Текст книги ""Фантастика 2026-66". Компиляция. Книги 1-31 (СИ)"

Автор книги: Кирилл Шарапов

Глава двенадцатая

Накануне свадьбы Юлия, страстно поцеловав Константина, запрыгнула в машину и в сопровождении Мала и пяти гвардейцев Рысевых отбыла в дом, который арендовал ее батюшка. Несмотря на вольные отношения, традицию, что невеста с женихом проводят ночь в под разными крышами, требовалось соблюсти, в десять утра Воронцов приедет в их дом и заберет ее. Если бы свадьба была в его вотчине, как гласит местный канон, она бы жила с родичами в доме, который предоставил бы Константин в Воронграде. А тут вообще бардак, свадьба с нарушениями всех канонов на нейтральной территории. Тверд столько знати не видел, наверное, со времен начала тьмы.

– Нервничаешь? – глядя на Константина, который, сидя перед камином, крутил в руках стакан с виски, поинтересовался Радим. Сегодня он ночевал в его доме, поскольку ему досталась роль друга жениха, слово «шафер» в этом мире было неизвестно.

– Нервничаю, – признался Воронцов и залпом допил содержимое стакана, подумав, что неплохо бы изучить какую-нибудь веду заморозки, чтобы делать себе лед. Хотя он не особо любил виски со льдом. – Знаешь, – продолжал он после слегка затянувшийся паузы, – мне в том поселке, откуда я прорывался, когда его темный атаковал, так страшно не было. Боюсь я, что тьма нанесет удар именно завтра.

– Понимаю, – подал голос граф, – но Лада обещала прикрыть всю площадь перед главным капищем своими новыми светцами, а они мощные.

– Город тоже охрану выставляет, – привставая и берясь за бутылку, добавил Воронцов, – ведунов почти три десятка, гвардейцев сотня, плюс люди бояр приглашенных.

– Да уж, событие громкое. Если всех перебить, то можно всю коалицию разрушить, а она сейчас очень шаткая. А без тебя, отмеченного Сварогом, вообще поодиночке тьма всех раздавит. Усадьба, которую Рысев снял, пожалуй, самое уязвимое место.

– Нет, она надежно прикрыта, – наливая еще стольник, покачал головой Воронцов. – Самое уязвимое место – это путь до нее. Хоть и рядом с городом, но все равно минут пятнадцать от стен до стен.

– Да уж, проблема, – ставя опустевший бокал с вином, задумчиво пробормотал Радим. – Слишком многим ты поперек горла – и вольцы, не принявшие мира, и тьма, а еще купцы, которых ты прибыли своими идеями лишаешь.

– Надо было в городе все устраивать, – заметил Воронцов, – вон манеж снять, где у меня дуэль была с бароном, такие гуляния можно было организовать, но бояре пошли по старинке, если не усадьба родовая, то непременно богатый особняк. Статус обязывает, как мне сказал Михаил Николаевич. Ты Анну-то видел?

– Конечно, – улыбнулся граф, – вчера она у меня ночевала на леткоре, забрал ее у батюшки, вроде ей понравилась моя перелетная квартира. Вот только мы никак не можем решить, когда свадьбу играть, впереди война, сначала дело в столице, потом все уйдут тьму сдерживать. А боярская свадьба не как у обывателей, тут размах нужен, гости. Так что, похоже, теперь только, когда с тьмой покончим. Надо было раньше думать, и сыграли бы двойную.

– Сомневаюсь, что Рысев подобное бы одобрил. Если бы ты не на боярышне женился, я бы тебе предложил завтра из хулиганских побуждений вместе с нами на капище идти, только вот не получится.

– Хороша идея, – улыбнулся Радим. – Но ты прав, Николай Олегович подобного не допустит, и так я в его род вхожу, наверное, впервые он прислушался к сердцу, а не к голове, решив больше не играть чувствами дочери. Но думаю, свадьба теперь будет только после войны, сомнительно, что он даст добро на большую церемонию, пока тьма угрожает люду росскому.

– Мне же дал, – заметил Константин, допивая виски и ставя стакан на стол.

– Еще бы он возразил, – усмехнулся Радим. – Ты Сварогом отмечен, боярин, да и внучка всегда рядом с тобой. Ты – фигура, а я – граф с окраины соседней вотчины, причем даже не наследник. Так что, мне такие вольности по статусу не положены.

