Текст книги ""Фантастика 2026-66". Компиляция. Книги 1-31 (СИ)"

Автор книги: Кирилл Шарапов

Ночь тянулась и тянулась. Несколько раз Воронцов задремывал, но неудобная поза быстро возвращала его к бодрствованию. Приходилось снова прикладываться к кружке остывшего травяного взвара, тот бодрил не так хорошо, как горячий, но на час сон прогонял. Когда на улице забрезжил тусклый рассвет, Константин даже подумал, что опытный Кин прав, и он зря не спал всю ночь, погосты и вправду нейтральная территория. Встав, он с хрустом потянулся, спина затекла и была деревянной, старая поскрипывающая мебель оказалась жутко неудобной. Именно в этот момент с улицы раздался приглушенный звук удара, а следом нечто похожее на мычание.

– Тревога, – заорал во все легкие Воронцов, хватая в руки револьвер.

Даже, если он ошибся, плевать, пусть его на смех потом поднимут, но он предпочитал быть высмеянным, чем мертвым. Словно в ответ на его вопль из соседнего дома раздался выстрел, затем еще один, а через секунду выстрелы затрещали чаще. Что-то тяжелое ударило во входную дверь.

Воронцов отбросил в сторону стул, который не позволял никому войти к нему. В большой горнице уже стояли готовые к бою Шрам и Кин, маленькая Аиша, сжимая винтовку, сидела в углу. Марика, походная любовница приказчика, еще терла глаза, сонно таращась из соседней комнаты на происходящее. Но вот она вроде как пришла в себя и потянулась за револьвером.

Кин зло посмотрел на одетого и готового к бою Константина, словно тот был виноват в том, что приказчик не послушал предостережений лже-боярина. Прошло всего полминуты с начала стрельбы, но перестрелка начала стихать.

Шрам решительно откинул слегка ржавый засов и начал открывать дверь.

– Не сметь! – крикнул Воронцов, но опоздал, тот уже стоял на пороге с револьвером в руке.

Шрам так и не успел ни в кого выстрелить, с грузовика заработал пулемет, их пулемет, и изорванное пулями тело влетело внутрь, оставив дверь открытой.

– Кин, выходи, – крикнул кто-то с улицы, – иначе всех покрошим.

Воронцов, который успел рухнуть на пол, посмотрел на валяющегося с другой стороны дверного проема приказчика, лицо того свело судорогой и смотрел он не на дверь, в которую могли ломиться враги, а в сторону комнаты. Константин тоже бросил быстрый взгляд в ту сторону. Что ж, не повезло Марике, она лежала на полу возле кровати, ее белая ночнушка до пят была вся в крови, серые глаза уставились в пустоту. То ли ей достались пули, которые прошили насквозь Шрама, то ли просто шальные влетели и угодили в сердце, но это уже не важно, женщина была мертва.

– Кин, – зашипел Константин, – ее не вернешь, думай, что делать будем, иначе конец нам. Надо уходить.

– Кин, ты живой там? – снова заорали с улицы, на этот раз голос был знакомым – Крив, сука, либо переметнулся к уродам, либо с самого начала был с ними заодно.

Баронский приказчик словно очнулся и стал вытягивать руку с револьвером, чтобы ответить выстрелом, но Воронцов покачал головой.

– Не стреляй, – прошипел он, пусть думают, что нам всем прилетело.

Кин кивнул и только взвел курок. Константин посмотрел на забившуюся в угол ведунью, та сжимала в руках винтовку, вот только особой решимости он не чувствовал, ствол хоть и смотрит в сторону двери, но если женщина нажмет на спуск, получит прикладом по лицу, совсем не боец. Ее держали в отряде за другие таланты.

– Неужели они всех постреляли? – прошептал приказчик.

– А это так важно? – в ответ зашептал Константин, думая, как убрать труп Шрама, чтобы закрыть дверь. – Преимущество у них. На нас смотрит минимум один пулемет. Стены хоть и толстые, но сомневаюсь, что выдержат, дверь еще эта открыта, можно, что угодно внутрь забросить. Как думаешь, они дом окружили или можно попробовать уйти через окно?

