класса большой средней школы в заводском поселке. Его родители работали на местном заводе и вечером приходили усталыми. Им было не до воспитания сына, и тот рос, как все советские дети, больше на улице, чем в семье, впитывая в свое сознания уличные законы и порядки. А советская послевоенная улица была далека до идеала! Известно, что благодаря циничным большевикам за время их правления в тюрьмах отсидели едва ли не все так называемые «граждане Советского Союза», а те, кому удалось избежать «не столь отдаленных мест», либо пережили все ужасы минувшей войны, либо влачили жалкое существование на полукаторжных советских заводах. К последней категории лиц и относились родители Васи Базулина. Они не отсидели в свое время «на зоне» и очень этим гордились, считая себя законопослушными и честными людьми. Зато соседи Базулиных познали, как говорится, «и Рим и Крым», с презрением относясь к тем, кто не попробовал тюремной баланды. Впрочем, таковых было немного, и всеми делами улицы заправляли «блатные», внесшие весомый вклад в дело воспитания «нового человека», запланированное «родной коммунистической партией».

Воспитание местной детворы начиналось с обогащения их речи многими колоритными словами и выражениями. Василий помнил, как однажды ватага ребят отправилась на речку и по дороге встретила плачущего карапуза с их улицы.

– Чего ты ноешь? – спросил старший паренек, Коля Дроздов. – У тебя что-то сбиздили?

– Нет, – проревел мальчуган. – Мне бизды дали!

– Кто?! – вскричали возмущенные мальчишки. – Назови нам имя этого кандона!

– Петька Мурат! – пробормотал успокоившийся мальчуган. – Я брал у него вчера удочку, а вернул со сломанным крючком!

– Ну, тогда не бизди! – тихо сказал Николай. Он хорошо знал Петьку, силу его кулаков и не собирался с ним связываться. – Нехрена было брать у него удочку, мудила! Попросил бы у меня. За «пятак» в день! А щаса – кати на хазу! А то наваляю так, что с полгода будешь харч метать!

Вот примерно такой была речь местной детворы. Понятно, что их развлечения тоже не отличались достоинством и благородством. Известно, что в России по сей день отсутствует индустрия досуга. А что было тогда? Летом детей загоняли в специализированные пионерские лагеря, а те, кому повезло, скитались по улицам как беспризорники и выискивали себе всевозможные приключения. Иногда они ходили в лес по грибы, когда наступал грибной сезон, или на рыбалку, когда ловилась мелкая рыбешка. Но в основном их свободное время уходило на всевозможные «хулиганские затеи», как то называли взрослые из благородной среды, типа Базулиных.

Василий был большим мастером на такого рода затеи. Уж если он что замышлял, то дело непременно завершалось либо грандиозным скандалом, либо дракой. Во дворе его боялись даже знавшие виды «зеки», по полжизни отсидевшие в тюрьмах. И кличка у него была солидная – «Американец»!

Между прочим, та история с избитым мальчуганом тоже принесла свои плоды. Несмотря на то, что самые старшие ребята отказались мстить Мурату, в голове злополучного «Американца» зародился чудовищный план.

После того как мальчишки совершили набег на соседний больничный сад и вынесли оттуда по полной рубашке зрелых яблок, они разошлись по домам, чтобы пообедать. Василий подождал, пока старшие мальчишки уйдут, и подозвал к себе двух самых младших, соседей по дому – Мацуева Сашу по кличке «Маца» и Дубровина Женю, по кличке «Косой».

– Дело есть! – сказал он им хриплым от волнения голосом. – Мы можем жестоко отомстить этому гребаному Мурату! И нам не нужна ничья помощь!

– Да ты что, Вася! – возмутился чумазый Маца. – Он же натянет нам глаз на жопу! Это ж амбал, каких не сыскать!

– Бизда! – усмехнулся Американец. – Неужто ты не знаешь, что батька Мурата биздит его чуть не каждый день?! Что бы ни случилось во дворе – дает Петьке бизды!

– Ну, это дело вестимое! – буркнул Косой. – Однако как все подстроить, чтобы бизды получил именно Мурат, а не мы?

– А теперь слушайте меня внимательно, – заговорил Василий. – Вы же знаете, что вечерами здешние мужики играют во дворе в домино? И среди них почти всегда бывает Петькин батька. А на столе перед ними стоит жестяная банка из под консервов, в которую они набрасывают окурки. Сейчас эта банка, – он махнул рукой, – там, под столом. Мы сходим на немецкое кладбище и накопаем там порошин. Ну, от пушечных снарядов! Заодно и накопаем картечин! Будет чем стрелять из рогатки!

