Текст книги "Деснинские просторы (СИ)"

Автор книги: Константин Сычев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 94 (всего у книги 117 страниц)

– Может, сходить и посмотреть, что там происходит? – спросил я своего напарника, Сергея Петровича, пожилого пенсионера-железнодорожника.

– Сохрани тебя Бог! – мрачно ответил тот. – Пока все идет спокойно, и волноваться нечего! Вот когда мы услышим шум драки и вопли о помощи, тогда пойдем разбираться!

И мы продолжали сидеть, глядя в монитор. Неожиданно к передней двери здания подъехала автомашина. Мы увидели ее через стеклянную дверь.

– Какой-то потрепанный «Жигуленок»! – буркнул я. – Видно заявились «бедные родственники»…

– Вот что значит – человек не знает жизни! – усмехнулся Сергей Петрович. – Да это же «мадам» пожаловала со своими девчатами! Они самые настоящие проститутки! Смотри, а вот и заказчик.

Послышались быстрые шаги, и с лестницы спустился знакомый нам молодой двадцатилетний парень, один из сотрудников упомянутой фирмы. Кивнув нам головой, он устремился к выходу. Я с любопытством наблюдал за происходившим. Из автомобиля вышла полная солидная дама в шляпе и скромном черном платье. Ее губы были накрашены ярко-красной помадой, но лицо пожилой, на вид шестидесятилетней женщины, было невыразительным. Она поморгала своими большими серыми глазами и громко сказала: – Девочки, выходите!

Из машины быстро вылезли три рослые развитые девушки.

– Вот такие нам и нужны! – весело сказал приблизившийся к ним парень. – Есть и груди и жопы! Молодец, Марья Ивановна!

– Всех заберете? – сказала хриплым, прокуренным голосом «мадам». – И на какое время?

– Всех! – бодро ответил встречавший. – Часа так на четыре…

– Двенадцать штук! – потребовала властная женщина. – И смотрите: не более четырех часов! Иначе будет взиматься двойная плата!

– Я знаю! – ответил молодой парень.

– И не обижайте моих козочек! – пробормотала дама. – Вы знаете, сколько это стоит?

– Не сомневайтесь, Марья Ивановна! Все будет как в лучших домах Лондона и Парижа! – последовал ответ. Затем зашуршали денежные купюры и, приняв в свой карман обговоренную сумму, «мадам» открыла дверцу, усевшись рядом с водителем.

– Приятного вечера! – громко сказала она, захлопнув дверь. Автомобиль затрясся, как старая кляча, двигатель загудел, и «хозяйка жизни» исчезла так же внезапно, как и появилась.

Девушки, ведомые молодым парнем, вошли в здание и направились к лестнице.

– Вот тебе и проститутки! – грустно молвил я. – А говорили, что там работают одни красавицы! Так себе…Ни рожи, ни кожи!

– Ты, видимо, впервые видишь проституток! – усмехнулся Петрович. – Обычные деревенские девки! Пусть лицом не удались, так вон какие у них жопы и груди! Еще парень тот отметил! Есть же пословица – «Хоть морда овечья, зато бизта человечья!»

– Да, – пробормотал я. – Деньги они заплатили зря! Что это за секс с такими дурнушками?

– О вкусах не спорят! – отрезал напарник. – Я уже не раз их здесь видел. Если опять потребовались, значит, умеют угождать мужикам! Видать, применяют всевозможные приемчики…Впрочем, нам не до них. Главное – не допустить беспорядков!

Неожиданно сверху послышался грохот, а затем и дикие вопли.

– Ах ты, козел! – визжал какой-то мужчина.

– А ты – сука продажная! – басил его соперник. – Я щас въибу тебе, педерас!

– Вперед! – вскричал подскочивший со стула Петрович. – Будем успокаивать этих баранов! Беги за мной!

И он устремился бегом вверх по лестнице.

Я быстро закрыл на ключ входную дверь и последовал за ним.

Когда мы поднялись на третий этаж, драка была в самом разгаре. Длинный худой рыжеволосый мужчина нещадно колотил кулаками своего невысокого, но крепкого и коренастого соперника! Последний, с окровавленным лицом, все никак не мог уклониться от ударов, но вдруг неожиданно рванулся вперед и, согнувшись, буквально вонзил свою голову в живот рыжеволосого.