– А зачем им окружать? – ответил Кин. – Одного наблюдателя поставили, быстро ставни не выбить, полезем, там они нас и примут. Чего мы ждем?

– Как чего? Когда они пошлют человека, чтобы проверить, а мы его завалим с гарантией. Они снова постреляют, мы постонем, как раненые, и если они не захотят нас подорвать, то снова пошлют людей. Не думаю, что их много, изначально семеро было, Крив теперь с ними, может, кто еще из твоих засланный. Не берусь утверждать, так что в настоящий момент их минимум восемь.

И, словно подслушав этот тихий разговор, кто-то взобрался на крыльцо под прикрытием стены. Воронцов отчетливо слышал, как заскрипели под тяжестью гостя доски. Хорошо, что именно в этой части не было окна, и разведчику, чтобы узнать, что внутри творится, придется заглянуть через дверь. И если все выйдет, он схлопочет пулю от Кина, главное, чтобы тот не прощелкал.

Не прощелкал: грохнул револьвер приказчика – и грузное тело рухнуло сначала на колени, а потом и плашмя на порог.

Воронцов покойника узнал и даже улыбнулся, его порадовала особенно эта смерть, Крив, сука, не много он своего братца пережил.

Бандиты ответили огнем. Снова заработал пулемет. Сруб, нужно отдать ему должное, выдержал. Несколько пуль влетели в дверь, одна угодила в труп Крива, тот дернулся от попадания, но это было единственное, чего добились враги. Через полминуты выстрелы смолкли, бандиты поняли, что результата не будет, и прекратили жечь боеприпасы.

Воронцов подполз к двери и, используя трупы, как укрытие, быстро выглянул наружу. Что ж, ситуация была хуже некуда. Похоже, ночью к противнику подошло подкрепление, сейчас за машинами укрывалось минимум человек десять. Это тех, кого он видел. Самое хреновое, что он не мог никого подстрелить с гарантией, даже пулеметчик был прикрыт довольно большим щитком, который револьвер не возьмет.

– Сдавайтесь, – заорал кто-то с улицы, наверняка главарь, с которым общался Кин, он стоял за машиной, надежно скрытый. – Иначе сейчас закинем внутрь бутылку с горючкой, сами выскочите.

Воронцов стянул с плеча карабин, патрон там был мощным, уж больно ему было любопытно, выдержит ли пулеметный щиток выстрел с десятка метров. Пулеметчик то ли слепой, то ли просто не видел во тьме дома, как по нему готовятся стрелять, во всяком случае, он не мешал.

Уложив ствол на труп Крива, Константин на мгновение приподнялся, ловя в прицел голову пулеметчика, вернее то место, где она должна была быть, и плавно потянул за спуск. Приклад ударил в плечо, пуля звякнула о бронещиток, и внутрь кузова выпал труп.

– Еще один к ящеру отправился, – произнес Воронцов, отползая назад.

Он потихоньку учился говорить, как местные, понятия «рая» и «ада» тут не было, как и христианства во всех его проявлениях, латиняне поклонялись римским богам, славяне сохранили веру в Рода и Сварога, хотя со временем их верования претерпели большие изменения.

– Вот только до победы нам вряд ли удастся дожить, – ответил ему Кин.

– Наверное, – согласился бывший частный детектив.

С улицы последовала беспорядочная стрельба, пулемет молчал, что лучше всего говорило в пользу того, что у противника еще один в минус.

Глава девятая

– Аиша, – позвал Воронцов тихо, – ты можешь чем-нибудь помочь?

Женщина замотала головой.

– Она не силовик, – ответил вместо нее приказчик, – у нее другие способности, может засекать проклятых на довольно больших расстояниях, но это, если они сами по себе, а их не прикрывает мощный темный ведун. Нам просто не повезло, что нарвались на такого. Так что, от нее помощи не жди.

Кин обернулся и посмотрел на Марику, которая лежала в трех метрах от него, залив кровью пол.

– Какие у нас перспективы? – поинтересовался Воронцов.