– Хочешь, я переговорю с ним? Сыграете свадьбу, пока мы будем готовится к рейду в Новоград.

Лицо Радима просветлело.

– И снова я буду у тебя в долгу. Поговори. Ты уже так много сделал для нашего с Анной счастья, сделай еще один шаг.

Воронцов протянул руку, и граф крепко ее пожал.

– А теперь пошли спать, – заметил Радим, – тебе надо отдохнуть.

– Верно, – согласился Воронцов, – завтра будет очень трудный день. Знаешь, у меня иногда складывается ощущение, что все эти пышные свадьбы проводят специально: во-первых, это испытание на выносливость молодоженов, а во-вторых, чтобы досадить им.

Радим рассмеялся.

– Ты, сиятельство, только завтра такое не ляпни. Не поймут. Хотя нравы сильно проще стали, но главы родов боярских, за редким исключением, еще батюшку Артемия III видели, а глава круга, так вообще с ним на короткой ноге был – советник.

– Хорошо сохранился, – озадачился Воронцов, вспомнив крепкого старика. Интересно, сколько же ему стукнуло? Но сейчас этот ответ был ему не особо и нужен. – Все Радим, ты прав, хорошо посидели. Ты хоть немного, но меня подсобрал. В ванную освежиться быстро, и спать.

Они пожали друг другу руки и разошлись по разным комнатам.

Константин успел забраться в ванную, как пришел вызов по мыслегласу. После того, как Лада пошаманила над стандартными артефактами и не на коленке, а в мастерской, то теперь дальность связи выросла в разы – почти девять километров без проблем.

– Здравствуй, любимая, соскучилась?

– Соскучилась, – последовал незамедлительный ответ, полный теплоты, – но больше тревожно мне, никак уснуть не могу.

– Понимаю, милая, сам маюсь. Но все готово, спасибо людям твоих родичей. Я уверен, пройдет, как надо. Завтра – твой день, и он будет самым лучшим для нас, и самым важным.

– Знаю, все невесты нервничают. Хорошо, что Анна и матушка тут, от братьев толку никакого, больше злят своими шутками, пришлось Артема выгонять из комнаты с помощью ослабленного порыва ветра, зато вылетел быстро.

Константин улыбнулся. Сыновья наследника были крепкими веселыми парнями, одному тридцать, второму двадцать девять.

– Расскажи мне что-нибудь еще о своем мире, он так далеко ушел от нас. Только про то, чего у нас нет. Например, про кино и книги, мне очень нравится, когда ты пересказываешь разные истории.

Воронцов задумался.

– Не, книгу или фильм долго пересказывать, давай, я расскажу, как у нас отдыхают? Знаешь, у нас молодожены, если могут себе позволить, отправляются в свадебное путешествие. Они садятся в самолет и летят куда-нибудь за границу…

Юлия честно продержалась сорок минут, после чего связь оборвалась, похоже, она просто уснула.

– Спокойной ночи, – улыбаясь, произнес в тишину Константин, и стал выбираться из ванной, мыться он решил утром.

Как ни странно, разговор с невестой пошел и ему на пользу, он успокоился, отвлекся и уснул, стоило забраться под одеяло. Утром, когда охранный артефакт, который Воронцов использовал вместо будильника, поднял его с постели, был бодр и свеж. Снилось ему мама, она выглядела молодо, стояла перед ним в своем самом красивом платье и улыбалась. А потом пришел отец и встал рядом с ней, взял за руку и подмигнул сыну.

– Не могли мы пропустить твое торжество, сынок, – произнес он. – Не печалься о нас, мы снова обрели друг друга. Будь счастлив, сын, я горжусь тобой, ты вырос настоящим мужчиной.

Мама сделал шаг вперед и поцеловала. Она ничего не сказала, но в ее глазах Константин увидел любовь и гордость. А потом их фигуры унесло ветром, словно легкую пыльцу, и явились другие люди, которых Воронцов никак не ожидал увидеть. Был тут и Кин, и девушка Аня, которую он пытался спасти от подоноков, но не успел, пришла Аиша, и Вран, болтливый водила, который, запинаясь, пробормотал: «Поздравляю вас, значит, Ваш благородие». Последней появилась Авия, которая поцеловала его в губы и шепнула: «Люби ее и будь счастлив», а затем исчезла, как и все остальные. Это был чудесный сон, и, несмотря на то, что все, кто к нему пришел, были мертвы, они не потревожили Константина Воронцова, а принесли покой и умиротворение.

