Текст книги "Деснинские просторы (СИ)"

Автор книги: Константин Сычев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 117 страниц)

– Но зачем им твои анкеты? – улыбнулась жена. – И какое в этом мошенничество?

Алексей пожал плечами и сел за стол, чтобы писать собственное объявление. Быстро настрочив небольшое предложение, которая посоветовала его Олеся, он устремился в редакцию газеты «Моя реклама».

Прошло несколько дней. Супруги Носовы уже забыли о своем объявлении и сидели за экраном телевизора, слушая очередную речь нашего славного президента, поучающего народ. Президент с гордостью говорил о достигнутых страной успехах, о борьбе с коррупцией, о необходимости неуклонно повышать зарплату чиновникам и обеспечивать рост благосостояния населения за счет неведомо каких ресурсов…

Вдруг зазвонил телефон. Алексей быстро схватил трубку. – Это ты давал объявление? – донесся до него грубый хриплый голос.

– Я! – ответил внезапно разволновавшийся Носов. – Я – токарь высшего разряда!

– А мне как раз нужен токарь! – пробурчал возможный работодатель. – У меня своя автомастерская и хороший токарный станок! Сможешь обрабатывать автозапчасти?

– Все зависит от зарплаты! Вообще я могу обрабатывать любые детали!

– Добро. Для начала я положу тебе тридцать штук! А если оправдаешь доверие – удвою зарплату! Ты готов приехать ко мне прямо сейчас?

– Да, готов! Назовите свой адрес!

– Олеся, милая, да он положил мне сразу же тридцать тысяч! Это чуть ли не в три раза больше, чем я получал за тяжелый рабочий день на заводе! – вскричал Алексей, как только его собеседник отключился. – Теперь мы заживем!

– Не спеши с выводом! – грустно ответила супруга. – Еще неизвестно, как он отреагирует на твое увольнение с последнего места работы.

Но Сергей Петрович, как звали хозяина автомастерской, спокойно выслушал эту информацию. Он принял нашего героя в своем небольшом кабинете, примыкавшем к длинному просторному гаражу, где и располагалось его производство. Хозяин был высоким, широкоплечим, этаким русским богатырем с выпуклыми стальными глазами. И выглядел он лет на пятьдесят.

Алексею бросились в глаза его тяжелые узловатые руки, испещренные сложной татуировкой. – Видимо, немало отсидел «на зоне», – подумал он, но почему-то не только не испугался, но даже почувствовал в нем какое-то отеческое тепло и искренне рассказал о своих мытарствах.

– Ладно, Леха! – буркнул Сергей Петрович, как бы подводя итог исповеди нашего героя. – Теперь твои беды позади! Нассать я хотел на твою статью об увольнении и, тем паче, на того козла Николая Иваныча! Это так, мелкий фрайер! Кандон! И твоя трудовая книжка мне не нужна! Мои люди работают без этих жалких ксив! Главное – чтобы вовремя получали деньги и как можно больше! Мы теперь хозяева жизни и уважаем преданных нам людей! Я тебе не чиновник и не президент! Это им плевать на работяг! Будешь хорошо работать – будешь хорошо получать! Это тебе не фрайеры, у которых все наоборот! Им принадлежит еще пока видимая власть! Но нам принадлежит будущее!

Он усмехнулся и почесал свой небритый подбородок. – Водку пьешь?

– Не пью, Сергей Петрович!

– Зови меня просто «Петрович» или «Хозяин» – кивнул головой уверенный в себе мужчина. – Что не пьешь, это, конечно, хорошо. Но иногда надо! Таковы наши русские правила!

– Ну, если по праздникам, – пробормотал Алексей.

– Хотя бы по праздникам, – ответил Сергей Петрович и улыбнулся. – Мне вот смешно стало, когда ты рассказал, как ходил заполнять анкеты. Чудной ты человек! Да разве ты не знаешь, что это все сплошная лажа?

– Неужели так? – поднял голову смущенный Алексей. – А какой им смысл брать от нас анкеты? В чем тут лажа?