– Поганые, – немного отстранено, пустым голосом произнес приказчик. – Если живыми возьмут, то продадут в свободный город, это далеко на восток, за Великим озером, откуда вытекает Алга, крупная река. Дней пять пути. Там рядом много рудников и карьеров, рабочих рук не хватает, мрут люди. Вольные земли только называются так, на самом деле там самое настоящее рабство. Тебе это не грозит, как и Аише, средненькой ведунье применение найдется, может, даже кто купит себе охранницу, а если вложится в сферы, то сможет серьезно расширить ее возможности. С тобой все просто – ты трофейщик, ты бесценен. Думаю, тебя продавать не будут, будешь в кандалах ходить на охоту. Они убивают – ты поднимаешь, поднял – заработал на миску супа. Попытаешься сбежать, ноги отрубят, и будут носить на руках. Ну, а мне прямая дорога в рудники.

– Нехорошие перспективы, – мрачно заметил Константин. – Надо прорываться. Вот только как? Дом окружили. Аиша, можешь сказать, сколько людей снаружи?

Женщина снова покачала головой.

– Я только по нежити и проклятым, а там таких нет.

– Плохо, – подвел итог Константин. – Сейчас они придумают, как нас выкурить, и мы сами выскочим.

Придумали – внутрь влетело три гранаты на длинных деревянных ручках. Воронцов кинулся в «свою» комнату, но не успел, рвануло смачно, ударная волна толкнула в спину, и протащило по полу. В глазах плясали круги. Когда прояснилось, что-то предпринимать было поздно, его вязали по рукам и ногам, оружие отобрали. Он попытался сопротивляться, но комната начала кружиться, в ушах звенело. Когда карусель остановилась, его тащили к выходу, а на руках и ногах были массивные кандалы. На улице Константина швырнули на сырую от дождя траву к чьим-то ногам в хороших дорогих сапогах.

Воронцов с трудом поднял голову, чтобы увидеть лицо обладателя хорошей обуви.

– Ваше сиятельство, – с издевкой произнес главарь бандитов, его голос с трудом, но пробился через мощный звон в ушах бывшего частного детектива.

– Провались ты к ящеру, мужеложец, – прохрипел Воронцов.

– Ничего, обломаем, – заверил его безымянный главарь. – Ваше благородие, говорят, трофейщик, вот будешь мне пользу приносить. Грузите, и не бить, он мне целым нужен.

Воронцова снова подняли и потащили босыми ногами по земле, затем грубо закинули в кузов крытого грузовика, который раньше принадлежал барону Тротту. Константин рухнул на кого-то мягкого, и этот кто-то незамедлительно его лягнул, грязно обругав.

Воронцов кое-как сполз в сторону и, потерев наливающийся на щеке синяк, оглядел едва видимое нутро кузова.

– Здравствуй, Вран, – поприветствовал онсидящего рядом с ним шофера.

– Простите. Ваше благородие, что ударил, – повинился тот. – Но уж больно неудачно вас сбросили.

– Забудь, – ответил Константин, звон в ушах уже стих, он мог нормально слышать.

Он обвел взглядом нутро кузова. Всего пленных, не считая его, было четверо. Двоих Воронцов видел впервые, третьей была женщина, одна из подручных приказчика, вроде ее звали Сирен, и шоферюга.

– Не ищите остальных, Ваше благородие, – перехватив взгляд Воронцова, пояснил Вран, – их Крив всех пострелял. Меня и Сирен оглушили, а остальные отбивались. А у вас что вышло? Слышали вы двоих уложили? Уж больно бандиты ругались.

– Ага, – подтвердил Константин, – Крива Кин застрелил, а я пулеметчика снял.

– Так господин старший приказчик выжил, – обрадовался шофер.

– Не знаю, – ответил Воронцов, изучая кандалы на предмет, можно ли от них избавиться, – нас гранатами забросали, только без осколочных рубашек.

В данный момент, шансы были ниже нуля, замок не слишком сложный, но нужно в нем поковыряться чем-то тонким и железным, а это не так просто, поскольку рукой до противоположенного браслета дотянуться нереально из-за ржавого металлического штыря, который их соединял.

Не прошло и пяти минут, как в кузов закинули Кина и Аишу. Женщина была без сознания, а приказчик сильно избит. После чего фургон закрыли массивными створками и заперли снаружи. Сразу стало темнее, тусклый свет из нескольких щелей с трудом позволял разглядеть происходящее.