– Ваше сиятельство, – раздался из-за двери голос ключника, – вставать пора. Свадьба у вас.

– Спасибо, Никанор, я проснулся. Народ встал?

– Да уже как с полчаса, – заверил ключник. – Все готовятся. Сударыня Лада, – он хохотнул, – выгнала сударя Горда из ванной и прихорашивается, велела не лезть. Пришлось ему в гостевую к графу Теренскому на поклон идти. В ванную для слуг вообще не пробиться. Кто поумнее, поднялся за час до остальных.

– Ясно, – улыбаясь и натягивая пока что домашнюю одежду, произнес Воронцов, тема нехватки ванн в последнее время стояла остро. – Иди. Никанор, буду минут через двадцать. Скажи Варе, чтобы завтрак к этому времени подавала.

– Слушаюсь, Ваше сиятельство, – раздалось из-за двери, а следом послышались тяжелые шаги ключника.

Ровно в указанное время Константин, вымытый, выбритый и расчесанный, спустился в столовую. Тут уже его ждал Радим, в ванную которого удалось пробиться Горду.

– Доброе утро, граф, – поздоровался Воронцов, занимая свое привычное место во главе стола.

– Боярин, – кивком поприветствовал его друг. – Вы знаете, что у вас очень маленький дом? У вас жуткая нехватка ванн, мне пришлось делить ванну с Гордом. Нет бы с Ладой, я бы не возражал, но с мужчиной… Это неприлично. У нас за подобное могут на кол посадить.

– Радим, ну хоть ты не начинай, – рассмеялся Константин. – Дом маленький, ванны всего четыре оказалось, никто ж не думал, что сюда вместо небольшого купеческого семейства заедет его сиятельство с друзьями, охраной и слугами. Я, когда сюда заселялся, тут столько народу не было.

– Ладно, боярин, я так шучу. Я смотрю, от твоих тревог и следа не осталось?

– Верно, друг, – подтвердил Воронцов.

– Доброе утро, Ваше сиятельство, – входя в столовую, поприветствовал его Горд, потом кивнул Радиму и уселся напротив графа. – Лада велела ее не ждать, ей Хриса завтрак в комнату отнесла.

– Ну, тогда начнем, – снимая крышки с блюд, довольно заявил Константин, – а то кушать хочется. Да и, – он бросил взгляд на часы на камине, – времени немного, через час надо выдвигаться.

Через час Воронцов спустился в холл, где выстроились все его гвардейцы. Теперь, с прибытием леткоров с его вотчины два дня назад, их число выросло до двадцати человек. Парадные мундиры, которые те притащили с собой, все те же черные с серебром, артефактные кинжалы и жезлы на поясах, карабины за плечами, револьверы на поясе.

– Слава боярину, – выкрикнул Тихомир, стоящий с краю в правой шеренге.

– Слава! Слава! Слава! – рявкнули синхронно девятнадцать бойцов.

В связи с тем, что дом не был рассчитан на такое количество народа, пришлось арендовать целый этаж в доме напротив, тот как раз пустовал, и десять гвардейцев заселились туда.

– Все готово? – спросил Воронцов сотника.

– Так точно, Ваше сиятельство, машины у подъезда, ваша – для ваших спутников, и три для охраны.

– Тогда вперед, время поджимает, – и Воронцов прошел сквозь строй гвардейцев, но у дверей отступил в сторону, уступая проход своей охране.

Теперь он знатный человек и обязан соответствовать, хотя привыкнуть к тому, что впереди тебя идут охранники, открывающие двери и входящие туда первыми, готовые принять пулю или веду, было сложно. Но он старался, иначе местные не примут. Пожалуй, только в своем доме он мог позволить быть себе самим собой – Костей Воронцовым, бывшим ментом, бывшим частным детективом.

Лада в умопомрачительном платье с оригинальной прической догнала Воронцова и тронула за рукав. Они так и не успели поговорить, поскольку она прихорашивалась слишком долго.

– Большой день, Ваше сиятельство, – добавив голос ровно столько иронии, чтобы заметил Константин, но не поняли стоящие рядом гвардейцы, произнесла она, – позвольте вас поздравить.

– Большой, – согласился Воронцов. – Спасибо. Отчасти это твоя заслуга, хотя, наверное, это в большинстве твоя заслуга. Ты что-то хотела?