– А – а – а!!! – заорал тот, грохнувшись с размаху на пол и выпустив из рук противника.

– Вот тебе, сволочь! – взвизгнул черноволосый толстяк и поднял ногу, намереваясь нанести удар в зубы.

– Стой! – вскричал мой напарник и, подбежав к разгорячившемуся драчуну, обхватил его обеими руками. – Здесь нельзя безобразничать!

– Ах, ты, блядь! – буркнул толстяк, пытаясь вырваться из цепких рук Сергея Петровича. Рыжеволосый же лежал на полу без признаков жизни.

– Что ты стоишь, помоги мне! – прохрипел Петрович, теряя силы. – Какой сильный гад!

Я бросился к напарнику и едва не упал, натолкнувшись на разбитый мобильник.

Вдвоем мы быстро успокоили разбушевавшегося хулигана и потащили его вниз, к выходу из здания.

Однако его спокойствие было лишь временным. Остановившись у нашей кабинки, драчун неожиданно попытался вернуться на третий этаж. Он оттолкнул мою руку и ударил ногой Петровича. Удар пришелся в живот!

Но мой напарник, несмотря на то, что испытал сильную боль, удержался на ногах и вновь вцепился обеими руками в злодея.

– Нападение на охрану! – крикнул я. – Здесь не должно быть пощады! Давай свяжем негодяя и сдадим в милицию!

– Зачем нам обижать людей! – прохрипел страдавший болями в животе Петрович. – Сами справимся!

В это время по лестнице спустились трое здоровенных мужчин.

– Вы что, бьете нашего Петьку! – крикнул один из них, пытаясь освободить своего приятеля, однако был настолько пьян, что не смог удержаться на ногах и свалился на пол, стукнувшись головой так, что раздался хруст.

– Ах вы, сволочи! – крикнули едва не хором двое других пьяниц и, разогнавшись, бросились на нас.

Однако случилось неожиданное. Рыжеволосый, которого мы выпустили из рук, вдруг накинулся на своих якобы защитников и стал их избивать. Тут еще прибежали новые участники драки, и нам ничего не оставалось, как только смотреть на побоище.

– Петрович, я нажму «тревожную» кнопку! – сказал я едва слышимым из-за воплей хулиганов голосом. – Иначе они разобьют нашу кабинку! А тогда хозяин нас не простит!

– Не вздумай! – буркнул тот в ответ. – Мы таким образом донесем на товарищей! А доносчиков никто не любит!

– Да не смеши! – разозлился я. – Это – наша святая обязанность! А если они разобьют стекла, что тогда делать? Отдавать свою зарплату!

В это время из клубка сражавшихся выскочил разгорячившийся от драки незнакомый нам мужчина. – Вот тебе! – крикнул он и с размаха ударил Петровича кулаком в челюсть. Тот без звука отлетел к нашей стеклянной будке и едва не снес входную дверь.

– Ах ты, гад! – заорал я, приходя в ярость. – Вот тебе! И размахнувшись, я ударил распоясавшегося хулигана ногой в пах.

– Ратуйти! Убивают! – взвыл наш обидчик и рухнул в общую кучу дерущихся, усилив сумятицу.

Я быстро вошел в кабинку и нажал «тревожную» кнопку, а потом выхватил ключ и, подбежав к входной двери, открыл ее. Петрович лежал на полу и растерянно смотрел на меня. Не прошло и пяти минут как в дверь ворвались милиционеры. Их было шестеро, но казалось, что сюда прибыла вся городская милиция. Не теряя времени, милиционеры быстро повязали хулиганов, которые, утомившись от драки и водки, почти не сопротивлялись. Мы помогали милиционерам, как могли. Тут еще прибежал наш дворник, Семеныч, и незадачливые герои банкета оказались в «голубом вагоне», как окрестил народ большую закрытую милицейскую машину, в которую помещали «правонарушителей».

Упомянутая подвижная крепость немедленно скрылась из виду, как только последний «боец» был в нее заброшен.