Сирен, звеня кандалами, перебралась к Аише и уложила голову женщины к себе на колени. В этот момент Кин застонал и, кое-как сев, прислонился спиной к борту.

– Ну что сказать? – кривя разбитыми губами, произнес он. – Этим ублюдкам предстоит выбрать нового главаря. Старый помер. Боярин, ты прости меня, что я отмахнулся от твоих предчувствий. То, что мы так глупо попались, моя вина, не разглядел.

– Оставь, пустое это, – ответил Константин, усаживаясь у противоположенного борта. – Что вышло, то вышло, мы живы, а значит, борьба продолжается. Лучше скажи, что там с главарем вышло?

– Хорошо сказано, – ответил приказчик. – А с главарем ничего не вышло, меня, оглушенного, притащили и бросили у его ног, окатили ледяной водой из ведра, приводя в чувство, поставили на ноги. Многое про нас они знали, Крив, тварь последняя, их шпионом был. Вот только про то, что я слабенький одаренный, он то ли им не сказал, то ли они этому не придали значения. За что главарь и поплатился. Я активировал молот, и стряхнул браслет с правой руки, а потом на последних каплях силы пробил грудь этого душегуба насквозь, вырвав его сердце. Он упал замертво, на меня навалились и знатно избили.

– Снял браслет, говоришь, – произнес Константин заинтересованно. – Сможешь повторить?

– И не надейся, боярин, теперь у меня другие кандалы, специально для одаренных, они силу блокируют, и снять их не выйдет, они без ключа, только ведун, который надевал, сможет отпереть.

– Плохо, – подвел итог Воронцов. – А Аиша не сможет взломать?

– Нет, – отозвался приказчик, сплевывая куда-то в сторону. – Такое под силу взломать только очень сильному ведуну, не меньше ранга мастер. Забудь, я больше не боец. Но я не жалею о содеянном, я убил того, кто виновен в смерти Марики и остальных. Смирись, боярин, ты теперь раб бесправный.

– Я не раб, – зло ответил Константин. – Лучше умереть стоя, чем жить на коленях.

– Благородные, – раздался откуда-то с другого конца кузова пренебрежительный голос, – громкие слова, много пафосу. А как тавро ведун поставит, все, конец гонору, любой приказ господина исполнишь, а нет…

Воронцов промолчал, он не знал, что можно ответить на подобное, действительно, он совершенно не представлял возможности местных.

– Что за клеймо такое? Отвечай, – приказал он, играя в спесивого аристократа, который даже в кандалах продолжает распоряжаться.

Сработало.

– Э, Ваше благородие, про клейма-то все знают, – ответил сконфузившийся безымянный пленник. Въевшаяся привычка почтения к дворянам, или как их тут зовут, сыграла на стороне Воронцова.

– Я не все, – отрезал Константин, – я память потерял, тут помню, тут не помню. Рассказывай.

– Ваше благородие, клеймо, оно, как маяк. Вы побежите, а оно к вам приведет. И срезать его нельзя, хоть руку отрубите, все равно переползет на другую часть вашего тела. Еще оно наказывает за ослушание хозяина, прикажет страдать, так оно начнет жечь, и будете вы в конвульсиях на земле биться, завывая от боли.

– Снять его можно?

– Можно, Ваше благородие, – ответил мужик. – Или к вам Ваше сиятельство обращаться? Вы ведь боярского роду.

– Обращайся, как удобно, не до церемоний, – ответил в темноту Воронцов. – Так что, можно от него избавиться?

– Бывали такие везунчики, доходили до мест, где рабства нет. Ну как нет? Не такое оно. Снимали им ведуны печати.

– Уже что-то, – подвел итог этой части разговора бывший детектив. – Значит, надежда есть, а надежду даже у раба отнять невозможно. Куда нас везут, знаешь?

– На восток, – ответил второй пленник, голос у него был хриплый, грубый. – В вольные города, слыхали?

– Слыхал, – ответил Воронцов. – Ну да это очевидное, сколько нам ехать, кто знает?