– Я тут вчера уговорила Радима отдать мне на ночь ваши обручальные кольца. Не сердись на него, он хотел, как лучше. Вот, возвращаю в целости и сохранности. Только теперь это два артефакта, не божественные, конечно, но…

– Я понимаю, – улыбнулся Константин. – И что они могут теперь?

– Ваше сиятельство, время, – напомнил Тихомир, стоящий рядом.

– Минута, – отрезал Воронцов. – Так что они могут теперь?

– Во-первых, щит, очень мощный щит, он отразит и вернет врагу веду, утроив ее мощь. Но это одноразовая защита, активируется по мысленному приказу. Потом он энергию будет копить целые сутки. А во-вторых, я использовала вашу кровь. Если случится, что потребуется найти обладателя кольца, пока оно на нем, это можно будет сделать, куда бы его не спрятали.

– Так его же стянуть могут, – впечатлившись, заметил Тихомир.

– Я подстраховалась, – улыбнулась сотнику Калинина. – Стоит отдать приказ, как оно станет невидимым и неосязаемым.

– Спасибо, Лада, это княжеский подарок, – поблагодарил Воронцов.

– Нет, Ваше сиятельство, это не подарок, подарок я вам на торжествах подарю, много я на него времени потратила, с того момента, как вы сообщили, что согласие есть, осталось условия выполнить, но я в вас верила. А теперь нам и вправду пора.

– И ведь не скажет, – улыбнулся Горд, – даже я не знаю.

– Не скажет, – согласился Константин. – Ладно, пусть будет сюрприз, – и вышел из дома, постукивая по каменным ступеням обязательной по такому поводу тростью.

Гвардеец распахнул дверь лимузина, Воронцов забрался внутрь, улыбнулся верному Дрозду, теперь тот больше не наемник, временно охраняющий дом, а человек боярина Воронцова, и пока что ему крутить баранку. Жаль, что гвардия, о которой он грезит, ему не светит, нет в нем ни капли силы – стрелок, чистый силовик, как и Горд.

Пять гвардейцев, что оставались охранять дом, держали оцепление, пока остальные занимали места в своих машинах, но уже через минуту весь кортеж рванул в сторону центра города.

Константин задумчиво смотрел в окно, он уже привык к тому, что не может выйти из дома в соседнюю булочную без охраны. Вот и сейчас с ним трое, не считая Дрозда. За спиной на заднем сиденье привычно расположились Тихомир с Жалом, очень недурной силовик с мощными щитами, и что большая редкость – очень сильными атакующими ведами. Редкое сочетание, почти не встречается у людей не благородного происхождения, просто нет возможности прокачать все сразу, но он умудрился. Рядом с Дроздом на переднем сиденье еще один гвардеец – Тир, сидит с прикрытыми глазами, сосредоточенный, у него уникальный талант, сейчас всю машину изнутри обволакивает очень мощный щит. Да, он натренировал обволакивать щитом предметы, в ближнюю охрану он вошел только вчера, поскольку был среди тяжелораненых.

Константин смотрел в окно на ярко украшенный город. Ставр и остальные советники расстарались, день свадьбы выпал на неделю – выходной. Как же непривычно для жителя другого мира это звучит, неделя – нет дел. Отцы города выложили пять тысяч золотом из бюджета, немалые деньги, и город украсили, и дармовую выпивку с закуской на площадях выставили по случаю бракосочетания в Тверде боярина Воронцова и боярышни Рысевой. Хотя, скорее всего, тут нет никакого альтруизма, народ все сожрет и выпьет, а дальше будет тратить свои, а жителей в вольном городе хватает, так что им с торицей вернется. Практичный люди, и обывателей порадуют, и заработают, и боярину польстят, выскажут почет и уважение. Очень хитрые люди.

– Подъезжаем, Ваше сиятельство, – дотронувшись до плеча Воронцова, сообщил Тихомир.

Но Константин и сам видел, что кортеж сворачивает к довольно большому двухэтажному особняку, на фасаде которого еще были заметны следы недавнего ремонта. Да и двери, что вышибла тьма, тоже новые.

Бывший детектив улыбнулся, какая забавная ирония, чуть больше месяца назад в особняке разорившегося купца он дал бой тьме, во главе с адептом, и вышел победителем, хотя все карты были у противника. А теперь его снял боярин Рысев для своего семейства, слуг и охраны.

