Текст книги "Деснинские просторы (СИ)"

Автор книги: Константин Сычев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 117 страниц)

– Вот, возьмите, к примеру, моего соседа, – промолвила вдруг сидевшая неподалеку старушка. – Он как-то выпивал с компанией в насосной будке, где работает оператором…Да вот, видимо, под водочными парами оступился и провалился прямо в канализационную яму. Ну, нахлебался там всякого, понимаете ли дерьма…Ан, даже и в больницу не пошел! Так, поболел с неделю, но все терпел, даже на свою родную насосную ходил каждый день – на работу! Вот видите, тоже герой!

– Да, – дружно закивали головами сидевшие и стоявшие граждане, – это – отчаянный чувак!

– Да, таких отчаянных у нас много! – уверенно сказал высокий рыжий парень, стоявший в проходе. – Сколько наших людей ходят в разные, там, бассейны, плавают, хлебают всякое, понимаете ли, дерьмо. Разве они не герои?!

И с этим согласились все пассажиры.

В это время вагон вздрогнул, и поезд остановился.

Счастливые выходили из электрички недавние собеседники: они чувствовали в себе прилив сил и гордость за свой отважный, героический народ, за людей, готовых, несмотря на новые времена и новые трудности, на любые свершения и даже подвиги.

«Десница», № 46 от 16.11.2005 г.

СПАСЕНИЕ ОБИДЧИКА

Иван Баранов, мужчина средних лет, грустный и сутулый, стоял на троллейбусной остановке. Он возвращался с дружеской вечеринки, на которой нарушил свой уже устоявшийся годами кодекс трезвости. Да и что поделаешь? Люди кругом пьющие, трезвенников не любят. Не посидишь с ними, не пригубишь рюмку-другую, так и обидишь товарищей. А там, глядишь, если не захочешь ссориться с коллективом, и прилично наберешься. Впрочем, Иван не перешел опасную грань и пьяным не был. Однако на душе у него было как-то тоскливо и тревожно. Да и погода была не из лучших: сыро, прохладно, моросил мелкий дождь. Иван втянул шею в мягкий воротник своей болоньевой куртки и, глядя в лужу, дрожавшую от дождевых капель, задумался.

Неожиданно он ощутил острую боль в шейном позвонке, и чьи-то железные руки сдавили ему горло.

– Что такое? Что происходит? – прохрипел он и вдруг почувствовал, как проваливается в какую-то черную, бездонную глубину.

Очнулся Иван на полу в тряской автомашине в окружении милиционеров, которые сидели вокруг него и, смеясь, что-то между собой обсуждали.

– Ребята, что со мной? Где я? – крикнул растерянный Баранов.

– В милицейской машине, приятель! – сказал с улыбкой молоденький сержант, сидевший рядом. – Набрался вот ты…Так мы тебя и забрали в медвытрезвитель!

– В вытрезвитель?! – буквально взвыл Иван и представил на мгновение перед собой лицо директора предприятия, где он работал, ехидные лица недоброжелателей и насмешливые – друзей. – Да за что же? Я же не пьяный?

Даже тот хмель, который у него был, выветрился под воздействием ситуации, как дым.

– А вот мы сейчас проверим, – буркнул рослый рыжий лейтенант, сидевший спереди и, видимо, возглавлявший когорту защитников правопорядка. – Тута как раз и приехали!

Милицейский «уазик» резко остановился, потом развернулся и, вероятно, въехал в какой-то двор.

– Вот мы и дома! – сказал весело лейтенант. И милиционеры стали вылезать из машины.

– А ты что, ждешь особого приглашения?! – спросил, рассердившись, лейтенант лежавшего без движения Ивана. Тот зашевелился, стал подниматься, но, ощутив боль в разбитых коленях, вновь рухнул на пол.

– Ах, ты, сволочь, скот, мудак! – взревел лейтенант, и Иван вновь почувствовал железную хватку на своей шее. – Эй, ребят, помогите! Тяжелый, падло!

Подбежали еще два милиционера, и они втроем спустили вниз из машины избитого Баранова, а затем потащили его волоком по мокрой асфальтовой дороге. Не успел наш герой опомниться, как оказался сидящим на стуле напротив незнакомого мужчины в очках, одетого в серый гражданский костюм.