С нами остался капитан милиции, назвавшийся Александром Васильевичем.

– Теперь мы составим протокол, – весело сказал он. – Сегодня удачный вечер! Ну-ка, задержали такую толпу хулиганов! Да еще предотвратили убийство! У одного из злодеев был изъят финский нож! А это – уже серьезно! Потянет на статью!

– Вот что ты наделал! – возмутился Петрович, глядя на меня со злостью. – Теперь нас затаскают как свидетелей! Да и хозяин будет недоволен! Ребята обидятся!

– А тебе что, был нужен труп? – возразил я. – Мои действия полностью соответствуют инструкции! Я не хочу из-за этих козлов сидеть в тюрьме! Да еще платить деньги за испорченное имущество! Только что едва не сломали дверь нашей кабинки!

– Ломали дверь? – улыбнулся капитан. – Давайте-ка внесем и это в протокол!

И, оформив надлежавшим образом документы, страж порядка, пожав руки нам, сторожам и дворнику, удалился, уехав на милицейском «Жигуленке».

– Вот беда! Вот беда! – бормотал, держась за голову, Сергей Петрович. – Теперь мы пропали!

– Зря ты укоряешь своего напарника! – возмутился дворник. – Если бы он не вызвал наряд, они бы тебя так отделали, что жена бы не узнала! Вон, у тебя и так «фонарь» под глазом, а могло быть хуже! Хотел бы побывать в больнице?

– Спаси, Господи! – перекрестился Петрович. – В больницу я никак не хочу! У меня, слава Богу, среднее специальное образование! Я могу отличить свет от тьмы! Только дурачки предпочтут здоровье больнице!

– А у меня самое высшее образование! – усмехнулся Семеныч. – Я – кандидат наук! Физик и математик! Да и, кроме того, так натерпелся от врачей, что вот променял университетскую кафедру на дворническую метлу!

– Да не заливай! – бросил Петрович. – Какой ты кандидат наук?! Тогда я – профессор!

– И, тем не менее, дело обстоит именно так! – кивнул головой дворник и уселся на запасной стул, стоявший в нашей кабинке. Мы тоже сели на свои места и некоторое время молчали, озадаченные услышанным.

Наконец, мой напарник прервал тишину (если, конечно, можно было назвать «тишиной» обстановку, при которой до нас доносились вопли пировавших и громкая музыка). – Если ты такой умный, да еще математик, – улыбнулся он с ехидцей, – тогда помножь вот эту цифру на вот эту!

И он назвал две трехзначные цифры.

Семеныч немедленно ответил. Петрович со смехом записал названный дворником результат и устремился к калькулятору, лежавшему на столе. Посмотрев ответ, он побледнел. – Да ты – сам Дьявол!

Я тоже подошел и был потрясен.

– Тебе же едва понадобилась секунда! – пробормотал Петрович. – Как ты это смог?!

– Да это – ерунда! – рассмеялся Семеныч. – Давайте еще цифры! И не в три знака, а в пять или десять! Так, чтобы только результат вместился в окошечко калькулятора…

Я извлек из кармана авторучку и написал на бумаге две астрономические цифры. – Ну, попробуй, Семеныч, помножь их!

Наш незадачливый дворник покачал головой, повертел перед глазами бумагу и, не потратив на раздумье полминуты, сказал ответ.

Мы вновь устремились к калькулятору и были потрясены. Произошедшее показалось волшебством, мистикой!

– Вот это да! – молвил Петрович, качая головой. – Теперь я верю, что ты не только кандидат наук, а вовсе настоящий гений!

– Эх, если бы ты знал, какие я сделал открытия! – сказал с хрипотцой в голосе Семеныч. – Но у нас никому ничего не нужно! Страна – во власти настоящих безумцев! А народ совершенно деградировал, запуганный беззаконием и жестокостью властей! Создается общество потребителей, жвачных животных, которым ничего не нужно, кроме того, чтобы поглощать списанные на Западе продукты, переваривать их и извергать, а как сказал великий писатель Салтыков-Щедрин, каждый, кто проявит способность к мышлению, будет рассматриваться как злодей и враг, покушающийся на устоявшие порядки, достойные осмеяния!

