Текст книги "Матабар XI (СИ)"

Автор книги: Кирилл Клеванский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 38 страниц)

Они бок о бок мчали к этому повороту на скорости, для него явно не предназначенной градостроителями, но уступать никто не собирался.

Ардан тянул с торможением до самого последнего. Он держал газ открытым до тех пор, пока перед глазами во весь рост не выросла чугунная ограда поворота; до тех пор, пока в чужом моторе не послышалась первая нота сомнения, и лишь тогда он, жестко, на грани срыва, сжал оба тормоза и перенес вес назад. Ардан додушил скорость уже в наклоне и уронил «Буревестник» в поворот так низко, что мокрый гранит снова поплыл в ладони от колена. Машина прошла дорожный излом по самой кромке, а на самом выходе открытый газ подхватил ее и выпрямил.

Автомобилю с его весом такой фокус не полагался по законам механики. Водитель справлялся, пусть и заметно хуже Милара, но справлялся. Вот только две тонны лакированного железа на мокром камне ведут себя, если верить капитану Пневу, по собственным, совершенно непредсказуемым правилам. Автомобиль понесло юзом мимо поворота, развернуло, протащило боком и с длинным сдирающим визгом приложило кормой об очередную чугунную тумбу на углу.

По пустой набережной разлился характерный звон.

В зеркале Арди увидел, как автомобиль, окутанный паром из-под смятого крыла, дергается взад-вперед, выбираясь из разворота, и как его фары, чуть теперь перекошенные, снова нащупывают беглеца.

Упрямства этим господам было не занимать.

Улица нырнула под черное брюхо надземки, и на добрых полкилометра дорога превратилась в громоздкую колоннаду. Клепаные стальные опоры частоколом вытягивались вдоль осевой линии, деля поток на два рукава. Между ними мокрый асфальт блестел, будто псом облизанный.

Ардан вплетал «Буревестник» в этот узор тугой змейкой, прыгая из левого рукава в правый и обратно, пропуская опоры у самого плеча. На каждую колонну приходилось всего одно короткое, точное движение. Он одновременно переносил вес, продавливал рукоять, и тут же ловил зону, в которой можно было выпрямить колеса. Над головой прогрохотал очередной новенький состав, вниз сквозь щели настила посыпалась ржавая вода, а помятый автомобиль позади двигался теперь только по одному рукаву, не рискуя больше соваться в игольное ушко. Расстояние между ними, метр за метром, снова начало расти.

Увы, на выходе из-под надземки Арди поплатился за жадность к скорости. В своеобразной низине, у забитой листьями ливневой решетки, поперек полосы разлилось целое озеро. Переднее колесо, врезавшись в него, на миг как будто вообще забыло, что находится на земле. Оно птицей, или парусом яхты, вспорхнуло над пленкой воды.

Руль вдруг стал ватным и пустым, а мотоцикл ехал едва ли не с грацией… утюга… который метнули вдоль мокрого стекла. И только то, что Ард уже далеко не в первый раз ехал в дождь (учитывая сезонность Метрополии) выручало его простым знанием, что ему следует… ничего не делать. Не тормозить, не газовать, не дергать рулем, а замереть, распластаться над баком и ждать, пока протектор снова нащупает спасительный асфальт. Колесо, наконец, зацепилось за землю, руль ожил, «Буревестник» вильнул, стряхивая с себя воду, и Ардан позволил себе один длинный выдох сквозь плотно сжатые клыки.

– «Пора заканчивать».

К счастью они уже добрались до мест, в которых Ард хоть скудно, но ориентировался. У галантерейной вывески Арди заложил обманный крен вправо, уводя погоню к широкому и столь же очевидному выезду на бульвар, дал преследователю поверить в это и начать смещаться следом, а в последнее мгновение перебросил «Буревестник» через весь корпус влево, сорвал заднее колесо в юз, выжал этим скольжением мотоцикл ровно до линии темной арки проходного переулка и, почти касаясь плечом сырого кирпича, влетел в тоннель, созданный для тележек и подвозов, а никак не для лакированных красавцев с Бальеро.

