Текст книги ""Фантастика 2026-66". Компиляция. Книги 1-31 (СИ)"

Автор книги: Кирилл Шарапов

Глава двадцатая

Что ж, Фока не обманул, заведение оказалось чистым, с белыми скатертями и вполне себе вежливыми официантами, вот только у Константина и водителя разные понятия о «недорого поесть», золотой за обед на одного – это очень дорого. Хотя, надо признать, дороже всего обошлась чашка кофе – целых семь серебрушек. Сам водила, отказался присоединиться к Константину, сказал, что вернется за ним через полчаса, а сам перехватит в местечке попроще.

– Вам все понравилось, Ваше сиятельство? – скосив взгляд на печатку с вороном, поинтересовался официант.

– Благодарю, – ответил Константин, – все было очень вкусно, особенно ваш кофе.

Он вложил в руку официанта пару серебрушек чаевых и, поднявшись, вышел на террасу. Снаружи моросил мелкий дождик, противоположенный берег реки виднелся только парой золотых куполов на богатых зданиях. Воронцов уселся в плетеное кресло и, достав сигариллу, прикурил.

Еще несколько посетителей ресторана сидели за столиками, кто с папиросами, кто с трубками. Внутри, как заметил бывший детектив, никто не курил, дабы не портить остальным аппетит.

Мальчишка-газетчик в непромокаемой накидке пронесся мимо, громко крича:

– Тьма над Туроном! Тьма не ушла! Читайте последние новости из латинянского союза!

Константин свистнул, парень остановился, нашел его взглядом и взлетел по ступеням. Получив самую мелкую монету – пол серебряной куны, он положил на столик газету, и тут же еще двое посетителей решили ознакомиться с новостями.

Воронцов быстро пробежал передовицу, нашел заметку про королевство, открыл сразу на третьей странице и чуть не заржал, прочитав в шапке новости из-за границы. Прям повеяло Фарадой из «Тот самый Мюнхгаузен». Улыбнувшись шутке, которую местные не смогли бы оценить, он быстро пробежался взглядом по статье Тьма над Туроном.

Что ж, в короткой заметке из пяти абзацев информации было маловато, получена она посредством радиотелеграммы из соседнего королевства, часть от разведчиков-магов, которые просочились под тьму, часть от беженцев, которым удалось вырваться через порт и на паре леткоров. Армия нежити обрушилась в начале второго дня тьмы, захватив пригород столицы буквально за считанные часы. Ни руны, ни солнце, которое там называлось «Оком богов», ничего не остановило. С нежетью шли черные ведуны невиданной силы. Столица пала к утру следующего дня, династия погибла, король, обращен в проклятого, как и большинство жителей, кого твари не сожрали. Но не стремительное падение Турона пугало читателя, а что теперь над горами висит тьма. В заметке подробностей было мало, до аналитики тут еще не дошли, новость и новость, а учитывая, что это где-то далеко, то и волноваться особо не о чем. Люди предпочитают не видеть и не знать то, что их пугает, таковы жители его старого мира, точно такие же и в новом. Вот только Константин знал, об этом говорил Страж, там, далеко на западе, началась война. Он припомнил карту над столом в княжеском дворце. Туронское королевство было самым маленьким и, не сказать, что сильным, какие-то шахты в горах, морской промысел, кое-какое сельское хозяйство, виноградники. Людей там жило немного, оно не годилось ни для чего, кроме базы, находящееся в кольце гор, всего с парой перевалов, это превращалось в природную крепость.

Закрыв газету, Воронцов, затушил сигариллу и бросил взгляд на улицу, где показался «Империал».

Аукционный дом выглядел крайне представительно, не чета почти заброшенной герольдии.

– Что вам угодно? – вежливо поинтересовался молодой человек, стоящий за конторкой. Затем он заметил перстень с гербом и быстро добавил: – Ваше сиятельство.

– Боярин Воронцов, – представился Константин. – Мне угодно выставить на торги один предмет.

– Одну минуту, – тут же произнес парень в ливрее и вытащил артефакт мыслесглас, как называли его местные, точно такой же, как был у дуболома, охраняющего двери Базыра.

Что он сказал абоненту, бывший детектив, естественно не слышал, но уже через двадцать секунд на лестнице, ведущей на второй этаж, появился представительный мужчина средних лет, с хищным лицом и очень живыми глазами.