– Так как же вы дошли до такой жизни?! – вскричал я, теряя терпение. – Неужели у нас так все плохо?! Вот вы только что осудили нашу медицину…Разве и там нет милосердия и здравого смысла?

Седовласый Семеныч покачал головой и смахнул ладонью правой руки набежавшую слезу. Только теперь я увидел, что передо мной сидит дряхлый, измученный жизнью старик.

– Мне сейчас сорок восемь лет! – заговорил Семеныч, как бы проглотив комок и преодолев минутную слабость. – Но разве вы дадите мне столько?

Мы не ответили, но ужаснулись: с виду ему было больше семидесяти!

– А теперь послушайте мою историю про врачей, настоящих кудесников в белых халатах!

Мы застыли на своих стульях и, как очарованные, слушали его исповедь.

– Я родился в довольно обеспеченной по советским меркам семье. Мой отец был инженером, а мать – простая заводская служащая. Однако тогда не было такого контраста, как сейчас, между роскошью и полной нищетой. Все жили примерно одинаково, и было удивительно видеть, как твой сосед, бывший при Советской власти простым инженером, вдруг стал владельцем магазина, а другой знакомый – купил огромную квартиру в центре города за баснословную цену! Видимо, не все жили так честно, как мы, при социализме! Впрочем, да и какой это был социализм? Бесправный народ, за счет которого жила элита, так называемая номенклатура. К слову сказать, она и сейчас живет припеваючи…Ибо общественный строй в лучшую сторону не изменился.

Итак, мы жили-не тужили, пока не грянули сначала «перестройка», устроенная западным агентом Горбачевым, потом чубайсовская «приватизация» и, наконец, бесплодные реформы, которые окончательно развалили народное хозяйство. Я не забуду тех ужасных лет при господине Ельцине, когда люди по четыре-пять месяцев не получали зарплат и пенсий! Мы тогда шатались «по долинам и по взгорьям», собирая металлическую проволоку, всяческий лом, чтобы сдать на приемные пункты и не умереть от голода! Однако выдюжили, дожили, наконец, пусть до нищенской, но все же регулярной зарплаты…

К тому времени я уже был кандидатом технических наук, работал преподавателем в университете, имел двухкомнатную квартиру, женился. Правда, детей еще не успели нажить…Но и слава Богу!

Внезапно заболел отец. Пошли в больницу и оказалось самое страшное – онкология! До этого никто из нашей семьи ничего не знал о больницах, врачах, тяжелых болезнях. Бог нас тогда миловал. Но вот когда столкнулись с бедой, узнали что такое наша медицина! По сути никакой реальной медицины у нас нет! При элементарных травмах, зубной боли, конечно, вас излечат, но и это вам дорого обойдется! Еще со времен Советской власти, взяточничество превратилось в основной доход врачей, ибо государство платило медикам такие крохи, что на них нельзя было жить. Мне рассказывали, что в те времена коридоры заполнялись больными, имевшими при себе корзины с мясом, яйцами, прочими продуктами, которыми не обладали советские магазины. Потом стало «модно» дарить врачам коробки конфет, бутылки с дорогими винами, дефицитные книги, хрусталь. И теперь государство продолжает взваливать бремя ответственности за медицину на плечи простых людей! Но «ставки» в нынешней «игре» сильно изменились. Наши правители придумали, подражая Западу, так называемую «страховую медицину», в результате которой люди вынуждены терять часть своей зарплаты на страховые взносы и…продолжать давать взятки врачам, которые от страховой медицины тоже ничего не получили! Сейчас на прием врачу нужно нести большие деньги. Как-то я, просидев полдня в длинной очереди, обнаружил, что вызывают на прием к врачу даже тех, кто пришел намного позже меня. Я удивился и спросил сидевшую со мной старушку, и она сказала, что первыми вызывают так называемых «своих», которые регулярно платят взятки и пользуются доверием врачей! Я поинтересовался, а сколько нужно заплатить, чтобы обратить на себя внимание «последователей Гиппократа» и узнал, что минимальная сумма теперь – триста рублей!

