Текст книги ""Фантастика 2026-66". Компиляция. Книги 1-31 (СИ)"

Автор книги: Кирилл Шарапов

Глава четвёртая
Возвращение домой

Вилену не спалось. Местная кроваво-красная луна раздражала до неимоверности, в отличие от своей земной сестры, она была чуть больших размеров и словно нависала над миром. Вилен снова забрался в спальник. Очень хотелось курить, но надо экономить, лимит – не больше пяти сигарет в день. Да и вообще с этой привычкой скоро придётся распрощаться, если, конечно, не удастся найти неразграбленный склад или поле дикорастущего табака. Промаявшись ещё минут двадцать, он всё-таки уснул, усталость многочасового перехода брала своё.

Утро выдалось замечательное, впервые за три дня на небе появилось солнце. Постоянная облачность портила настроение. Поэтому солнце, вышедшее перед тем, как Вилен должен был войти в родной город, он счёл добрым знаком.

– Ну что, Пепел, вперед, – скомандовал он и уже тише добавил: – Похоже, я вернулся домой.

Городу досталось. Ещё по дороге Вилен замечал, что, чем дальше от источника заражения, тем больше разрушений и людей, погибших явно не своей смертью. Первыми пунктами назначения были батальоны ДПС и ППС, находившиеся прямо на въезде в город. Картина взгляд не радовала: площадь, на которой раньше стояли автомобилисты в ожидании техосмотра, завалена выбеленными от времени костями. Россыпи гильз, пробитые навылет черепа, переломанные кости – всё говорило о том, что здесь вели бой. Ворота батальона ППС выбиты бульдозером, который так и остался стоять в двадцати метрах от проходной, на сиденье водителя лежала кучка костей, стекло выбито, вся кабина прошита пулями, ковш, которым водитель прикрывался как щитом, словно решето. Вилен заглянул в бардачок, где обнаружил пачку сигарет.

– Здорово, – обрадовался он и сунул первый трофей себе в карман.

Пепел настороженно крутил головой, он что-то чувствовал, но пока не торопился поднимать тревогу. Вилен потрепал его по загривку и, не выпуская из рук автомат, пошёл к зданию. Видимо, нападавшим всё-таки удалось войти внутрь, но дальше дежурки они не прошли. Металлические двери были сорваны с петель, но их перегораживали баррикады, в которых пролегали аккуратные проходы. Всё ясно как божий день: отбив атаку, все выжившие ушли.

На столе в дежурке в обыкновенном пластиковом файле лежал листок из тетради в клеточку, исписанный крупным уверенным почерком:

«Город погрузился в хаос. Сохранять порядок нет никакой возможности. Людей убивают за банку консервов или бутылку воды. Трупы на улицах, разграбленные магазины, постоянные крики, стрельба. Безумие. Мы все заражены, но надеемся, что сумеем раздобыть антирадиационные препараты. Несколько наших, ушедших в город, не вернулись. В здании пятьдесят бойцов и вдвое больше гражданских. С крыши соседнего дома уже четвёртый день работает снайпер, по коридорам только бегом или ползком, но это затруднительно, много стекла. Если бы не оружейка, нас бы смяли, как дэпээсников, те и суток не протянули. Не знаю, что там случилось, но вроде бы их атаковали изнутри. Полковник принял решение: собрать все оставшиеся припасы, оружие и уходить из города. Что ж, правильно, долго в этом аду не протянуть. Мы слышим переговоры эфэсбэшников и областного УВД, их блокировали. От вэвэшников, расквартированных в Добром, уже сутки ничего не слышно, последнее сообщение было о какой-то странной твари, которую видели на крыше соседнего дома. Нам проще, пробьём ограждение в парк и уйдём. Помоги нам, Господи!»

Вилен отложил записку и нахмурился. Он не надеялся прочитать что-то иное, всё было так же, как и везде: обезумевшие люди, пытающиеся выжить. Его очень интересовал вопрос – удалось ли пэпээсникам уйти? Ильич обошёл здание, пустые гаражные боксы, несколько поваленных секторов забора.

– Похоже, прорвались, – подвел он итог. – Интересно, куда они подались и получилось ли у них уцелеть?