– Агапий Прокофьевич, – представился он, – главный распорядитель торгов, оценщик. Рад видеть боярина Воронцова. Уже наслышан о вашем посещении Росского банка. Надеюсь, вы останетесь довольны посещением нашего аукционного дома, самого уважаемого в вольных землях. Прошу вас в мой кабинет.

Константин кивнул и пошел следом за широко шагающим распорядителем.

– Присаживайтесь, – указывая на мягкое и явно дорогое кресло, попросил он. – Хотите что-нибудь выпить? Вина или чего покрепче? Есть замечательная настойка на клюкве. Могу предложить новинку, которое входит в моду, называется кофе.

– Кофе, – согласился Воронцов, – крепкий, без сахара.

Агапий приложил артефакт мыслегласа к виску, отдавая распоряжение, затем посмотрел на Константина.

– Итак, что привело вас в наш аукционный дом?

– Имею желание продать предмет. К нему прилагается история.

– Ооо! – протянул оценщик. – Я смотрю, вы знаете толк в продажах, предмет с историей стоит гораздо дороже, чем просто украшенный камнями перстень.

Воронцов кивнул.

– Верно сударь, – он запустил руку в сумку и извлек кортик, который положил на стол перед Агапием. – Что скажете об этом предмете?

Тот не спешил брать оружие в руки, пока только смотрел.

– Наградной, не артефактный. Судя по оттиску герба, принадлежал кому-то из правящей династии, но явно не князю. Изготовлен в конце прошлого века, до тьмы.

– Верно, – согласился Константин.

В этот момент дверь распахнулась, и приятная молодая женщина в красивом и даже слегка фривольном платье вкатила в комнату столик, на котором стояли две небольшие чашки, сахарница и кувшинчик со сливками или молоком. А бонусом – на тарелочке лежали два небольших эклера.

– Благодарю, Ива, – улыбнулся помощнице Агапий, – пока больше ничего не нужно.

Девушка развернулась, смерив заинтересованным взглядом Воронцова, и удалилась.

– Вот бесстыжая, – прокомментировала ее уход Юлия, – она из платья чуть ли не выпрыгнула.

– Да ты, никак, ревнуешь, – мысленно рассмеялся Константин.

– А вот и нет, просто так себя вести – крайне неприлично, для помощницы такого важного человека.

Но Воронцов уловил, что боярышня смутилась. Если бы мысленно можно было покраснеть, она бы наверняка это сделала.

Распорядитель встал и лично подал Константину чашку с кофе, указав на эклер.

– Еще одно веяние моды – пирожное, внутри масляный крем.

– Не буду отказываться, – улыбнулся бывший детектив и откусил сразу половину, правда, слегка отклонился, чтобы крошки не попали на камзол.

– Вкусно, – прожевав, сообщил он, и отхлебнул кофе. Нет, точно надо закупиться, и попросить Ладу сделать кофемолку. И чаю купить. Ладно, что-то он отвлекся. – Итак, почтенный Агапий, назовите цену этой вещи.

– Сначала история, – напомнил распорядитель.

Константин улыбнулся и принялся за рассказ, как был найден кортик, где конкретно это произошло.

– Говорите, кабинет по пути к тронному залу? А на плане дворца сможете показать?

– А откуда у вас, уважаемый, план дворца? – в свою очередь задал вопрос Константин.

– Достался с оказией, – уклончиво ответил Агапий и взялся за мыслеглас. – Сейчас принесут план, – после коротких переговоров сообщил он. – И, если это тот кабинет, про который я думаю, цена этого клинка существенно возрастет. А пока, ежели не возражаете, я осмотрю ваш трофей.

Константин лениво махнул рукой и взялся за второй эклер.

– Я для этого его сюда и принес.

Агапий кивнул и, выставив на стол лупу на подставке, включил на ней фонарь направленного света и принялся изучать рукоять, потом ножны и только после этого вытащил клинок.

– Великолепная работа, – спустя пять минут произнес он. – Да, действительно наградной кортик, только на них гравировали девиз – «честь, превыше славы». Всего таких было изготовлено двадцать пять штук, им наградили генералов и полковников за Аракскую компанию. В настоящий момент я знаю всего о двух таких. Один находится в роду боярина Аксакова, чьи земли от нас в десяти днях пути на запад, наградили дядю теперешнего боярина. Второй на юге у графа Степнова. Но ваш, если, конечно, подтвердится владелец, гораздо ценнее.

