Текст книги ""Фантастика 2026-66". Компиляция. Книги 1-31 (СИ)"

Автор книги: Кирилл Шарапов

Глава двенадцатая ​

– Взбиваем, все…

– И вы способны приготовить подобное? – Авию явно заинтересовал незнакомый соус.

– Сударыня, я похож на стряпуху? – беря очередной пирог с мясом и намазывая густой сметаной, приподняв бровь, с иронией поинтересовался Воронцов. – Я боярин, и так вышло, что я знаю рецепт этого чудесного соуса. Хотите, я расскажу его вашей стряпухе, или тому, кто пек эти чудесные блины.

– Не похожи, – признала Авия. – Хотя это очень странные знания для человека вашего круга. Вы голодны, или они вам действительно понравились?

– И то, и другое, – нейтрально ответил Воронцов. – Хотел сказать вам спасибо за вчерашний ужин.

– Пожалуйста. Вы же просили, чтобы к вам относились, как подобает человеку вашего статуса. Я решила удовлетворить вашу просьбу, тем более, вы меня вчера поразили, свалив Аркада. А сегодня вы снова удивили меня, теперь я очень хочу испробовать ваш рецепт соуса, но поскольку мы выяснили, что вы не стряпуха, Аркад, позови Милу, – приказала атаманша.

– Хозяйка, – заискивающе произнес здоровяк, который, как статуя, стоял у двери, не спуская глаз с Константина, – этот человек опасен, уместно ли оставлять его с вами наедине?

– Делай, что велено, – слегка повысив голос и добавив в него стали, приказала Авия. – Боярин не опустится до того, чтобы поднять руку на женщину, он вчера это доказал. Ведь так, боярин?

Константин взял чашку и отсалютовал атаманше.

– Даю слово боярина.

Аркад скрипнул зубами, после чего вышел в прихожую. Вот, похоже, и раскрылась тайна второй двери – это кухня.

Авия неотрывно смотрела на него, а он изучал ее лицо. Многое в ее кровь принес русский отец, издали не так бросается в глаза. Но вот так, почти вплотную – миндалевидный разрез глаз, восточный, но не такой узкий, да и сами глаза светлые и яркие, лицо вытянутое, подбородок острый, маленький носик, но кожа белая, как у европейцев, скулы высокие и очень красивые. Губы пухлые, но не было в ней той кукольности, к которой он привык в интернете. Это была взрослая уверенная женщина, ничуть не напоминающая азиатского девушку-подростка.

Молчание затягивалось.

– Ваше сиятельство, – произнесла она, спустя примерно минуту, – неприлично так разглядывать женщину, пусть я только наполовину благородна.

– Прошу меня простить, сударыня, – извинился Константин, отводя взгляд, – просто у вас очень интересное лицо, восточная красота вашей матери и славянские черты отца создали уникальный союз.

Авия покраснела и, хлопнув длинными густыми ресницами, опустила взгляд. Константин воспользовался паузой в баталии и, взяв чашку, налил себе еще взвара, тот уже подостыл, но был еще вполне себе приятным и бодрящим.

Дверь распахнулась, и на пороге появился Аркад. Удостоверившись, что его атаманша жива и здорова, он отступил в сторону, пропуская внутрь женину лет сорока, невысокую, полноватую, волосы убраны под чепчик, на груди фартук, на котором остались следы муки.

– Хозяйка, – подойдя к столу и склонив голову, обратилась стряпуха к Авии.

– Мила, у его светлости есть интересный рецепт. Я хотела бы, чтобы ты попробовала его воспроизвести, если у тебя найдется все необходимое.

Женщина стрельнула заинтересованным взглядом в Воронцова, и тут же снова повернулась к Авии.

– Как будет угодно.

– Именно так, – отрезала атаманша. – Слушай, что тебе расскажет Его сиятельство. Надеюсь, у тебя найдутся все ингредиенты. Садись и записывай.