Пепел предостерегающе гавкнул в сторону парка. Вилен напрягся, вскинув автомат, – в деревьях что-то двигалось.

– Отходим, – скомандовал он и начал медленно пятиться.

До штаба оставалось ещё два десятка метров, когда в проломы забора хлынула волна зверьков размером с крысу. Их было так много, что даже не имело смысла стрелять. Всё равно, что камешек в прибой кидать. Пепел, не дожидаясь приказа, рванул и одним прыжком заскочил в здание через разбитое окно. Вилен мгновение медлил, после чего помчался следом, на ходу сбрасывая рюкзак. Он успел в последний момент. Забросив своё имущество в окно, парень подпрыгнул и лёг грудью на подоконник, подтянулся и забрался внутрь. Одна из тварей совершила героический прыжок и успела вцепиться пастью, полной зубов, в его ботинок. Но жёсткая кожа оказалась ей не по зубам. Вилен достал «Гюрзу» и, аккуратно прицелившись, выстрелил. Тяжёлая пуля, пробивающая средний бронежилет навылет с пятидесяти метров, разнесла зверька в клочья. Вся территория до забора была покрыта ковром тварей. О том, что удастся выбраться этим путём, и речи не шло, сожрут моментально. Чтобы пройти, нужен огнемёт, причём не ручной типа «Шмеля», а ранцевый, который на полсотни метров струю напалма выплевывает.

Вилен спрыгнул внутрь и осмотрел помещение. Маленькая бытовка, в которой стоял одинокий стол и металлический шкаф, дверь закрыта. Ильич подергал ручку, заперто. Мощный удар ногой – открыто.

– Пепел, хватит лаять, давай за мной.

Пёс, стоящий на задних лапах у окна и облаивающий крысоподобных тварей, последний раз гавкнул и пошёл следом за Виленом.

В дежурке было спокойно, выход на улицу чист. Твари умели переть только напролом, такое понятие, как обходной манёвр, в их маленьких мозгах не укладывалось. Уже больше двух недель Вилен провёл в этом мире и усвоил одну истину – самый опасный противник – человеческий мутант, все прочие твари были куда примитивней. Например, большие крысы могли далеко прыгнуть, но их легко сбить в прыжке, поскольку твари, пока летели, представляли собой классическую «тарелочку» со стрельбища. Другие брали скоростью, третьи – силой, но все они не умели думать – сплошной голый инстинкт, а на нём далеко не уедешь, особенно если твоим противником является хорошо подготовленный боец.

Ильич с Пеплом быстро перебежали плац, миновали ворота и рванули через площадь к разваливающимся от времени панельным девятиэтажкам. Задерживаться рядом с таким количеством хоть и мелких, но шустрых тварей было не с руки. Город, как и все, через которые он прошёл, был мёртв. Но если остальные погибли быстро, то этот явно какое-то время жил.

А вот что Вилену не понравилась, так это новенькая гильза под винтовочный патрон, лежавшая посреди дороги. Вилен поднял зеленоватый цилиндрик и понюхал его. Порохом уже не пахло, но гильза могла лежать здесь как пару дней, так и пару недель. Судя по чистоте, по-любому не больше недели. Вывод? Вывод прост – здесь кто-то живёт или проходил, как и Вилен, из пункта А в пункт Б. Конечно, здесь уже могли появиться уголовники. Ильич успел догадаться, что портал теперь открывается не только в «его» лес, но и в любой другой точке. Похоже, за это время детище Валеры Рябова довели до ума. Теперь «соотечественников» можно было встретить где угодно, вот только Вилен не слишком жаждал этих встреч, во всяком случае, пока что. Но что-то ему подсказывало – тут стреляли не они. Манеру ведения боя зэками Вилен уже видел, им нужно выпустить максимум пуль в надежде, что через этот ливень никто не пробьётся. Здесь же был другой почерк – один-единственный выстрел с большой дистанции с поражением. Что говорило о профессионализме стрелявшего.