– Ты впрямь чудной фрайер! – рассмеялся хозяин. – Послушай, что я тебе расскажу. Тут все заметано! У меня зять работал в одной такой фирме, собиравшей анкеты. Вот какой-то москвич решил открыть у нас свою фирму или там филиал. Естественно, он ищет себе местных помощников, которые должны подобрать ему здания, будущих руководителей, персонал. Иногда бывают, в самом деле, солидные и богатые фирмы. Ну, братва часто помогает москвичам. Ясно, что самые денежные места принадлежат своим людям. Посторонние нам не требуются! Бывает, конечно, что и дурак попадает на хлебную должность, но «как не порадеть родному человечку», – учил нас поэт. Известно, что в России всегда были слабые начальники. Но они жестокостью укрепляли свою власть! Пусть там какой-то начальник фирмы и дурак, но зато требователен к подчиненным! Он сумеет выжать из них все соки! А что еще надо премудрым москвичам? К тому же, при подборе персонала необходимы свои, преданные люди! Ведь фирма должна приносить доход не только москвичам или иным иногородним. Мы тоже должны, как говорится, «ощипывать кур»! А тут уже свои секреты! И их могут сохранить только наши люди! А кто знает тебя? Ты же еще и правдолюбец! Полезешь, куда не надо – и хана! И себя погубишь и делу навредишь! Понял, Леша?

– Это я понял, но вот что им дают эти анкеты?

– А ты не догадался? Ведь по этим анкетам местные помощники богачей отчитываются за свою работу! Им же надо показать, что проведен классный отбор лучших, а не просто назначение своих людей! Некоторые фирмачи и платят только за число анкет! И хорошо платят!

– Но ведь люди, в конечном счете, догадаются, что их дурачат, и прекратят заполнять анкеты? – бросил удивленно Алексей.

– Ладно. Сколько ты заполнил анкет, пока не увидел их бесполезности? Двадцать пять?! Так пусть каждый житель нашего большого города заполнит хотя бы в пять раз меньше, и люди, раскручивающие этот бизнес, станут мультимиллионерами! К тому же наш народ – это источник вечного обогащения всевозможных жуликов! Как мне рассказал один историк-фрайер, тянувший срок за то, что справедливо назвал в свое время Ленина немецким шпионом, кто только нами не управлял: и варяги, и монголы, и немцы! Каких только «коммунизмов» они нам не строили, как только не дурили! А народ продолжает им верить и, мало того, постоянно наступает на старые грабли! Так что, за доходы наших жуликов можешь не беспокоиться! Это – неиссякаемый рог изобилия!

10 февраля 2014 г.

К У Д Е С Н И К И В Б Е Л Ы Х Х А Л А Т А Х

«Если же вы случайно позовете живущего поблизости русского врача, то можете считать себя заранее мертвецом».

Астольф де Кюстин. Николаевская Россия

Я пришел на это предприятие из-за тяжелого материального положения. Сын учился в платном институте. Я работал в одном из самых больших учреждений культуры города Ругаева и, несмотря на то, что пребывал на должности заместителя директора, получал очень низкую заработную плату. Согласно российским порядкам, руководитель любого учреждения имеет право назначать себе какую угодно зарплату, исходя из общей сметы расходов, наплевав на материальное положение своих работников. Главное – чтобы постоянно угождал вышестоящим чиновникам, в данном случае – областному управлению культуры! А наш директор был большим угодником! Именно он и получал неплохую зарплату за счет своего персонала, и ему было глубоко наплевать, как и всем российским начальникам, на материальное положение своих людей. Вот поэтому я устроился ночным сторожем с окладом, превышающим жалованье на основной работе. Хорошо еще, что у нас было три смены, и я только один раз в три дня не имел возможности спать…Итак, периодически после работы я шел на ночное дежурство, отсиживал свои пятнадцать часов, а потом отправлялся на дневную работу, продолжавшуюся до шести часов вечера.