– Боярин, – вдруг произнес Кин, – ехать нам пару дней. Думаю, логово ублюдков неподалеку отсюда. И, скорее всего, оно защищено от тьмы. Думаю, что-то вроде погоста, вот такого как этот, только в глуши лесной. А после тьмы повезут нас в один из вольных городов. Так что, если у вас есть какой план, рассчитывайте на ближайшие дни. А пока давайте немного отдохнем, уж больно утро плохое было.

– Хорошо, Кин, – согласился Воронцов, – тем более я всю ночь не спал, ждал нападения, только вот не смог помочь ничем.

– Ну, почему же? Ваш крик поднял на ноги всех, иначе бы нас спящих взяли. Просто сразу все криво пошло. А вы, Ваше сиятельство, отдохните, когда машину мотать будет, поспать уже не выйдет.

Воронцов кивнул и сел поудобней. Вытянув ноги, он прикрыл глаза, и как-то, несмотря на происходящее, заснул. Вот только подремать ему удалось недолго, машина качнулась, и он саданулся затылком о деревянный борт. Матерился он долго и со вкусом, пройдясь по всей родне водителя, бандитов, матери, которые согрешили… Да с кем, с его слов, они только не согрешили.

Народ от этого монолога опешил, половину наверняка не поняли, тут таких матерных слов и не слышали, но смысл до них дошел, и они начали ржать в один голос, сгибаясь в поясе, до слез, даже Аиша, которая пришла в себя, но была слаба, позволила себе вымученную улыбку.

– Эк, вы как завернули, Ваше сиятельство, – вытирая слезы, произнес один из незнакомых мужиков. – Не думал, что благородные так умеют.

– А еще мы срать ходим, – отозвался Воронцов, – прикинь, и делаем это, как и все люди, а не брильянтами.

Народ, который начал успокаиваться, снова заржал.

– Я вам тут что, шутом нанялся? – пробормотал себе под нос Константин. – Нашли клоуна.

Прислушавшись, он расслышал жужжание двигателя, машина покачивалась на рессорах, в кузове было темно, несколько щелей давали слишком мало свету. К одной из таких приник Кин.

– Что показывают, господин старший приказчик? – поинтересовался Воронцов.

– Ничего интересного, – отозвался тот. – Мы идем четвертыми в колонне, позади один из наших грузовиков. Едем медленно, но думаю, скоро нас выпустят, воздухом подышать.

– С чего бы? – поинтересовался один из незнакомых мужиков, которые так и не представились. Голос у него был грубый и усталый, этакая обреченность.

– Да с того, что дорогу развезло, – неожиданно логично заявил болтливый Вран, – грузовики по грязи идут, как на брюхо сядем, так и погонят нас откапывать. Не бандиты же сами это делать будут.

Словно в подтверждение его слов, мотор зажужжал гораздо громче, а зад грузовика потащило юзом, но машина быстро выровнялась, а Воронцов повторно приложился затылком об борт. На этот раз он только сдавленно прошипел пару проклятий. Сидящий рядом Вран заулыбался.

– Вы, Ваше Благородие, так их поносите, что любо-дорого слушать. Я вон человек простой, за баранкой почти дюжину лет, и то много нового узнал.

Воронцов улыбнулся и подмигнул.

– Держись меня, Вран, и услышишь еще много интересного и занимательного.

Машина резко дернулась и встала. Вран не удержался и толкнул плечом Константина.

– Простите, Ваше благородие.

Но Воронцов только качнул головой и приложил палец ко рту. За бортом раздавались встревоженные голоса, до Константина долетали только обрывки разговора. Вышло, что бандиты откусили кусок гораздо больше, чем могли прожевать, а бросать имущество им было жалко. Вот только потеря четверых сказалась, им едва хватало людей, чтобы вести машины.

Воронцов поежился, босым ногам было прохладно. Нахрена с него стянули сапоги, он так и не понял, спасибо, хоть куртку оставили. Правда, все, что было в карманах, забрали. И тут случилось странное, он почувствовал что-то теплое у себя на груди. Стараясь делать это незаметно, он оттянул вырез рубахи и заглянул внутрь, медальон с тусклым желтым камнем был на месте, вот только Константин точно помнил, что бандиты туда заглядывали. Не могли же они пропустить дорогую магическую фиговину, которая наверняка стоит немалых денег? Значит, скрылся от них медальон или амулет, хрен его знает, как правильно, а если скрылся, то и остальным его светить не следует.