Ильич вскинул автомат и начал разглядывать в оптику ближайшие дома. Если стрелок по кому-то бил, значит, можно было попробовать определить цель. Пёс тоже забеспокоился и, замерев на месте, вертел мордой. Пять минут Вилен разглядывал всё, до чего могла дотянуться оптика. Центральная улица города, по сторонам за густыми деревьями возвышаются дома, которые скоро сами собой развалятся без надлежащего ухода. Крыши давно прохудились, вода залила всё до подвалов, стены мокрые, ближайшей зимой их может просто разорвать из-за резкого перепада температуры.

Как ни странно, Вилену удалось найти место, куда попала пуля, выпущенная из винтовки.

– Пепел, за мной, – скомандовал он псу и направился к высокому тополю, росшему метрах в двухстах.

С тех пор как человек уступил место природе, прошло много лет. Давно не подрезаемые деревья порвали электрические провода на фонарных столбах. Тополь был большим, не меньше метра в обхвате и около пятнадцати в высоту. Ильич провёл рукой по лишь слегка потемневшему сколу, находившемуся на высоте его груди.

– Меньше недели, – прокомментировал он.

Но больше всего его заинтересовало другое: ветка, валявшаяся рядом со стволом, была испачкана чем-то бордовым. Вилену даже не нужно было гадать – чем именно: здесь точно кого-то подстрелили.

– Пепел, нюхай, – подняв ветку и поднеся её к морде пса, скомандовал он.

Умная собака быстро обнюхала кровь, затем землю вокруг дерева и спокойно пошла к ближайшему дому.

Больше всего Вилена интересовало, кого здесь подстрелили. Был ли это человек или же какой-то мутант? Следов вокруг не наблюдалось. А это нужно было знать, и знать наверняка. В здешнем мире знания – залог выживания. Если снайпер стрелял в человека, значит, в городе не только Вилен и неизвестный стрелок – есть и другие люди. Следовательно, бояться придётся не только мутантов, но и пули, хотя… пули теперь бояться придётся по-любому.

Как пёс учуял почти стершийся след, оставалось неясно. Хоть и медленно, но уверенно он шёл к самому крайнему подъезду. Остановившись перед дверью, гавкнул.

Вся подъездная дверь, изъеденная ржавчиной, в дырах. Кто-то отстреливался изнутри, не давая противнику войти. Вилен обвязал ручку куском веревки и, отбежав за бетонную подпорку козырька, дёрнул шнур на себя. Дверь приоткрылась на полметра, ничего не произошло.

– Давай взглянем, что там внутри, – сказал Вилен псу, входя в подъезд.

То, что подстреленный человек остался где-то здесь, не вызывало сомнений. Слишком тяжёлую рану он получил, слишком много крови потерял. Особенно много её было на ступенях лестницы, ведущей на первый этаж, дальше цепочка из капель уходила вверх. Сладковатый запах разложения говорил об очевидном.

Вилен поднялся на площадку первого этажа и обнаружил труп, лежавший между этажами. Сил у раненого хватило ровно на то, чтобы отбиться от противника, заползти сюда и умереть. Пуля разворотила ему бедро, причём разворотила по полной программе. Вилен присел на корточки, зажав нос. Пепел фыркнул и спустился на первый этаж, где почти не пахло.