– Где же вы так набрались? – спросил со строгостью в голосе незнакомец.

– Я совершенно трезв! – ответил растерянно Иван. – Почему вы так считаете? Да и по какому праву меня арестовали прямо посреди города? Это беззаконие!

– Ну, что ж, в таком случае докажи, что ты трезв! – усмехнулся незнакомец, блеснув очками. – Я – медицинский работник и, слава Богу, разбираюсь, кто пьян, а кто трезв! Давай, попробуй присядь!

Иван встал и почувствовал, что у него болят не только колени. Саднила спина, кружилась голова, в глазах было темно, а живот, казалось, горел, как ошпаренный кипятком. И, тем не менее, он, стиснув зубы, присел и резко встал.

– Еще разок! – потребовал опытный фельдшер.

Иван присел и встал снова.

– Да, – задумался на мгновение верный сподвижник Гиппократа, – а ты еще говоришь, что трезв! Эй, Левкин! – крикнул он. – Давай-ка, помоги товарищу! Да помести-ка его в номер пятый!

– Ах ты, негодяй! – заорал разгневанный, униженный Иван. – И еще врачом себя называешь! Да ты – мудак и сволочь!

– От такового и слышу! – весело отпарировал фельдшер. – Эй, ребята, вломите-ка ему биздюлей! Да только смотрите, чтобы следов тама на нем поменьше было!

Били жестоко, но, правда, недолго. Ивану запомнился только полный ненависти взгляд того самого лейтенанта, который сидел перед ним в автомобиле, и его здоровенный кулак. Мощный удар в челюсть – и несчастный гражданин Баранов ощутил на себе торжество грубой силы и произвола.

Очнувшись в углу, на кровати, среди храпевших или стонавших пьяниц, он все никак не мог представить, что с ним могло такое произойти. Наконец, после раздумья он пришел к выводу, что произошло какое-то недоразумение, случилась ошибка.

– Зря я обругал этого медика, – подумал он. – Надо же было попытаться его переубедить, спокойно объяснить, что я не такой, как они, – он глянул на лежавших вокруг пьяниц. – Пойду-ка к оконцу и попробую все объяснить милиционеру.

Он встал и с трудом доковылял до решетчатого окна, из которого была видна комната дежурного милиционера. За большим письменным столом сидел капитан и что-то писал.

– Товарищ капитан! – выкрикнул Иван. Офицер поднял голову и устремил в его сторону строгий, стальной взгляд. – Я, знаете ли, попал к вам сюда по ошибке! Не пьяный я! Может там…пошатнулся или споткнулся, что ли…Так вот, ваши люди и подумали, что я пьяный!

– Ах, ты, мерзавец! – вскричал разгневанный офицер. – За кого ты меня принимаешь, мразь вонючая, сволочь?! Чтобы мы, да ошиблись?! Набрался, скотина, мать твою…и еще врать тут будешь!

– Да что вы ругаетесь, товарищ капитан? – возмутился Баранов. – Я с вами вежливо говорю, а вы такие слова произносите! Я в жизни не слышал ничего подобного!

– Ну, а теперь услышишь, тварь поганая! – крикнул капитан, придя в ярость. – Ах, ты, скот! И все продолжаешь нести всякую фуйню! – Он вскочил и, заглянув в соседний коридор, крикнул: – Эй, Наплюев! Давай-ка сюда! Да брось-ка этого мудазвона в холодную!

По его зову прибежали три милиционера вместе с тем злополучным лейтенантом. Они быстро открыли дверцу камеры, где пребывал Иван Баранов, и вытащили его, сопротивлявшегося и кричавшего, в коридор.

– Бей гандона, ребята! – кричал лейтенант Наплюев. – Только не по роже! Хватит ему уже и того! – И он с размаху ударил Ивана кулаком в низ живота.

– А – а – а!!! – взвыл Баранов и вновь окунулся в черную бездну.

На сей раз он очнулся на холодном бетонном полу, ощущая полную беспомощность, разбитость и боль во всем теле. У зарешеченного оконца стоял тот самый злобный лейтенант и посмеивался.

– Что, мудила, – весело сказал он, – очнулся? Ну, теперь ты доволен, не будешь больше выступать?

Иван провел рукой по телу и ощутил сильную боль внизу живота.