Машины простояли час, все же бандиты не решились вытаскивать пленных и сами возились с севшими на брюхо грузовиками, костеря на все лады незадачливых шоферюг. Воронцов даже подремать успел, все равно никакого разумного плана для побега нет, так чего башку ломать?

Перед отправлением их всех по одному вывели до кустиков, решив, что отмывать кузов и возиться с перепачкавшимися в дерьме пленниками им не в кайф. Константин поймал пару заинтересованных взглядов от бандитов, он насчитал одиннадцать человек. Кстати, на ногах одного из упырей он обнаружил свои сапоги, у него же на поясе была кобура с «Императором».

Бандит, заметив взгляд Константина, оскалился, блистая красивыми ровными зубами. Тут вообще ни у кого не было плохих зубов, видимо, магическая стоматология была эффективней родной отечественной.

– Не жалей, Ваш благородие, – с издевкой произнес он, – теперь вам долго сапог не видать, и про оружие навсегда забудьте. И вообще благодарствуем, столько добра мы с одного человека никогда не брали.

– На здоровье, – с максимум сарказма заметил Воронцов. – Надеюсь, тебя в моих сапогах и сожгут, ну или не сожгут, если не повезет.

Бандит скривил злую рожу, но трогать Константина не стал.

– Смотри, Ваш благородие, договоришься, трофейщику язык без надобности. А теперь полезай обратно в кузов.

Воронцов кивнул и с помощью Кина и Врана, которые вдвоем протянули скованные руки, влез внутрь фургона. Дверь за спиной захлопнулась.

– Хоть бы покормили, – буркнул Воронцов, занимая прежнее место между приказчиком и шоферюгой.

– И не мечтайте, Ваше сиятельство, – произнес один из незнакомцев. – Вечером на привале хлеб и вода, может, какая каша, если повезет. Чем меньше раб ест, тем реже ходит по нужде. Сейчас нам силы вообще без надобности, ослабленный человек на побег не пойдет.

Еще четыре раза грузовики в колонне садились на брюхо. Имперская дорога осталась позади, машины свернули на лесную грунтовку, и теперь вокруг них была дремучая пуща. День тянулся медленно, даже разговаривать не хотелось. Все изменилось в одно мгновение – амулет на груди обжог кожу и почти сразу заработал пулемет, кто-то заорал дурным голосом, который резко оборался, а затем послышался грохот, будто что-то тяжелое протаранили.

– На пол, – заорал Кин, но его крик запоздал.

Длинная пулеметная очередь прошлась по кузову. Воронцов успел нырнуть рыбкой вниз, к уже валяющейся на полу Аише. Рядом кто-то охнул и рухнул на Воронцова сверху, придавив к полу, а спустя мгновение чья-то нога угодила в висок, а затем свет погас.

Сколько времени Константин провел в отключке, он не смог определить, в себя пришел, когда кто-то стянул придавившее его тело. В кузове пахло кровью, мощно пахло, так, что во рту был привкус металла.

– Живы, Ваше сиятельство? – поинтересовался Кин.

– Жив, – вдохнув полной грудью, ответил Воронцов, и кое-как встал на ноги, попытался осмотреться.

Света не было. Тошнотворный запах крови буквально сбивал с ног. Кое-как, Константин отступил в сторону, перешагнув через чье-то тело. Судя по положению, это Вран, он сидел рядом. Голове досталось знатно, его качнуло и, чтобы не упасть, он ухватился за хорошо подогнанные доски борта, которые снаружи были обшиты брезентом. Рука попала во что-то мокрое и вязкое. Не нужно было светить фонариком, чтобы понять, что все вокруг забрызгано кровью.

С пола раздался стон, стонала явно женщина, там, по логике, должна была лежать ведунья.

– Кто выжил? – спросил Воронцов. Голос звучал слабо, от густого запаха тошнило, а, может, сотрясение заработал, уж больно хорошо его по голове приложили.