Бывший разведчик приступил к осмотру. Перед ним лежал мужчина лет сорока, ничего необычного в нём не было, мужик как мужик, две руки, две ноги, голова, никакого хвоста или третьего глаза. Длинные грязные волосы, которые явно подравнивали с помощью ножа. Под рукой мертвеца – старый, обшарпанный АК-74 м с расколотым прикладом, перемотанным синей изолентой. Вилен отщёлкнул магазин, пересчитал патроны. Одиннадцать. Ещё два полных магазина, смотанных валетом, нашлись в кармане тактических брюк. Вилен быстро разобрал автомат и после беглого осмотра вынес жестокий вердикт – «калаш» останется рядом с хозяином. Даже для такого надёжного оружия этот автомат служил слишком долго: нарезы стёрты, износ деталей больше восьмидесяти процентов. Удивительно, как он вообще стрелял. А вот магазины Вилен забрал. За спиной у трупа – рюкзак. Мараться не хотелось, но осмотреть его было нужно. Вилен вытащил труп из щели и, поборов рвотный рефлекс, стянул рюкзак. Не такой большой, как у него, но тоже довольно вместительный. Не новый, но и не слишком обшарпанный. Сразу обнаружилась ещё пара магазинов, лежавших во внешнем сетчатом кармане и тут же переехавших в рюкзак Вилена. Внутри не нашлось ничего интересного: какая-то одежда, сушёные мясо и грибы, фляга с водой. Больше всего его заинтересовал дорожный атлас. Сразу смотреть его не стал, сунул в карман. Запашок тут стоял уж слишком мерзкий. Больше у трупа ничего не было. Несколько минут Вилен размышлял, стоит ли стаскивать ботинки, которые выглядели поновее всей одежды, вместе взятой, но решил, что они уже настолько пропитались трупным запашком, что не спасёт уже ничто. Взвесив все «за» и «против», махнул рукой. Хотя жалко, размер подходящий, да и ботинки хорошие. Пепел гавкнул, ему надоело ждать.

– Всё, иду, – поднимаясь и отряхивая колени, отозвался Ильич.

Цель достигнута, теперь нужно крепко обдумать увиденное. Вывод напрашивался сам собой – это местный, и подстрелил его, скорее всего, тоже местный. Почему? За что? Оставалось неясно, но не суть – там, где есть двое, наверняка найдутся и ещё.

– А тут становится людно, – заметил Ильич вслух.

Чтобы дойти туда, куда Вилен собирался изначально, нужно было пересечь весь город прямо через центр. Конечно, не самый густонаселённый район, скорее офисный, но всё-таки. Парень хорошо знал, что ищет в этом небольшом городке, который за три часа можно пересечь быстрым шагом из конца в конец. Сейчас это займет больше времени – нужно не просто шагать по улице, покуривая и глазея на девчонок, а шагать аккуратно. Труп в подъезде доказал: если не быть осторожным, можно вообще не дойти. Приходилось останавливаться, искать укрытие, обшаривать оптикой частично выбитые окна домов. Пепел тоже был настороже, дважды он предупреждал Вилена о крысах, которые бросались на него из подвалов. Идти по широкой свободной улице он не рисковал. Но крысы стали уже какой-то обыденностью, вроде как комара прихлопнуть. Пёс гавкает, Вилен разворачивается и без особых проблем сшибает короткими очередями летящие в его сторону тушки. Скучно. Интересно, а есть в этом мире комары? И если есть, то – какого они размера? Если обычные коты вырастают здесь до размера маленького телёнка? Вилен представил себе комара размером с ворону… стало не смешно. Ильич жутко не любил насекомых. Они противно жужжат, и это просто бесит. Странно, а почему крысы всегда появляются парами? Ни разу поодиночке не нападали. Всегда чётное количество, даже когда из супермаркета рядом с Москвой на него хлынула крысиная волна, их было двенадцать. Наверное, ответ на этот вопрос знал Пепел, вот только делиться своим знанием пёс не спешил. Хотя один разумный вывод напрашивался сам собой: эти крысы – уже не совсем крысы. Вдруг у них теперь складываются устойчивые пары, ведь охотиться вместе гораздо проще. Но стае найти еду сложнее, сложнее прокормить большую популяцию. Поэтому – пары. Всё в природе разумно, даже при этом безумном раскладе.

Вилен медленно двигался по такому родному и до боли знакомому городу. Почему-то он не любил другие города, Москву так просто ненавидел, но Владимир навсегда остался родным и знакомым: Драматический театр, Музей хрусталя, Золотые ворота…

Золотые ворота – вот на чём совершенно не сказались прошедшие годы. По дороге он уже видел две пятиэтажки, у которых обвалились подъезды, а ворота стоят уже тысячу лет, и хоть бы что. Только следы от пуль и выбитая дверь говорили о последних годах господства человека. Видимо, кто-то пытался обороняться здесь, и, скорее всего, ему это удалось. Нереально под огнём миновать двадцать метров крутой лестницы. Заглянув внутрь, парень оказался прав, все стены были испещрены пулями, а на втором пролете лежало несколько скелетов. Видимо, остальных раненых и убитых победившие унесли с собой. Вообще, Театральная площадь была на удивление чиста. Ни останков давно погибших людей, ни сгоревших машин – только много мусора, поваленные столбы электропередач, промоины под тротуарной фигурной плиткой и высокая трава, проросшая в стыках.