Мила кивнула и направилась к Воронцову, достала из кармана фартука небольшую книжечку и, усевшись рядом, приготовилась слушать. Константин вздохнул и повторил рецепт дважды, добавив кое-какие подробности. Черт, что он делает? Он пленник, и должен думать о том, как вырваться отсюда, по возможности спасти товарищей, а он тут в прогрессора играет, рассказывает инопланетянкам рецепт майонеза.

Задав несколько уточняющих вопросов, Мила откланялась, Аркад же, как статуя, стоял у дверей, сверля Воронцова злым взглядом.

– Ну что ж, – усмехнулась Авия, – думаю, теперь нужно поговорить о делах. Итак, Ваше сиятельство, вы трофейщик. – Это прозвучало как утверждение. – Но я не обнаружила в вас ни следа изменения. Дело в том, что я ведунья, и умею проводить изменения, выходить в Астру и увеличивать свои и чужие силы. А еще я вижу нечто странное, в вас нет ни света, ни тьмы. Вас вообще словно нет, и я не знаю, что это значит, поскольку даже никогда не слышала о таком. Вон Аркад – темный, не дай ему боги оказаться во тьме, готовый проклятый.

Здоровяк ощерился, но ничего не сказал.

– Во мне же все же больше света, – продолжила Авия, – а вот в вас нет ни того, ни другого. Скоро придет тьма, а затем резко возрастет количество нежити, я предлагаю вам, Ваше сиятельство, договор. Триста сфер тьмы, и вы свободны.

Константин задумался. В принципе, он набил двенадцать за несколько дней. Но триста – это очень много, даже если с ним будут ходить профессиональные охотники на нежить, это большой риск. Он помнил, что натворили твари, приведенные черным ведуном, и это он еще фактически не участвовал. Нереально, погибнет раньше.

– Мои спутники?

– Нет, – покачала головой Авия, это не обсуждается, – их продадут на восток, в город Тверд. У Соловья был контракт на поставку рабов, у нас и так не хватает пятерых, я не могу не выполнить его обязательств. Сделаешь свой урок, и иди, куда хочешь, мое слово крепкое. Захочешь выкупить их, выкупай.

Константин задумался, дело оборачивалось плохо, ну даст он ей слово, она поверит, поскольку он благородный, он соскочит на выходе. В принципе, план реален, главное быть покладистым, иметь хотя бы относительною свободу, слово, данное под нажимом, немного стоит. Человек с пистолетом у виска – не хозяин своему обещанию. А вот что делать с Кином и Аишей? Увезут в Тверд, и концов не найти. Конечно, он им особо ничем не обязан. С того момента, как они встретились, с их караваном все вообще пошло наперекосяк, сначала нападение тварей, потом влетел в засаду. Но все равно свои, вот только он им сейчас ничем помочь не может.

– А если так, – начал торг Константин, – ты оставляешь Аишу и Кина, а я, допустим, добываю не триста, а четыреста сфер. Все же сферы стоят дороже, чем недоучка-ведунья и приказчик в возрасте.

Авия покачала головой.

– Пойми, на мне жесткий контракт, магически заверенный, и пусть его заверял Соловей, теперь он на мне. Мало того, что если я не предоставлю пленников, со мной работать перестанут, так еще по ведам такой откат прилетит, что я не восстановлюсь.

Константин мысленно чертыхнулся, как же он мог забыть – мир-то с магией, которую тут зовут ведами, а значит, и его договоренность будет скреплена силой. Черт, ведь придется ишачить, без шанса соскочить. Слово пыль, бумаге тут не верят, но есть сила, которая не даст ему ослушаться, как не даст Авии не выполнить обязательств. Б… Все, что он мог сделать, это согласиться на работу и выторговать себе вменяемые условия существования, позаботиться ни о Кине, ни о Аише он уже не мог. Странно, что Авиа ограничилась тремястами сферами, а не пожизненным рабством. В чем подвох?

– У меня вопрос – почему триста сфер, а не пожизненный контракт, пока не сдохну? Слышал я, у барона древнего старика на охоту носят, лишь бы сферы поднимал.

– А что, Ваше сиятельство, хочет с нами навсегда остаться? Так я не против, – лукаво улыбнулась атаманша, – будешь сыт, богат, обласкан.