Предприятие, которое я охранял, когда-то принадлежало научно-исследовательскому институту, но во время «перестройки», «гласности» и «реформ», когда проамериканские власти уничтожали народное хозяйство России, было передано чиновниками какому-то выходцу из Кавказа и представляло собой к тому времени совокупность всевозможных офисов от фирм, арендовавших комнаты и целые этажи! Кого здесь только не было! На первом этаже располагались: кабинет частного зубного врача, офис какой-то туристической фирмы, косметический салон, парикмахерская и Бог знает, что еще…Второй и третий этажи занимали какие-то неведомые предприниматели, периодически устраивавшие банкеты с обильными возлияниями и проститутками, вызываемыми по вечерам по телефонным номерам местных газет, активно помогавших «жрицам любви» находить достойную работу. Поэтому едва ли не главной обязанностью меня и моего напарника являлась не охрана здания от возможных воров или налетчиков, но обеспечение порядка в помещениях, ибо известно, как умеют гулять наши парни и демонстрировать загадочную русскую «широту души», как говорят иностранцы, а на деле – просто глупость и невоспитанность!

А зачем им воспитанность? Уважение достоинства других людей испарилось, как только в города хлынули и распространились, подобно клопам, невежественные деревенские «жлобы»! Они не исповедуют никаких принципов, не имеют совести и живут под девизом: «Мне хорошо, а вы – хоть сдохните!»

К счастью, нынешний хозяин института был не из крестьян, а из горцев и обладал не только чувством личного достоинства, но и почтительным отношением к своему персоналу, особенно к старшим по возрасту. Он всегда здоровался за руку со сторожами, внимательно расспрашивал их о здоровье, благополучии и в каждый праздник выдавал всем своим людям дополнительно по тысяче рублей, что тогда было немалой суммой! В контраст ему был директор всего здания – Иван Николаевич, который ничем не отличался от российских начальников. Из-за него сумма праздничных вознаграждений сокращалась вдвое, ибо половину он забирал себе, скрывая от хозяина истину. Об этом я случайно узнал уже после увольнения. Сравнение русского управляющего с хозяином-«кавказцем» было явно не в пользу первого. Иван Николаевич был груб, придирчив, и, порой, даже издевался над подчиненными! Он часто возлагал на них дополнительные, неоплачиваемые обязанности, а потом обвинял их «во всех смертных грехах»! Спасал обычно хозяин, если к нему обращались с жалобами, и отменял незаконные поручения. Но, как известно, «наш брат» не слишком храбр и боится начальства больше, чем лютого врага, поэтому жалобы были редкими, и Иван Николаевич «царствовал на славу» в своем маленьком «королевстве».

Итак, в один из майских вечеров, когда цветущая природа радовала глаз, и ароматы душистых трав заполняли воздух, вселяя в душу покой и надежду на лучшую жизнь, я прибыл на работу и занял место в кабинке ночного сторожа. Через час пришел мой напарник, и мы стали обсуждать предстоявшую ночь. Внезапно к нам вышел и сам директор-управляющий. – Ребята! – сказал он. – Сегодня вам предстоит важное дело! На третьем этаже, где располагается фирма «Народное счастье», будет пышный банкет! Сами понимаете, что это значит. Нельзя допустить беспорядков и порчи имущества. Будьте начеку!

Мы переглянулись. Упомянутая фирма уже не раз устраивала попойки с милым русским людям жестоким мордобитием, поэтому подобная информация не вызвала радости.

– Не волнуйтесь, Иван Николаич! – сказал мой напарник. – Мы – люди привычные! Справимся!

Я промолчал.

– Ну, с Богом, ребята! – улыбнулся, к нашему изумлению, всегда мрачный директор. – Я не сомневаюсь, что вы справитесь!

И он медленно, с величием вышел на улицу, направляясь домой, поскольку его рабочий день завершился.

Примерно через час с третьего этажа донеслись громкая музыка и крики пировавших. Мы спокойно сидели на жестких стульях и вглядывались в черно-белый экран видеонаблюдения, в котором отражался хозяйственный двор с большим гаражом. Это была еще одна наша обязанность – следить за прибытием автомобилей и открывать большие железные ворота, которые автоматически раздвигались при нажатии специальной кнопки, укрепленной на столе, где стоял монитор. Здесь нужно было проявлять особое внимание. Хозяин часто имел привычку приезжать поздно ночью, поэтому его приезд нельзя было пропустить. Кроме того, если у ворот появлялась незнакомая машина, одному из нас следовало выходить во двор и выяснять, стоит ли пропускать незнакомых людей. Иногда приезжали друзья и родственники «фирмачей» и руководители последних просили нас открыть ворота. Их просьбы мы должны были выполнять. Вот и на этот раз к нам периодически подходили арендаторы и сообщали о приезде их многочисленных друзей. Машины все прибывали, а мы впускали нежеланных для нас гостей. Наконец, часам к восьми вечера собрались все приглашенные, и вечеринка разгорелась не на шутку. Шум от громкой музыки и криков усилился.