Эхо мотора грянуло в узких стенах горным обвалом. Двор мелькнул мимо мокрыми откосами, чьим-то забытым бельем на веревках и ошалелой кошкой на мусорном баке, затем вторая арка и «Буревестник» вылетел на тихую параллельную улицу, где дождь мирно шелестел по крышам одинаковых доходных домов… высотой в двенадцать, а то и больше, этажей.

За спиной, за квартальной толщей камня, взвыли тормоза и заглох, а после снова взревел помятый мотор. В арку автомобиль не прошел бы даже сложившись, а объезд квартала съедал добрую минуту, что в их случае равнялось целой вечности. Ардан выставил подножку, перекинул ногу и, одновременно с этим, расстегнул лямку на чехле Тесс и скинул посох со спины.

Хлопнули двери автомобиля преследователей и Ардан уже едва не сформировал печать «Артиллерийского ядра», как благодаря третьему веку различил во тьме два силуэта с… поднятыми вверх руками.

– Господин Эгобар! – раздалось из переулка. – У нас какое-то недопонимание… мы от господина Бельского… по поводу вашей сделки!

Ардан несколько мгновений пародировал каменного истукана, пока не вздохнул. Сколько бы он ни пытался осознанно подойти к вопросу профессиональной деформации, но все равно стал ее очевидной жертвой.

Глава 186

В итоге Арду, как бы сильно того ни хотелось, пришлось отправлять посыльного с извинениями для госпожи Агаты Спри с просьбой перенести их спарринг, в случае если у госпожи Спри есть завтра свободное время.

И нет, Ардан, разумеется, не поверил на слово господам из модного автомобиля. Ритм их сердец подсказывал юноше, что те не врали, но это в равной степени могло означать, что они оба верили, что говорят правду. Их могли заколдовать, обмануть и еще что угодно, что… в целом… граничило уже с паранойей творений Корносского, а не с деформацией дознавателя второй канцелярии.

И все же.

– Где господин Бельский хочет провести встречу? – спросил в тот момент Ардан, не спеша убирать посох в сторону.

– В ресторане «Пеликан», господин Эгобар, – ответил водитель в свою очередь не опускавший рук и все так же державший их поднятыми вверх.

Ардан уже бывал в этом заведении с Аркаром и, потом, еще и с Борисом. «Пеликан» занимал почетное место в десятке лучших заведений подобного толка в стране, а значит и во всей Империи. Столик в нем можно было либо забронировать за депозит в пятнадцать эксов с человека сроком на полтора месяца вперед от даты внесения депозита, либо, в случае таких, как Аркар, визитеров пускали без брони, если они уже оставили в «Пеликане» суммарно больше двухсот эксов.

Борис всегда говорил, что «Пеликан», по сути, продавал не столько изысканные блюда (хоть у них действительно была отменная кухня и невероятно талантливые повара), а ощущение своего превосходства над другими и некоей эксклюзивности. Что, в целом, не мешало лорду Фахтову пользоваться теми же благами, что и Аркар.

Борис тоже имел возможность заявляться в «Пеликан» когда ему заблагорассудится.

– Я буду там, через, – Ардан поднял взгляд и нашарил один из ориентиров Нового Города в виде башни Казначейства, после чего посмотрел на часы. – тридцать минут. Но если увижу вас поблизости, то…

Ардан многозначительно качнул посохом и господа инстинктивно сделали шаг назад. Полы их плащей качнулись, обнажив кобуры с, без малого, автоматическими пистолетами.

– Разумеется, господин Эгобар, – закивал водитель. – Мы просто хотели передать сообщение. Простите за это недоразумение. Больше не смеем вам докучать.

Спящие Духи.

Теперь и в Метрополии новое оружие появится не только у корпуса Стражей и Армии, но еще и у бандитов? Можно было бы начать негодовать, куда смотрят их с Миларом коллеги, но дело в том, что они смотрели в ту же сторону, что и отдел капитана Пнева. Учитывая, сколько, за кулисами, Полковник направил ресурсов Черного Дома на работу по делу Кукловодов, то неудивительно, что на остальных направлениях появились дыры.