– Что б тебе так, козел гребаный! – сказал он хриплым голосом, еле водя искусанным языком по разбитому рту. – Что б ты сдох, легавая скотина! Чтоб у тебя член отвалился или пес его сожрал! – Вдруг в это время загремел гром, и вся камера сотряслась от гулких, взрывных раскатов.

– А у тебя он и без того отвалится! – засмеялся лейтенант. – Ну, а мой, что бы ты, придурок, не болтал, на своем месте!

Наутро Иван после подъема, объявленного милицией, был выведен в дежурную комнату, где на него составили протокол. Умудренный произошедшими событиями и испытав на себе унижения и побои, наш герой вел себя тихо.

– Не вздумай никому жаловаться! – предупредил его все тот же бравый лейтенант грозным, но уже лишенным прежней злобы голосом. – Все равно ничего не докажешь! Деньги у тебя мы изъяли за медицинские услуги и ночлег, так что ты нам ничего не должен!

– Что б ты сдох! – подумал про себя Баранов. – Что б ты потерял свое мерзкое наследство! – И вышел в холодную темноту мокрой улицы.

Придя домой, он сразу же бросился в ванную и включил теплую воду. Дома никого не было, и беспокоить его ненужными вопросами было некому. С трудом вымывшись и освежившись, Иван лег в постель и забылся тяжелым сном…

В это субботнее утро у лейтенанта Наплюева был выходной. После трудного ночного дежурства, во время которого отважные милиционеры успешно выполнили свой план по поимке пьяниц, товарищу лейтенанту следовало бы хорошо выспаться. Однако он вовсе не собирался в постель. Накануне друзья пригласили его на рыбалку. А это ведь и неплохой отдых, так сказать, на природе! Тем более что друзья обещали занятную рыбалку. Они нашли небольшое озерцо в лесу, где, как рассказывали, водились сомы и налимы. Да и место было такое, что не многие туда добирались, поэтому имелись все шансы что-либо поймать.

Все четверо были милиционеры. Одетые в штатское, они выглядели как мирные российские обыватели. Правда, ехали они на рыбалку на своем родном милицейском «уазике», но это только облегчало путь. К тому же погода, как по заказу улучшилась: тучи рассеялись, и постепенно бездонная голубизна распространилась по всему небосводу. Солнце ярко светило, осушая мокрую дорогу и как бы повеселевшие от теплого света деревья.

Итак, товарищи вышли из машины и, достав небольшую рыболовную сеть, углубились в прибрежные заросли. Вскоре они добрались до озерца, накачали свою резиновую лодку и, проплыв в ней немного, забросили сеть. Вернувшись на берег, товарищи разожгли костер, поставили на огонь котелок с водой и, разложив поблизости от пламени привезенные выпивку и закуску, приступили к трапезе.

– Ну, Серега, – сказал лейтенанту Наплюеву его товарищ, сержант Начхалов, – давай-ка выпьем за нашу жизнь! Чтоб нам сегодня повезло, и мы что-нибудь поймали! – И они подняли вверх большие граненые стаканы с водкой.

Часа четыре продолжалась попойка и, наконец, друзья почувствовали, что нагрузились достаточно.

– Давай-ка, Слав, пойдем к озеру! – сказал захмелевший лейтенант другу. – Попробуем сеть! Что-то, наверное,– попало!

– Куда спешить? – махнул рукой его товарищ. – Пускай побольше туда залезет!

– Да уж пора! – бросил Наплюев и полез к торчавшей из воды сети. – Сколько можно ждать?

– Ладно, что уж поделаешь, – согласился единственный трезвый из компании – водитель, – давай тогда вытаскивать…Может, что и зацепилось…

Товарищи вернулись к своему «уазику», достали оттуда лебедку и потащили ее к берегу.

– Видишь, Серега, – сказал Начхалов, – все у нас «на мази», прямо, так сказать, по науке!

Они приладили лебедку и потащили сеть. Сначала дело шло быстро, но по мере приближения сети к берегу процесс замедлился.

– Что-то там неладно, – буркнул водитель, – уж не зацепилась ли сеть за корягу?

– Да навряд ли, Андрюха, – пробормотал самый молодой участник рыбалки, сержант Назарбазаров, – тута моя как-то раньше коряг не вылавливала…

Вдруг лебедка заскрипела, и сеть, уже почти подтянутая к берегу и превратившаяся в грязный, наполненный тиной ковш, заходила ходуном!