Вилен не стал карабкаться по лестнице, он был уверен, что ничего интересного там не найдёт, защитники сначала отбили приступ, а потом ушли. Его путь лежал дальше, мимо разгромленных магазинов. Многие из них не так уж и сильно пострадали, больше всего досталось тем, что торговали нужными вещами, такими как обувь, товары для туризма, при этом никто не тронул витрины магазинов, торгующих мужскими костюмами или бытовой техникой. Кому при апокалипсисе нужна газовая плита или двухкамерный холодильник? Зато несколько салонов сотовой связи разнесли под ноль – оно и понятно, может, мобильники и не работают, зато там иногда продают портативные радиостанции. На какой-то момент Вилен даже пожалел, что оставил свой «Северок-К».

Следующая площадь города – Соборная. Два величайших храма древности – Успенский и Дмитриевский соборы. Вилен никогда не был ярым верующим. Нет, в Бога он верил, но вот покорность православия его раздражала. На месте обоих соборов возвышались руины. На закопченной, чудом уцелевшей стене высотой метров в пять была изображена огромная пентаграмма. С годами она сильно поблекла и скоро должна была совсем исчезнуть. Вне всякого сомнения, здесь явно глумились сатанисты. Легко пинать лежачего, особенно тогда, когда всем на него уже плевать, вот и подорвали придурки два древних храма, как будто мало им было апокалипсиса.

Эхо выстрела заметалось по молчаливому мёртвому городу. Вилен отпрыгнул в сторону и занял позицию за колонной Дома офицеров. Укрытие так себе, но другого не наблюдалось, разве что памятник Ленину за спиной. Вилен обшаривал прицелом улицу, выискивая опасность, автоматный ствол ходил то вправо, то влево. Пёс тоже укрылся и навострил уши, вслушиваясь в звуки окружающего мира. То, что стреляли из «плётки», не вызывало никаких сомнений – одиночный выстрел, хлесткий, как удар плетью. Только вот где стрелок… эхо разлетелось по руинам мёртвого города, рикошетя от стен домов и путая Вилена. Стрелять могли и спереди, и сзади. Справа – вряд ли, там парк и руины храма, а вот слева много разных домов.

Вилен затаился, нужно было срочно убраться с улицы, а то можно и не дойти до цели. Он помнил, что случилось с человеком, в которого стреляли из винтовки, его карта и патроны лежали в рюкзаке поверх продуктовых пайков. Вилен прикинул, куда идти. Слева – массивные двери Дома офицеров, который уже лет сто не видел никаких офицеров, до катастрофы там располагался ночной клуб. Вилен, пользуясь колоннами как укрытием, перебрался к дверям, потянул за ручку. Как и ожидалось, дверь была заперта. Ильич усмехнулся и достал из узкого кармана рюкзака, в котором у туриста должна была размещаться телескопическая удочка, большой гвоздодер. Прогнившие доски подались легко. Ильич слегка поднажал, и дверь с треском распахнулась, вырвав старый замок.

«Странно, клуб модный, а двери остались старыми», – подумал Вилен и, сделав псу знак и пропустив его внутрь, быстро вошёл следом. Примотав к ручке заветную гранату с укороченным запалом, он извлёк фонарь и, подкачав динамо, осветил помещение. Широкий луч заметался по стенам. Один из недостатков убежища – отсутствие окон. Но они должны были быть на втором этаже, где располагалась администрация клуба. За дверь он не беспокоился. Тот, кто её откроет, даже дернуться не успеет. А если и успеет, он встретит нападавшего очередью из автомата. За Виленом будет преимущество – темнота, а нападающий в любом случае окажется на свету.