– Так ты хочешь накидать в банку пороха? – догадался Маца. – А когда кто-то из мужиков бросит туда окурок, случится взрыв! Так?

– Так, но не совсем! – ответил Вася. – Мы обернем каждую порошину в фольгу из под конфет! Вы же знаете, как тогда взрывается порох!

– Летят, как настоящие ракеты! – весело молвил Дубровин. – Это так красиво! Но главное – не опасно! Вряд ли кто пострадает! Но мужики разозлятся! Вот тогда Петька и получит бизды! Только бы не догадались, что это сделали мы!

– А вы поменьше ляцкайте языками! – насупил брови Американец. – Смотрите, если кто проболтается – пропали! А сейчас пойдем примем харч, поиграем в «чугунную жопу» – и вперед, к немецкому кладбищу.

«Чугунной жопой» называлась игра в мяч. Несколько мальчишек укладывались спиной на траву, а один из них, выбранный по жребию, метал в ближайшего из них мяч, стараясь попасть ему в зад. Если это удавалось, то пострадавший становился на его место. В свою очередь, мальчишки, лежавшие на траве, вытягивали перед собой ноги, чтобы не допустить результативного попадания. При этом они стремились отбить ногами мяч как можно дальше, чтобы затруднить штрафнику возможность совершить меткий бросок. И если последний не мог добиться своего более двадцати раз, его ставили в круг, и ребята попеременно били ему в зад ногами, а когда тот резко поворачивался, все отбегали. Штрафник должен был угадать, кто ударил его. Но это не всегда удавалось. Игра была жестокой и больше всех страдали самые младшие, неловкие мальчишки. Они порой, завершали игру с разбитыми в кровь задами или, в лучшем случае, с тяжелыми синяками.

Базулин, Мацуев и Дубровин были первоклассными игроками в «чугунку». И на этот раз они успешно справились, отстояв свои зады. А пострадал белобрысый мальчик, Миша Орлов, который после завершения игры поплелся, прихрамывая, домой, залечивать свои синяки. А наши герои тайно отправились осуществлять свой план в сторону ближайшего леса.

Этот июль был настоящим «Божьим даром», как говорили местные старушки. Ярко светило солнце, было жарко, но не настолько, чтобы обездвижить вездесущих мальчишек. Вечерами выпадали кратковременные дожди, напитывали почву, и обильно растущая трава радовала глаз своей изумрудной красотой. А почти безоблачное голубое небо довершало общую красоту родной природы, поднимая настроение и как бы придавая действиям людей бодрость и интерес.

«Немецкое кладбище» располагалось примерно в одном километре от поселка. Это была большая поляна на краю насыпной шоссейной дороги. Здесь когда-то хоронили умерших немецких военнопленных, работавших на местной стройке. И кладбище, и дорога, и довольно обширные окрестности занимали территорию военного склада, в котором в годы войны хранились многочисленные боеприпасы. Но со временем склад ликвидировали, снаряды увезли в другое место, а освободившуюся площадку засыпали песком. Однако в земле осталось много военного мусора – шрапнель, картечь, артиллерийский порох…Во время дождей все это вымывалось и, порой, можно было без труда собрать за полчаса пару спичечных коробков отборного пороха. Каждая порошина напоминала собой небольшой обломок карандашного грифеля с мелкими дырочками с двух сторон. Мальчишки давно заприметили это место и часто приходили сюда собирать порох для всевозможных затей. Известно, что детей всегда притягивали оружие и боеприпасы. Поэтому взрослые «дяди» и «тети» допустили большую ошибку, предоставив мальчишкам возможность развлекаться с помощью «огненного зелья».

Итак, наши герои довольно быстро собрали достаточное количество пороха для осуществления своего замысла. Нашлась и алюминиевая фольга от шоколадной упаковки, и к вечеру в банке, стоявшей под дворовым столом, на дне были аккуратно уложены самодельные «ракетницы».

Наступил долгожданный вечер, соседские мужики прибыли к заветному столу и уселись напротив друг друга на грубо сколоченные скамьи. Вася со своими друзьями уселись неподалеку, имитируя строительство песчаного замка, искоса наблюдая за происходящим. Вот мужики, здоровенные лбы, недавно прибывшие из окрестных деревень на местный завод, приступили к игре. Они перемешали домино и стали извлекать из общей кучи свои наборы. Возглавлял торжественное действо отец Пети Муратова – дядя Федя, на пару с которым играл его брат, тоже здоровенный краснорожий мужик, сидевший напротив и украшенный изощренными татуировками, знаками его пребывания в не столь отдаленных местах.