– Ты, я и Аиша. Остальные наглухо. Вран тебя собой прикрыл. Парочку, которая тут до нас сидела, тоже. Сирен не повезло, дольше всех умирала, пули в живот угодили, а еще одна сустав раздробила, как она кричала… – в голосе приказчика послышались злые нотки. – А потом минут через пять затихла, ничего сделать не мог, только за руку держал.

– Не вини себя, – попытался его утешить Константин.

Стоять было тяжело, да и кузов низкий, приходилось нагибать шею, поэтому он, не думая, просто уселся на одно из тел, которые валялись на полу. Оно принадлежало одному из безымянных, так и не спросил, как их звали, и как они попали в плен, а теперь уже лишняя информация.

– Что вообще произошло?

– На них кто-то напал, – отозвался Кин из темноты, – жадность татей сгубила. Они всех, кто был, за баранки грузовиков посадили. Фактически без прикрытия шли.

– Кто напал?

– Не знаю, кто-то большой, возможно, проклятые а может и искореженные, я в щель смотрел. Грузовик наш с пулеметом шел за нами, даже пулеметчик имелся, он стрелял, когда что-то очень быстрое и мощное вынеслось из леса. Он пытался довернуть ствол, не прекращая стрельбу, ну и прошелся по нам половиной ленты, а тварь проскочила между нами и скрылась на другой стороне дороги. Дальше не знаю, валялся плашмя. Слышал, как что-то ударило в идущий за нами грузовик, и пулемет заткнулся. Потом еще винтовки и пистолеты стреляли, пара случайных пуль через нас просвистели. И вот минут десять тихо. Но, похоже, бандиты все же победили, поскольку человеческие голоса я слышал. Что делать будем, боярин? – Последнее слово он произнес с максимальной иронией.

– Ждать, – ответил Константин. – Удрать не удастся, был шанс, когда бой только начался. Но меня вырубило, да и кандалы на нас, так что, мы будем просто ждать.

Воронцов прислушался, снаружи переговаривались бандиты, они потеряли шестерых, четыре машины, и убили три твари. Будь у Воронцова свободны руки и оружие, он бы рискнул, за четыре дня в этом мире он как-то незаметно смирился с кровью и смертью.

Лязгнул замок, дверь фургона приоткрылась, в свете тусклой магической лампы стоял человек с револьвером в руке.

– Эй, трофейщик, давай на выход, – скомандовал он, потом разглядел, что натворила пулеметная очередь, скривился. – Ждан, – позвал он, – у нас еще потери.

Не прошло и полминуты, как появился еще один боевик, видимо, тот самый Ждан, и, похоже, он был теперь главным.

– Морена вас забери, – выругался главарь шайки, – что ж за невезение такое?

– Боги от вас отвернулись, упыри, – подал голос Кин, – вы нарушили священный закон погоста, это расплата.

– Заткнись, – зарычал Ждан брызгая слюнями, – иначе пойдешь за ними. Давайте трупы наружу, и сами вылезайте. Трофейщик будет собирать сферы, а вы займетесь поленницей.

– Ведунья не может, до сих пор не отошла, – прокомментировал приказ Константин.

– Слышь, благородный, заткнись, – окончательно завелся Ждан, – а то зубы выбью и язык вырву, для твой работы он не нужен. Оставьте бабу в кузове, никуда она в кандалах не уползет, волоките трупы дружков, сожжем с нашими вместе. И не заставляйте ждать. На уборку пять минут.

Несколько секунд он смотрел на Константина, видимо, ждал какой-то реакции, но, не дождавшись, сплюнул на дорогу и ушел.

– Ну что, давай займемся телами, – неуверенно произнес Воронцов, которого мутило от запаха крови, слишком уж густой дух стоял, хотя после того, как дверь фургона открыли, стало полегче.

– Давай, – согласился Кин, – хватай Врана за ноги, я за руки.

Кандалы сковывали движения, поэтому пришлось повозиться, ни о каком бережном спуске и речи не шло, дотащили до двери, скинули вниз. Шоферу повезло, пуля вошла в шею, он умер быстро. Затем настал черед Сирен, потом парочки безымянных. Аишу оттащили к самой кабине, там было почище, но какая разница? Они все перемазаны в крови. Константин поежился. Только однажды он видел столько крови, когда рвал на части тех упырей, убивших девчонку, тогда он был с ног до головы в их крови. Вот и сейчас так же. Штаны промокли, вся куртка в подтеках, на лице и руках корка.