Клуб был совершенно цел, в водовороте событий никто не вспомнил о нём. Луч фонаря пробежался по пыльным столикам, по бару, в котором стояло множество бутылок, покрытых пылью и паутиной. Интересно, а что будет с коньяком после стольких лет? Но этот вопрос он решил пока отложить. Сняв цепочку с крюком, Вилен поднялся на второй этаж. Пепел не отставал от него ни на шаг, только пару раз чихнул, вдохнув пыли. Как ни странно, окна на втором этаже уцелели, грязные как с той, так и с другой стороны, но кое-что через них всё-таки можно было разглядеть. Вилен находился в угловом секторе и имел обзор как на маршрут, которым он пришёл, так и на часть улицы, ведущей к входу.

– Чертово окно, – выругался Вилен, тщетно пытаясь рассмотреть хоть что-то на улице. Видимость не превышала сорока метров, здание банка, стоящее через небольшой сквер, было как в дымке.

Он попытался протереть участок стекла, оторвав от кресла обивку и смочив её водой из фляги. Стало немного лучше, видимость увеличилась метров до ста. Открывать окно парень не решился, дабы не получить в лобешник пулю. Слишком будет выделяться одно открытое окно по сравнению с другими закрытыми.

Ильич хорошо видел местность до перекрестка улиц Большой Московской и Гагарина. Несколько минут он внимательно смотрел сквозь дыру размером с ладонь, ничего не происходило. Улица была чиста.

Вилен снял с автомата оптику. Перекресток приблизился, прямо на нём, въехав в фонарный столб, навечно застыл джип, лобового стекла нет, на капоте несколько дырок, очень напоминавших пулевые отверстия. Это только в фильмах пули рикошетят от машин, а крутые полицейские укрываются за ними, стреляя в преступников из револьверов метров с пятидесяти. Отличный стрелок попадёт с такого расстояния в лучшем случае в слона, плохой – даже в слона не попадёт. А в жизни всё иначе, любую дверь, если, конечно, она не бронированная, что АКМ, что АК-74 прошивают навылет вместе с дурачком, который за ней укрылся.

Сначала Вилен не понял, что привлекло его внимание. Присмотрелся получше – какой-то странный тёмный силуэт прямо за фонарным столбом. Вилен сосредоточился на нём. Прошла минута, может чуть больше. Пепел как запрыгнул на диван, так там и лежал, свернувшись клубком и зевая. Вдруг силуэт дёрнулся и снова замер. Вилен уже почти не сомневался – он был уверен. Через две минуты из-за столба вышла девушка, держащая в руках СВД-С – укороченную винтовку Драгунова. Какое-то время она смотрела в оптику на улицу, по которой должен был идти Вилен, после чего закинула винтовку на плечо и пошла вниз, на Гагарина. Вскоре она скрылась за зданием банка. Минут двадцать Ильич наблюдал за подходами, но ничего не происходило. Он никак не мог взять в толк, в него ли стреляла девушка? Если в него, то не могла же она так промазать? Если бы пуля пролетела рядом, он бы наверняка засёк свист. Но Ильич точно помнил, ничего над головой у него не свистело.

Пепел, удобно устроившись на диване, подобными вопросами не мучился.

Вилен посмотрел на часы – уже шесть часов в пути, а пройдена только половина. Но время ещё есть, надо отдохнуть, перекусить и посмотреть карту, взятую из рюкзака покойника.

Он достал копчёное мясо и пакетик чая. Быстро подогрел на спиртовке кружку с водой, заварил чай, устроился поудобней, так, чтобы тусклый свет падал из окна через плечо, и достал трофей. Он явно разменял уже полсотни лет и назывался «Атлас автодорог СССР». Где погибший раздобыл подобный раритет, оставалось загадкой. Он был затертый, разрывы кое-где заклеены скотчем, если не быть аккуратным, может развалиться прямо в руках. Много пометок, написанных разными людьми, встречался каллиграфический почерк, явно женский, и резкий мужской, фактически нечитаемый. Наиболее свежие заметки были написаны крупными округлыми буквами, обычным простым карандашом. Сам атлас больше напоминал книгу, на отдельных страницах схемы наиболее крупных городов – Москва, Питер, Нижний, Рязань. Владимир обозначался жирной точкой на пересечении дорог. Хотя вместо Питера был Ленинград, а вместо Нижнего Новгорода – Горький. Пепел с завистью проводил взглядом очередной кусок мяса, исчезнувший во рту Вилена.