В дверь постучали и, дождавшись разрешения от Агапия, в комнату вошел молодой парень, тащивший в руках три чертежных тубуса. Свалив их на стол возле двери, он дождался взмаха руки распорядителя и исчез.

Через две минуты на столе были расстелены древние планы княжеского дворца, в некоторых местах они сильно подмокли, но были вполне читаемыми.

– Вот, – ткнул Константин в кабинет, в котором нашел труп. – А вы мне сокровищницу не покажите?

– А ее нет на плане, – покачал головой Агапий. – Всего несколько людей имели туда доступ, и все они погибли во дворце, когда пришла тьма. Именно поэтому я гонялся за схемами дворца, и представьте мое разочарование…

– Прекрасно вас понимаю, – согласился Константин, – наверняка искатели приключений дорого бы отдали именно за этот кусок плана. Но давайте вернемся к кортику. Кому он принадлежал?

– Племяннику великого князя Артемия III, князю крови Борису Константиновичу Русову, сыну сестры великого князя Ольги. Борис слыл очень талантливым полководцем, ему было всего двадцать четыре, когда он разбил армию латинян. Тогда еще единое сильное государство. Кортик он получил в возрасте тридцати двух лет.

– Цена?

– Стартовая цена пять – тысяч кун золотом. Но она существенно взрастет, найдется немало обеспеченных людей, которые захотят получить реликвию последнего княжеского дома. Аукционный дом заберет десять процентов от итоговой суммы. Ближайшие торги состоятся через три дня в семь вечера. Если интересно поприсутствовать – милости просим, скажите только куда, выслать приглашение.

– Я остановился в гостином дворе «Вольница», номер 34.

– Завтра ваше приглашение будет ждать вас у смотрителя.

Константин демонстративно достал часы.

– Сожалею, уважаемый Агапий Прокофьевич, но вынужден отклоняться, дела. Клинок оставляю вам для подготовки к торгам.

– Не смею задерживать, Ваше сиятельство. Сейчас вам расписку на получение оформим, дело двух минут.

За две не получилось, но через пять боярин Воронцов покинул аукционный дом с бумагой, что кортик члена княжеского рода принят на хранение для последующих торгов. Что ж, деньги лишними не будут. Тьма все ближе.

– Куда, Ваше сиятельство?

– Все, Фока, на сегодня хватит, давай в гостиный двор, – откидываясь на спинку кресла, слегка прикрыв глаза, ответил Константин.

– Будет сделано, десять минут, и на месте.

Воронцов ничего не ответил, время приближалось к семи вечера, он надеялся, что его спутники уже в «вольнице», и их день прошел так же продуктивно, как и его.

– Юлия, – позвал он, – ты что-нибудь вспомнила? Фамилии родов ничего тебе не сказали?

– Нет, – грустно ответила боярышня. – Нам надо на север.

– Поедем, – заверил он боярышню, – обязательно поедем. Но сначала запустим производство тут, нужно обеспечить тыл.

Юлия ничего не ответила, Константин тоже не знал, что сказать.

Наконец, машина припарковалась перед центральным входом в гостиный двор. Слово «гостиница» в этом мире было, но использовалось куда реже. Воронцов взбежал по ступеням и укрылся под крышей крыльца, с неба снова зарядил мелкий дождик, хоть и теплый, но все равно неприятно.

– Как прошел день, Ваше сиятельство? – спросил смотритель, стоило Воронцову переступить порог и снять треуголку, струсив с нее успевшие попасть капли. – Вы всем довольны?

– Да, вполне. Думаю, я еще не один раз воспользуюсь услугами Фоки и вашего комфортного империала.

– Всегда рады, боярин, – скользнув взглядом по фамильному перстню, произнес смотритель. – Да, еще один момент, ваши спутники вернулись двадцать минут назад, и сейчас отправились в ресторан нашего гостиного двора.

– Благодарю. Пожалуй, присоединюсь к ним, – и Константин направился к дверям, ведущим в царство кулинарного разврата, хотя нет, неправильно, здесь нет царей, а значит, и царств, тогда – княжество.

Горд и Лада сидели у самого окна с видом на сад в отдельной кабинке на четверых человек, и о чем-то тихо разговаривали. Посетителей было мало, некоторые бросали на Константина заинтересованные взгляды. Воронцов уселся напротив них, не забыв бросить настороженного взгляда в окно. Аккуратные живые изгороди, мощенные камнем дорожки, несколько скамеек.