– Вылезьте, – приказал бандит, который остался присматривать за ними. – Волоките трупы к остальным. Затем ты, – его палец уперся в грудь Кина, – берешь топор и валишь сушняк, а ты идешь обыскивать туши тварей.

– Не боишься, что они повторно налетят? – беря за руки лежащего сверху груды тел безымянного, спросил приказчик. – Тут кровищей на километр несет.

– Не боюсь, – огрызнулся бандит. – Мы охранные знаки поставили, проклятые теперь и близко не подойдут.

– Ага, мы тоже так думали, – хмыкнул Кин, волоча труп. – Только приперся черный ведун, и все, полминуты, и нет защиты.

Бандит вздрогнул.

– Не болтай, а то накличешь, – уже не так уверенно произнес он. – Давайте, шевелитесь.

– Так сними кандалы хотя бы с ног, – предложил Воронцов.

– Не, Ваше благородие, – с издевкой произнес мужик, – это теперь единственное украшение, которое ты будешь таскать на себе до самой смерти, так что, привыкай.

Они доволокли труп до кучи тел, которые уже снесли сюда бандиты. Уложив погибшего безымянного рядом с ними, Константин окинул покойников взглядом. И тут его взгляд зацепился за сапоги, его сапоги, из проклятой столицы. Бандиту досталось, кто-то разорвал его фактически надвое. И вот теперь он лежал мертвым в его сапогах.

– Пророчество сбылось, – стараясь сдержать смех, произнес Воронцов, потом не выдержал и заржал в голос.

Пара бандитов, которые уже валили сушняк, резко обернулись и уставились на смеющегося пленника.

– Я этой суке предсказал, что его сожгут в моих сапогах, – сквозь слезы прояснил он всем собравшимся.

Бандит, который за ними присматривал, как-то вздрогнул и недобро посмотрел на Константина.

– Если что ляпнешь про меня, точно язык отрежу. А теперь марш за остальными.

Минут за десять они перетаскали трупы товарищей по несчастью, справились бы быстрее, но ножные кандалы очень мешали. Затем Кина оставили возводить погребальный костер, а Константина погнали на поиск сфер.

Да очередное зараженное зверь выглядело впечатляюще. Тут был и медведь, не такой здоровый, как искорёженный которого он завалил, волк, и даже пара кабанов, сферы сверкали во тьме ночи, как маленькие звездочки, бери да поднимай, вот только кроме него их никто не видел.

Поначалу Воронцов хотел прикинуться дурачком, типа ничего не знаю, Кривой вас обманул, никакой я не трофейщик. Но револьвер в руке бандита был нацелен на его коленную чашечку, недвусмысленно намекая на последствия.

– Ты, Ваше сиятельство, не дури, делай, что должно, и тогда хоть сыт будешь. А если нет, то тебе будет больно, и жизнь твоя станет невыносима. Жан не любит благородных, так что не советую его злить.

Воронцов нагнулся, поднял сферу и протянул ее конвоиру. Глаза бандита вспыхнули алчным огоньком, он с трудом взял себя в руки и забрал трофей, после чего повел к следующей проклятой зверушке. Забрав все четыре сферы, бандит отвел его обратно к Кину, где они уже вдвоем принялись за возведение поленницы.

Все закончили за полчаса. Похороны тоже на долго не затянулись, была пропета песнь, Воронцов не зная слов, просто беззвучно открывал рот вместе со всеми остальными. Кин, стоящий, рядом покосился на него, но ничего не сказал. Костер прогорел, и души мертвых отправились, кто куда, кто в Ирий, кто к Ящеру. Защитные жезлы тускло светили, до рассвета из машин перетаскивали самый ценный товар, бандитов осталось всего пятеро, так что, число машин резко сократилось. Ждан, получив четыре сферы сверх того, что забрал у Константина, был просто счастлив, и даже распорядился накормить пленников, так что, они после погрузки получили по миске какой-то наваристой походной бурды, причем даже теплой.