Небольшой парк перед домом был украшен, на ступенях стояли гвардейцы, а перед дверьми семейство Рысевых. Приехали, конечно, не все – боярин, отец и мать Юлии, ее братья и Анна, ну и сама невеста. Парадокс, что тут, что в его старом мире боярышня была в шикарном пышном белом платье.

Кортеж обогнул большую клумбу, и лимузин замер в метре от ступеней крыльца. Тихомир выскочил первым и распахнул своему господину дверь.

Воронцов покинул салон и легко взбежал по пяти ступеням лестницы, остановившись перед боярином Рысевым, который вышел вперед, закрыв собой внучку.

– Здравы будьте, Ваше сиятельство, Константин Андреевич. Рад, очень рад. С чем пожаловали?

«Ну, хоть без дурацких конкурсов», – мысленно вздохнул Воронцов, но традицию надо было соблюдать.

– И вам здравствовать, боярин Рысев, – произнес бывший детектив. – Пришел я за тем, что мне было обещано. Прошу перед лицом богов руку и сердце вашей внучки, боярышни Юлии. Урок, что вы мне назначили, я выполнил, точно и в срок.

– Верно, – согласно кивнул старый ведун. – Вы, боярин, человек слова и чести, и выдержали испытания с достоинством. Ваш отец гордился бы вами. Осталось последнее, согласие родителей и самой невесты – он повернулся и посмотрел на наследника. Ну что, сынок, отдашь дочку?

– Отдам, отец, – выступив вперед, произнес отец Юлии. – Боярин Воронцов словом и делом доказал, что достоин ее руки.

Старший Рысев кивнул.

– А ты, Сашенька, что скажешь?

Александра Павловна шагнула к мужу.

– И я не против. Боярин Воронцов достоин руки моей дочери. Мы многим ему обязаны, и дать разрешение на союз меньшее, чем мы можем ему отплатить за свершенное им.

Константин по-прежнему стоял на ступеньку ниже боярина Рысева, опираясь на трость, слушая всю эту традиционную для подобного мероприятия говорильню, и больше всего он боялся зевнуть. Ничего это, конечно, не изменит, но впечатление будет испорчено.

Наконец, старый ведун посмотрел на Юлию.

– Ну что, внучка, пойдешь за боярина Воронцова, люб он тебе? – Братьев, как и Анну, он ни о чем спрашивать не стал, видимо, их мнение не очень его интересовало.

Константин с трудом сдержал улыбку, разговор этим устаревшим штилем его веселил, это напоминало дешевый псевдоисторический сериал, но сейчас иначе было нельзя, ведь он играл в нем одну из главных ролей.

– Люб, дедушка, пойду за него.

– Ну, коли все за, то кто я такой, чтобы препятствовать, да и не против я, – он взял руку внучки и вложил в протянутую руку Константина. – Живите в любви и согласии. Хотя наблюдал я за вами то немногое время и скажу, есть у вас и то, и другое. А теперь поехали, место силы ждет, клятва, кольца. Да и гости скоро соберутся туда. А потом уж праздновать.

Воронцов кивнул Рысевым, всем сразу, после чего, не выпуская руку невесты, повел ее к лимузину. Его друзья – Лада, Горд и Радим, стояли возле своего автомобиля и улыбались. Всю торжественность ситуации скомкала Анна, она сбежала по ступеням, обгоняя Константина и Юлию, и, словно девчонка, а не взрослая степенная боярышня, бросилась на шею графу, страстно его поцеловав.

– Анна, стыдись, – с укором произнес Николай Олегович, – где твои манеры?

– Да плевала я, – беря Радима за руку, смело и немного нагло произнесла боярышня.

Воронцов остановился, глядя на счастливого друга, и решил, сейчас было самое время, чтобы выполнить то, что он ему обещал.

– Ваше сиятельство, – повернувшись к Рысеву, произнес он, – а ведь Радим, как и я, тоже выполнил ваше условие. И я обещал выступить сватом с его стороны. Впереди нас ждет очень опасное дело, так может, не тянуть со свадьбой? Я, как его друг, прошу для графа Теренского руки вашей внучки – боярышни Анны. Думаю, учитывая то, что все почти готово, мы сможем организовать еще одну свадьбу сразу следом за моей.