При этих словах подпирающий стенку Аркад снова заскрипел зубами. Похоже, у него выработалась стойкая аллергия на Воронцова.

– Хоть сейчас приму твою клятву верности. А почему триста? Да все просто, даже это число запредельное, годы понадобятся, чтобы собрать столько сфер. Или ты думаешь, пулемет поставим, и будем косить тварей, а ты потом пройдешься, соберешь, и мы в расчете? Нет, не выйдет, одну-две застрелим в неделю, при везении, хорошо, если никого не потеряем.

– Так, может, ускоримся? – предложил Константин. – Дашь мне команду, трех-четырех стрелков, транспорт, еды, и, думаю, за пару недель соберу тебе нужное.

– Это где такие угодья?

– Проклятая столица, – спокойно ответил Воронцов, и тут понял, что сболтнул лишнего.

Женщина, сидящая перед ним, которая накануне спокойно стояла и смотрела в глаза семерым убийцам, вздрогнула и побледнела.

– Ваше сиятельство, вы головой повредились? – взяв себя в руки, произнесла она. – За эти годы там столько народу сгинуло, не зря город называют проклятым.

– Я там провел два с половиной дня, – спокойно ответил Константин, – убил с пяток проклятых, правда, низших, и вышел оттуда только с разодранным рукавом куртки и небольшими шрамами, оставшимися в наследство от небольшой обезьянки, закутанной во тьму.

– Врешь, – не сдержавшись выкрикнул Аркад.

– Вы что, мои вещи не смотрели? – удивился Константин. – Там золото старое, пистолет у твоей хозяйки, «Император», новенький, а год выпуска на стволе выгравирован. Хочешь, могу поклясться. Еще карабин Родимцева не проделанный, год выпуска 1889. Какой мне резон врать? Да Кина спроси, откуда я к нему вышел.

– Ты очень странный человек, – произнесла Авия, – но твою историю мы оставим на вечер. Приглашаю тебя отужинать с собой, кто-то же должен продегустировать соус? Как ты его назвал? Майонский? Слово явно чужестранное.

– Проще называть майонез, – пожал плечами Воронцов, – тоже слух режет, но так короче и привычней. Я с радостью составлю вам компанию, сударыня.

– Сначала договор, естественно подкрепленный силой.

– У меня есть условия, – покачал головой Константин.

– Я на многое готова, – прищурилась своими серебристыми глазами Авия, – но свобода не обсуждается.

– Я не такой дурак требовать невозможного, – произнес Константин, он очень надеялся на медальон, который ему уже однажды помог, и который кроме него никто не смог даже обнаружить, не то, что снять. – Итак, первое – верните мне мои сапоги.

Авия кивнула.

– Еще что-то?

– Я только начал, – улыбнулся Воронцов. – Пункт второй – достойное жилье. Никаких погребов с пленниками, я хочу нормальную кровать, нормальную еду и курево, верните табак, который был у меня.

– Принимается, – нетерпеливо постукивая пальцами по столу, сказала Авия.

– Достойное обращение согласно моему статусу. Я боярин – Константин Андреевич Воронцов, который временно работает на вас, я не пленник. Ну, и последнее, которое вообще не обговаривается, ты учишь меня управлению силой и выходу в Астру.

Авия при последних его словах нахмурилась.

– А не много ли ты хочешь? – взорвался Аркад. – Язык тебе укоротить надо, Ваше благородие, – с издевкой добавил он.

Атаманша зыркнула на здоровяка, глаза сверкнули серебром, и тот мгновенно угас.

– Хорошо, – согласилась Авия, – ты получишь все, что просишь, кроме обучения.

– Это не обсуждается, – покачал головой бывший детектив. – Я потерял память, но не мозги, вот и будем, сударыня, сотрудничать к взаимной пользе.

– Хозяйка, – попытался заблеять Аркад.

Один взгляд, и он снова заткнулся.

– Хорошо, – наконец, решила Авия. – Ты готов принесли клятву, подтвержденную ведой?

– Да, если ты не нарушишь своего слова, я сдержу свое.

Атаманша поднялась, и в ее руке вспыхнуло голубое пламя, которое, похоже, не причиняло ей никакого неудобства.