– Будешь? – спросил он пса.

Тот в ответ только завилял хвостом. Вилен отставил чай и отрезал несколько кусков граммов по сто. Один за другим бросил псу, который на лету перехватил и, не жуя, проглотил.

– Вот и переводи на тебя деликатесы. Будешь глотать, не жуя, вкуса не распробуешь.

Пепел, протестуя, фыркнул, ясно давая понять: может, ты и не распробуешь, а по мне, так очень вкусно. И снова улёгся на широкий диван, свернувшись клубком.

Вилен вернулся к атласу. На карте Москвы было немного пометок, которые сводились к одному – очень много мутантов.

– Ну этим нас не удивишь, сам имел честь лицезреть, – пробормотал Ильич.

Питер, вернее, в этом мире Ленинград. Примерно то же самое, но рядом нарисовали и значок радиации. Вилен припомнил, что неподалеку от города есть АЭС, она могла взорваться или выйти из строя, и тогда тонны разного дерьма потекли из резервуаров, заражая местность. Вилен посмотрел на точку с названием «Владимир». Несколько надписей: «Доброе – смерть», рядом четыре точки в круге – знак химического заражения. Так-так… Фрунзенский район – и только одно слово – «Ведьма».

– Интересно, – вслух сказал Ильич, – уж не та ли это ведьма, которая мне в спину стреляла? Позже разберемся, а вот то, что в Доброе нельзя, плохо. Мне-то как раз туда и надо.

В том, что именно этот район подвергся химическому заражению, не было ничего удивительного. Сплошная промзона, отсекающая от основного города большой жилой район. Множество предприятий и институтов химической промышленности и химзавод, предприятие, занимающееся изготовлением полезных вещей из разной дряни. Если расползлись резервуары, то без комплекта защиты туда лучше не соваться, легкие сожжёт махом, а то и просто раствориться можно. Вилен задумался. Нужен костюм химзащиты, противогаз. Где в брошенном городе можно найти необходимое? Гарнизонные склады в военном городке. МЧС и службы ГО, но это прямо рядом с химическим заводом. Отпадает. В отделениях милиции тоже можно не искать. УВД, возможно, но не факт. Если УВД взяли, значит, вытащили оттуда всё полезное и вряд ли пропустили противогазы и костюмы химической защиты. Бомбоубежища, но, скорее всего, до них добрались гораздо раньше, да и точных входов Вилен не знал, а примерное расположение ничего не давало, можно целый день обшаривать дома поблизости и так ничего и не найти. А вот самый вероятный вариант – пожарные части, школы и институты, особенно крупные университеты, типа политеха или педагогического, там точно должны быть костюмы, сам однажды видел их учения по ГО.

Значит, решено, нужно идти к политеху, в главном корпусе порыться в бумагах и найти, где у них был склад. Но по дороге к политеху можно всё-таки заглянуть в «Белый дом» – областную администрацию. Под ней находилось бомбоубежище. Чем чёрт не шутит, может, повезёт. А неподалеку и пожарная часть есть.

И тут Вилена осенило. Зачем идти в политех? Владимирский юридический по дороге, и там точно были средства химзащиты. Во-первых, он относился к силовым ведомствам, где учили будущих милиционеров и сотрудников судебно-исправительной системы, а во-вторых, Вилен видел фотографию знакомого, учившегося там, и он как раз щеголял в нужном костюме.

Решив, что делать, Ильич убрал атлас и снова взвалил рюкзак на плечи. За последние недели он перестал ощущать его тяжесть, привык быть улиткой – всё свое ношу с собой.

Перед тем как выходить на улицу, выглянул из окна, осматривая окрестности. Ничего подозрительного не заметил – ни мутантов, ни человека.

– Пепел, просыпайся, нам пора двигаться дальше.

Пёс зевнул и спрыгнул с дивана. Вилен спустился на первый этаж, но, прежде чем уйти, прихватил с собой пол-литровую бутылку виски и дорогущий коньяк. Это в дороге точно лишним не будет, можно использовать как анестезию и как обеззараживающее средство. Десять лет он не прикасался к бутылкам, в которых было налито что-то крепче двадцати градусов, но сейчас ситуация другая, и можно немного изменить правилу.