– Мужики! – радостно вскричал Начхалов. – Ну, и добыча! Глядите, громадный сом!

Из черной воды выплывали пузыри, там что-то вертелось с такой силой, что лебедка уже не действовала.

– Ну, и силища! – буркнул Наплюев. – А вдруг это здоровенная щука? Вот уж, прямо, крокодил!

В это время раздался всплеск, и из воды показался мощный черный хвост. Рыба натянула сеть, рванулась и едва не стащила лебедку в воду.

– Ребята! Да это точно сом! – забеспокоился Наплюев. – Еще рывок и он прорвет сеть! Надо лезть в воду, а то останемся без улова!

– А, может, так вытащим? – заколебался водитель. – Уж больно-то вода холодная!

– Да что ты! – возмутился Наплюев. – Еще минута, и наш улов удерет в озеро! Давайте-ка, ребята, держите лебедку, да не упустите сеть! А я полезу в воду! Где тут ключ газовый? Щаса, оглушу этого крокодила, а тама и вытянем его с Богом…

Не прошло и двух минут, как отважный лейтенант, сбросив с себя одежду, в одних трусах полез в сеть, держа в правой руке большую железку, а левой ощупывая дно. – Ну, и холодища! – бормотал он. – А где же этот зверь? Ах, вот! Ну, и здоров, падла! Пуда, видать, на два! Щаса я, держися!

Однако не все было просто. Огромная рыба сдаваться не собиралась. Напрасно Наплюев размахивал тяжелой железкой: рыба увертывалась от ударов и, извиваясь, как змея, проскальзывала мимо, ударяясь своим массивным телом в сеть.

Незадачливые рыбаки еле удерживали лебедку. Вдруг лейтенант ощутил как рыба, отскочив от сети, резко ударила ему в ноги. – Ах, ты, падла! – крикнул он и взмахнул ключом. – Ребят, кажись, попал, ажно дернулась! – Еще удар…и вдруг Наплюев неожиданно опрокинулся набок и окунулся в грязную черную воду. Но он тут же подскочил, выплевывая грязь, выпучил глаза и дико, истошно заорал, опустив руки вниз и бросив в воду газовый ключ. Сеть резко дернулась, потом ослабла и как бы провисла.

– Что ты, Серега?! – закричал водитель и едва не сорвался с берега в воду. – Что с тобой? Как же ты упустил-то рыбу?

– Ушла, падла! – буркнул Начхалов. – Прорвала, сука, сеть и ушла! Эх, ты, рыболов!

Но Наплюев никак не успокаивался и своими криками напугал озерных птиц. Целые стаи лесных обитателей взмыли в небо, зашелестели кусты, друзьям показалось, что ожил и пришел в движение окрестный лес.

– Господи, Серега, да что с тобой?! – опомнился, наконец, водитель, глядя в черную воду. Наплюев корчился в грязи и, казалось, отплясывал какой-то странный танец.

– Лезь на берег! – крикнул Начхалов и, вглядевшись в воду, вздрогнул. – Мужики, а вода-то какая-то красная!!

– Красная, моя-твоя, – пробормотал Назарбазаров, – но тута жаш оно и сом может кровищу напустил! Ан како вот его по голове Серега матанула! Давай рука, твоя пора берег лезть!

Наплюев, замолчав, протянул руку и вдруг, шумно вздохнув, закатил глаза и вновь упал в воду.

– Ребята, помогай! – заорал Назарбазаров, схватив за руку падавшего товарища. – А то я самый свалюся туда-сюда!

Товарищи бросили злополучную лебедку и буквально вцепились в Назарбазарова, не дав ему упасть. С силой, общим рывком они вытащили несчастного рыболова на берег и ужаснулись: весь низ больших «семейных» трусов лейтенанта был сорван, и между его ног зияла обширная кровавая рана.

– Беги, Андрюха, тащи брезент и тряпки! – крикнул решительно Начхалов. – Надо поскорее остановить кровь! О, Господи, уж точно там был крокодил! Отхватил ему хер и яйца! Быстрее, Миша, давайте же скорее тряпье!