Может быть, пятьдесят лет назад, до того, как Парламент начал душить Черный Дом своими реформами, у них хватило бы сил на все, но не теперь. Почему же Император не спешил нивелировать данную проблему? Как объяснял Борис, у власти имеется некоторый «банк доверия». Грубая аллегория с эксами. Что-то вроде запаса в, условно, сотню эксов. И каждая новая реформа, идущая в разрез с интересами отдельных групп граждан, тратила те самые «эксы доверия». И в данный момент Парламент и Император буквально швыряли данными эксами прямо по лицу магам.

Бесконечные реформы образования, буквально заставлявшие студентов, причем не важно, учились они за счет Короны или нет, налегать на Военное искусство. Не говоря уже о недавней реформе, после которой с третьего курса студент был обязан пройти практики, которые раньше не использовались, выступая при этом едва ли не бесплатной рабочей силой.

Ну и увеличение срока обязательно службы на интерес Короны для тех, кто обучался за ее средства до восьми лет. Что, опять же, звучало даже справедливо, но здесь стоило добавить, что Корона спонсировала лишь самых талантливых и способных магов. И это только касательно студентов. А теперь если вспомнить слова господина Бролида о сборах для магов от Желтой звезды и выше, которые раньше являлись частью проформы, а теперь стали обязательными и причем далекими от фривольной пародии на отпуск, то становилось предельно ясно. Предельно ясно, что и Корона тоже не могла охватить все разом.

Императору приходилось выбирать, где именно резать по живому, чтобы минимизировать боль и, если поддерживать метафору, потерю крови и собственного авторитета, который он годами набирал на все тех же позитивных социальных реформах. И сейчас взять и отменить полвека победного шествия Парламента по спинам Плащей, что неизменно ликованием встречало общество гражданских людей?

Почему с ликованием?

Ардан и сам не понимал. Учитывая, от чего берег народ Черный Дом, то, казалось бы, все должно было обстоять ровно наоборот, но, наверное, для этого требовалось оказаться по эту сторону баррикад.

С другой стороны, если поставить себя на место обычного человека, то до сих пор слово «Плащ» вселяло если уже, спустя полвека, и не ужас, то хотя бы оторопь и серьезное беспокойство за свое будущее. А люди не хотели бояться. И куда проще «не бояться» ни какой-то там эфемерной угрозы, о которой им еще и никто не рассказывал, а вполне конкретного словосочетания «служащий второй канцелярии».

Вот и получался парадокс, что обычные люди, рабочие заводов и фабрик, клерки, фермеры, матросы, строители, мелкие предприниматели, врачи, учителя, горняки, лесорубы и все прочие, составлявшие подавляющее большинство Империи, видели в Павле IV Агрове едва ли не Пророка Светлоликого, но при этом терпеть не могла его левую руку – Черный Дом.

Может, о чем-то подобном Арду, в свое время, и пыталась рассказать Катерина в вагоне-ресторане. Но он не понимал. А сейчас размышлял над этим по пути в «Пеликан», после того как расстался с тремя монетками по пять ксо для оплаты работы посыльного.

Автоматическое оружие в руках Шестерки Метрополии? И почему Арду казалось, что ничего хорошего от этого ждать не придется…

В любом случае, через полчаса езды по сияющим мертвой Лей улицам, Ардан остановился около сияющего огнями здания с вывеской в виде пеликана, держащего на своих крыльях десятки лампочек, складывающихся в одноименное слово.

Арди откинул подножку, вылез из седла и снял с него пухлую тряпочку, которую подкладывал под пах во время езды в мокрую погоду.

Седло было сконструировано так, что как бы и чем бы он ни пытался защититься от дождя, вода все равно скапливалась в районе того, о чем не упоминают в культурном обществе. Так что приходилось спасаться вот таким простым решением. Видимо, на Лазурном побережье эта проблема стояла не так остро, так что инженеры и не озаботились логичным решением.