– Может, сходить и посмотреть, что там происходит? – спросил я своего напарника, Сергея Петровича, пожилого пенсионера-железнодорожника.

– Сохрани тебя Бог! – мрачно ответил тот. – Пока все идет спокойно, и волноваться нечего! Вот когда мы услышим шум драки и вопли о помощи, тогда пойдем разбираться!

И мы продолжали сидеть, глядя в монитор. Неожиданно к передней двери здания подъехала автомашина. Мы увидели ее через стеклянную дверь.

– Какой-то потрепанный «Жигуленок»! – буркнул я. – Видно заявились «бедные родственники»…

– Вот что значит – человек не знает жизни! – усмехнулся Сергей Петрович. – Да это же «мадам» пожаловала со своими девчатами! Они самые настоящие проститутки! Смотри, а вот и заказчик.

Послышались быстрые шаги, и с лестницы спустился знакомый нам молодой двадцатилетний парень, один из сотрудников упомянутой фирмы. Кивнув нам головой, он устремился к выходу. Я с любопытством наблюдал за происходившим. Из автомобиля вышла полная солидная дама в шляпе и скромном черном платье. Ее губы были накрашены ярко-красной помадой, но лицо пожилой, на вид шестидесятилетней женщины, было невыразительным. Она поморгала своими большими серыми глазами и громко сказала: – Девочки, выходите!

Из машины быстро вылезли три рослые развитые девушки.

– Вот такие нам и нужны! – весело сказал приблизившийся к ним парень. – Есть и груди и жопы! Молодец, Марья Ивановна!

– Всех заберете? – сказала хриплым, прокуренным голосом «мадам». – И на какое время?

– Всех! – бодро ответил встречавший. – Часа так на четыре…

– Двенадцать штук! – потребовала властная женщина. – И смотрите: не более четырех часов! Иначе будет взиматься двойная плата!

– Я знаю! – ответил молодой парень.

– И не обижайте моих козочек! – пробормотала дама. – Вы знаете, сколько это стоит?

– Не сомневайтесь, Марья Ивановна! Все будет как в лучших домах Лондона и Парижа! – последовал ответ. Затем зашуршали денежные купюры и, приняв в свой карман обговоренную сумму, «мадам» открыла дверцу, усевшись рядом с водителем.

– Приятного вечера! – громко сказала она, захлопнув дверь. Автомобиль затрясся, как старая кляча, двигатель загудел, и «хозяйка жизни» исчезла так же внезапно, как и появилась.

Девушки, ведомые молодым парнем, вошли в здание и направились к лестнице.

– Вот тебе и проститутки! – грустно молвил я. – А говорили, что там работают одни красавицы! Так себе…Ни рожи, ни кожи!

– Ты, видимо, впервые видишь проституток! – усмехнулся Петрович. – Обычные деревенские девки! Пусть лицом не удались, так вон какие у них жопы и груди! Еще парень тот отметил! Есть же пословица – «Хоть морда овечья, зато бизта человечья!»

– Да, – пробормотал я. – Деньги они заплатили зря! Что это за секс с такими дурнушками?

– О вкусах не спорят! – отрезал напарник. – Я уже не раз их здесь видел. Если опять потребовались, значит, умеют угождать мужикам! Видать, применяют всевозможные приемчики…Впрочем, нам не до них. Главное – не допустить беспорядков!

Неожиданно сверху послышался грохот, а затем и дикие вопли.

– Ах ты, козел! – визжал какой-то мужчина.

– А ты – сука продажная! – басил его соперник. – Я щас въибу тебе, педерас!

– Вперед! – вскричал подскочивший со стула Петрович. – Будем успокаивать этих баранов! Беги за мной!

И он устремился бегом вверх по лестнице.

Я быстро закрыл на ключ входную дверь и последовал за ним.