– Вы на диво беспечны, боярин, – пожурила его Юлия. – Охоту за вами никто не отменял. При этом вы упорно не соблюдаете меры предосторожности.

– Не бегай от снайпера – умрешь уставшим, – пошутил в ответ Константин. – По собственному опыту скажу, если серьезная организация хочет твоей смерти, рано или поздно она получит желаемое, и никто их не остановит – ни телохранители, ни соблюдение всевозможных правил безопасности. Просто это способно усложнить работу исполнителям. Я знаю только об одном человеке, смерти которого желали очень сильно, он пережил десятки покушений и умер в глубокой старости, естественной смертью, звали его Фидель. Но я понимаю твое беспокойство, и обещаю быть более осмотрительным.

– Я рада, что ты осознаешь суть проблемы, – голос боярышни звучал крайне довольным. – А пока я поставила на стекло пассивный воздушный щит, при опасности разверну в полноценный.

– Спасибо, но побереги резерв. Не думаю, что именно сейчас мне что-то может угрожать.

– Это почти не сказывается на резерве, так что, не беспокойся. А теперь обрати внимание на своих спутников. Они, похоже, как ты любишь говорить, в шоке.

Константин бросил взгляд на Ладу с Гордом, те выглядели слегка ошарашенными.

– Фамильный перстень, – с придыханием произнес наемник, вместо приветствия.

– Что ж, значит, ты стал полноценным боярином? – без всякой издевки спросила Калинина.

Бывший детектив кивнул.

– Да, Лада, я был в герольдии, с сегодняшнего дня род Воронцовых официально восстановлен. Его герб снова занял место среди остальных родов.

Рядом с ним бесшумно возник официант и, поклонившись, уставился на Константина, ожидая заказ.

– Вот что, милейший, оставь меню, сейчас я выберу и позову.

Официант кивнул и, положив папку перед Воронцовым, исчез.

– Ты становишься настоящим боярином, – произнесла Юлия.

– Я играю роль боярина, но, боюсь, настоящим боярином мне никогда не стать.

– Ошибаешься, ты уже стал им в тот момент, когда в герольдии получил регалии рода. Ладно, не буду тебя отвлекать, а то ты никогда не выберешь между говядиной и ягненком.

– А что бы выбрала ты?

– Я бы сейчас с удовольствием съела перепелов, – ответила Юлия, – выпила бы красного сухого. А может, и белого полусладкого, с газом, которое зовут игристым.

– О, тут есть шампанское? – удивился Воронцов. – Так на моей родине называют игристое вино. Оно пошло родом из провинции Шампань. Ладно, перепелов я не хочу, пожалуй, все же каре ягненка.

– Опять с боярышней беседовали, Ваше сиятельство? – с почти незаметной издевкой спросила Лада.

– Как догадалась?

– Честно? – усмехнулась артефакторша. – Ты уходишь в себя, и вид у тебя, словно ты не здесь. Глуповатый такой.

– Ты что? – зашипел Горд с суеверным ужасом. – Так с боярином нельзя разговаривать.

– А то, что? – спросила Лада.

– Ей можно, – поддержал Калинину Воронцов, – ей многое можно. А вот тебе я рожу набью за фамильярность. Ладно, пошутили, и хватит, – он высунул руку из-за стенки, подзывая официанта.

Когда тот, получив заказ, удалился, Константин посмотрел на своих соратников.

– Кто начнет, вы или я?

– Да ты уже вроде как начал рассказывать, – заметила Лада, – так что, давай, ты.

– Ну что ж, помимо того, что я стал полноправным боярином, я еще являюсь владельцем «Торгового дома Воронцова», документы подписаны, и завтра будут заверены в местной палате права. Так же я закинул в аукционный дом кортик с камушками, и думаю, мы на нем неплохо подзаработаем. Насчет еще одной нашей спутницы. На севере территории пяти боярских родов, в двух из которых имеются боярышни Юлии нужного нам возраста, а в третьем целая боярыня на год старше, но в принципе, опять же это укладывается в погрешность. Вот только наша Юлия так и не смогла ничего вспомнить, фамилии и даты рождения ей ни о чем не говорят.

– Может, как деньгами разживемся, связаться с людьми там, пусть узнают, в каком из родов имеется спящая боярышня? – предложил Горд.

– Что ж, разумно. Ехать нам туда все равно придется, но если будем точно знать род, колесить надо будет значительно меньше.