– Господин… – ошарашенный швейцар, за несколько монет увозивший на парковку автомобили, в недоумении смотрел на блестящий «Буревестник». – что… что это такое?

– Не переживайте, его не нужно никуда увозить, – Ардан снял со спины посох и, стянув чехол, продемонстрировал второму швейцару, уже спешившему что-то возразить, свое удостоверение. – Дознаватель второй канцелярии. Мне нужно внутрь.

Работники «Пеликана» переглянулись, затем посмотрели на посох, на документы, снова переглянулись и едва ли не синхронно шумно сглотнули.

– К-конечно г-господин Плащ… п-прошу п-прощения, г-господин д-д-дознаватель, – Ардан не понимал, парковщик заикался из-за природной особенности или потому что у него сердце колотилось едва ли не со скоростью поршней в двигателе «Буревестника». – П-проходите.

Оставив данную загадку неразрешенной, Ардан миновал открытую перед ним стеклянную дверь и оказался внутри известного на всю страну ресторана.

Зал встретил его приглушенным светом, отчего вечер здесь начинался прямо с порога, в какой бы час ты ни пришел. Стены прятались под дорогими обоями глубокого изумрудного цвета. Их плотный шелк отливал в пламени свечей темным лесным глянцем.

– Господин, – к нему подошел не столько услужливый, сколько вежливый метрдотель в строгом фраке и в белых перчатках. – Могу ли я поинтересоваться, у вас столик или вас ждут?

Он говорил ровным, спокойным голосом, в котором не было ни лишнего подобострастия, ни, с другой стороны, даже намека на надменность.

– Меня ожидает господин Бельский, – ответил Ардан.

Работник, даже не вздрогнув, протянул руку в сторону зала.

– Конечно, господин…

– Эгобар.

– Конечно, господин Эгобар, позвольте проводить вас.

Ардан кивнул и направился следом за метрдотелем. Под ногами ни единого звука не издавал лакированный паркет из мореной лиственницы, набранный елочкой с точностью ювелирной работы. Лепнина на потолке сплеталась в тяжелые от позолоты гирлянды и медальоны, а высокие окна прятались в резных рамах, похожих на картинные оклады, будто и сам город за стеклом подавался здесь исключительно в качестве полотна кисти недешевого мастера.

Царственное место в центре зала, в окружении небольших столиков, занимал черный рояль. За ним играл немолодой мужчина с прямой спиной выучки Академии Искусств. Причем играл он с редким (насколько Ард мог судить благодаря Тесс) тактом. Достаточно громко, чтобы мелодия наполняла зал, но в то же время тихо, чтобы ни одно слово за столиками не утонуло в его нотах. Музыка здесь заботилась о гостях наравне с официантами.

– … я не уверена, что это колье подойдет к моему завтрашнему туалету, дорогой. Все же госпожа-лорд Альси настаивала на вечернике в розовых цветах. Черные бриллианты будут неуместны…

– … очередное повышение налогов на экспортные доходы с продажи сварочных аппаратов? Министерство Финансов и Торговли полагает, что мы, господа, должны терять иностранных клиентов только потому, что они там в своих креслах опять решили форсировать индустриальный бум?..

– … я слышал, что на Бальеро открывают очередной кинозал и ради этого реконструируют бывший кукольный театр… Вечные Ангелы, я не устаю удивляться скорости примитивизации культуры.

– Полностью с тобой согласна, дорогой. Тот день, когда плебсу дали возможность приобщиться к высоким материям, стал днем, с которого можно начинать отсчет смерти настоящего искусства.

Ардан мысленно отстранился от разговоров местных завсегдатаев. Они казались ему столь же чуждыми, как и он бы показался им самим.

А вокруг на белоснежных, туго накрахмаленных скатертях сияла серебряная посуда, выстроенная по ранжиру от устричной вилки до десертной ложечки. Тесс как-то пыталась объяснить Арду, что отдельные блюда надо есть разными приборами, и он даже старался запомнить, но так и не справился дальше всего пары элементов.