– Я, Авия Турбина, соглашаюсь со всеми пунктами договора, которые озвучил боярин Константин Андреевич Воронцов, и клянусь, не нарушать их, пока боярин соблюдает свою часть договора. Боги, прошу засвидетельствовать мои намерения?

Пламя резко вспыхнуло, огонек увеличился в два раза.

– Я, боярин Воронцов Константин Андреевич, клянусь перед лицом богов добыть для Авии Турбиной триста сфер тьмы, и после этого обрету свободу. Я выполняю данное слово, пока Авия держит свое. Боги, прошу засвидетельствовать мои намерения.

Огонек в ладошке ведуньи полыхнул. Атаманша протянула бывшему детективу руку, которую он пожал, огонь был совершенно холодный, он обжог его правую кисть, оставив на запястье какой-то незнакомый знак.

– Зря ты, хозяйка, ему доверяешь, – как-то устало произнес Аркад, но это единственное, что он сказал.

– Верните ему вещи, – приказала Авия. – Все, кроме золота и оружия с боеприпасами.

Здоровяк скрипнул зубами и вышел.

– Ну что, боярин, – посмотрев на Константина, произнесла Атаманша, – приведи себя в порядок. Аркад укажет тебе место, где можно поселиться, а вечером жду тебя на трапезу и разговор.

Константин кивнул и вышел. В прихожей его ждала первая, вернувшаяся к нему вещь, – его сапоги.

Охранник, который теперь переобувался в какие-то более старые, как ни странно, смотрел без злобы.

– Аркад приказал вам вернуть, – произнес он спокойным голосом.

– Может, и к лучшему, – подсластил Константин пилюлю, – никому они из прежних владельцев счастья не принесли, последний их владелец попался проклятому медведю. А я его предупреждал, что его скоро в этих сапогах сожгут.

– Чур меня, – пробормотал охранник, – я лучше в старых, чем в таких плохих. Идите на улицу, Ваше благородие, вас там Аркад ожидает. Злой.

– Ну, у него для этого есть много причин. Кстати, не знаешь, чего он постоянно зубами скрипит, может, у него глисты?

Охранник зашелся хохотом, и даже не пытался сдержаться, у него на глазах выступили слезы. Он замахал рукой в сторону выхода, мол, двигай отсюда.

Константин подхватил сапоги и двинул. Аркад с мрачной рожей обнаружился на крыльце. Смерив Воронцова тяжелым взглядом, он направился вниз по улице. Возле четвертого по счету дома он остановился и указал на дверь.

– Жить будешь здесь.

– Вещи мои не забудь вернуть, – напомнил Воронцов и направился к дому.

Тот был, как и все в поселке, одноэтажным. Не сказать, что ухоженным, но и не заброшка, стены из камня, крыша черепичная, мутноватые стекла целы, дверь на месте, правда, никакого замка не видно, ступенька на низеньком крыльце слегка подгнила, но не критично.

Константин вошел в дом. Что ж, на особняк Авии, это не походило, одна гигантская комната. Справа что-то вроде кухни с печью, но не русской, даже сложно объяснить, с одной стороны конфорки, с левой глухая стенка, видимо, функция обогрева, большой кухонный стол и несколько стульев. И вроде как под половичком спуск в погреб. Слева два окна, выходящие оба на задний двор, там же черный ход, кровать, односпальная, грубая, но все же довольно широкая, при определенном старании можно даже вдвоем улечься, правда, придется прижиматься плотно друг к другу. Постельное белье, как ни странно, имелось, стеганое одеяло, мощная подушка. Еще по левую руку шкаф.

– Нужник во дворе, – раздался за спиной голос Аркада. – Продукты будут доставлять раз в два дня, готовишь сам, у нас слуг нет.

– Кто тут раньше жил?

– Ты будешь смеяться, – на секунду сменив тон на довольно нейтральный, и не цедя слова, произнес бугай, и даже сделал намек на улыбку. – Здесь жил Зор, которого, со слов Ждана, ты пристрелил.

– Символично, – хмыкнул Воронцов. – А где его шмотки?