– Хорошо бы, конечно отдать пятьсот! – добавила старуха. – В этом случае к вам будет проявлено особое внимание!

Я не поверил и, отсидев до той поры, пока остался единственным посетителем, наконец, вошел в долгожданный кабинет.

За столом врача сидела солидная пожилая седоватая женщина в очках. Напротив нее – медицинская сестра, еще совсем молоденькая белокурая девушка.

Я поздоровался, но мне никто не ответил. И врач и ее помощница были очень заняты и все что-то писали. Известно, что нынешние власти так обюрократили медицину, что эта отрасль превратилась в сплошную бумажную работу! Здесь уже не до здоровья пациентов. Главное – вовремя подготовить очередной отчет вышестоящим бездельникам! Достаточно только упомянуть современные больничные листы! При Советской власти были небольшие, достаточно хорошо защищенные от мошенников бланки. Но сейчас придумали новые! Большущие, называемые в народе «простынями»! Их уже нельзя заполнять от руки, а следует нести в специальный кабинет, где обученные специалисты печатают текст на компьютере, заставляя толпы больных долго ждать свой документ… Однако я отклонился от темы…Итак, я стою и терпеливо жду в кабинете местного терапевта…Наконец, пожилая женщина оторвалась от стола и вперила в меня грозный взгляд. Я оробел.

– Что вам надо, гражданин? – сурово молвила врач и сдвинула тонкие брови.

– Да вот, болит горло, – пробормотал я.

– Но я ведь терапевт, а не специалист по таким заболеваниям! – возразила врач. – Вам надо записаться к лору!

– Но ведь лор направил меня к вам?

Тут я вспомнил слова старухи и полез в карман за бумажником. Пятисотрублевая купюра сыграла свою роль. Врач отодвинула выдвижной ящик стола и бросила туда деньги. После этого она смотрела на меня другими глазами!

– Покажите-ка мне ваше горло! – ласково сказала она, улыбаясь. – Так, да это все неопасно! Я вот назначу вам процедуры, вы попьете выписанные мной лекарства, и все будет хорошо!

Очарованный заботой и вниманием, я направился в так называемый «физио-кабинет», чтобы сделать предписанную врачом ингаляцию. Но и здесь не все прошло гладко. Старшая медсестра, взяв из моих рук направление, отправила меня в коридор – ждать вызова. Просидев больше часа в полном одиночестве, я вновь полез в бумажник, но нашел там всего двести рублей. Правда, уже через пять минут я сидел перед медицинским аппаратом: медсестра, взяв мои деньги и бросив: – С поганой овцы – хоть шерсти клок! – отвела меня в пустой зал и усадила на стул, объяснив, что я должен делать! Да и лекарства, которые выписала мне врачиха, довольно ощутимо опустошили мой кошелек! Как я потом узнал, она выписала мне самые дорогие препараты, хотя в аптеке были и дешевые аналогичные отечественные! В народе бытует такая точка зрения, что все государственные аптеки каким-то образом связаны с государственными же лечебными учреждениями, что существует какая-то тайная система взаиморасчетов между ними мафиозного типа! Вы вот сравните цены на лекарства в государственных аптеках с ценами в частных! Это одно из доказательств сказанного….

Вот такая наша современная медицина! – вздохнул Семеныч. – Но вот опять пришлось отклониться от повествования…Я говорил, что мой отец тяжело заболел…Пришлось нам пройти все муки ада, чтобы хотя бы подтвердить диагноз местного врача! А это надо было сделать в областном онкологическом диспансере. Здесь мы столкнулись с такими ужасами, столькими издевательствами и глумлениями над людьми, что лучше было бы сразу умереть, чем так мучиться! Ведь известно, что лечение онкологии в нашей стране бесполезно! По крайней мере, для простых людей! Несчастный больной так намучается в бесчисленных очередях, в обстановке массового горя, слез, страданий, что только приблизит свою смерть. Я сопровождал отца в его «крестном пути» и помогал, где мог: совал в руки врачей и медсестер деньги, умолял едва ли не со слезами принять несчастного старика и выписать ему, наконец, медицинское заключение. При этом стоявшие в коридорах бесчисленные больные с ненавистью и злобой смотрели на меня и готовы были нас убить, когда мы, наконец, попали на заветный прием.