Когда мы поднялись на третий этаж, драка была в самом разгаре. Длинный худой рыжеволосый мужчина нещадно колотил кулаками своего невысокого, но крепкого и коренастого соперника! Последний, с окровавленным лицом, все никак не мог уклониться от ударов, но вдруг неожиданно рванулся вперед и, согнувшись, буквально вонзил свою голову в живот рыжеволосого.

– А – а – а!!! – заорал тот, грохнувшись с размаху на пол и выпустив из рук противника.

– Вот тебе, сволочь! – взвизгнул черноволосый толстяк и поднял ногу, намереваясь нанести удар в зубы.

– Стой! – вскричал мой напарник и, подбежав к разгорячившемуся драчуну, обхватил его обеими руками. – Здесь нельзя безобразничать!

– Ах, ты, блядь! – буркнул толстяк, пытаясь вырваться из цепких рук Сергея Петровича. Рыжеволосый же лежал на полу без признаков жизни.

– Что ты стоишь, помоги мне! – прохрипел Петрович, теряя силы. – Какой сильный гад!

Я бросился к напарнику и едва не упал, натолкнувшись на разбитый мобильник.

Вдвоем мы быстро успокоили разбушевавшегося хулигана и потащили его вниз, к выходу из здания.

Однако его спокойствие было лишь временным. Остановившись у нашей кабинки, драчун неожиданно попытался вернуться на третий этаж. Он оттолкнул мою руку и ударил ногой Петровича. Удар пришелся в живот!

Но мой напарник, несмотря на то, что испытал сильную боль, удержался на ногах и вновь вцепился обеими руками в злодея.

– Нападение на охрану! – крикнул я. – Здесь не должно быть пощады! Давай свяжем негодяя и сдадим в милицию!

– Зачем нам обижать людей! – прохрипел страдавший болями в животе Петрович. – Сами справимся!

В это время по лестнице спустились трое здоровенных мужчин.

– Вы что, бьете нашего Петьку! – крикнул один из них, пытаясь освободить своего приятеля, однако был настолько пьян, что не смог удержаться на ногах и свалился на пол, стукнувшись головой так, что раздался хруст.

– Ах вы, сволочи! – крикнули едва не хором двое других пьяниц и, разогнавшись, бросились на нас.

Однако случилось неожиданное. Рыжеволосый, которого мы выпустили из рук, вдруг накинулся на своих якобы защитников и стал их избивать. Тут еще прибежали новые участники драки, и нам ничего не оставалось, как только смотреть на побоище.

– Петрович, я нажму «тревожную» кнопку! – сказал я едва слышимым из-за воплей хулиганов голосом. – Иначе они разобьют нашу кабинку! А тогда хозяин нас не простит!

– Не вздумай! – буркнул тот в ответ. – Мы таким образом донесем на товарищей! А доносчиков никто не любит!

– Да не смеши! – разозлился я. – Это – наша святая обязанность! А если они разобьют стекла, что тогда делать? Отдавать свою зарплату!

В это время из клубка сражавшихся выскочил разгорячившийся от драки незнакомый нам мужчина. – Вот тебе! – крикнул он и с размаха ударил Петровича кулаком в челюсть. Тот без звука отлетел к нашей стеклянной будке и едва не снес входную дверь.

– Ах ты, гад! – заорал я, приходя в ярость. – Вот тебе! И размахнувшись, я ударил распоясавшегося хулигана ногой в пах.

– Ратуйти! Убивают! – взвыл наш обидчик и рухнул в общую кучу дерущихся, усилив сумятицу.

Я быстро вошел в кабинку и нажал «тревожную» кнопку, а потом выхватил ключ и, подбежав к входной двери, открыл ее. Петрович лежал на полу и растерянно смотрел на меня. Не прошло и пяти минут как в дверь ворвались милиционеры. Их было шестеро, но казалось, что сюда прибыла вся городская милиция. Не теряя времени, милиционеры быстро повязали хулиганов, которые, утомившись от драки и водки, почти не сопротивлялись. Мы помогали милиционерам, как могли. Тут еще прибежал наш дворник, Семеныч, и незадачливые герои банкета оказались в «голубом вагоне», как окрестил народ большую закрытую милицейскую машину, в которую помещали «правонарушителей».