– Шок – это по-нашему, – громко рассмеялась Юлия, глядя на растерявшегося деда.

Константин улыбнулся, чем-то эта фраза очень забавляла боярышню, и она использовала ее часто и по делу.

– Знаете, Константин Андреевич, – хитро улыбнулся боярин Рысев, – а я не против. Гости тут, продлим аренду усадьбы, соберем стол, и в следующую седьмицу справим еще одну свадьбу.

Анна, не веря, моргнула, а потом бросилась на шею деда, поцеловала в щеку, а потом уткнулась в плечо.

– Ну, что ты ревешь, глупенькая? – погладил ее по спине Николай Олегович. – Когда-то я лишил тебе счастья, ошибся я. Теперь вот пора исправить это. А теперь, вытри слезы, и марш в машину жениха, у нас все же свадьба твоей сестры.

Анна отпрянула и, промокнув слезы платочком, пошла к Радиму.

– Спасибо, – одними губами произнесла она, глядя на Константина.

Бывший детектив подмигнул им.

– А теперь и вправду пора, – заметил он.

Уже через три минуты кортеж, увеличившийся вдвое, поехал в сторону главного капища вольного города Тверд.

Да уж, увидеть свадьбу боярина, которому так благоволили в Тверде, народу собралось немало. Довольно большая площадь перед главным капищем оказалась забита людьми, кортеж ехал через живой коридор, пробираясь к возвышению с идолами. Но скоро машины вырвались на свободное пространство, оцепленное местными дружинниками, второе кольцо охраны состояло из гвардейцев, приглашенных на свадьбу бояр.

Тихомир снова распахнул перед Константином дверь, тот вышел первым и подал руку Юлии. Толпа одобрительно загудела.

– Теперь понимаешь, почему подобные церемонии мы предпочитаем проводить в закрытых усадьбах на личных капищах? – прошептала Юлия, пока они шли к подножию лестницы, ведущей на возвышение, именно там стоял глава круга боярин Кречет Олег Павлович. – Тут слишком много посторонних, а у тебя слишком много врагов.

– Не волнуйся, все пройдет, как надо, – заверил ее Воронцов, отвесив собравшимся вежливый поклон.

Кречет быстро представил остальных, в основном тут были соседи и союзники Рысевых, боярин Медведев, сюзерен Радима, и его семьи. Далее стоял боярин Стужев с женой и младшим сыном, которому всего тринадцать и который с восхищением и вожделением смотрел на… Воронцов едва не расхохотался, сопляку приглянулась Лада, он просто прикипел к ней взглядом. Артефакторша, стоящая чуть позади, заметила это и, как всегда из хулиганства и полного отсутствия пиетета к аристократии, подмигнула. У мальчишки отвисла челюсть. Боярин Стужев сделал вид, что ничего не случилось, а может, и вправду не заметил, что его сынок улетел в Астру и едва слюнями не облился.

Дальше шли союзники Рысевых – Морозовы и Оленевы. От них были наследники с женами. Боярич Александр от первых и боярич Андрей от вторых. Неудивительно, что эти стояли рядом, учитывая, что еще недавно Александр был женат на Анне, которая с ледком смотрела на него из-за спины Воронцова, а женой наследника стала сестра стоящего рядом Оленева. Чуть дальше расположились советники вольного города Тверда во главе со Ставром. Больше сюда никого не допустили.

Константин принимал поздравления, кивал, пожимал руки мужчинам и целовал пальцы женщинам. Его это все очень сильно утомляло, хотелось послать всех на хер, схватить Юлию и скрыться на машине, остановиться где-нибудь на берегу реки, разложить мангал и приготовить так любимые им шашлыки с уксусом и маринованным луком. Он всегда жарил шашлыки только так, по рецепту отца. Воронцов тряхнул головой, отгоняя эти мысли, сейчас не время для подобных. Наконец, все слова были сказаны, а руки пожаты.

Со стороны Юлии свидетельницей выступала Анна, со стороны Константина Радим.

Воронцов посмотрел на капище, он знал, что еще накануне гвардейцы Рысевых и Тверда оцепили остальные места силы, дабы никто не смог пройти первым планом и помешать церемонии. На всякий случай там, в изнанке, дежурили пять сильных городских ведунов.

– Ну что, любимая, остался последний шаг, давай сделаем его вместе.

Ответом ему были сияющие счастьем темно-синие глаза Юлии.