Здесь опытный врач-уролог, осмотрев документы с бесчисленными анализами и спрятав в кармане пятьсот рублей, мрачно кивнул головой: – Диагноз подтвердился. Вам необходима операция! Вы готовы?

Отец выслушал врача и грустно усмехнулся: – Мне идет восьмидесятый год! Какая мне теперь операция?

– Ну что же, – сказал равнодушно хирург, – в таком случае я выписываю вам справку для оформления инвалидности. Приходите в следующий четверг на ВТЭК! Мы выдаем такие справки только один раз в неделю.

По прибытии домой мы зашли в местную поликлинику и уведомили участкового врача о подтверждении заболевания. Но та и бровью не повела: – Онкология – не мой профиль! Идите к онкологу! Она вам все объяснит и назначит лечение!

Но и онколог не оказала никакой помощи. – У вас не хватает справки об инвалидности! – сказала она. – Вот в следующий четверг, когда получите справку, тогда и приходите! – Она устремила взгляд на свои холеные, изящно выкрашенные ногти и достала пилочку. – Вам все ясно?

– Да, мне все ясно! – сказал отец. – Пошли, сынок, больше я сюда ни ногой!

Он, молча, скрепя зубами, переносил жестокие боли, но никому не жаловался, никому не был в тягость. Все мы, видя его мучения и мужество, с которым он это терпел, сами страдали от душевных мук, не имея ни сил, ни средств, чтобы как-то ему помочь.

Четверг оказался еще более тяжелым, чем все перенесенные до этого страдания. С самого утра мы стояли у дверей кабинета, где заседала медицинская комиссия, но нас все никак не вызывали, хотя мы прибыли первыми и первыми сдали документы. Я никак не мог понять, почему нас не вызывают. А помещение перед дверью вскоре заполнило такое множество людей, что сложилось мнение, что едва ли не вся Ругаевская область страдает от онкологии!

Слава Богу, что отец еще сидел на стуле, поскольку мы рано прибыли, и сидячих мест тогда было более чем достаточно…Но больные шумели, плакали, рассказывали о своих мучениях, проклинали власти и врачей. Было душно, многие кашляли, чихали. Вот и мой отец стал проявлять признаки простуды. Неожиданно появился какой-то новый посетитель и, не успев простоять в общей толпе и минуты, был вызван в кабинет! Тут я возмутился и попытался ворваться туда вслед за ним, но больные, обступившие меня, так вцепились в мой пиджак, что я не мог сдвинуться с места.

Тогда я решился на отчаянный шаг. – Папа, подожди меня здесь! – сказал я отцу. – Я пойду искать знакомого врача, может он что-нибудь для нас сделает!

Кровь стучала в висках, в глазах было темно, когда я вырвался из этого живого ада наружу. Там светило, несмотря на холодный февраль, яркое солнце, лучи которого успокаивающе на меня подействовали. – Пойду-ка я к тому врачу, что выписывал нам справку на комиссию! – решил я и устремился к переднему входу в злополучное здание. Оказавшись в темном коридоре, до отказа забитом людьми, я, не говоря ни слова, ворвался в кабинет хирурга-онколога и предстал перед ним, осматривавшим очередного пациента.

– Вы почему мне мешаете?! – возмутился врач. – Кто вас впустил! Я сейчас позову санитаров!

– Подождите! – я вытянул, умоляюще, вперед руки. – Мы же вот недавно у вас были! С больным отцом! Вы же сами выписали ему справку на комиссию для признания инвалидности!

– Ну и что?

– Так вот. Мы прибыли туда, а нас не принимают!

– Это еще почему?!

– Не знаю…

– Ладно, посидите тут минутку. Я закончу осмотр и схожу с вами на комиссию!

В самом деле, врач недолго занимался своим пациентом. На этот раз у него на лице была веселая улыбка. – Вот видите, – сказал он больному, – ваша операция была удачной! Теперь можете возвращаться домой! Но через полгода вам придется сдать новые анализы. Будем за вами наблюдать!