Упомянутая подвижная крепость немедленно скрылась из виду, как только последний «боец» был в нее заброшен.

С нами остался капитан милиции, назвавшийся Александром Васильевичем.

– Теперь мы составим протокол, – весело сказал он. – Сегодня удачный вечер! Ну-ка, задержали такую толпу хулиганов! Да еще предотвратили убийство! У одного из злодеев был изъят финский нож! А это – уже серьезно! Потянет на статью!

– Вот что ты наделал! – возмутился Петрович, глядя на меня со злостью. – Теперь нас затаскают как свидетелей! Да и хозяин будет недоволен! Ребята обидятся!

– А тебе что, был нужен труп? – возразил я. – Мои действия полностью соответствуют инструкции! Я не хочу из-за этих козлов сидеть в тюрьме! Да еще платить деньги за испорченное имущество! Только что едва не сломали дверь нашей кабинки!

– Ломали дверь? – улыбнулся капитан. – Давайте-ка внесем и это в протокол!

И, оформив надлежавшим образом документы, страж порядка, пожав руки нам, сторожам и дворнику, удалился, уехав на милицейском «Жигуленке».

– Вот беда! Вот беда! – бормотал, держась за голову, Сергей Петрович. – Теперь мы пропали!

– Зря ты укоряешь своего напарника! – возмутился дворник. – Если бы он не вызвал наряд, они бы тебя так отделали, что жена бы не узнала! Вон, у тебя и так «фонарь» под глазом, а могло быть хуже! Хотел бы побывать в больнице?

– Спаси, Господи! – перекрестился Петрович. – В больницу я никак не хочу! У меня, слава Богу, среднее специальное образование! Я могу отличить свет от тьмы! Только дурачки предпочтут здоровье больнице!

– А у меня самое высшее образование! – усмехнулся Семеныч. – Я – кандидат наук! Физик и математик! Да и, кроме того, так натерпелся от врачей, что вот променял университетскую кафедру на дворническую метлу!

– Да не заливай! – бросил Петрович. – Какой ты кандидат наук?! Тогда я – профессор!

– И, тем не менее, дело обстоит именно так! – кивнул головой дворник и уселся на запасной стул, стоявший в нашей кабинке. Мы тоже сели на свои места и некоторое время молчали, озадаченные услышанным.

Наконец, мой напарник прервал тишину (если, конечно, можно было назвать «тишиной» обстановку, при которой до нас доносились вопли пировавших и громкая музыка). – Если ты такой умный, да еще математик, – улыбнулся он с ехидцей, – тогда помножь вот эту цифру на вот эту!

И он назвал две трехзначные цифры.

Семеныч немедленно ответил. Петрович со смехом записал названный дворником результат и устремился к калькулятору, лежавшему на столе. Посмотрев ответ, он побледнел. – Да ты – сам Дьявол!

Я тоже подошел и был потрясен.

– Тебе же едва понадобилась секунда! – пробормотал Петрович. – Как ты это смог?!

– Да это – ерунда! – рассмеялся Семеныч. – Давайте еще цифры! И не в три знака, а в пять или десять! Так, чтобы только результат вместился в окошечко калькулятора…

Я извлек из кармана авторучку и написал на бумаге две астрономические цифры. – Ну, попробуй, Семеныч, помножь их!

Наш незадачливый дворник покачал головой, повертел перед глазами бумагу и, не потратив на раздумье полминуты, сказал ответ.

Мы вновь устремились к калькулятору и были потрясены. Произошедшее показалось волшебством, мистикой!

– Вот это да! – молвил Петрович, качая головой. – Теперь я верю, что ты не только кандидат наук, а вовсе настоящий гений!

– Эх, если бы ты знал, какие я сделал открытия! – сказал с хрипотцой в голосе Семеныч. – Но у нас никому ничего не нужно! Страна – во власти настоящих безумцев! А народ совершенно деградировал, запуганный беззаконием и жестокостью властей! Создается общество потребителей, жвачных животных, которым ничего не нужно, кроме того, чтобы поглощать списанные на Западе продукты, переваривать их и извергать, а как сказал великий писатель Салтыков-Щедрин, каждый, кто проявит способность к мышлению, будет рассматриваться как злодей и враг, покушающийся на устоявшие порядки, достойные осмеяния!