– В тех краях есть пара наемничьих команд, в которых я знаю пару надежных людей. Они могут поузнавать. Не думаю, что это тайна.

– Хорошо, Горд, – решил Константин, – наведи справки, посмотрим, что получится. Так, у меня все. С остальным я еще не успел разобраться. Теперь ваша очередь.

– Пусть Лада расскажет, – заявил Горд, – она вела все переговоры, я при ней был больше водителем.

В этот момент появился официант, который принес заказ Калининой и Подземника, а вот Константину еще предстояло дождаться своего ягненка.

– Принесите овощной салат, только быстро, – попросил он, смущать спутников, заглядывая им в рот не хотелось.

– Три минуты, Ваше сиятельство, – заверил парень и исчез, словно обладал ведой мгновенного перемещения на короткие дистанции.

Воронцов, помня, что он обещал Юлии быть осторожным, мысленно позвал Беляша и приказал проверить принесенную еду на яд. Прислужник под недоуменными взглядами Лады и Горда встал на задние лапы, обнюхал заказ, потом спокойно улегся у столика, положив морду на вытянутые передние лапы.

– Это что было? – поинтересовалась Калинина.

– Проверка на яд, – пояснил Воронцов. – Как оказалось, прислужники отлично определяют его наличие в еде, кроме вина. Все в порядке.

Артефакторша пожала плечами и принялась за свою птицу. Горд же возился со здоровенным шницелем.

Официант не обманул и уложился даже на минуту раньше, у бывшего детектива возникло ощущение, что в желании угодить он притащил чужой заказ, решив, что там могут подождать, но это была проблема паренька, так что, он со спокойной совестью принялся за еду. Негоже говорить о делах с набитым ртом.

– Итак, – начала доклад Лада, макая кусок белого мяса в соус. – Я посмотрела три мастерские, которые хозяева сдают в аренду. Две совершенно не годятся, они на другой стороне реки, отсюда до них не меньше часа ехать, да и оборудование там не все, что мне нужно. А вот то объявление о продаже нам подходит. Есть только один минус, почуяв интерес, ростовщик, получивший мастерскую за долги, зарядил довольно серьезную цену, два золотых в день, а поскольку она в портовом районе, то цена на покупку серьезная, там недвижимость нарасхват, плюс условие, если находится покупатель, мы должны убраться в течение часа. Но мастерская отличная.

– И сколько он за нее хочет?

– Три сотни золотом, это почти все, что у нас есть.

– Уже нет, герольдия, и оформление торгового дома влетели в копеечку.

– Во что? – тут же спросил Горд, услышав незнакомое слово.

– Не бери в голову, – отмахнулся Константин, мысленно матюкая себя за то, что в очередной раз не уследил за языком. – Так вот, от счета осталось чуть больше двухсот пятидесяти.

– Понятно, – кивнула Лада, принимая информацию. – Да и выкупать мастерскую просто ради производства нескольких артефактов, не считаю целесообразным. Теперь по продукции. Горд отвез меня на самый крупный местный рынок, где есть все. В общем, прикупить необходимое для изготовления образцов можно за день. Кое-что мне придется сделать самой, кое-что есть уже вполне готовое. Но надо смотреть, что лучше и выгодней, полный цикл производства или лишь частичный.

– Насчет аренды, – взвесив все «за» и «против» произнес Воронцов, – соглашайся. Тебе нужно место для работы, и если оно тебя устраивает, не будем экономить. Думаю, все отобьется. Насчет возможности производства, я не собираюсь клепать взбиватели, стиралки и прочее в маленькой мастерской, тут нужен серьезный подход. Нам понадобятся мастера, управляющие, каналы сбыта.

Константин бросил взгляд на Горда, что-то напряженно обдумывающего, хотя не нужно быть гением, чтобы понять – что.

– Подземник, – позвал его Константин.

– А, что? – выныривая из своих мыслей, встрепенулся наемник.

– Сейчас поедим и поднимемся ко мне в номер, там я отвечу на все твои вопросы, а то ты себе головушку сломаешь, пытаясь угадать, откуда мы с Ладой черпаем идеи.

Лицо Горда расслабилось, и он вернулся к своему блюду.

Ужин удался, каре ягненка было нежным и очень вкусным, повар был на высоте. Гарнир – обжаренные на сковороде овощи, не сказать, что были кулинарным взрывом, но тоже неплохи, вино оказалось на уровне.