В золотых подсвечниках весело приплясывали огоньки восковых свечей, множась в бокалах и на лезвиях ножей. Меню подавали в кожаных переплетах, где, сколько ни старайся, все равно не найдешь цен. Отсутствие цифр, вроде как, говорило о стоимости блюд красноречивее любых чисел. Людям, вынужденным спрашивать, сколько и что стоит, лучше было ужинать в другом месте.

Зато аппетиты здесь удовлетворяли любые. Вне зависимости от расовых предпочтений. Дичь из закрытых охотничьих угодий, рыба, еще утром плескавшаяся в холодных водах специальных прудов, имитирующих реальные условия; фрукты из оранжерей, обгонявшие календарь на два сезона. Гостю оставалось лишь пожелать и уже вскоре перед ним окажется желаемое блюдо.

Арду тоже везло. Здесь подавали в том числе и то, чем питались гоблины, чей рацион буквально целиком повторял матабар.

– Прошу, – метрдотель, после того как они свернули в неприметный коридор, спрятанный под ширмой сумрака из-за того, что на входе отсутствовало освещение, остановился около одной из нескольких дверей. – Вас ждут.

– Благодарю, – снова кивнул Ардан.

Надо же, а раньше он не знал, что в «Пеликане» есть отдельные комнаты.

Ардан прошел через открытую дверь и тут же все его внимание сосредоточилось на одном человеке.

– С довольно странным для себя ощущением вынужден признать, что даже несколько рад вас видеть, господин Эгобар, – Артур «Пижон» Бельский, некоронованный принц подпольного мира Метрополии, отвлекся от газеты и посмотрел на Арда.

Его лицо все так же одновременно напоминало кошачью и лисью морды. Вытянутое, худое, с ярко выраженными линиями скул и челюсти, но не настолько, чтобы назвать щеки впалыми.

Лет сорока или около того. С прибавившимся числом седых прядей в густых, вьющихся каштановых волосах. Он носил прическу куда длиннее нынешней моды и, кажется, нисколько не переживал по данному поводу. Подбородок и выше, вплоть до ушей, слегка поблескивал ухоженной, но будто бы небрежно оставленной, легкой щетиной. Под острым носом аккуратно подстриженные усы.

Холеные пальцы; ногти, явно несколько раз в месяц знавшие инструменты маникюрных специалистов. Пижон не носил часов, а из украшений лишь старое, потертое, выбивающееся из образа обручальное кольцо. Более того – если присмотреться, то становилось понятно, что оно вовсе не из драгоценного металла, а и вовсе – из олова, укрытого латунью.

Но весь его полунебрежный образ, контрастирующий с прозвищем, тут же терялся, стоило пересечься с ним взглядом. Глубоко посаженные, со слегка прямоугольным, чуть вытянутым разрезом, словно он постоянно хитро прищуривался, карие глаза, сквозящие интеллектом и опасностью.

– Присаживайтесь, – Бельский указал на противоположный диванчик.

В небольшом помещении места хватало только для вытянутого стола и трех диванчиков, расположенных по трем сторонам. Ну и, разумеется, все остальное убранство было выдержано в том же виде.

Ардан приставил посох к стене и сел напротив Артура. Почему он не оставил при себе оружие, а расположил его на расстоянии вытянутой руки? Может он перестал опасаться Пижона? Разумеется, нет. Просто в данный момент им обоим не было никакой нужды в том, чтобы причинять друг другу какие-либо неудобства. И они оба, опять же, прекрасно это понимали.

– Мои работники успели вас немного опередить, Ард, – Бельский вооружился ножом с вилкой и очень галантно, едва ли не с теми же манеризмами что у герцога Эркеровского, отрезал кусочек стейка. – Немного удивлен тому, что вы решили привезти сюда это недоразумение Лазурного берега. Впрочем, учитывая где вы росли, наверное, в этом есть некая толика резона.

Судя по запаху, не просто олень из царских лесов, а выращенный на специальном пастбище, где его мясо становилось намного более нежным и пышным. Ардан никогда не пробовал ничего подобного. И не только потому, что блюдо стоило шестнадцать эксов за порцию, а потому что такой олень приобретал свойства домашней скотины. Он просто не смог бы переварить это мясо и потом бы несколько часов, если не весь день, мучился бы животом.