Друзья быстро замотали низ живота лейтенанта всеми имевшимися у них тряпками, завернули его неподвижное тело в брезент и быстро потащили товарища, истекавшего кровью, к машине. Еще немного времени, мотор взревел и рыболовы, забыв и про сеть, и про свои вещи, брошенные на берегу озера, быстро помчались в сторону города.

Иван Баранов в это время отлеживался на постели после пережитых в вытрезвителе страданий. Выспавшись и почувствовав себя лучше, он стал обдумывать происшедшее.

– Вроде бы ничего так и не повредили, – размышлял он про себя. – Синяков да ссадин, правда, не сосчитать…Но, да хрен с ними, деньков через двадцать сойдут! Слава Богу, что не отбили наследство: тот гребаный лейтенант посадил синяк на паху! А если бы удар пришелся ниже? – Иван закрыл глаза и прижал руку к сердцу. – Так вот и остался бы я, как говорят люди, с одним профсоюзом!

В это время зазвонил телефон. – Вот напасть! – буркнул Иван, встал и заковылял к коридорной тумбочке.

– Иван Василич? – донесся до него из трубки резкий властный голос.

– Даже по отчеству? Кто же это такой? – удивился про себя Иван и ответил утвердительно.

– Это главхирург Шугаев! – представился незнакомец. – Я звоню вам вот по какой причине. Тут у нас появился тяжелый больной. Большая потеря крови. Вот мы тут перебрали всю картотеку! Ну, а из доноров, у вас только одного его третья группа и отрицательный резус-фактор! Не могли бы помочь?

– Нет, знаете ли, не мог бы, – резко ответил Иван. – Я уже давно не сдаю кровь, сразу же, как отменили все льготы. Пускай же сдают кровь чиновники, отменившие их! Да и нездоровится мне, вот ездил вчера на рыбалку, да упал там, поразбивал ноги…Нет, не гожусь я в доноры!

– Иван Василич! – умоляюще возразил врач. – Не отказывайтесь. Одна надежда на вас! Пациент очень плох, еще с полчаса, и конец ему будет. Что вам наши бесстыжие чиновники, то – нелюди! Уж очень вас прошу! А что ссадины и ушибы, так это пустяк: мы вам в этом поможем…

– Ну, если человек умирает, – заколебался Баранов, – тогда я подумаю…Пожалуй, приеду, коли смогу ему помочь! Уж если в такой беде человек, то надо выручать!

– Ну, вот и слава Богу! – обрадовался хирург. – Тогда никуда не уходите! Сейчас за вами будет прислана машина!

…Не прошло и получаса как Иван уже выполнил свой гражданский долг и спокойно уселся в мягком кресле светлой процедурной комнаты, беседуя с симпатичной медсестрой.

– Какой вы умница! – весело говорила девушка, передавая сосуд с донорской кровью врачу. – Какой вы добрый! Ну, теперь мы спасем своего пациента!

– Непременно спасем! – улыбнулся молодой хирург и быстро вышел в коридор.

– Спешит в операционную, – пояснила медсестра, – чтобы успеть сделать переливание…

Прошло еще около часа, и в процедурную вошли трое врачей. Впереди шел высокий седой старик. – Шугаев! – представился он Ивану и крепко пожал ему руку. – Спасибо вам, вы спасли человеку жизнь!

– Да что там, – скромно потупился Баранов. – Когда нужно помочь человеку, я всегда готов.

– Теперь у тебя появился кровный родич! – улыбнулся седовласый врач. – Получается, что вы как бы породнились!

– А кто он такой? – спросил скорее из вежливости, чем из любопытства Иван. – А вообще мужчина он или женщина?

– Ну, теперь трудно сказать, – поморщился хирург, впрочем, он…мужчина.

– Ну, и странный ответ! – подумал Баранов, но промолчал.

– Это молодой милиционер, – добавил врач, – работает тут неподалеку…в вытрезвителе.

– В вытрезвителе? – вздрогнул Иван и подскочил. – А что же вы раньше мне об этом не сказали?!

– Ну, и что вытрезвитель? – усмехнулся другой, молоденький хирург. – Как говорится: все профессии нужны…

– А каков он с виду? – перебил врача Иван. – Высокий, низкий?

– А что это меняет? – поднял брови главхирург. – Ну, высокий, рыжий…

– Лейтенант?! – вскричал Баранов и заметался по комнате. – Да знал бы я, так не только что крови, хрена моржового ему бы не дал!