Вилен снял гранату с ручки, спрятал леску в карман и, приоткрыв дверь, выглянул на улицу. Ничего за последний час не изменилось, руины собора напротив, пустая дорога. Вот только откуда взялась лужа крови на ступенях, заросших травой? Вилен вскинул автомат и, укрывшись за колонной, просканировал местность. Ничего подозрительного, но крови вытекло много, не меньше трёх литров. Пёс не проявлял беспокойства, подошёл, понюхал и задрал морду вверх. Ильич последовал его примеру – прямо на небольшом балконе, скорее декоративном, чем практичном, лежала тварь, из её прострелянной головы и стекала кровь. Она бы непременно свалилась вниз, но зацепилась лапой за водосток. Теперь всё встало на свои места: и одинокий выстрел, и то, что Вилен не слышал свиста пули. Девушка с СВД стреляла не в него – она спасла ему жизнь. Если бы мутант атаковал сверху, то итог схватки был бы очевиден, он бы просто разорвал не готового к нападению человека.

– Как же ты его не учуял? – спросил он у Пепла.

Пёс только виновато посмотрел на него, мол, прости, хозяин. Вилен вскинул автомат и с помощью оптики изучил мёртвую тварь. Мутант по классификации Ильича относился к человеческому подвиду. Поработала мутация на славу – зеленоватая кожа, отсутствие волос, янтарные глаза, в которых навсегда застыла ненависть, мощные руки, пальцы заканчиваются когтями, из суставов и вдоль позвоночника растут шипы, ноги подверглись ещё большей деформации и напоминали собачьи лапы с выгнутыми назад коленями. Видимо, девушка стреляла разрывным, поскольку часть черепа просто вырвало. Вилен видел подобные раны, вот только они были результатами взрывов, на его глазах в Чечне одному из бойцов осколок мины снёс половину черепа, даже разрывная пуля вряд ли могла сделать что-то подобное, если только она не крупнокалиберная. Но Вилен хорошо разглядел винтовку – обычная СВД-С, калибра 7,62, и патрон, найденный на месте перестрелки, тоже был из подобной винтовки. А вот рана на бедре покойного мужчины очень напоминала то, что случилось с головой монстра. Несколько минут Ильич мучился с этой загадкой, но в итоге махнул рукой. Может быть, рано или поздно он узнает ответ, а сейчас надо было торопиться. Сегодня хорошо бы найти снаряжение, а завтра – поход через ядовитую зону. Если добыть костюмы химзащиты и противогазы, останется только одна проблема – как быть с Пеплом? Парень сильно сомневался, что где-либо во Владимире найдётся защитный костюм для собаки.

Ещё раз изучив улицу в оптику, Вилен пошёл вперед. По пути можно будет осмотреть здание УВД и четырнадцатую школу на улице Герцена. Вдруг повезёт, кто-то мог вспомнить об институте, в котором было оружие, а вот о школе могли и не подумать. Хотя, скорее всего, оба объекта бесперспективны. Лучшее, что можно раздобыть в школе, – сильно устаревший противогаз ГП-5 или ГП-4у, вряд ли в последние годы кто-то занимался переоснащением кабинетов ОБЖ.

А УВД? Ответ на этот вопрос он узнал через пять минут. Здание с частично обвалившимся фасадом без единого стекла в окнах, с закопчёнными стенами, вход и колонны испещрены пулями, окна первого этажа вынесены взрывами вместе с участком стены, видимо, атакующие использовали гранатометы. Одного взгляда хватило, чтобы понять: ходить по зданию, которое не сегодня-завтра рухнет, граничит с безумием. В подтверждение тому кусок лестницы, торчавший из пролома стены, рухнул вниз, подняв тучу пыли. На мгновение здание наполнилось скрежетом, но через несколько минут всё успокоилось. Вилен стоял, грустно глядя на руины. Ничто не вечно. Пирамидам тоже придёт конец. А может, уже пришёл.