– Да я уж вижу, как здесь «наблюдают»! – с грустью подумал я.

Когда пациент вышел из кабинета и повернулся лицом ко мне, открылась дверь, и вошел очередной больной.

– Подождите! – хирург поднял руку. – Через несколько минут я вас приму. А пока я разговариваю с человеком.

Пациент вышел в коридор, а я полез в бумажник и достал пятьсот рублей. – Вот, возьмите!

– Зачем…необязательно, – пробормотал врач. – Впрочем, если вам так хочется…, – Он взял деньги. – А теперь пойдемте со мной в кабинет врачебной комиссии. И мы вышли в коридор.

Оказывается, для врачей был особый вход не со стороны улицы, а изнутри здания, и мы очень скоро оказались там, где должны были побывать еще пять часов назад!

Хирург подошел к стойке, где стояла медсестра, и что-то тихо ей сказал.

– Будет сделано! – ответила та и выбежала в коридор. Вслед за ней вошел мой отец.

…Через пятнадцать минут мы уже ехали в такси домой. Отец сжимал в руке конверт со справкой об инвалидности. Ему назначили вторую группу! И это при смертельном заболевании! Как я потом узнал, справки об инвалидности тоже просто так не выдаются! Ты хоть умри, но ничего не добьешься без денег и связей с высокими чиновниками.

…Отец вскоре умер. Он больше не обращался к врачам, занимался самолечением по какой-то сомнительной книжке, купленной на базаре, и терпеливо дождался конца.

Все его страдания тяжело отразились на нашей семье. Мы так устали, что после похорон пребывали в тоскливо-депрессивном состоянии…

Прошло какое-то время, и вот я сам как-то поутру почувствовал сильную боль в животе и понял, что заболел. Страдания усугублялись страшными воспоминаниями о мытарствах отца. Однако я решил отправиться в тот самый диспансер, где проходил свой крестный путь мой самый близкий человек.

И вот я стою перед тем же хирургом-урологом и слышу страшные слова! – У вас….

Подо мной закружился пол, я почувствовал запах крови во рту, а потом исчез свет…

Очнулся я лежавшим на постели и окруженным врачами, однако чувствовал себя настолько плохо, что едва соображал.

– Не волнуйтесь, Александр Семенович, – сказал мне тот самый хирург-онколог, который выручил покойного отца, – у вас только начальная фаза заболевания. Мы легко вас вылечим. Но нужна дорогостоящая операция!

– Сколько? – спросил я, чувствуя, как ко мне возвращается сознание.

– Об этом мы поговорим позже! – сказал спокойным голосом хирург. – Пойдемте в мой кабинет!

Как оказалось, сумма была настолько велика, что пришлось расстаться с квартирой и переехать в «коммуналку». Потом от меня ушла жена.

В конечном счете, операция была сделана и, судя по бесчисленным анализам, которые я снова оплачивал, у меня не осталось ни следа от той ужасной болезни…

– Постойте! – перебил я рассказчика. – Но ведь вы все еще работали в институте, занимались преподаванием и наукой. Что же привело вас к этой не самой квалифицированной профессии?

– Да тут случилась одна история, – грустно ответил Семеныч. – Как-то я ехал на электричке в лес по грибы, да повстречал в поезде своего старого друга, которого уже давно не видел! Как оказалось, он поздно окончил медицинский институт и работал в известной онкологической клинике в Обнинске. Выслушав мой рассказ обо всех пережитых мытарствах, он выразил свое сомнение. – Ты говоришь, что болезнь не оставила никаких следов? – сказал он с удивлением. – Но такого не бывает! Ты должен поехать со мной в нашу больницу и пройти серьезное клиническое обследование!

Через неделю я уже был там и сдал все необходимые анализы. И вот мой друг вручил мне подробное заключение, завершившееся следующими словами: – Пациент никогда не болел онкологическими заболеваниями, и операция на брюшной полости была произведена по причине, возможно, другой болезни».

Как объяснил мой друг, опытный врач и специалист в своей области, мне просто вскрыли здоровую брюшину и тут же зашили!