Игра быстро наладилась, к столу подходили все новые и новые мужики, и вскоре во дворе ничего не было слышно, кроме азартных криков, смеха, ругани и постукивания домино. Над столом клубился дым: возбужденные игроки курили. Вот один из них опустил руку под стол, достал оттуда банку из-под окурков и поставил ее прямо перед братом дяди Феди, как бы подчеркивая его тюремное превосходство. Тот с достоинством стряхнул в банку пепел со своей догоравшей папиросы, а затем бросил туда и окурок. Вскоре и другие игроки поступили также.

Вася вздрогнул и посмотрел на товарищей.

– Сейчас начнется! – пробормотал Маца и со страхом скосил глаза в сторону дворового стола. Однако ничего не случилось.

– Рыба! – громко сказал дядя Федя, и мужики занялись подсчетом очков.

Прошло минут пятнадцать. Никаких изменений не произошло, и мальчишки, увлекшись своей песочной игрой, словно забыли о подготовленной ими «диверсии».

– Видно, ничего не получилось, – тихо сказал Женька Дубровин. – Я так и думал! Надо было не обертывать порох в фольгу!

– Тихо, мудила, – прошипел Вася. – Еще ничего не случилось, а ты уже разбизделся! Сиди и не рыпайся!

– Что вы расселись тут, кандоны?! – раздался вдруг над ними веселый резкий вскрик. – В песочек играем? Малолетки сопливые!

И над нашими героями завис, как коршун, знаменитый Петька Мурат, веснушчатое лицо которого выражало полное презрение.

– Мы не малолетки! А ты – рыжий хер! – возразил возмущенный Василий, зная, что Петька не осмелится драться при своем отце, который мог все видеть. – Не лезь в наши дела! Мы – сами по себе!

– Ах, ты, блять! – буркнул покрасневший от гнева рослый Петька и со всего размаха, ногой, разнес песчаную крепость. – Ну, погоди, я тебе еще дам!

Вдруг раздался какой-то треск, а вслед за этим прерывистые крики. Со стороны дворового стола поднялся серый дым. В воздухе запахло порохом.

– Караул! Ложись! – заорал обезумевший от страха дядя Федя. – Кто-то запустил ракетницы!

Напуганные мальчишки подняли головы и с ужасом увидели, что недавние игроки, с чумазыми, закопченными лицами, ползали под столом, а над ними летали разноцветные фонарики, попеременно попадавшие во все части их тел.

– Петька! Это ты, блять, подстроил нам такую штуку! – орал, размахивая кулаками, дядя Федя. – Ну, с-сука, я тебя сегодня прибью! Ишь его, еще и подсматривает! Сотворил, гадина, беду, а теперь лыбится.

Петька, шокированный увиденным и услышанным, немедленно убежал в соседний двор. Вася посмотрел на дядю Федю и едва не потерял от ужаса сознание. Лицо недавнего лидера было буквально испещрено кровавыми язвами и какими-то зелеными пятнами. Если бы не черная сажа, покрывавшая лица всех несчастных, раны выглядели бы еще внушительней…

Прошло несколько дней. Произошедшая история стала постепенно забываться. К счастью, раны незадачливых игроков оказались не смертельными, правда, кое-кто из них до конца жизни остался с зелеными веснушками. Виновников «кровавого злодеяния» обнаружить не удалось, но дядя Федя жестоко избил своего Петьку, хотя бы «для профилактики». Досталось и Васе Базулину. По двору прошел слух, что «проклятый Американец непременно замешан в этом деле». Этого оказалось достаточно для того, чтобы супруги Базулины избили «своего хулигана». – Я не сомневаюсь, что это твоих рук дело! – бушевал его отец, размахивая тяжелым ремнем, и ударяя им по спине сына.

Потом в квартире Базулиных объявился участковый милиционер. Он долго опрашивал избитого и запуганного Васю, но так ничего от него и не добился.

Наступил сентябрь. Зазолотились листья деревьев. Пришла школьная пора.

– Смотри, Вася, – сказал его отец, отправляя сына на занятия, – веди себя достойно! Не позорь отца и мать хотя бы в школе!

– Господи! – пробормотала мать, смахнув слезу и поправляя Васин пиджачок. – Ты уж постарайся, Васенька! Хотя бы не взорви школу!