– Закажите что-нибудь, – Бельский указал ножом, с которого капал алый мясной сок, на меню. – Я бы начал вам рекламировать данное заведение, но, насколько мне известно, вы здесь уже бывали несколько раз.

Ардан версии даже полугодичной давности непременно отказался бы и, может, оставил бы какой-нибудь намек, что не собирается есть за одним столом с таким человеком, как Бельский. Но Ард текущей версии даже плечами не пожал и, открыв меню, выбрал одно из подходящих ему блюд.

Запеченная дикая куропатка, фаршированная лесными ягодами, а так же сыром Алькадского козла. На гарнир томленые на пару коренья с соусом из меда из Царского леса и шишек. В качестве напитка простой черничный морс.

После этого Ард потянул за один из трех шнуров, покоившихся на стенах у диванчиков.

И пары секунд не прошло, как в помещение, после короткого стука, вошел официант, принял заказ и тут же исчез в коридоре.

– Знаете, Ард, – Бельский отложил нож, вытер губы тряпичной салфеткой и, отставив мизинчик, сделал пару глотков виски.

Опять же, благодаря Аркару и тому, сколько времени Ард проводил в «Брюсе» он уже мог по цвету и запаху отличать алкогольные напитки по стоимости. Так вот виски, который пил Бельский, стоил порядка девяноста эксов за бутылку объемом в пол-литра.

– … мне даже немного жаль, что вы не можете насладиться всем перечнем этого меню, – Пижон поставил бокал на скатерть и снова вытер губы. – Я понимаю, что в силу возраста, вы, возможно, все еще не отдаете должное еде, но, поверьте, чем старше становитесь… – Пижон позволил себе легкую, ностальгическую улыбку. – … тем меньше в жизни впечатлений. Банально в силу того, что вы уже все попробовали и везде побывали. Но всегда есть еда. И новые вкусы. Так, пожалуй, и становятся гурманами. Не то чтобы я относил себя к их числу.

– Вы собираетесь, Артур, открыть свой ресторан? – все же не сдержался Ардан. – Если так, и вы пригласили меня, чтобы обсудить меню, то это пустая трата моего и вашего времени.

Улыбка Бельского из ностальгической стала просто обычной, дежурной улыбкой любого вежливого человека.

– На самом деле – собираюсь, Ард. Соседнее здание с моим концертным залом когда-то являлось сценой для небольших трупп артистов, но теперь они все выступают у меня. Как, собственно, и в здании напротив через улицу. И еще в… пяти остальных в районе восьми ближайших кварталов, – Бельский откинулся на спинку дивана и забросил руку на подголовье. – Их владельцы буквально умоляли меня выкупить их активы пусть даже хотя бы за тридцать ксо с экса. Чтобы расплатиться с вдруг ужесточившейся политикой их кредиторов. И, надо сказать, после небольшого торга, я согласился это сделать за двадцать пять ксо с экса. И, наверное, через пару лет, когда мы полностью заполним все расписание, то число подобных просителей увеличится вчетверо.

Ардан смотрел на этого человека в дорогом костюме, идеально сидевшем по фигуре. Тот сложил ногу на ногу, барабанил пальцами по атласной коже диванчика и выглядел так, как, наверное, выглядел бы Иван Корносский, если бы не сидел в секретной тюрьме-замке.

Нет, Пижон, разумеется, не был лишен человеческих чувств и эмоций, просто… он был таким, каким он был.

– Получается вот как выглядит ваша любовь к искусству? – не выражающим эмоций тоном, спросил Ардан. – Вы построили самый большой концертный зал и театр в истории человечества, чтобы разорить других антрепренеров на Бальеро?