– Растащили вчера, кому, что нужно, поскольку его брат Крив тоже убит, то наследников нет.

– Ясно, – ставя сапоги на пол и проходя в комнату. – Что дальше?

– Не знаю, – ответил Аркад, игнорируя титулы, злость на Воронцова вернулась, и он вошел в прежний режим.

– Ты забыл добавить, Ваше сиятельство, или уж если совсем подгорает – Ваше благородие, так мы договорились с Авией. Ну, ты слышал.

Лицо Аркада перекосило, Константин даже решил, что его реально сейчас удар хватит. Глаза налились кровью, бывший детектив даже не знал, что такое возможно.

– Колодец во дворе, – прошипел бугай, – там же баня. Вещи, как только соберу, верну. Да, скорее всего, они так и валяются в рюкзаке. Еще не разобрали грузовики, твои дружки только приступили. Все, я пошел. Из поселка не уходи, плохо будет.

Воронцов кивнул.

– Иди.

Аркад резко развернулся и вышел.

– Не удалось, – буркнул про себя Воронцов. – Думал, все же кондратий хватит, ну да ничего, не последний день живем.

На осмотр дома ушло пять минут. Ничего путного обнаружить не удалось, ни вилки, ни ложки, ни кастрюль, ни сковородки. Единственной добычей оказался отрез материи, из которой стопроцентно резали портянки. Был он очень небольшим, и либо его не заметили под кроватью, либо он никого не заинтересовал. Но прежде, чем мотать их, нужно привести себя в порядок.

Константин вышел во двор, посмотрел на нужник. Затем на крохотную баню, в которой вдвоем-то трудно развернуться. Но зато протопить ее проще простого, и часа не пройдет. Как ни странно, ее не растащили, было в крохотном предбаннике и жестяное ведро, и медный таз, имелась бадья деревянная, небольшая, холодной воды набрать. Бак был маленькими – всего на пять ведер, литров сорок, не больше. Константин справился быстро. Колодец рядом, так что таскать пришлось – всего ничего. Дрова аккуратной небольшой поленницей сложены с торца, там же запас бересты. Спички обнаружились под притолокой над входной дверью, а помимо них тут было кое-что еще, находка нужная и важная. Достав промасленную тряпицу, Константин уже знал, что в ней завернуто. Зор, видимо, на всякий случай спрятал там револьвер со средним стволом, незнакомая марка, барабан заряжается переломом, пять патронов. Что ж, теперь Константин не безоружен. Достав патроны, он несколько раз вхолостую щелкнул курком, потом снарядил, заново обмотал тряпкой и убрал обратно под притолоку. Сейчас ему оружие не нужно.

Раздевшись, Воронцов стянул через голову цепочку с амулетом, вот загадочная штука, кому бы показать, посоветоваться? Но только не тут, в этой бандитской вольнице, подобную вещь светить нельзя, зарежут. Сунув амулет к револьверу, он приоткрыл дверь в баню, и в лицо его толкнула приятная волна сухого жара.

Мылся Константин жидким самодельным мылом, от которого дико щепали глаза, но сейчас это было не важно. Он до остервенения скреб себя мочалкой, валялся на лавке, еще бы кто прошел веником по спине, было бы вообще здорово. Но на горизонте таких благодетелей не наблюдалось.

– Какой-то я неправильный боярин, – пробормотал он, стирая свое белье, которое пропиталось потом и кровью, новое взять было не откуда, – все сам, да сам.

Замотавшись в простыню, он развесил все на веревке, игнорируя заинтересованные взгляды женщины лет пятидесяти, которая копалась в огороде по соседству. Больше всего было возни с курткой, кожанка вся в крови, и если сверху все было не так уж и плохо, то вод подкладка пропиталась насквозь. Конечно, то, что можно, он отстирал, не снаружи, и ладно. Но все равно, если подвернется возможность, необходимо заменить ее на что-то другое. А ведь у него в вещах скатан полковничий френч. Если не разворовали его шмотки, можно будет облачится в мундир из темно синего сукна.