Разговор вышел тяжелым, Константин рассказывал все без утайки. Лада тоже, поведав свою часть истории, умолчав только о том, что привело ее в этот мир, ни слово о погибшем муже и сыне.

– Инопланетники?! – ошарашено переспросил Подземник. – Невероятно!

– Невероятно, но факт, – хмыкнула Калинина. – Отсюда наши словечки, которые никто не понимает, отсюда идеи, до которых ваш мир еще не созрел.

– Но боярин? Как?

– Как я стал боярином? – правильно поняв интерес наемника, задумчиво протянул Константин. – Так вышло. Видимо, я полная копия Боярина Воронцова, который погиб убитый братиной некоторое время назад. И я не смог бы попасть в этот мир, если бы он был жив. Вон у Лады есть мысли, что два абсолютно идентичных существа не могут находиться в одной вселенной. Возможно, в моем мире есть твоя точная копия, не обязательно его зовут Горд, у нас таких имен нет, но вот то, что вы выглядите, как близнецы, запросто. Но все это слишком сложно даже для нас с Ладой, хотя мы оба дети гораздо более продвинутого и образованного общества. Клятву я с тебя брать не буду, ты и так поклялся, так что, живи теперь с этим знанием.

– Спасибо, Ваше сиятельство, – усмехнулся Подземник. – Да уж, ошарашили. Мне надо выпить.

Константин указал на красивый резной сервант, в котором немало различных бутылок.

– Мой бар в твоем распоряжении.

– Бар? – переспросил Горд, но потом махнул рукой, мол, знать не желаю, и отправился инспектировать содержимое.

Вечер затянулся, разошлись за полночь. И все это время наемник задавал вопросы, много вопросов, его интересовало абсолютно все, от устройства такой чуждой ему вещи, как газовая плита, до политики стран НАТО в отношении России. Константин облегченно выдохнул, когда за Гордом и Ладой, которые жили в одном номере, закрылась дверь. Правда, у него было стойкое ощущение, что кошмар для Калининой только начался.

Воронцов хмыкнул и отправился в ванну, день выдался сложным, и поваляться в горячей воде с сигариллой в зубах, было его мечтой последние два часа.

Если в прошлое утро его разбудил ливень, то на этот раз солнце, бьющие в глаза, задернуть шторы он не догадался, ведь небо было затянуто тучами, и Воронцов решил, что такая погода надолго. Выглянув в окно, он порадовался солнечному дню, и направился в ванную. На этот раз, не забыв прихватить с собой «Монарха».

И снова все повторилось, стук в дверь, приглушенный голос горничной, которая сообщила, что привезла завтрак. Тихий удаляющийся перестук каблучков. Воронцов даже не стал вызывать прислужника. Через двадцать минут он выбрался и, закутавшись в чистый халат, отправился завтракать. На этот раз столик оставили не у кровати, а у окна.

Константин слегка сдвинул его в сторону и поднял крышку, которая прикрывала поднос. Он даже успел увидеть багровое пламя, которое рванулось наружу, стоило ему запустить активацию веды. Тонкая пленка щита возникла перед ним за мгновение до того, как взрыв разворотил комнату и вынес Воронцова наружу вместе с окном, в которое он вписался спиной. Щит лопнул еще в полете, но сумел выполнить свою задачу – не дал разорвать тело на куски. Приземление спиной на мостовую с высоты шести метров в кучу битого стекла, не добавило ему здоровья. Кое-как сев, он переждал, когда кончится головокружение. Константин покосился на торчащий из плеча осколок, размером с ладонь, но вытаскивать его не спешил, пусть лекарь займется. Стараясь не обращать внимания на сбегающихся зевак, которых в результате хорошей погоды на улице хватало, он задрал голову и посмотрел на окно, из которого вылетел на улицу. Там что-то явно горело, но не сильно.

– Ваше сиятельство, – закричал смотритель, выскочив из центрального входа гостиного двора и бросаясь к боярину, сидящему на мостовой. – Вы ранены?

Константин кое-как поднялся и тут же охнул, похоже, стекляшка в плече не единственная травма, ребра ныли, левое колено стреляло, правая рука, хоть и была на месте, но болела, как при переломе. Да, будут лекарю заботы.

– Сходил, б…ь, за кофе, – прошипел он.

Ну, ничего, он доберется до тех, кто устроил ему это веселое утро. Обязательно доберется.