Вы можете представить мое состояние, когда я вернулся домой, обманутый, опозоренный. Начались судебные процессы, жалобы во все инстанции, но непобедимая когорта кудесников в белых халатах всегда была правой. Короче говоря, в один прекрасный день я оказался в психушке. Здесь мне уже не давали спорить и доказывать свои права! При малейшей попытке возмущения я получал инъекции таких препаратов, что спал целыми неделями. А однажды, когда я взбунтовался, мне сделали укол серы, боль от которого я ощущаю до сих пор. В конечном счете, чтобы не подвергаться дальнейшим пыткам, я смирился с судьбой, стал вести себя спокойно, уважительно по отношению к врачам и вскоре, когда врачи и чиновники поняли, что я уже неопасен, они позволили моему брату выкупить меня из этой тюрьмы.

Конечно, за то время как я там пребывал, меня уже успели уволить с работы, мою коммуналку продала бывшая жена, с которой я еще не успел официально развестись, и вот я теперь живу в подвале, как бродяга, и работаю на столь почетной должности….

– И вы действительно смирились с существующим положением? – возмутился я. – Неужели вы потеряли веру в правду?

– О какой правде может идти речь, дорогой мой человек? – рассмеялся Семеныч. – Что можно доказать в стране, где не соблюдаются законы, где чиновники творят произвол, а правоохранительные органы их покрывают?!

– Да, вот вам и правда жизни! – пробурчал Сергей Петрович, вытирая ладонью пот со лба. – А ты, друг любезный, – он с гневом посмотрел на меня, – хочешь соблюдать какие-то инструкции! Не хочешь укольчик серы? – Он зло рассмеялся.

Я встал и направился к входной двери. Музыка и песни пьяных предпринимателей постепенно стихали. Уже давно уехали отработавшие свои деньги проститутки. Я остановился на верхней ступеньке парадного входа и всмотрелся в черное небо, пестревшее звездами. – Боже, где же ты, если такое творится на земле? – пробормотал я, выходя из оцепенения. Но небо безучастно темнело надо мной, и ответа не было! Лишь запахи весенней зелени и сырой земли вызывали чувства какой-то бездонной вечности, необъяснимой тоски, безнадежности и бессмысленности жизни.

– Прошли века, тысячелетия, но печальная история России так нас ничему и не научила! – рассуждал я про себя. – Опять процветают все те пороки, которые были отмечены в Писании, как тяжкие грехи! Мало того, взяточничество и мздоимство проникли в такие священные сферы как медицина, образование, культура! Неужели люди не могут понять, что жизнь коротка и в могилу не унесешь накапливаемые пачки бумажных купюр, реальная цена которых – вечное проклятие! И не надо валить свои грехи на правителей, вышестоящих чиновников или каких-либо других людей: каждый из тех, кто лишен совести и продал свою душу за мзду, рано или поздно узнает, что такое Возмездие! Есть же такая фраза в Евангелии: «Воздастся каждому за грехи их!» И, тем не менее, многие взяточники молятся Богу, ходят в Церковь…Но нет никакого сомнения в том, что искренне верующий человек не может быть мздоимцем! А спекуляция на здоровье людей – это преступление большее, чем убийство! Я все-таки верю, что восторжествует разум и нравственность, россияне, в конце концов, образумятся, и к власти в стране придут люди, которые будут думать не только о своем материальном благополучии, но и о благе народа, Отечества! В противном случае мы потеряем Россию!

10 июня 2014 г.

«М Н Е Н Е Н У Ж Н А В А Ш А П Р А В Д А !»

Однажды холодным зимним вечером я стоял у окна и вглядывался в темноту усыпанного снегом двора. На улице было морозно, и шел мелкий, искрящийся от света уличных фонарей, снег. Вспомнились слова Александра Блока о замкнутом круге россиянина: «…Аптека, улица, фонарь…»

– А ведь, в самом деле, какая у нас скучная, безрадостная жизнь! – подумал я. – Ведь прав был поэт – это «замкнутый круг»! И не только в быту! Здесь – целая система, из которой не могут выбраться ни народ, ни государство!