К полудню солнце стало припекать не по-детски, очень хотелось курить, да и пожевать, но у него не было ни того, ни другого. Ему показалось, что кто-то прошел по комнате. Единственные окна выходили как раз на баню, но они были настолько грязными, что вероятнее всего мелькнувший силуэт был игрой воображения.

Пока сохло белье, Константин мысленно прикинул расклады, у него все определенно лучше, чем накануне. Из плюсов – новое место жительство, оружие, из минусов – он должен Авии триста сфер. Интересно, а если с ней что-то случится, что будет с договором, он будет должен ее приемнику?

Солнце припекало, Воронцов любовался видами гор. Странно, он думал, что должно быть холоднее, но, видимо, северные ветра разбивались о горный хребет. Прямо перед ним в нескольких километрах начинался большой горный пик, выстой этак километра в три. Константин никогда не увлекался альпинизмом, один раз с подругой провели несколько дней на Домбае, катаясь на лыжах, вот и все общение с горами. Но этот хребет мало походил на то, что он видел, отвесные стены, на которые без подготовки не забраться, перед ними густой сосновый лес.

К часу его кое-как выстиранная одежда высохла, хотя привычной белизны добиться не удалось. Все нижнее белье было в бурых подтеках от впитавшейся в ткань крови, да они стали не такими заметными, но выглядели отталкивающе. Вот только другой одежды у Константина не было, так что, обрядившись в кальсоны и нательную рубаху, намотал новые портянки и, запихнув ноги в сапоги, отправился в дом.

Кто-то все же навестил его дом, и силуэт в окне ему не привиделся, на столе в кухне его ждал сюрприз, его ранец, даже плащ-палатка была скатана и закреплена снаружи. Теперь осталось выяснить, что у него осталось.

Френч из темно-синего сукна выглядел вполне достойно. Уже хорошо. Портянки. Портсигар пропал безвозвратно, от сигарилл в кармане осталось не больше десятка, два пакета с табаком из четырех, трубка, отделанная серебром, куски кожи и ремни, которые он набрал в оружейной лавке, в мечте сделать наплечную кобуру. Как ни странно, охотничий нож тоже остался при нем. Из двух небольших магических ламп сохранилась только одна. Кортик исчез, хотя чему удивляться? Там один камень, наверное, стоил состояние. Ремень, оставили, но больше ничего – ни золота, ни украшений, ни подсумков. Во втором кармане ранца нашлись ложка и вилка. Да, не богато. Как там говорил герой старой советской комедии? «Все, что нажито непосильным трудом»…

Дверь за спиной скрипнула, и в комнату без стука вошла полная женщина с корзиной в руке, ей было явно за шестьдесят, лицо в морщинах, взгляд усталый.

– Ваше сиятельство, – отвесив легкий поклон, произнесла она, – меня зовут Дария. Хозяйка Авия велела позаботиться о вас, в доме прибирать, еду приготовить, одежду постирать.

– Еда – это хорошо, – согласился Воронцов. – Зови меня Константином, ну или как тебе удобно. Кланяться не обязательно. Вот только тут готовить не в чем, Аркад сказал, что все соседи растащили.

– Ну, это поправимо, Ваш благородие, – проходя и ставя корзину на стол, заметила Дария. – Сейчас пройду по дворам, соберем вам минимальный комплект, тут у всех что-то лишнее есть, у кого кастрюля, у кого сковорода, у кого чугунок. Скорее всего, половина вещей, которые я принесу, будут из этого же дома.

– Вот и славно, – обрадовался Константин, – тогда оставляю это на вас, если что надо, говорите, я работы не чураюсь. Да, спички бы неплохо раздобыть.

– Ну, это у меня с собой есть, – выкладывая на стол плоскую деревянную коробочку, с чиркашкой на торце, ответила Дария.

Воронцов тут же вставил в рот сигариллу и прикурил.

– Вот, Константин Андреевич, жизнь-то налаживается, – произнес он вслух и заметил легкую улыбку Дарии.

– Везде можно жить, – наставительно произнесла женщина, – главное – приспособиться.

– Верно, – согласился бывший детектив, он понимал это лучше, чем кто-либо в этом мире.