– Да, вроде бы лейтенант, – буркнул с грустью старик и покачал головой. – Видать, побывал ты у него в свое время на приеме! – И отделавшись от Ивана несколькими вежливыми фразами, врач удалился, уводя с собой коллег.

Шокированный услышанным, Баранов буквально бухнулся в кресло и схватился руками за голову. – Что б он провалился! Что б он сдох! – бормотал растерянный донор. – Что б я переспал перед этим с больной СПИДом да заразил козла!

– Что вы так ругаетесь? – возмутилась медсестра, глядя на разъяренного Ивана. – Что он вам такого сделал?

– Да чуть почки не отбил, гаденыш! – ответил расстроенный Баранов. – Да хоть бы за что-нибудь, справедливо! Хотя, впрочем, а каким образом этот козел сюда угодил? Небось, ребята где его встретили, да за подлянку и отоварили?

– Вообще, это медицинская тайна, болезни наших пациентов, – тихо сказала, смущенно улыбаясь, медсестра, – но вам я, в порядке исключения, все же скажу…Никто не встречал этого милиционера, никто его не бил…Тут случилась такая, скажу вам, загадочная история…В общем, пошли менты на рыбалку, поймали сома…Ну, а вытащить его не смогли…Лейтенант же этот полез в воду да и…Ну, в общем, сом оказался зубастым и отхватил ему…как бы это сказать…

– Что отхватил? – вздрогнул от непонятного подозрения и внутренней тревоги Баранов. – Неужто, ногу?

– Да нет, – покраснела медсестра, – не ногу…а, так сказать, ну, в общем, его половой член! – выпалила она.

– Член! – вскричал, обезумев от радости, Иван. – И как, полностью, до конца?!

– Совершенно! – кивнула головой девушка. – Даже отхватил все его…так сказать, гениталии…

– И не пришили? – удивился, ликуя про себя, Баранов.

– Так как же пришьешь, коли сом утащил его наследство с собой: он же прорвал сеть и удрал!

– Ну, так дай Бог здоровья и скорейшего выздоровления нашему лейтенанту! – громко сказал Иван, встал и подошел к медсестре. – Большое тебе спасибо, милая девушка, ты так меня порадовала!

Он крепко обнял сестричку и звонко чмокнул ее в щеку. – Слава Богу, девушка, что так справедливо устроен мир! Никогда не буду я ловить сомов! Какая замечательная рыба! Ну-ка же, уплыла с добычей в брюхе!

И он пошел домой, не чувствуя усталости и боли от недавних ран: радость за спасенного переполняла его.

Журнал «Новый литератор», № 1, 2011 г.

П Р О П А В Ш И Й В Е Л О С И П Е Д

Василий Стручков любил прогулки по лесу. Он буквально наслаждался свежим лесным воздухом и часами бродил по бесконечным лесным тропинкам, отдыхая от суеты на работе и дома. Но особенно он обожал собирать грибы! С детства Вася вместе с отцом ходил в лес: благодаря трудолюбивому отцу, он давно постиг все грибные таинства и знал, где какой гриб можно встретить. Васин отец любил велосипедные поездки в лес. У них в сарае всегда стоял наготове тяжелый старенький велосипед, на котором отец и сам ездил, и возил на раме маленького Васю, а когда тот подрос, ему купили новенький велосипед. Вася был счастлив и горд. Он уже мог тогда сам совершать дальние поездки. Сколько он объездил окрестных лесов, сколько собрал за свою пятидесятилетнюю жизнь грибов, знал только Господь Бог…

К старости отец уже не принимал участия в лесных выездах, и Василий один отправлялся в лес в известные ему, богатые грибами места. Когда же год был особенно урожайным, и грибы были едва ли не повсюду, он предпочитал ходить в лес пешком.

Но в этот сентябрь близлежащие леса оказались почти без грибов. В последнее время люди все чаще стали посещать леса, и, в силу своей умственной ограниченности, хищнически уничтожать дары природы. Прилавки всех городских базаров были буквально завалены грудами всевозможных грибов, цены на которые неуклонно росли. Как результат этого, движимые жаждой наживы или страхом перед очередным ростом цен на продукты питания толпы так называемых «грибников» из окрестных городов и поселков хлынули в леса, сокрушая на своем пути все и оставляя на долгие годы леса без грибов и ягод.