Несчастные родители словно бы предчувствовали грядущую беду. И она немедленно случилась.

Четвертый класс, в котором учился Василий, был одним из лучших в школе: и по результатам, и по поведению учеников. Педагоги были довольно строгие и внимательно следили за тем, чтобы никто не допускал нарушений учебной дисциплины. Особенной строгостью и требовательностью отличалась классная руководительница Василия – Александра Егоровна Бугумилова. Она была и единственной учительницей, преподававшей все дисциплины, поскольку предметники появлялись только в пятом классе. Александра Егоровна – выходец из села – обладала большим авторитетом в педагогическом коллективе и, несмотря на то, что окончила дошкольное отделение пединститута, была кандидатом на пост школьного завуча, ибо старый завуч уходил на пенсию. Рослая, статная учительница, недавно вступившая в коммунистическую партию, была образцом педагогического поведения. Она умела быть не только суровой и жестокой, но иногда проявляла мягкость и доброту. Особенно после того как родители ее учеников, собрав в складчину деньги, преподносили ей подарки на день рождения или Восьмое марта. – Ох, ну и балуете вы меня! – говорила она родителям по такому случаю.

Так бы и стала талантливая Александра Егоровна заслуженным завучем, достигла бы, может быть, и более значительных высот, но вот неожиданно ее карьера в захолустном поселке оборвалась, и «светильник разума угас», не достигнув даже начальной цели. И все…по вине злополучного Василия.

А случилось следующее. Как известно, ученики четвертого класса в то время впервые начинали пользоваться дневниками, куда учительница ставила оценки и записывала замечания. Теперь каждый ученик, выйдя к доске, должен был предъявить учительнице дневник. Уже с первых сентябрьских дней у Василия накопилось довольно много хороших и отличных оценок, и он иногда с удовольствием просматривал начальные страницы дневника, любуясь своими «пятерками». Рядом с ним, за одной партой, сидел Володя Фомин, с которым он был знаком еще с детского сада. Учился он хуже Василия и все время ему завидовал. Вот и на этот раз он с раздражением посмотрел на раскрытый дневник товарища и с досадой произнес: – Нашел, на что смотреть! Что тебе дались эти оценки! Сегодня учительница в духе, так вот у тебя и «пятерки»…А завтра неизвестно что еще будет! Так что не хвались!

– А я и не хвалюсь! – буркнул Вася, огорченный завистью товарища. – Я думаю, что ты ничем не хуже и мог бы учиться на одни «пятерки», если бы постарался!

– А хочешь посмотреть, как я сам себе поставлю «пятерку»? – неожиданно спросил Володя и, не дождавшись ответа, отвернул предыдущую страницу своего дневника, поставил в графу «оценка» цифру «пять» и быстро расписался за учительницу. – Вот как я могу! – весело добавил он. – А ты ни за что не сможешь так подделать подпись нашей училки.

– Как это не смогу? – возмутился Василий. – Вот, смотри! Да я пять раз скопирую ее подпись! – И он быстро расписался на предыдущих страницах своего дневника, озадачив соседа по парте.

На следующий день, сразу же после звонка с последнего урока к Василию подошла Александра Егоровна. – Останься со мной на пару минут! – сказала она, отпуская учеников домой. Базулин был озадачен, но воспротивиться не смог.

– Подойди к столу, Вася, – мягко сказала учительница, когда они остались одни. – Сядь за переднюю парту.

– Ты знаешь, Базулин, – начала учительница, – что наша родная коммунистическая партия уделяет очень много внимания воспитанию нового советского человека? Человека коммунистического мировоззрения…

– Знаю, Александра Егоровна, – пробормотал Василий, – но причем тут я?

– А при том, – повысила голос учительница, – что каждый из нас связан пожизненным долгом с партией и народом! И ты – не сторонний наблюдатель, а такой же кирпичик в нашей славной государственной машине! И если у тебя что не ладится, значит, и наша страна что-то от этого теряет, понимаешь?

– Понимаю, – пробормотал Базулин, чувствуя какой-то подвох.

Учительница около получаса рассказывала ему о том, как много дает народу коммунистическая партия, какие титанические усилия проделывает ее нынешний лидер Никита Сергеевич Хрущев, чтобы обеспечить всеми благами народ и государство, но, наконец выдохлась и неожиданно сказала: – Правда и наши высокие руководители допускают ошибки…Взять, к примеру, эту злополучную кукурузу. Но на то они и люди, чтобы их совершать. Поэтому ты должен передо мной повиниться и признать свои ошибки, чтобы в дальнейшем их не совершать!