– Так как же вы дошли до такой жизни?! – вскричал я, теряя терпение. – Неужели у нас так все плохо?! Вот вы только что осудили нашу медицину…Разве и там нет милосердия и здравого смысла?

Седовласый Семеныч покачал головой и смахнул ладонью правой руки набежавшую слезу. Только теперь я увидел, что передо мной сидит дряхлый, измученный жизнью старик.

– Мне сейчас сорок восемь лет! – заговорил Семеныч, как бы проглотив комок и преодолев минутную слабость. – Но разве вы дадите мне столько?

Мы не ответили, но ужаснулись: с виду ему было больше семидесяти!

– А теперь послушайте мою историю про врачей, настоящих кудесников в белых халатах!

Мы застыли на своих стульях и, как очарованные, слушали его исповедь.

– Я родился в довольно обеспеченной по советским меркам семье. Мой отец был инженером, а мать – простая заводская служащая. Однако тогда не было такого контраста, как сейчас, между роскошью и полной нищетой. Все жили примерно одинаково, и было удивительно видеть, как твой сосед, бывший при Советской власти простым инженером, вдруг стал владельцем магазина, а другой знакомый – купил огромную квартиру в центре города за баснословную цену! Видимо, не все жили так честно, как мы, при социализме! Впрочем, да и какой это был социализм? Бесправный народ, за счет которого жила элита, так называемая номенклатура. К слову сказать, она и сейчас живет припеваючи…Ибо общественный строй в лучшую сторону не изменился.

Итак, мы жили-не тужили, пока не грянули сначала «перестройка», устроенная западным агентом Горбачевым, потом чубайсовская «приватизация» и, наконец, бесплодные реформы, которые окончательно развалили народное хозяйство. Я не забуду тех ужасных лет при господине Ельцине, когда люди по четыре-пять месяцев не получали зарплат и пенсий! Мы тогда шатались «по долинам и по взгорьям», собирая металлическую проволоку, всяческий лом, чтобы сдать на приемные пункты и не умереть от голода! Однако выдюжили, дожили, наконец, пусть до нищенской, но все же регулярной зарплаты…

К тому времени я уже был кандидатом технических наук, работал преподавателем в университете, имел двухкомнатную квартиру, женился. Правда, детей еще не успели нажить…Но и слава Богу!

Внезапно заболел отец. Пошли в больницу и оказалось самое страшное – онкология! До этого никто из нашей семьи ничего не знал о больницах, врачах, тяжелых болезнях. Бог нас тогда миловал. Но вот когда столкнулись с бедой, узнали что такое наша медицина! По сути никакой реальной медицины у нас нет! При элементарных травмах, зубной боли, конечно, вас излечат, но и это вам дорого обойдется! Еще со времен Советской власти, взяточничество превратилось в основной доход врачей, ибо государство платило медикам такие крохи, что на них нельзя было жить. Мне рассказывали, что в те времена коридоры заполнялись больными, имевшими при себе корзины с мясом, яйцами, прочими продуктами, которыми не обладали советские магазины. Потом стало «модно» дарить врачам коробки конфет, бутылки с дорогими винами, дефицитные книги, хрусталь. И теперь государство продолжает взваливать бремя ответственности за медицину на плечи простых людей! Но «ставки» в нынешней «игре» сильно изменились. Наши правители придумали, подражая Западу, так называемую «страховую медицину», в результате которой люди вынуждены терять часть своей зарплаты на страховые взносы и…продолжать давать взятки врачам, которые от страховой медицины тоже ничего не получили! Сейчас на прием врачу нужно нести большие деньги. Как-то я, просидев полдня в длинной очереди, обнаружил, что вызывают на прием к врачу даже тех, кто пришел намного позже меня. Я удивился и спросил сидевшую со мной старушку, и она сказала, что первыми вызывают так называемых «своих», которые регулярно платят взятки и пользуются доверием врачей! Я поинтересовался, а сколько нужно заплатить, чтобы обратить на себя внимание «последователей Гиппократа» и узнал, что минимальная сумма теперь – триста рублей!

– Хорошо бы, конечно отдать пятьсот! – добавила старуха. – В этом случае к вам будет проявлено особое внимание!