Василий помнил, как однажды он пошел в известный придорожный лесок, где всегда произрастали лисички. Там их было так много, что почти при каждом посещении леска набиралось с ведро отборных золотистых грибов. Но на этот раз он грибов не собрал…Сосновый лес, к счастью, остался, однако вся лесная почва была так изуродована, изрыта, что напоминала скорее танковый полигон, чем привычный «лисичник»! Было ясно, что в леску побывали брянские «грибники»… Нечто подобное случилось и в прочих окрестных лесах.

Вот почему пришлось отказаться от пешего похода за грибами и усесться в седло новенького велосипеда, недавно купленного Василием подешовке на базаре. По прежнему опыту лесных поездок он знал хорошие, достаточно удаленные от городка места и поэтому решил, в первую очередь съездить к лесу, лежавшему близ так называемого «Земснаряда». Это название местные жители дали большому лесному озеру, образовавшемуся на месте работы заводского земснаряда, добывавшего песок для строительных нужд. Как говорили, в свое время строители переборщили с добычей песка, и земснаряд, разворотив значительную часть леса, провалился в глубину созданного ими искусственно озера. Естественно, как принято в нашей стране, о нем вскоре позабыли, и огромная, заполненная водой чаша стала постепенно превращаться в лесное озеро, в котором завелись рыбы да в таком числе, что от рыбаков не было отбоя. Василий сам любил ходить туда с удочкой на рыбалку, но в последнее время как-то об этом месте позабыл. Однако о том, что в окрестностях озера произрастали грибы, он знал и вот теперь решил проверить, добрались ли туда брянские уничтожители природы.

…На велосипеде удалось проехать едва ли половину дороги. На пути Василия оказался густой кустарник, рассеченный пополам небольшой пешеходной тропинкой, по которой можно было с трудом тащить велосипед. Василий слез, остановился рядом с велосипедом, держа его за руль, и огляделся. Тропинка была истоптана множеством людских следов. – Да, видно здесь побывал целый «мавзолей»! – подумал он. – Вряд ли мне удастся что-нибудь найти!

Но воздух был таким удивительно-ароматным! Несмотря на сентябрьскую прохладу, пахло листвой, травой, влажной землей. Ярко светило не по-осеннему приветливое солнце, обещавшее послеполуденную жару, над травой и кустарником порхали большие красно-черные бабочки, щебетали птицы…Ну, как не поддаться такому соблазну и не посетить прекрасный уголок природы?

Василий вздохнул и медленно, поддерживая велосипед, пошел вперед. Он долго продвигался по хорошо утоптанной дороге, переходил, перепрыгивая, неширокие ручейки, встречавшиеся на пути, и с любопытством осматривал окрестности. Ему казалось, что ничто не изменилось со времени его последнего посещения «Земснаряда»: и кустарник, и придорожная трава, и черный сосновый лес, стоявший стеной за придорожными канавами, были такими же как и тогда. В воздухе царили те же запахи, а по мере приближения к лесному озеру Василий все отчетливее ощущал тонкий грибной аромат, который словно дразнил и вовлекал его дальше вглубь, обещая удачу. Вот вскоре показалась небольшая песчаная горка. Василий перешел еще один, последний, ручей, и перед ним, наконец, открылся вид на лужок, располагавшийся близ озера.

      – Ну, вот, теперь пройдусь немного вдоль озерца, да полюбуюсь его красотой! – решил Василий и быстро пошел по заросшей травой широкой дороге рядом со столбами, унизанными проводами высоковольтной линии. Внезапно со стороны озера подул легкий ветерок, и наш путешественник вздрогнул: до него донесся совсем неожиданный, какой-то тухловатый запах. Обычно так пахнет вблизи насосных канализационных станций. Василий сначала подумал, что ему показалось, но вот ветер усилился, и стало ясно, что неприятный запах исходит от недалекого озера. Он устремился вперед и приблизился к хорошо доступному берегу большого карьера. Издалека озеро казалось неизменным: все те же берега, голубые дали, поваленные в воду столетние сосны и ели…Однако вместо привычного щебета певчих птиц изредка, откуда-то издали, доносилось хриплое воронье карканье. И запах, противный запах сточных вод постоянно носился в воздухе. Василий подошел ближе. – Боже, что стало с озером?! – вскрикнул от ужаса он. – Озерная вода какая-то черная!