Василий насторожился.

– Ты, я думаю понимаешь, о чем я говорю. Я имею в виду твой дневник. Покажи мне его!

Теперь Базулин понял все. – Заложил, гад! – подумал он.

Александра Егоровна взяла протянутый напуганным учеником дневник и стала внимательно рассматривать все записи. С четверть часа она безуспешно листала все сентябрьские страницы, но так ничего и не нашла.

– Так где же ты за меня расписался? – сказала она, наконец, в раздражении. – Где ты подделал мои подписи?

– Ничего я не подделывал! – буркнул Василий, видя, как краснеет лицо учительницы. – Это вас кто-то обманул!

– Не может этого быть! – Возмутилась Александра Егоровна. – Просто ты так ловко расписался, что я не могу разобраться! Но ведь ты понимаешь, что мне нельзя врать! Я бы не оставила тебя после уроков, если бы этого проступка не было! Давай, признавайся! – она заговорила уже другим, ласковым тоном, морщинки на ее лбу расправились, и на Васю глядела добрая улыбающаяся женщина, голубые глаза которой излучали тепло. – Показывай, Васенька! Я обещаю тебе, что все будет только между нами! Я никому ничего не скажу! Честное партийное слово!

– Ну, что ж, – промямлил Базулин, взяв в руки дневник. – Если честное партийное…тогда вот, смотрите! – И он показал все пять оценок, которые он вчера записал.

– Так, так! – громко сказала учительница, постепенно превращаясь в грозную, непримиримую воспитательницу. – Вот ты и признался! А теперь…

Она достала свою учительскую ручку и красным чернилом обвела все указанные Василием оценки. Возле каждой фальшивой подписи она жирно написала: – Подделывает мои подписи! Совершает преступления!

Потом она подумала, и написала внизу последней недельной страницы: – Уважаемые родители! Ваш сын подделывает важные государственные документы! Вы должны принять к нему самые суровые меры!

– Ну, вот и все! – вздохнула она. – А теперь отправляйся домой и чтобы на следующий день в твоем дневнике возле моей записи была подпись отца.

– А как же ваше честное коммунистическое слово, Александра Егоровна?! – едва не заплакал Василий. – Вы же меня просто обманули!

– Я тебя не обманывала! – гордо подняла голову учительница. – Я же обещала никому ничего не говорить! А здесь просто запись! Запомни: настоящий коммунист никогда не лжет! И даже не пытайся на меня клеветать!

Как оплеванный поплелся Василий домой, где его уже ждали. И отец и мать досрочно пришли с работы.

– Негодяй! – вскричал отец, вскидывая ремень! – Ты опять нас опозорил! Надо же, полчаса назад меня вызвали в партком и рассказали, что ты подделываешь документы! Получай, подлая сволочь!

– Хорош, гусь! – вторила мать и выхватила бельевую веревку. – Вынудил учительницу позвонить в партком! Теперь весь завод знает, какой у нас сын! – И она с визгом набросилась на Василия.

На всю жизнь запомнил Базулин Василий этот жестокий урок. Он до самой старости боялся брать в руки любые документы и избегал общения с товарищами, став неврастеником.

Однако и учительнице не повезло. Семья Базулиных, по совету Александры Егоровны, выписывала для детей «Пионерскую правду». – Пусть ваш Вася читает правдивые статьи о нашей родной коммунистической партии и таким образом учится исправлять свои ошибки! – говорила мудрая наставница.

Вот Васин отец и решил перевоспитать своего незадачливого сына с помощью советской молодежной газеты.

Василий серьезно отнесся к этому делу и внимательно прочитывал все газетные статьи. К тому времени Никита Сергеевич Хрущев так разошелся на почве кукурузной стратегии и разбазаривании национальных богатств чужеземным народам, что в магазинах исчез белый хлеб и не всегда бывал черный. Народ роптал, возмущаясь плохим государственным руководством, но после Ленина и Сталина, запугавших людей, все старались выразить свой гнев больше на кухне или за углом, непрерывно оглядываясь по сторонам. Ненависть народа к Хрущеву, несмотря на тайность разговоров и недомолвки, была замечена и детьми. А когда Василий читал «Пионерскую правду», он долго не мог понять, что же в самом деле происходит. – Ведь коммунистическая партия думает о народе, о нашем благополучии, – рассуждал он про себя. – Почему же в газете пишется одно, а в жизни происходит другое?