– Разумеется, – тут же и очень легко, подтвердил Пижон. – Но я сделал это открыто, Ард. Они все могли просчитать риски при начале нашего строительства и начать действовать. Собственно, они и действовали. Не знаю, сколько всякой мелкой шпаны и головорезов похоронено в фундаменте Концертного Зала, но, полагаю, весьма приличное количество. Заметьте, Ард, головорезов и шпаны, нанятой, чтобы сорвать строительство, – Пижон вздернул указательный палец. – И, опять же, головорезов и шпаны, на которых больше не нужно тратить время и распылять внимание бравому корпусу Стражей и вашим достойным коллегам.

– Вас послушать, Артур, так вы выполняете общественно полезную функцию.

– Возможно, Ард, возможно… говорят, что волки своей охотой лечат и поддерживают лес. Я, конечно, не собираюсь в ближайшее время выть на луну, но кто знает, – Бельский пожал плечами. – Польза все равно очевидна.

– Как и ваша личная нажива. Уже скоро вы станете крупнейшим владельцем недвижимости на Бальеро.

– Если так хотите бросить в меня камень, Ард, то перечислите мне наименование печатей, которые вы за даром отдали на Рынок Заклинаний.

Ардан промолчал. Одновременно потому, что официант принес ему заказ, и потому, что не имел особого желания спорить с Артуром Бельским. Уже было достаточно, что их прошлая встреча привела к тому, что Арду пришлось пожать руку этому господину. И она до сих пор, спустя почти год, все еще казалась ему грязной.

– Довольно удобная моральная позиция, Ард, не находите? – Бельский кивнул официанту и вернулся к своему стейку. – Вы так отчаянно пытаетесь натянуть на меня костюм кровожадного монстра, но при этом появляетесь в обществе нового Главы Орочьих Пиджаков. Или Аркару вы тоже предъявляете свои претензии?

Ардан молча размял пальцы, несколько раз сжал и разжал кулаки и только после этого вооружился вилкой и ножом.

– Надо же… – неожиданно протянул Пижон. – А я уже был готов продемонстрировать свой блестящий контраргумент.

– И какой же?

– В моем воображении, Ард, вы должны были заявить, что деятельность Аркара касается лишь района Первородных и что их рэкет помогает перераспределять доходы и поддерживать неимущих Первородных через Конклав, которому Аркар отстегивает немалые суммы, – Артур буквально дословно повторил то, чем успокаивал себя Ардан, попутно продемонстрировав полную осведомленность о деятельности Орочьих Пиджаков. – А я бы сказал, что, несмотря ни на что, я построил, как вы сами сказали, самый большой театр в истории, при этом не взяв ни ксо у Короны. В моем театре артисты получают не только гонорары за выступления, но и зарплаты. Чего никогда прежде не было. Даже ваш новый родственник в лице герцога Эркеровского никогда не решался пойти на данный шаг. У него просто не хватает ресурсов для этого. У меня – хватило. И сегодня мои артисты могут действительно заниматься искусством, а не переживать о том, хватит ли им средств, чтобы прокормить семьи. И вообще – стоит ли заводить семьи или нет. И те, кто был разорен постройкой, и я не стану отрицать, что это и являлось второй половиной моей мотивации – разорить остальных владельцев театров и по дешевке скупить их здания. Так вот… те, кто был разорен, никогда бы не позволили свершиться ничему подобному. Потому что каждый недоплаченный артисту экс – это дополнительная цифра на их собственных банковских счетах.

Ардан только дернул бровями и не более того.

– Не думаю, Артур, что вас включат в перечень святых, даже если вы мне сейчас расскажете еще и о том, как планируете пожертвовать все свое состояние и построить госпиталь.

Господин Бельский… улыбнулся. Причем чуть более открыто, чем прежде.

– Вы изменились, Ард, – внезапно произнес он. – Прежде вы бы меня перебили и попытались вновь указать мне на то, что мои руки по локоть в крови.

– По локоть? – едва ли не фыркнул Ард. – Полагаю, если рассмотреть случай, что вы будете нырять в объем пролитой вами крови, то по локоть. А если нет, то, пожалуй, куда выше вашей головы.