Действительно, вода напоминала цветом то ли деготь, то ли гудрон! Это была не та осенняя чернота лесных озер, о которых любили писать художники слова, но мрачная чернота смерти!

– Господи! Что же здесь произошло?! – пробормотал Василий и стал снимать с велосипедного руля сумку, которую взял для сбора грибов. На дне сумки лежал стальной тросик с замком для защиты велосипеда от кражи. С давних пор его отец возил с собой этот тросик, который обеспечивал ему сохранность велосипеда от возможных угонщиков. Это устройство Василий постоянно брал с собой и обычно прикреплял им свой велосипед к какому-нибудь средней величины деревцу через спицы колеса, чтобы, в случае, если угонщик сломает дерево, он бы не смог далеко с ним уйти…

Но в этот раз он так спешил, что, увидев неподалеку в траве три невысоких березки, подкатил к ним велосипед, обернул все три деревца тросиком и, продев его через велосипедную раму, защелкнул замок. Велосипед, надежно укрепленный в зарослях травы и кустарника, казалось, прочно врос в обильную зелень. Василий взял большую сумку, достал из нее еще одну, но поменьше, и задумался. – Пройду по берегу озера, посмотрю, что здесь приключилось, – размышлял он про себя, – да возьму с собой две сумки. Если будут в лесу грибы, то соберу их как можно больше. Заодно пусть со мной будет и бутылка с водой. Устану, захочу пить, так не надо будет возвращаться…

Но тут другая мысль перебила предыдущую. – Зачем мне две сумки и вода? – подумал он. – Если будут грибы, так я соберу их в большую сумку, принесу ее к велосипеду, поставлю в траве, возьму другую сумку и снова схожу за грибами. Заодно и воды попью! Что с ней случится? Кому нужна простая вода и чужая самодельная сумка? Лучше пойти налегке!

Приняв такое решение, он повесил одну из сумок, в которой стояла бутылка с водой, на руль велосипеда и устремился вдоль берега озера вперед, осматривая окрестности. Неприятный запах, исходивший от воды, щекотал ноздри, и даже ароматы лесных трав и деревьев не ослабляли его, усиливая какое-то необъяснимое чувство беспокойства и тревоги. Вглянувшись в черную озерную воду, Василий вздрогнул: – Ведь нет же всплесков от некогда многочисленных рыб! Куда же подевалась рыба?!

Вода, казалось, помертвела. Лишь мелкие водяные жучки и водомеры резвились в мрачном зеркале как выпивохи на погребальном пиру. А ведь еще в прошлом году, по осени Василий с сыном бывали тут и видели, как вода буквально кипела от носившихся тут и там рыб, как кишела прибрежная вода от скопления миллионов серебристых мальков, которые с плеском выпрыгивали из воды, когда в их стайки ударялись озерные хищники: окуни и щуки…Теперь же всего этого не было: и лишь мрачная тишина царила над поверхностью несчастного озера, да легкая рябь от набежавшего ветерка напоминала агонию умиравшего от тяжелого недуга тела.

Подойдя к небольшому песчаному плесу, где всегда был виден берег, Василий вгляделся в воду и содрогнулся: все видимое дно было густо усеяно трупами множества мелких и средних рыб! – Неужели вода отравлена? – подумал он. – Что же тут произошло?!

Теперь он понял, что скверный запах, исходивший от озера, был следствием массовой гибели рыбы! Но вот по чьей вине? Пройдя еще с десяток шагов, Василий наткнулся на следы большого костра. – Так, есть все подозрения, что здесь побывали браконьеры!

Вскоре он обнаружил еще три не просто костра, но даже кострища! Вокруг них в изобилии валялись крупные и мелкие рыбные кости, пустые стеклянные бутылки из-под водки и вина, большие полиэтиленовые бутылки из-под пива, консервные банки, куски сетей, обломки прочих браконьерских снастей…Он прошел еще немного и обнаружил в кустах выброшенную мелкоячеистую сеть, от которой исходило нестерпимое зловоние: она было полностью забита погибшей мелкой рыбешкой!