Я не поверил и, отсидев до той поры, пока остался единственным посетителем, наконец, вошел в долгожданный кабинет.

За столом врача сидела солидная пожилая седоватая женщина в очках. Напротив нее – медицинская сестра, еще совсем молоденькая белокурая девушка.

Я поздоровался, но мне никто не ответил. И врач и ее помощница были очень заняты и все что-то писали. Известно, что нынешние власти так обюрократили медицину, что эта отрасль превратилась в сплошную бумажную работу! Здесь уже не до здоровья пациентов. Главное – вовремя подготовить очередной отчет вышестоящим бездельникам! Достаточно только упомянуть современные больничные листы! При Советской власти были небольшие, достаточно хорошо защищенные от мошенников бланки. Но сейчас придумали новые! Большущие, называемые в народе «простынями»! Их уже нельзя заполнять от руки, а следует нести в специальный кабинет, где обученные специалисты печатают текст на компьютере, заставляя толпы больных долго ждать свой документ… Однако я отклонился от темы…Итак, я стою и терпеливо жду в кабинете местного терапевта…Наконец, пожилая женщина оторвалась от стола и вперила в меня грозный взгляд. Я оробел.

– Что вам надо, гражданин? – сурово молвила врач и сдвинула тонкие брови.

– Да вот, болит горло, – пробормотал я.

– Но я ведь терапевт, а не специалист по таким заболеваниям! – возразила врач. – Вам надо записаться к лору!

– Но ведь лор направил меня к вам?

Тут я вспомнил слова старухи и полез в карман за бумажником. Пятисотрублевая купюра сыграла свою роль. Врач отодвинула выдвижной ящик стола и бросила туда деньги. После этого она смотрела на меня другими глазами!

– Покажите-ка мне ваше горло! – ласково сказала она, улыбаясь. – Так, да это все неопасно! Я вот назначу вам процедуры, вы попьете выписанные мной лекарства, и все будет хорошо!

Очарованный заботой и вниманием, я направился в так называемый «физио-кабинет», чтобы сделать предписанную врачом ингаляцию. Но и здесь не все прошло гладко. Старшая медсестра, взяв из моих рук направление, отправила меня в коридор – ждать вызова. Просидев больше часа в полном одиночестве, я вновь полез в бумажник, но нашел там всего двести рублей. Правда, уже через пять минут я сидел перед медицинским аппаратом: медсестра, взяв мои деньги и бросив: – С поганой овцы – хоть шерсти клок! – отвела меня в пустой зал и усадила на стул, объяснив, что я должен делать! Да и лекарства, которые выписала мне врачиха, довольно ощутимо опустошили мой кошелек! Как я потом узнал, она выписала мне самые дорогие препараты, хотя в аптеке были и дешевые аналогичные отечественные! В народе бытует такая точка зрения, что все государственные аптеки каким-то образом связаны с государственными же лечебными учреждениями, что существует какая-то тайная система взаиморасчетов между ними мафиозного типа! Вы вот сравните цены на лекарства в государственных аптеках с ценами в частных! Это одно из доказательств сказанного….

Вот такая наша современная медицина! – вздохнул Семеныч. – Но вот опять пришлось отклониться от повествования…Я говорил, что мой отец тяжело заболел…Пришлось нам пройти все муки ада, чтобы хотя бы подтвердить диагноз местного врача! А это надо было сделать в областном онкологическом диспансере. Здесь мы столкнулись с такими ужасами, столькими издевательствами и глумлениями над людьми, что лучше было бы сразу умереть, чем так мучиться! Ведь известно, что лечение онкологии в нашей стране бесполезно! По крайней мере, для простых людей! Несчастный больной так намучается в бесчисленных очередях, в обстановке массового горя, слез, страданий, что только приблизит свою смерть. Я сопровождал отца в его «крестном пути» и помогал, где мог: совал в руки врачей и медсестер деньги, умолял едва ли не со слезами принять несчастного старика и выписать ему, наконец, медицинское заключение. При этом стоявшие в коридорах бесчисленные больные с ненавистью и злобой смотрели на меня и готовы были нас убить, когда мы, наконец, попали на заветный прием.