– А еще вы намного более спокойны, – будто бы не заметил ремарки Бельский. – Я бы даже сказал – расслабленны. И не потому, что уверены в своих силах, а… вы что-то видели. Что-то очень жуткое.

«– Ард!.. Не стой столбом! Найди эту дрянь!»

«– Нельзя спасти всех, Эгобар… Не получилось у Арора, не получится и у тебя.»

'– Я им так и не сказал… Ответ, где их искать, вы найдете на своих часах…

…

– Прощайте, друг мой. До встречи в следующей жизни.'

'– Мне еще нужно немного твоей силы, Рагразрар.

– Ты выдержишь?'

– Да, за то время, что мы не виделись, Ард, жизнь успела с вами станцевать пару композиций, верно? – Артур без всякого страха смотрел ему прямо в глаза.

Ардан не испытывал особого желания проверять, есть ли на человеке такого калибра, как Пижон, амулеты против Ведьминого Взгляда. Да и вряд ли ему требовалось что-либо, что хранило сознание Бельского. Скорее наоборот.

– Но, опять же, возвращаясь к моральной позиции, вас, кажется, не смущает, что часть моих таких кровавых денег оседает на счету вашей жены.

– Тесс получает роялти от продаж билетов…

– В моем театре, – перебил его Артур. – С моей рекламы. С моих инвестиций в освещение в прессе, афиши и распространении пластинок по всем магазинам, которые с радостью выставят их на лучшее место среди своих полок.

– Она бы справилась и сама.

– Справилась бы, – не стал отрицать очевидного господин Бельский. – За лет десять. А не полтора.

– Артур, вы получаете с этого сотрудничества куда больше, чем тратите, иначе бы не занимались ничем подобным. Не нужно пытаться меня убедить в своем альтруизме.

– Я и не пытаюсь, Ард, просто хотел услышать от вас это слово – сотрудничество.

Ардан почувствовал, как правую руку обожгло, словно он снова пожал ладонь Пижона. В его голове прозвучал голос Бельского.

«– Видите, Ард… Я же сказал, что каждый поступится чем угодно ради своей цели и придумает себе любые оправдания.»

Они заключили сделку, по которой Ард должен был помочь Пижону в расследовании убийства его тестя, а Пижон, в свою очередь, предоставить ему способ, как выйти на Нарихман. Потому что именно на подпольные лаборатории Нарихман был завязан поиск тела Аллы Тантовой, которая, перед гибелью, забрала что-то из кабинета Тревора Мен на дирижабле… немного оцарапавшем Башню Казначейства.

И, ради этой сделки, Арду пришлось пожать руку Пижону, чего он не делал с самого первого момента их знакомства.

– Вы пытаетесь вынудить меня в сердцах сказать что-то и сделать, что заставит меня самого отказаться от вашей же оплаты вашей части соглашения, – даже не спрашивал, а утверждал Ардан.

Пижон вальяжно махнул ладонью и состроил гримасу «а почему бы и нет».

– Такой результат меня вполне бы устроил, Ард, потому что если что-то пойдет не по плану, то Нарихман, рано или поздно, узнают, что я сыграл на вашей стороне и мне это дорого обойдется, – Артур протянул руку и поднял бокал с виски. Он немного покачал его в пальцах, после чего сделал еще один маленький глоток. – Никогда не понимал, как алкоголь, какой бы он ни был, может столько стоить…

Ардан снова промолчал. Вот уж что точно он не собирался обсуждать, так это стоимость виски.

– Впрочем, – вернулся к изначальной теме Бельский. – куда больше я хочу подчеркнуть, что мы с вами, Ард, мало чем отличаемся.

– Мы с вами отличаемся всем, чем только можно, Артур.

Господин Бельский посмотрел на Арда с выражением лица учителя, который только что услышал что-то чрезвычайно наивное от лица ученика младших классов.

Пижон, нисколько не стесняясь, снял пиджак и начал медленно, очень медленно закатывать рукав сорочки, пока не обнажил правое предплечье. Предплечье, на котором красовалась татуировка. И не просто какая-то абстрактная, а принадлежащая пехотному, штурмовому подразделению третьей армии.